Текст книги "Диего (ЛП)"
Автор книги: Джинджер Талбот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17
Спотыкаясь, иду к кровати, ноги дрожат. Он прямо за мной. Быстро снимаю с себя одежду и бросаю на пол, а затем просто стою, уставившись в стену, застыв на месте. Он кладет руку мне на поясницу, и я встаю коленями на кровать.
Потом плюхаюсь лицом в матрас, потому что боюсь взглянуть на него. Я в ужасе от того, что будет дальше. Хочу этого так сильно, что у меня кружится голова, но в то же время вспоминаю все те истории, которые мне рассказывали, об ужасной агонии, о льющейся крови... правдивы ли они? Сара сказала, что это ложь, но...
– Перевернись. Ты будешь смотреть, когда я овладею тобой.
– Не хочу, – бормочу в подушку.
Он шлепает по заднице так сильно, что я вскрикиваю.
– Ты не слушаешься меня, детка? Потому что я сейчас сниму ремень.
Только не ремень. Это чертовски больно.
Быстро переворачиваюсь и раздвигаю ноги. Он стягивает с себя рубашку, обнажая великолепный мускулистый торс и мощные бицепсы, а затем снимает брюки и ботинки. Боже, он такой огромный. Сейчас будет очень больно.
Мои бедра дрожат, когда он опускается на колени между моих ног и просто смотрит на меня, его взгляд согревает мою плоть. Затем он наклоняется, нежно целует меня в левое бедро и покусывает его.
– Так красиво, – бормочет он.
– Я боюсь, – шепчу, пока он прокладывает дорожку поцелуев к местечку между бедрами. Затем проводит языком по киске.
– А еще ты течешь, как блядь, – он медленно, как я люблю, опускается на меня и постепенно напряжение в дрожащих мышцах начинает ослабевать. Внутри меня неспешно разливается тепло, и когда он отстраняется и приподнимается, скользя по мне, раздвигаю бедра еще шире.
Его твердое мускулистое тело вдавливается в меня, удерживая на месте. Моя грудь прижимается к его груди, а головка его члена упирается в мою киску. Я снова напрягаюсь.
– Что у тебя сейчас между ног, принцесса? – его глаза захватывают меня в плен. Хочу отвернуться, но он каким-то образом загипнотизировал меня, и я не могу.
– Твой...
– Я выпорю тебя, – его голос становится жестким, – прямо по заднице, пока твоя кожа не начнет гореть огнем. Что у тебя между ног?
– Твой член, – выдавливаю из себя это постыдное слово. Я могла бы сказать «пенис», но этот клинический термин не подходит к твердой, жестокой плоти, которая вот-вот ворвется в меня.
– Очень хорошо, принцесса, – теперь я снова его принцесса. Он гладит меня по лицу, и я ощущаю на себе его пристальный взгляд. – Для меня большая честь быть твоим первым, – его слова так нежны, так проникновенны. Он нежно прижимается губами к моим губам и в то же время двигает рукой, лаская меня.
– Что я сейчас трогаю?
– Мой... мой клитор, – краснею, произнося эти слова.
– Да. Твой красивый, сексуальный клитор. Такой нежный и чувствительный, – он двигает бедрами и проталкивается в меня, совсем немного. Я напрягаюсь.
– Ты слишком большой, – хнычу я.
– Т-с-с. Все будет хорошо, – он толкается глубже, продолжая поглаживать клитор, и растягивает меня, и вдруг мне становится больно. Очень сильно. Сопротивляюсь, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он одним грубым толчком полностью входит в меня, и я чувствую, что разрываюсь.
– Диего! – выкрикиваю я, почти всхлипывая. Внутри вспыхивает боль, и я чувствую обильное выделение влаги. Он заключает меня в объятия, прижимает к себе, вбиваясь в меня.
– Ты любишь боль, не так ли, плохая девочка? Моя маленькая грязная возлюбленная, – он продолжает двигаться, и его дыхание становится хриплым, а удовольствие от его пальца, ласкающего меня, преобладает над болью.
– Я люблю это. Да, – стону я. Мне кажется, что я такая тесная, что сжимаю его до боли, но он, похоже, не возражает. Постанывает от удовольствия, снова и снова врезаясь в меня, раскачивая кровать. Его яйца шлепаются об меня, он погружается так глубоко. Кровь течет по внутренней стороне бедер. Его палец на клиторе. Он продолжает двигаться во мне и мучить этот маленький бугорок нервов, и вдруг внутри меня происходит взрыв, мои стенки сокращаются, стискивая его мужское достоинство.
– О Боже, – выкрикиваю я, жар и свет озаряют меня, каждый нерв словно в огне.
– Блядь! – он задыхается и быстро выскальзывает из меня. Я вскрикиваю от шока. Почему? Он стонет, выплескивая теплое семя мне на живот.
– Надо было надеть презерватив, – бормочет он. – Между прочим, я чист, – о, я даже не подумала об этом. Беременность, болезни. Все, что я знала, – то, что мужчина, занимающий каждую мою мысль, только что лишил меня девственности. Сделал своей.
Но принадлежу ли я ему полностью?
Он заключает меня в свои сильные объятия, прижимает к себе, целует плечо и лицо.
– Детка. Вся моя. Такая чертовски тугая. Мне так хорошо, – бормочет он мне в волосы, в кожу, и пару минут я просто позволяю себе лежать и наслаждаться этим послевкусием, пока пульсация удовольствия медленно стихает.
Но, в конце концов, этот маленький требующий дьяволенок внутри меня подталкивает спросить: – Если я твоя, ты можешь поговорить со мной, Диего. Расскажи, куда ты возил меня той ночью. Пожалуйста, – умоляю я. Я хочу заверений. Хочу любви. Хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и поклялся, что не собирается отдавать меня другому мужчине.
– Не сейчас, детка, – бормочет он мне в плечо. – Боже, у меня снова стоит. Пойдем со мной в душ, позволь мне вымыть тебя, грязная девочка.
Чувствую, как отдаляюсь от него, будто падаю с обрыва, падаю и падаю. Я преисполнена глубокой печалью. Он садится, делаю то же самое и с горечью смотрю на него.
– Прими душ один. Если ты не можешь рассказать мне обо всем, значит, я не твоя, Диего, – плюхаюсь обратно на кровать и поворачиваюсь к нему спиной, обнимая себя, потому что мне вдруг стало очень холодно.
Глава 18
Ситуация стремительно ухудшается. За последние несколько дней произошли еще два нападения, и их интенсивность возрастает.
Первое – взрыв заминированного автомобиля, который вчера уничтожил Humvee Анджело возле одного из его офисов. В результате погибли два телохранителя Анджело, но не сам Анджело, который в этот момент возвращался в офис за забытыми вещами. Оказалось, что все камеры наблюдения за парковкой были отключены. Это была восхитительно тщательная работа – за исключением той части, где они упустили возможность убить Анджело.
И вот этим утром Анджело обнаружил, что кто-то проник на один из наших складов и украл партию оружия, предназначенную для отправки в Мексику. Грабители застрелили троих его людей.
Значит, это война. Против невидимого врага, который не выдвинул никаких требований.
Меня вызвали на экстренное совещание в ресторан на нейтральной территории. Он находится неподалеку от модного Уикер-парка и принадлежит человеку, который формально не является членом нашего Синдиката, хотя и находится у нас в кармане. Мы расположились в отдельном зале, который уже проверили на наличие подслушивающих устройств, но сам ресторан открыт для публики. Поэтому мы и встречаемся здесь. В стране нет ни одной криминальной группировки, которая осмелилась бы совершить покушение в общественном месте, подобном этому. Прежние времена громких публичных казней давно прошли.
Каждый из нас должен сдать все оружие владельцу ресторана, прежде чем войти в зал, и пройти через устройство, которым бы гордилась служба безопасности аэропорта, чтобы убедиться, что никто из нас ничего не спрятал под одеждой.
Мне не нравится, что приходится оставлять Донату, но есть одна хорошая новость. Нападение на нас на время отвлекло Анджело. Все его внимание сосредоточено на том, чтобы найти того, кто пытался его убить.
На встрече присутствуют Джоуи Эспозито, Вячеслав и Анджело, а Тиберио виден на большом экране телевизора. Тот факт, что старик Гриша не смог прийти, ясно свидетельствует о том, что он больше не является крупным игроком. Отсутствие Умберто не удивляет. Ходят слухи, что он официально «ушел в отставку» по «состоянию здоровья».
Анджело основательно напуган. Теперь его машины проверяются экспертом по взрывным устройствам, а затем заводятся дистанционно, прежде чем он сядет в них. Он в ужасе, шарахается от собственной тени. Сохраняю мрачное, сердитое выражение лица, но внутри улыбаюсь до ушей.
Стою рядом с несколькими телохранителями Анджело, а за спинами Джоуи и Вячеслава тоже столпились ходячие бугры мускулов. Напряжение витает в воздухе, и в кои-то веки нам не нужно проходить через всю эту хреновую процедуру с кофе и закусками.
Вячеслав – грузный мужчина с квадратной челюстью, одетый в темно-синий костюм, сшитый на заказ, но почему-то все равно выглядящий слишком маленьким для его массивной фигуры. Его бровь рассекает шрам, а татуировки на тыльной стороне ладоней контрастируют с модным костюмом.
Он начинает первым. Клянется, что понятия не имеет, что за хрень происходит. Он в ярости. Угрожает найти того, кто это сделал, и выпотрошить его.
Анджело указывает на то, что найденные гильзы были выпущены из оружия, продаваемого русскими. Вячеслав только хмурится и говорит, что понятия не имеет, как они там оказались. Если бы он хотел начать войну, то сделал бы это открыто.
Затем он смотрит на меня.
– Диего Коста. Целью первых двух нападений был ты, – говорит он. – Налет на бар, которым ты владеешь, а затем прямое нападение на тебя и твою команду, когда вы были в машине. У тебя есть предположения, почему? Не было ли у тебя разногласий с кем-либо, кто мог бы захотеть отомстить?
Я впечатлен, что он вообще меня узнал. Значит, он неплохо осведомлен. Смотрю на Анджело, молчаливо прося разрешения ответить. Анджело это нравится, это написано у него на лице.
Анджело тупой ублюдок, которым слишком легко манипулировать. Он не умнее Умберто, просто занимает более высокое положение, пока что.
Пожимаю плечами.
– Я задавался тем же вопросом, но не уверен, что нападки были направлены на меня. Анджело и Умберто были в моем баре, когда произошло нападение, и они оба очень уважаемые люди в Синдикате, – черта с два. – Так что вполне возможно, что нападение было направлено на них. И в ту ночь, когда мы попали в засаду, я вез дочь Умберто к Анджело. Опять же, это могло быть адресовано мне, а могло быть и косвенной атакой на одного из них.
– Кто знал, что ты везешь ее к Анджело?
Анджело перебивает его: – Мы проверили каждого, кто владел данной информацией, и уверены, что утечка произошла не изнутри.
– Хм, – Вячеслав просто барабанит пальцами по столу, но этот звук презрения и пренебрежения говорит о многом.
– Что, блядь, это значит? – рявкает на него Анджело.
Вячеслав ощетинивается и агрессивно подается вперед.
– Все, что тебе заблагорассудится.
– Джентльмены. Успокойтесь, – нетерпеливо говорит Джоуи.
Вячеслав пристально смотрит на него: – Я не подчиняюсь твоим приказам, – в глазах Джоуи вспыхивает ярость: он не привык, чтобы к нему относились с чем-то меньшим, чем безоговорочное почтение.
Ситуация выходит из-под контроля. Я рискую, пытаясь отвлечь их, пока дело не дошло до драки, и громко говорю: – Наши хакеры уверены, что нас не прослушивают и не взламывают, так что информация не могла просочиться подобным образом.
Вячеслав переводит взгляд на меня.
– Как скажешь, – холодно отвечает он.
– Мы говорили с картелем и не думаем, что они стоят за этим, – говорит Джоуи. – А что насчет албанцев?
Вячеслав качает головой: – Насколько нам известно, нет. А ваши контакты в полиции?
– Мы должны с осторожностью задавать вопросы, потому что не хотим разглашать слишком много информации, – сообщает Анджело. – Пока что они знают только о перестрелке в баре Диего. Все остальное нам удалось скрыть.
Встреча заканчивается, а ответов и решений нет, лишь невнятные обещания, что наше перемирие остается в силе. На данный момент.
Ближе к вечеру возвращаюсь в убежище с пакетами, полными продуктов, которые попросила Доната, чтобы ей было из чего готовить и печь. Она по-прежнему скрытна и молчалива. Отвечает на вопросы, когда я их задаю, но не начинает разговор, а когда не готовит, сидит в маленькой гостиной, читая книгу в мягкой обложке, которую я купил для нее.
Она хочет от меня обещаний. Заверений, которых я не могу ей дать. Из-за этого и ведет себя холодно и отстраненно, и это меня бесит.
О, желание не покидает меня, оно вспыхивает всякий раз, когда мы находимся в одной комнате, и даже когда ее нет рядом. Знаю, она тоже это чувствует. Замечаю, как она украдкой смотрит на меня, думая, что я не вижу. А когда касаюсь ее, она издает тихие горловые звуки, несмотря на то, что пытается сдержаться.
Настаиваю, чтобы она находилась рядом со мной в маленькой гостиной, сидя на потертом диване, и смотрела телевизор. Когда она просит включить кулинарное шоу, один из этих дурацких конкурсов, я разрешаю. Усаживаю Донату себе на колени, раздвигаю ее ноги, покусываю шею и свожу с ума, что она не может сосредоточиться.
– Я остановлюсь, если ты, блядь, успокоишься и расскажешь мне, что у тебя на уме, – шепчу ей на ухо.
Она ерзает, что только сильнее заводит меня.
– Все в порядке, – пожимает она плечами.
Так что тащу ее в спальню и вылизываю, а потом останавливаюсь прямо перед тем, как она кончит, и так трижды, пока не довожу ее до слез. Настоящих слез. Она проклинает меня своими нежными губами и умоляет об этом, и я, наконец, дарую ей освобождение. Погружаюсь по самые яйца в ее тугую, влажную киску и кончаю так сильно, что мне кажется, будто я покинул эту землю.
Но понимаю, что хочу большего. Мне недостаточно ее роскошного тела. Я хочу, чтобы она смотрела на меня с тем светом, который сияет в ее глазах, хочу, чтобы она эмоционально открылась мне.
Это никогда не входило в мои планы. Я взял ее с двойной целью: во-первых, уничтожить Умберто, а во-вторых, избавиться от навязчивой одержимости ею. С первой частью я справился. А со второй полностью облажался, а я не привык к неудачам.
Мы все еще пытаемся выяснить, кто сообщил полиции о Донате. Я спросил у нее, и она – никудышно солгав – сказала, что понятия не имеет. Сержант Браун не в курсе, а если и знает, то не говорит. У других контактов тоже нет информации.
На данный момент, благодаря людям, которые у нас есть внутри, полиция не ведет никакого расследования, но кем бы ни был этот человек, он может создать реальные проблемы, если продолжит поднимать шум. Он может обратиться в прессу или позвонить в участок, где у нас нет ни одного человека на жалованье.
Я уверен, что это тот же человек, который подсунул ей мобильный. Я обвинил в этом Стефана, который был крысой, доносившей все русским, и в любом случае должен был умереть, но знаю, что это был не он. Если бы я выполнял свою работу, то сделал бы все возможное, чтобы заставить ее заговорить. При наличии нужных инструментов это заняло бы не больше пяти минут. Да, она девушка; это мне не по душе, но я уже занимался несколькими девушками, которые предали Семью.
Но я бы никогда так с ней не поступил. Я бы никогда не смог причинить ей такую боль, независимо от того, что поставлено на карту.
Мы так далеко зашли, все мы. Почему я рискую всем ради девушки, которую едва знаю?
* * *
На следующее утро меня рано вызвал Анджело. В одном из наших ресторанов произошел взрыв газовой магистрали. Понятия не имею, что послужило причиной, но сомневаюсь, что это был несчастный случай.
Мы почти на месте, когда позади нас машина с затемненными стеклами начинает набирать скорость. Клаудио тоже ускоряется, но уже слишком поздно. Автомобиль врезается в нас сзади не слишком сильно, но достаточно, чтобы нас закружило. Клаудио влетает в фонарный столб, и срабатывают подушки безопасности. Ругаясь, мы вытаскиваем оружие и, пошатываясь, выходим из машины.
Кто бы на нас ни налетел, его уже нет.
Подъезжает полицейская машина и паркуется прямо за нами. Авария произошла, наверное, с минуту назад. Копы были прямо там? Как удобно.
Незнакомый офицер в форме подходит к нам и пристально смотрит на меня.
– Сэр, мне нужно, чтобы вы прошли со мной, – просит он.
– Не ходи с ним, – говорит Клаудио.
– Подождите, – отвечаю полицейскому, – я сейчас, – спорить бессмысленно. Наклоняюсь к Клаудио и тихо шепчу: – Если со мной что-нибудь случится, убедись, что Доната в безопасности, и прекрати, блядь, так к ней относиться. Понял?
Его лицо бесстрастно.
– Понял. Не ходи с ним, босс.
Игнорирую его, отстегивая ремень безопасности.
Клаудио смотрит на полицейского.
– Я запомнил твое лицо. Если мой друг не вернется целым и невредимым, я причиню тебе боль такими способами, что тебе и не снилось.
Глаза копа вспыхивают гневом, он втягивает воздух, готовый разразиться бранью и проклятиями.
– Не утруждай себя этим дерьмом типа «как ты смеешь мне угрожать?», – огрызаюсь я. – Ты грязный коп. Берешь взятки и позоришь свою гребаную профессию, так что не выпендривайся. Куда бы мы ни направлялись, давай просто покончим с этим к чертовой матери.
Забираясь на заднее сиденье машины, бросаю взгляд на бейдж полицейского. Фамилия – Попов. Разве может быть более очевидным, в чьем кармане он находится?
И очевидно, взрыв в ресторане был подстроен, чтобы выйти на меня. Уверен, они знают, где находится мой бар, но я не был там уже неделю, с той самой ночи, когда должен был отвезти Донату к Анджело.
Полицейский отвозит меня за город, в Виннетку, шикарный пригород в шестнадцати милях к северу от Чикаго. Всю дорогу мы едем в тишине. Даже его полицейская рация молчит. Возможно, он даже не на службе.
Когда мы подъезжаем, узнаю дом Вячеслава Соколова, потому что провел исследование и знаю, где живут все мафиозные шишки. Как и большинство домов русских, он чертовски пафосный. Стиль французского регентства, белые лепнины на вычурных кованых балконах и колоннах, обрамляющих черную дверь. Два каменных льва охраняют ворота. Все стоит примерно восемь миллионов.
На входе меня слишком бесцеремонно обыскивает угрюмый охранник и изымает кучу оружия. Затем меня проводят через металлодетектор и забирают кое-что еще. Также приходится сдать и мобильный.
Наконец меня сопровождают в огромную гостиную, где Вячеслав сидит в изысканном резном кресле, похожем на трон. На полу у его ног красивая обнаженная блондинка в черном ошейнике стоит на коленях. Пальцы Вячеслава сжимают цепочку, ведущую к ошейнику. Ее макияж размазан, и, кажется, что она плакала.
Когда вхожу, он склоняет голову набок, чтобы посмотреть, не напуган ли я. Не мягкотел. Я даже не удосуживаюсь взглянуть на нее.
Мне все равно. Я душил мужчин до смерти их собственными кишками, пока они в слезах звали своих мамочек. Если он ищет мягкосердечную маленькую сучку, то он не по адресу. Я забочусь о себе и своих близких, я, блядь, убью, чтобы защитить тех, кто мне дорог, и меня не волнуют проблемы других.
Он подзывает дворецкого в смокинге, который стоит справа от него, и тот предлагает мне стакан водки с серебряного подноса. Она холодная и очень вкусная, и я киваю в знак благодарности.
Вячеслав жестом указывает на девушку: – Хочешь, чтобы она тебе отсосала? Она очень хороша. Ее дядя не смог расплатиться со мной, но она делает это за него.
Что ж, перейдем сразу к делу.
– Спасибо, предпочитаю не смешивать бизнес с удовольствием.
– Сожалею о твоей машине, – говорит Вячеслав.
– А наш ресторан?
Он улыбается и закидывает ноги на обнаженную спину женщины. Затем щелкает пальцем дворецкому, который протягивает ему стакан водки, и делает долгий, медленный глоток. Власть имущие любят напоминать остальным, насколько они значимее, заставляя людей ждать. Потягиваю водку и позволяю своему взгляду блуждать по комнате, рассматривая безвкусные, покрытые позолотой картинные рамы в стиле рококо и массивную мебель. Здесь есть огромные портреты маслом, на которых Вячеслав с родителями, а также Вячеслав с женой и детьми. Такой хороший семьянин, когда не издевается над женщинами, которыми торгует.
Наконец, Вячеслав отвечает мне слабой улыбкой: – Какой ресторан? Понятия не имею, о чем ты говоришь.
– Так почему я здесь? Мы уже говорили вчера.
Он перекидывает поводок с цепью девушки через подлокотник кресла и наклоняется вперед, опуская ноги на пол. Его обнаженная пленница по-прежнему молчит.
– Да, но вчера там был твой босс. Ты не можешь свободно говорить в присутствии Анджело. Ты произвел на меня впечатление, и я хотел задать тебе еще несколько вопросов, но не там. Анджело не из тех, кто позволит кому-то из своих подчиненных блистать, не так ли?
Ладно, он умен.
– Я предан Анджело, – спокойно говорю я.
– Понимаю, ты не мог сказать ничего другого. Ты умнее его, знаешь ли. Я наслышан о тебе. И раз уж ты ему предан, уверен, ты захочешь решить эту проблему. Давай просто обсудим это. Наверняка у тебя есть какие-то идеи?
Обдумываю, о чем можно ему сообщить.
– Нет нужды говорить, что у Анджело много врагов.
– Как и у Умберто. И ты вез дочь Умберто к Анджело, – он задумчиво хмурится. – Возможно ли, что за всем этим стоит Анджело, который пытается добраться до Умберто? Большая часть этих событий происходит именно на территории Умберто – ну, на его бывшей территории, я слышал, он ушел в отставку. Чертовски подозрительно, что Анджело уцелел при взрыве заминированного автомобиля. И если это сделал Анджело, то он наебывает всех нас. О таких вещах необходимо сообщать Джоуи Эспозито, согласен?
Смотрю на него с интересом.
– Ты думаешь, что все это инсценировка.
– А ты нет?
Ставлю стакан с водкой и размышляю над этим: – Ну, в этих нападениях есть вещи, которые с самого начала показались мне странными. Я имею в виду даже оружие, которое было использовано. Зачем было так явно указывать на вас? Ведь совсем несложно купить американское оружие, которое невозможно отследить. Когда произошли первые нападения, мы предположили, что вы специально оставили там эти гильзы, чтобы сделать какое-то заявление. Чтобы дать нам понять, что за этим стоит ваш Синдикат.
– Как я уже неоднократно говорил, если бы у нас были с вами проблемы, мы бы вам сказали, – нетерпеливо заявляет он. – Что еще показалось тебе странным в этих нападениях?
– В первых двух инцидентах со стрельбой никто серьезно не пострадал. И, похоже, у них не было никакой реальной цели, кроме как создать проблемы, – говорю я. – Ограбление склада и взрыв автомобиля, в результате которого погибли люди Анджело... это совсем не похоже на те перестрелки. И все же то, что все нападения произошли за последние пару недель, не может быть совпадением. Однако единственное, что я вижу между ними общего, – то, что никто не взял на себя ответственность, что необычно.
Смотрю ему прямо в глаза.
– Но как ты объяснишь гильзы? Кто еще это мог быть, как не один из твоих людей?
– Если я тебе кое-что расскажу, сохранишь это между нами?
– Возможно, – осторожно отвечаю я. – Если только это не угрожает моим людям.
Он устраивает целое шоу, снова потягивая водку, уставившись в пространство и важно хмурясь, прежде чем, наконец, заговаривает: – В прошлом году обчистили наш склад с оружием, – говорит он. – Мне удалось достать одну гильзу, оставшуюся после первого нападения, – блядь. Думал, мои люди убрали все; мы не хотели, чтобы копы могли начать расследование. – Она была нашей.
Удивленно вскидываю брови.
– Никогда не слышал об этой краже.
– Это не то, что мы стали бы афишировать, не так ли? – он вздыхает. – Мы думаем, а не чеченцы ли пытаются нас подставить. Они предприняли кое-какие действия нашей территории как раз в то время, когда был совершен налет на склад.
– Главное, о чем я продолжаю спрашивать себя, – кому это выгодно? – говорю я. – Никто из тех, кто сейчас у власти, не выиграет от нарушения перемирия, которое было достигнуто между нами.
Слышу громкие голоса за дверью и оборачиваюсь: в комнату вваливается молодой парень лет двадцати пяти. Он явно накачан стероидами, поэтому его ширина практически соответствует росту. Волосы уложены гелем в стоячие шипы – очевидно, он не знает, что начало двухтысячных давно прошло. Его одеколон доносится до нас задолго до его появления.
Яша.
– Что это? – рокочет он, глядя на меня с презрением. – Мне показалось, я учуял что-то тухлое, – значит, у него есть люди, которые подчиняются непосредственно ему, и они донесли, что Вячеслав привел меня к себе домой.
Яша скалится, обнажая золотой зуб. Господи, как такое убожество может хотеть быть гангстером? Он же не дотягивает.
– Когда ты с ним закончишь, могу я им заняться?
Одариваю его ленивой улыбкой и подаюсь вперед.
– Можешь попробовать.
Яша смотрит на меня.
– Прямо сейчас. Пойдем.
Он крупный, но я быстрый.
Вячеслав тоже встает.
– В данный момент он мой гость, и мы обсуждаем стратегию. Не прерывай мои встречи, ты в них не принимаешь участие.
Лицо Яши становится густо-красным от гнева, но он бормочет: – Как скажешь. Я пришел сюда только потому, что мы с друзьями хотим попользоваться твоей новой шлюхой.
Он щелкает пальцами, подзывая девушку, которая смотрит на Вячеслава широко раскрытыми глазами. Вячеслав кивает, она вскакивает на ноги и выходит за ним из комнаты, прикусив губу и опустив глаза. Она бросает на меня страдальческий взгляд, но я отворачиваюсь. Прости, милая, у меня и так дел по горло.
Жду, пока Яша уйдет, прежде чем сказать: – Это совпадение, что он пришел сюда и попытался выяснить, о чем мы говорим?
Он понижает голос, хмуря брови: – Почему ты спрашиваешь?
– Как я уже сказал. Никому из тех, кто сейчас у власти, невыгодно срывать перемирие. Но он ведь не в их числе, верно? И до меня доходили слухи, – тоже понижаю голос, – Яша говорил людям, что твой отец уходит, и что ты не заслуживаешь его места, потому что ключевое здесь – сила, а не кровное родство, и он сильнее тебя. У него был доступ к складу, не так ли? Он мог знать, где находится оружие?
Это полностью основано на том, что рассказала мне Доната, но, видимо, я задел за живое. Она была права.
На его лице появляется выражение задумчивости. Да, он размышляет над этим.
– Кто тебе это сказал?
– Хотел бы сказать, но я должен защищать свои источники. Просто говорю, будь осторожен. Он присматривается к твоей должности.
– Вот маленький ублюдок! – он бросает взгляд в ту сторону, откуда только что вышел Яша, а затем снова усаживается в кресло, задумчиво потягивая водку.
– То оружие, что было украдено, так нигде и не всплыло, – наконец, говорит он. – Он маленький жадный говнюк, полагаю, он бы продал его.
– Может, он ждет подходящей возможности. Ждет, когда твоему отцу станет хуже. Тогда и устроит хаос, свалит все на тебя и возьмет власть в свои руки.
Он хмурится, сомневаясь.
– Не то чтобы я исключал попытку захвата власти, но ты же видел его. Сплошной импульс и отсутствие мозгов. Стратегия – не его конек, – он почесывает подбородок. – И все же... может, он получает советы от кого-то из своих людей.
Он с решительным стуком ставит стакан водки на стол и кивает одному из своих людей.
– Было приятно пообщаться, – говорит он. – Попрошу офицера отвезти тебя домой. Я могу подогнать к твоему дому новую машину взамен той, которую только что испортили мои люди. По какому адресу доставить?
Новая шикарная машина, подключенная к прослушивающему устройству и с встроенным GPS? И, может быть, с взрывным устройством на случай, если он когда-нибудь обозлится на меня?
– Это очень любезно с твоей стороны, но я не могу принимать от тебя подарки, не предупредив Анджело, и тогда он захочет узнать больше. В любом случае спасибо. Мне тоже было приятно пообщаться.
