355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джин Родман Вулф » Рыцарь-чародей » Текст книги (страница 5)
Рыцарь-чародей
  • Текст добавлен: 3 марта 2018, 08:30

Текст книги "Рыцарь-чародей"


Автор книги: Джин Родман Вулф



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 73 страниц)

– Я постараюсь. – Тауг шумно сглотнул. – Сэр Эйбел.

– Хорошо. Ты собирался убить меня копьем, когда я вышел за дверь, но я забуду об этом, коли ты дашь мне такую возможность. С тобой были двое мужчин с алебардами. Кто они?

– Вали и мой папа, сэр Эйбел.

– Понятно. Я здорово врезал твоему папе, когда он вздумал поднять меня на смех. Полагаю, он обиделся. Его зовут?..

– Тоже Тауг.

Мы шагали через залитую лунным светом поляну, и Тауг опасливо всматривался в сгустившиеся под кустами тени, словно ожидая увидеть в каждой из них льва.

– Ты сказал правду. Это хорошо. – Я остановился, и он остановился тоже. – Кто такой Вали?

– Сосед, – пролепетал Тауг.

Я тряхнул мальчишку за плечи:

– Так ли следует отвечать рыцарю?

– Наш сосед, сэр Эйбел. Он живет в доме рядом с нашим.

– Я думал, вы будете поджидать меня на улице. Поэтому вышел через заднюю дверь. Как вы догадались, что я выйду именно там?

– Папа догадался, сэр Эйбел. Он сказал, что вы попытаетесь ускользнуть через заднюю дверь.

– «Ускользнуть». Пусть это послужит для меня уроком. А если бы твой отец ошибся?

– Мама сказала бы нам, и мы бы обошли дом с двух сторон, чтобы один из нас мог подкрасться к вам сзади.

– И зарубить меня алебардой?

Тауг кивнул, я тряс его за плечи, покуда он не вымолвил:

– Да, сэр Эйбел. А если бы мы опоздали, то устроили бы засаду у тропинки в ольховнике.

– А остальные мужчины? В деревне их человек двадцать, если не больше. Они не захотели помочь вам?

– У-гу, сэр Эйбел. Они… они боялись, что рыцарь вернется. Другой рыцарь.

– Продолжай!

– Только Вали и… и…

– И еще кто-то. – Я понизил голос до шепота. – Кто именно? – Я заломил Таугу руку посильнее, поскольку он молчал.

– Ви, сэр Эйбел! Он маленький, сэр Эйбел, младше меня.

– Он сын Вали? Судя по имени.

– Да, сэр Эйбел. У Вали и Хальты только один сын, сэр Эйбел, и он еще недостаточно взрослый, чтобы пахать. Ви пришлось помогать нам. Ему папа велел.

– Тогда я не стану наказывать его, коли вдруг повстречаю. И тебя не стану наказывать, поскольку ты защищаешь друга. Еще вчера я был младше тебя. Может, именно поэтому мне не хочется вас наказывать. Хотя, возможно, мне бы понравилось.

– Вы… вы в два раза выше моего папы, сэр Эйбел.

– Я не видел с вами маленького мальчика, когда вышел за дверь, Тауг. Где он был?

– Он убежал в лес, сэр Эйбел.

– Когда я открыл заднюю дверь? Ты тоже испугался и убежал, но тебя я видел. Почему же я не видел Ви?

– Он убежал первым, сэр Эйбел.

Я отпустил руки Тауга и легонько прихватил за горло.

– Тебя когда-нибудь лупили луком, Тауг?

– Да, сэр Эйбел. У… у меня самого был лук, и… и…

– Твой отец бил тебя им. Нет, не он, потому что про отца ты не постыдился бы сказать. Тебя била сестра, Ульфа. – Я почувствовал, как Тауг кивнул, и встряхнул его, сжав горло посильнее.

– Да, верно. Ульфа била меня луком.

– Несомненно, за дело. Надеюсь, она колотила тебя до синяков.

– О да, сэр Эйбел. Очень сильно.

– Так сильно, что ты потом не мог встать?

– Н-нет, сэр Эйбел. Не так сильно.

– Ты немногим младше сестры. Наверное, ты как-нибудь сводил с ней счеты? Как именно?

– Н-никак. Папа не позволял мне.

– Сейчас я тебя отпущу, и мы пойдем дальше, – сказал я. – Ты пойдешь впереди, чтобы я мог за тобой следить. Если ты попытаешься удрать, я поймаю тебя и отлуплю луком до беспамятства. – Я отпустил Тауга и легонько толкнул в спину, а когда он остановился, толкнул еще раз. – Чего ты боишься? Медведей? Они съедят сначала тебя и, скорее всего, насытятся настолько, что меня не тронут. О чем ты думаешь?

– Н-ни о чем.

– Знаю. Но тебе кажется, что ты думаешь, и это прискорбно. Тауг, тебе лучше выложить мне все начистоту, или я изобью тебя сию же минуту – изобью до полусмерти. Так говори же правду или приготовься к худшему. Ты чего-то боишься. Чего именно?

– Вольных отрядов, сэр Эйбел.

– Разбойников? Продолжай.

– Он… Ви побежал за ними. Ему отец приказал, сэр Эйбел. Только… только…

– Ну? Только – что?

– Мы хотели сказать Ульфе, чтобы она шила помедленнее и задержала вас до прихода разбойников. Только нам не удалось.

– Она знала о ваших планах?

Тауг не ответил, и я схватил его за ухо.

– Говори же!

– Я не знаю, сэр Эйбел. Правда, не знаю.

– Она догадывалась о ваших замыслах, но шила очень быстро и по самой простой выкройке. Я думал, она так торопится, поскольку боится меня. Возможно, она боялась за меня. Хочется верить. Но тебе нечего бояться, Тауг. Если бы разбойники скрывались в тенистых зарослях впереди, мы бы уже давно валялись на земле, пронзенные стрелами. Мы отлично видны в лунном свете.

– У них копья и топоры, – пролепетал Тауг.

Я почти не слушал паренька, поскольку напряженно прислушивался к другим звукам.

Глава 9
РЫЦАРЬ-ЧАРОДЕЙ

– Где мы? – Тауг испуганно огляделся по сторонам.

Он (как и я) видел вокруг могучие древние деревья, стволы которых в обхвате превосходили дом Тауга-старшего, а кроны поднимались до самых облаков, и испещренный чудесными цветами и папоротниками, прошитый прозрачными ручейками травяной покров под ногами. Бледно-серый свет, освещавший все это потрясающее душу великолепие, струился, казалось, отовсюду.

– В нижнем мире, полагаю, – сказал я. – В Эльфрисе, где живут эльфы. Говори тише. Наверное, твой голос выдал наше присутствие.

– Это Эльфрис?

– По-моему, я уже сказал. – Я не был уверен, но старался говорить уверенно и раздраженно.

– Но Эльфриса не существует!

Я приложил палец к губам.

– Извините, сэр Эйбел. – Тауг задыхался от любопытства. – Вы думаете, они следовали за нами?

– Сомневаюсь, но не исключаю такую возможность. Кроме того, если ты будешь шуметь здесь, ты можешь разбудить кого-нибудь пострашнее.

– Например, меня, Эйбел?

Это был голос Дизири, веселый, насмешливый, мелодичный и бесплотный. Я сразу узнал его.

– Дизири, я…

– Готов упасть передо мной ниц, коли я позволю?

– Д-да. – Я рухнул на колени, надеясь таким образом справиться с заиканием. – Да, прекрасная королева. Сжалься надо мной, покажись мне.

Она вышла из-за дерева: ростом не выше Тауга, тоненькая, как узкий меч у нее в руке, и зеленая. Тауг тоже повалился на колени, последовав моему примеру.

– Это твой раб, Эйбел? Вели ему встать.

Я поспешно сделал знак рукой, и Тауг поднялся на ноги.

– Я позволяю тебе засвидетельствовать мне свое почтение в знак великой милости. Она простирается только на тебя.

– Благодарю тебя. Благодарю от всего сердца. Я понимаю.

– Теперь встань и ты. Впредь отсылай своего раба, когда захочешь выразить мне свою любовь и почтение. Моему супругу не подобает стоять на коленях, когда его раб болтается поблизости.

Тауг отступил назад.

– Дизири, мы можем?.. – Я все еще стоял на коленях.

– Уединиться где-нибудь? Думаю, нет. Твой раб может попасть в беду.

– Тогда можно мне убить его?

Тауг задохнулся от неожиданности.

– Сэр Эйбел!

Дизири рассмеялась.

– Посмотри на него! Он думает, ты это серьезно!

– Я серьезно.

– Он хочет сказать что-то; смотри, как он шевелит губами. – Весело улыбаясь, Дизири показала на Тауга узким мечом. – Говори, мальчик. Я не позволю Эйбелу задушить тебя – по крайней мере, сейчас.

– Моя сестра…

– И что с ней?

Тауг судорожно вздохнул.

– У меня есть сестра, королева Дизири. По имени Ульфа.

Дизири бросила на меня короткий взгляд.

– Мне следовало повнимательнее следить за тобой, мой милый посланник.

– Она любит его, любит сэра Эйбела. Во всяком случае, мне так кажется.

Я немного натянул тетиву Парки, регулируя положение слишком короткой стрелы, вложенной в лук.

– Ты не можешь этого знать. А если даже знаешь, тебе следует знать также, что я не люблю ее.

– Я подслушивал под окном. Мне папа велел. Я слышал, как она говорила. Каким голосом. – Тауг на мгновение умолк, чтобы откашляться. – Я имею в виду, если вы убьете меня, сэр Эйбел, вы убьете брата девушки, которая любит вас. Вы хотите сделать это?

– Я убью его, если хочешь, – повернулся я к Дизири.

Она удивленно взглянула на меня:

– А ты потом не пожалеешь об этом?

– Не знаю. Но если ты хочешь, чтобы он умер, я убью его и выясню, пожалею или нет.

– Вас, смертных, зачастую волнуют такие вещи, – сказала Дизири Таугу. – Мы должны брать с вас пример и иногда берем.

Тауг кивнул, испуганно тараща глаза.

Дизири повернулась ко мне, словно забыв о нем.

– Когда мы были вместе в последний раз, Эйбел? Год назад? Около того?

– Вчера утром, королева Дизири.

– И ты стал рыцарем за столь короткий срок? И узнал, что я королева? Кто сказал тебе это и кто дал тебе одежду?

Я не хотел говорить про Ульфу и потому ответил:

– Рыцарь без меча. И я назвался рыцарем совсем недавно. Я надеялся таким образом заслужить твою любовь.

Дизири рассмеялась. (Тауг сжался от страха.)

– К тому же я богиня.

– Я поклоняюсь тебе с тех самых пор, как отнес в пещеру, королева Дизири.

– Ваша богиня, – сказала она Таугу, – но я все равно не смею подниматься в третий мир. Тебе это известно, малыш?

Он отрицательно потряс головой и, заметив мой взгляд, сказал:

– Нет, королева Дизири. Мы в Гленнидаме ничего не знаем о таких вещах.

– Ваши оверкины уничтожили бы меня, разумеется. Да и во втором мире небезопасно. – Она снова повернулась ко мне. – Это ужасное место. Там ревут и сражаются драконы вроде Сетра. Ты последовал бы за мной туда?

Я сказал (на полном серьезе), что последую за ней куда угодно.

– Я действительно могу подняться в твой мир, как ты видел.

Я кивнул и спросил:

– А я могу точно так же перейти в третий мир? Интересно знать.

– Понятия не имею. – Дизири помолчала, оценивающе рассматривая меня. – Ты рыцарь, Эйбел. Так говоришь ты, и так говорит этот мальчик. Ты говоришь также, что у тебя нет меча. Рыцарю нужен меч.

– Да, если ты так считаешь, королева Дизири.

– Я так считаю. – Она улыбнулась. – И у меня есть кое-какие мысли по этому поводу. Великому рыцарю, достойному быть супругом королевы, нужен не простой меч, но легендарный клинок, обладающий разнообразными магическими свойствами и мистическим значением, – Этерне, меч Гренгарма. Не возражай мне, я права.

– Мне и в голову не придет возражать тебе. Никогда в жизни.

Дизири понизила голос.

– Такие мечи ковались в Стародавнее Время. Тогда оверкины посещали Митгартр чаще и учили ваших кузнецов, чтобы вы могли защищать свой мир от ангридов. Несомненно, ты это знаешь.

Я помотал головой.

– Так знай же. Первая сброшенная сверху пара клещей упала у ног Виланда, а вместе с ними – огромный кусок добела раскаленной стали. Виланд выковал шесть клинков и все шесть сломал. Седьмой, Этерне, он не сумел сломать. Ни могучая сила ангридов, ни жгучее пламя Гренгарма не смогли сокрушить меч. Он волшебный и повелевает призраками своих прежних владельцев. – Она умолкла и посмотрела мне в глаза. – Наверное, мне не следовало рассказывать тебе это.

– Я добуду Этерне, – сказал я, – если ты позволишь мне отправиться за ним.

Дизири медленно кивнула.

При одной мысли о волшебном клинке я испытал возбуждение, какого не испытывал никогда в жизни – разве только при мысли о Дизири, – и сказал:

– Тогда я добуду меч – или умру.

– Знаю. Ты попытаешься отнять его у дракона. А если я попрошу тебя не делать этого?

– Я подчинюсь твоей воле.

– Это правда? – Она склонилась надо мной.

– Чистая правда.

– Ах, вот как. – Дизири вздохнула. – Тогда ты упадешь в моем мнении и твоя любовь станет мало значить для меня.

Я поднял глаза, охваченный безумной надеждой.

– А сейчас она много значит?

– Больше, чем ты думаешь, Эйбел. Найди Этерне, но не забывай меня.

– Я не смогу забыть.

– Так говорят все мужчины, но многие меня бросили. Когда ветер завоет в дымоходной трубе, о возлюбленный мой, ступай в лес. Там ты найдешь меня, плачущую о возлюбленных, которых я потеряла.

Тауг шагнул вперед, дрожа всем телом:

– Не посылайте его за мечом, королева эльфов!

Дизири рассмеялась.

– Ты боишься, что тебе придется идти с ним?

– Нет, – помотал головой Тауг, – я боюсь, что он не возьмет меня с собой.

– Ну надо же! Он прав, Эйбел?

– Да, – сказал я. – Я собираюсь отправить его домой, к матери, когда мы выберемся отсюда.

– Вот видите? – Тауг протянул к Дизири руки, но не решился дотронуться до нее.

– Я вижу больше, чем вы оба, вместе взятые. – Она вскинула голову. – Ты подчинишься моей воле, Эйбел?

– Во всем, клянусь.

– В таком случае я должна кое-что сказать мальчику, хотя сам он ничего не сможет сказать мне. Не бойся, что он вернется уже мужчиной. Такой перемены не произойдет. – Неожиданно она подняла меч и легонько ударила меня по плечу клинком плашмя. – Встаньте, сэр Эйбел, мой истинный рыцарь!

Сделав шаг-другой, Дизири исчезла среди высоких папоротников, зеленых, как она сама. Словно испуганный пес, не смеющий ослушаться своего хозяина, Тауг поспешил за ней.

Я ждал, сильно сомневаясь, что хоть один из них вернется назад. Время текло страшно медленно, и я вдруг осознал, что мое новое большое тело смертельно устало. Я сел на землю, потом встал, походил немного и снова сел. Несколько минут я пытался отыскать взглядом два дерева одного вида. Все деревья были огромные и очень старые, поскольку в Эльфрисе (как мне теперь известно) деревья не рубят. Каждое росло на свой лад и имело листья своего особого цвета и формы. Я нашел одно дерево с розовой корой и одно с лиловой; деревья с белой корой – как гладкой, так и шероховатой – встречались чаще всего. Листья были красного и желтого цветов, а также всех оттенков зеленого. На одном дереве вместо листьев я увидел длинные ленты зеленой коры, которые свешивались с ветвей редкими гирляндами, свободно пропуская свет. Со времени, проведенного в одиночестве в эльфрисском лесу, мне всегда казалось (как я уже говорил), что родина колючего апельсина именно там и что его семена занесены к нам одним из эльфов или, скорее всего, каким-нибудь одиноким, покинутым всеми человеком вроде меня, вернувшимся в свой мир из Эльфриса. Так или иначе, я вытащил из поясного мешочка последнее семечко и посадил на маленькой полянке неподалеку, в тихом месте необыкновенной красоты. Проросло ли оно и принялось ли, я не знаю.

Закапывая семечко в землю, я поднял взгляд и увидел в небе мужчин, женщин, детей и множество животных, снующих взад-вперед, – причем на моих глазах они проживали целые дни за считаные секунды. Один мужчина пахал поле, а мгновение спустя, смертельно усталый, вернулся домой и, случайно заглянув в окно спальни, увидел свою жену с любовником. Не находя в себе сил негодовать, он притворился, будто ничего не заметил, и сел у очага, а когда жена торопливо вышла к нему, неопрятная, как грязная постель, и полная лжи, он попросил подать на стол ужин и сохранял спокойствие.

Посадив семечко, я глубоко задумался и решил, что картины, увиденные мною в небе Эльфриса, похожи на картины, которые являла мне во снах тетива Парки. Прежде я ослабил тетиву, как положено делать, но теперь снова туго натянул и поднял лук, чтобы хорошенько рассмотреть ее против света, однако тонкая нить Парки словно растворилась в бескрайнем сером небе и стала неразличимой для глаза. Я не понял этого явления тогда и не понимаю сейчас, но оно имело место.

Утрамбовав землю над семечком, я хотел вернуться обратно на лужайку, где Дизири оставила меня, но не нашел дороги и стал ходить по лесу кругами (по крайней мере, я надеялся, что кругами) в поисках того места. Вскоре мне показалось, что небо становится все темнее с каждым моим шагом. Я нашел укрытие, лег отдохнуть и заснул.

Я проснулся, измученный ужасными снами о смерти, и услышал протяжный волчий вой. Держа лук в руке, я двинулся между деревьев, а потом остановился и крикнул:

– Дизири!

– Я здесь! Здесь! – мгновенно ответил мне женский голос.

Я торопливо пошел на голос, нащупывая дорогу луком, и вышел на залитую светом звезд полянку, где ко мне с плачем бросилась маленькая женщина, которая в одной руке держала ребенка, а другой порывисто обхватила меня.

– Вали? Вы не Вали? Ох, прошу прощения! Вас послал Сикснит?

Я не сразу понял, в чем дело. А когда понял, сказал:

– Доблестный рыцарь послал меня найти тебя, Дизира. Его зовут сэр Равд, и он беспокоился за тебя. Я тоже беспокоюсь, коли ты здесь одна.

– Одна-одинешенька, если не считать Оссара, – сказала она и показала мне младенца.

– Сикснит велел тебе спрятаться в этом лесу?

Женщина кивнула и расплакалась.

– Он не сказал почему?

Она энергично потрясла головой:

– Сказал только спрятаться. Вот я и пряталась весь день и всю ночь. Есть было нечего, и вечером я решила вернуться, но…

– Понимаю. – Я осторожно взял женщину за локоть и повел вперед, хотя сам понятия не имел, где мы находимся и куда направляемся. – Ты попыталась найти дорогу обратно в Гленнидам и заблудилась.

– Д-да.

Тут неподалеку завыл волк, и она задрожала.

– Не надо бояться волков. Они охотятся на молодых оленей и совсем маленьких оленят. Они не посмеют напасть на нас, покуда я с тобой. Я тоже рыцарь. Я сэр Эйбел.

Она прижалась ко мне крепче.

На рассвете мы нашли тропинку, и в первых лучах восходящего солнца я узнал ее.

– Здесь неподалеку лачуга Бертольда Храброго, – сказал я. – Мы пойдем туда, и, даже если у Бертольда Храброго не найдется еды, ты с Оссаром сможешь посидеть у очага, пока я охочусь.

Я увидел, что младенец сосет грудь, и спросил Дизиру, есть ли у нее молоко.

– Да, но я не знаю, много ли. Я ужасно хочу пить и со вчерашнего дня ничего не ела, кроме нескольких ягод крыжовника.

Мы оба вдоволь напились, когда переходили вброд Гриффин, а на другом берегу, шагах в ста от речки, я подстрелил оленя – и к лачуге Бертольда Храброго мы подошли в приподнятом настроении.

Он поприветствовал нас и сказал, что раньше, поскольку из-за нанесенной ангридами раны у него мутился ум, я казался ему слишком маленьким, чтобы быть его братом. Но теперь он рад видеть, что я именно такого возраста, какого надо, и крупнее, чем мне следовало бы быть (я был гораздо выше Бертольда Храброго), и он уверен, что наконец пошел на поправку.

Мы сидели на лугу, ели оленину (которая многим показалась бы жестковатой, но только не нам) и грызли последние орехи из запасов. Бертольд Храбрый играл с маленьким Оссаром и вспоминал времена, когда его брат был крошечным младенцем вроде Оссара, а он сам (как он выразился) всего лишь безусым юнцом.

Утром Дизира попросила позволения остаться в лачуге еще на день: она едва не падала от слабости, и у нее все еще болели ноги. Зная, сколь долгий путь нам предстоит проделать до Гленнидама, я не стал возражать.

В тот день я изготовил себе новые стрелы: для четырех из них у меня уже были железные наконечники, а наконечники для остальных четырех я собирался выковать у кузнеца в Гленнидаме. Мы спали под оленьими шкурами в лачуге Бертольда Храброго, и ночью, когда Оссар и Бертольд Храбрый заснули, Дизира забралась ко мне под шкуру. Я не изменил Дизири, хотя Дизира явно надеялась склонить меня к измене; но я просто обнял женщину и поцеловал раз или два. Больше всего она хотела именно этого: быть любимой сильным мужчиной, который никогда не обижал бы ее.

Мы остались и на следующий день, поскольку я хотел испытать свои новые стрелы и обеспечить Бертольда Храброго съестными припасами. А на третий день мы не тронулись в путь, поскольку шел дождь. Когда мы сидели у костра, хором распевая все известные нам песни и разговаривая под настроение, я сказал что-то о нашей с тобой матери, Бен, и Бертольд Храбрый крепко обнял меня и расплакался. Я уже давно начал сомневаться в реальном существовании Америки и в истинности своих воспоминаний о нашей с тобой жизни там (школа и рыбачья хижина, компьютер «макинтош» и тому подобное), и теперь мои сомнения усугубились. Я лег и, если честно, притворился спящим, задаваясь вопросом, а не являюсь ли я и на самом деле братом Бертольда Храброго, Эйбелом.

Я уже задремал, когда услышал голос Дизиры:

– Я блуждала по лесу одна-одинешенька, и вдруг он появился невесть откуда, выкрикивая мое имя. Он был там с Королевой Леса. Так он сказал.

– Да ну? – пробормотал Бертольд Храбрый.

– Он называет себя рыцарем, но тетива разговаривает с ним в темноте, и он сам разговаривает во сне. На самом деле он чародей, верно? Могущественный чародей. Я понимаю это всякий раз, когда смотрю ему в лицо.

– Он мужчина, каким я был когда-то, – сказал Бертольд Храбрый, – и лучше, чем я был. И он мой брат. Ложись спать.

И вот мы все четверо спали, покуда я не проснулся, от того что мне послышался голос Дизири, зовущий меня. Я тихонько встал, выскользнул из лачуги и пошел под дождем в тумане, выкрикивая ее имя. Я видел странные лица, смотревшие на меня из омутов на реке Гриффин и из десятков лесных прудов, окруженных деревьями. Другие лица выглядывали из-за кустов и мелькали в листве деревьев – похожие на инопланетян с летающей тарелки, зеленые, коричневые, черные или огненно-красные. А также стеклянные лица и лица белее снега. Один раз я чуть не подстрелил коричневую олениху, которая вдруг расплылась туманным облачком и превратилась в длинноногую девушку. Много раз я слышал вой волков в отдалении и один раз, довольно близко, странный лай, совсем непохожий на волчий.

Но Дизири – зеленую женщину, которую я люблю, – я так и не нашел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю