Текст книги "Продажная шкура"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Но не мне.

– Не совсем, – признался я. – Но ведь он недолго ходил у тебя в учениках, верно?

– Я всегда считала, что романтические отношения делают меня уязвимой, чего я позволить никак не могла. Не на моем посту.

– Не всегда, – заметил я. – По крайней мере в последнее время.

Она медленно вздохнула.

– В прошлом моем теле с этим было гораздо проще справляться. Оно было старше. И меньше подвержено…

– Жизни? – предположил я.

Она пожала плечами:

– Страстям. Одиночеству. Радости. Боли.

– Жизни, – подытожил я.

– Возможно. – Она постояла немного с закрытыми глазами. – В молодые годы я купалась в любви, Гарри. В страсти. В открытиях, в новых ощущениях и в жизни. – Она ткнула пальцем себе в грудь. – Я даже не понимала, сколько этого я забыла, до тех пор пока Похититель Тел не оставил меня вот такой. – Она открыла полные боли глаза и посмотрела на меня. – Я не понимала, как мне этого не хватало, пока ты не напомнил. А к этому времени Морган уже не… Стал таким, какой была я. Отрешенным.

– Другими словами, – сказал я, – он сделал себя таким же, как ты. По твоему образу и подобию. И именно поэтому, когда ты изменилась, он не смог дать тебе того, что ты хотела.

Она кивнула.

Я покачал головой.

– Трудно нести факел сотню лет без перерыва. Должно быть, жжет как черт знает что.

– Я знаю. Я и в мыслях не держала причинить ему боль. Поверь мне.

– Тот самый случай, – вздохнул я. – Все как ты говорила. Сердце хочет того, чего хочет сердце.

– Банально, – сказала она. – Но все равно верно. – Она повернулась, опершись о дверь правым плечом и продолжая смотреть на меня. – Надо обсудить, что это значит теперь для нас.

Я покрутил в пальцах пустую жестянку из-под колы.

– Надо, – согласился я. – Но не прежде, чем мы обсудим Моргана и Ла Фортье.

Она медленно перевела дух.

– Да.

– Что ты намерена делать? – поинтересовался я.

– Его разыскивает Совет, Гарри, – мягко произнесла она. – Я не знаю, каким образом ему удалось до сих пор избежать обнаружения магическими средствами, но рано или поздно, через несколько часов или дней это все-таки произойдет. Его найдут. И когда это случится, схватят не только его, но и вас с Молли. Вы оба погибнете вместе с ним. – Она сделала глубокий вдох. – И если я не доложу Совету о том, что мне стало известно, и я с вами.

– Угу, – согласился я.

– Ты действительно считаешь, что он невиновен? – спросила она.

– В убийстве Ла Фортье? Да.

– У тебя есть доказательства?

– Я нарыл достаточно, чтобы полагать, что я прав. Но недостаточно, чтобы оправдать его, – пока недостаточно.

– Но если это не Морган, – тихо произнесла она, – значит, предатель до сих пор разгуливает на свободе.

– Угу.

– И ты просишь меня отказаться от преследования подозреваемого, на виновность которого указывает множество прямых улик, а вместо этого преследовать какого-то призрака, Гарри? Кого-то, кого мы не то что идентифицировать не можем – даже доказать само существование, и то не наверняка. И не только это – ты просишь меня поставить на карту твою жизнь, жизнь твоей ученицы и мою жизнь, и все ради погони за этим призраком?

– Да. Прошу.

Она покачала головой:

– Весь мой опыт Стража говорит, что Морган более чем вероятно виновен.

– Что возвращает нас к главному вопросу, – сказал я. – Что ты намерена делать.

Последовало молчание.

Она оттолкнулась от двери и села на стул лицом ко мне.

– Ладно, – сказала она. – Расскажи все.

Глава двадцать четвертая

– Так дипломатию не ведут, – сказала Анастасия, когда мы подъехали к воротам Шато-Рейт.

– Ты теперь в Америке, – возразил я. – Наше понятие дипломатии сводится к тому, чтобы вломиться с пистолетом в одной руке, сандвичем в другой, а потом спросить, что бы ты из этого предпочел.

Анастасия улыбнулась краешком губ.

– И где твой сандвич?

– Я что, похож на Киссинджера?

Мне приходилось уже бывать в Шато-Рейт, но как-то так получалось, что дело происходило ночью или по крайней мере в сумерки. Рейты владеют огромным поместьем примерно в часе езды от Чикаго, и в настоящее время их дворец является резиденцией правящего клана Белой Коллегии. Примерно на полмили от дворца тянется лес – старый лес, превращенный заботливым уходом в идиллический парк, какие можно увидеть в старых европейских поместьях. Парк состоит преимущественно из древних, мощных деревьев и ровной травы, хотя кое-где виднеются редкие, подозрительно симметричные купы цветущих кустов; многие из них располагаются в центре золотых столбов солнечного света, пробивающегося сквозь зеленый свод древесных крон. Сами столбы эти тоже располагаются с подозрительно правильными интервалами.

Территорию поместья окружала высокая изгородь, по верху которой тянулась колючая проволока; впрочем, снаружи ее почти не было видно. Проволока явно находилась под напряжением, а на столбах изгороди виднелись небольшие стеклянные шарики с тянувшимися от них проводами: ультрасовременные камеры наблюдения, контролировавшие каждый дюйм периметра.

Ночью поместье производило исключительно зловещее впечатление. В солнечный летний полдень оно казалось просто… просто красивым. Очень, очень богатым и очень, очень красивым. Как и сама семья Рейтов, их владения наводили ужас только в определенные моменты.

Вежливый охранник с выправкой отставного военного увидел, как мы выбираемся из такси, доложил кому-то по сотовому телефону и без промедления отворил нам калитку. Прогулявшись еще полмили по Шервудскому лесу, мы оказались у парадного подъезда Шато-Рейт.

– Что у нее за персонал? – спросила Анастасия.

– Не сомневаюсь, ты читала досье.

– Да, – кивнула она, шагнув на ступени крыльца. – Но меня интересует твое личное мнение.

– С тех пор как отбором персонала ведает лично Лара, – ответил я, – уровень заметно повысился. Я не думаю, чтобы их контролировали, кормясь на них.

– И на чем основано это твое предположение?

Я пожал плечами:

– На том, что было прежде, и как стало сейчас. В прошлом их наемники производили впечатление… не от мира сего, что ли? То есть они готовы были отдать жизнь по малейшему приказу, но интеллектом не отличались. Хороши собой и с пустотой в голове. С хорошей пустотой в голове. А этот парень, – я мотнул головой назад, в направлении ворот, – перекусывал, когда мы приехали. И у него там лежала газета. Прежде они просто стояли живыми манекенами. Бьюсь об заклад, нынешние – из отставных военных. Бывалых, закаленных – не зеленых салаг.

– То есть, с формальной точки зрения, – заметила она, когда мы поднялись на крыльцо, – боевого крещения они у нее не проходили.

– Или, возможно, у Лары просто хватает ума не засвечивать их без крайней нужды, – возразил я.

– С формальной точки зрения, – не сдавалась Анастасия, – это относится и к ней самой.

– Ты не видела, как она мочила супервурдалаков, вооруженная всего парой кинжалов. А я видел – тогда, при попытке дворцового переворота. – Я постучал в дверь посохом и оправил складки серого плаща. – Я понимаю, Стражи старой закалки относятся к моим словам скептически, но ты уж мне поверь. Лара Рейт – чертовски умная и опасная стервочка.

Анастасия покачала головой и едва заметно улыбнулась.

– И тем не менее ты собираешься приставить к ее голове пистолет.

– Я только надеюсь, что некоторое давление поможет нам выудить из нее что-нибудь, – вздохнул я. – И потом, выбор у меня невелик. И времени нет ни на что, кроме как на открытые действия.

– Ну, – подытожила она, – по крайней мере ты действуешь в привычной манере.

Дверь отворил мужчина лет тридцати с квадратной челюстью и короткой армейской стрижкой. Одежду его составлял легкий спортивный костюм кремового цвета, пистолет в наплечной кобуре и, возможно, кевларовый бронежилет под белой футболкой.

– Сэр, – произнес он с вежливым кивком. – Мэм. Вы не хотите отдать плащи?

– Благодарю вас, – ответила Анастасия, – но это форменная одежда. Вы бы весьма помогли нам, проводив прямиком к мисс Рейт.

Охранник еще раз кивнул.

– Прежде чем вы воспользуетесь гостеприимством этого дома, я попрошу вас дать мне слово, что вы пришли сюда, не имея недобрых намерений, и что не прибегнете под его кровом к насилию.

Анастасия открыла рот, собиралась выразить согласие, но тут вперед выступил я.

– Черт подери, нет, – произнес я.

Охранник прищурился, и расслабленности в его позе разом убавилось.

– Прошу прощения?

– Ступайте и передайте Ларе, что нам еще предстоит обсудить, разнесем мы этот дом по кирпичику или нет, – заявил я. – Передайте ей, что пролита кровь, и я полагаю, что и ее руки тоже замараны. Передайте, что, если она хочет получить шанс очистить репутацию, ей стоит поговорить со мной. И еще передайте, что, если она откажется, это само по себе послужит ответом, и вина за последствия ляжет на нее.

Несколько секунд охранник молча смотрел на меня.

– Право же, вы очень высокого мнения о себе, – произнес он наконец. – Вы понимаете, что вас окружает? Представляете, где находитесь?

– Угу, – кивнул я. – На нулевой отметке.

Последовала новая пауза, и он моргнул первым.

– Я передам ей. Будьте добры, подождите здесь.

Я кивнул, и он удалился куда-то вглубь дома.

– Нулевая отметка? – чуть слышно пробормотала Анастасия. – Тебе не кажется, что это отдает мелодрамой?

– Вообще-то я собирался ответить: «В трех футах от места, где найдут ваше тело», – отозвался я в том же духе. – Но, боюсь, он воспринял бы это слишком на свой счет. А ведь он всего лишь выполняет свою работу.

Она покачала головой:

– Разве это не могло пройти как вежливое посещение?

– Лара опаснее всего, когда вокруг нее все вежливы, – возразил я. – И она сама это прекрасно понимает. Я не хочу, чтобы она ощущала себя в своей тарелке. Из нее гораздо проще будет вытянуть ответы на интересующие нас вопросы, если ее будет беспокоить, какой ад может здесь разразиться.

– Возможно, намбыло бы гораздо проще задавать ей эти вопросы, если бы мыне беспокоились о том же, – предположила Анастасия. – Мы на ее территории, тактическое преимущество на ее стороне. Можно, например, обратить внимание на то, что штукатурка на стенах с обеих сторон от нас совсем свежая.

Я покосился по сторонам. Так оно и оказалось.

– И что?

– Только то, что, если бы я готовила это место к обороне, я могла бы замуровать в стены противопехотные мины направленного действия и прикрыть их тонким слоем штукатурки – на случай, если понадобится устранить неприятеля, слишком опасного, чтобы встретиться с ним в открытом бою.

Мне приходилось своими глазами видеть, что делает противопехотная мина с людскими телами. Попробуйте представить себе, что останется от белки, если в нее выпалить в упор картечью из крупнокалиберного дробовика. Так, кое-какие ошметки и брызги. Вот и на человека шарики диаметром в четверть дюйма, которыми начинены противопехотные мины, производят примерно такое же действие. Я снова покосился на стены.

– По крайней мере я не ошибался, – сказал я. – Нулевая отметка.

– Я имела в виду, такое просто вероятно. Существует ведь все-таки разница между смелостью и идиотизмом.

– И если Ларе покажется, что она в опасности, ей достаточно нажать на кнопку, – пробормотал я. – Превентивная самооборона.

– Гм… Вообще-то это излюбленный метод разборки с теми, кто обладает сверхъестественными способностями. Впрочем, законы гостеприимства защищают нас от нее примерно в той же степени, что и ее – от нас.

Я обдумал это и тряхнул головой.

– Если мы будем тихими и вежливыми, она не выдаст нам ничего. И убить она нас не убьет, пока не выведает то, что известно нам.

Она пожала плечами:

– Может, ты и прав. Ты с этой умной и опасной стервой общался больше, чем я.

– Полагаю, через пару минут мы все узнаем.

Через пару минут мы все еще стояли на месте. Наконец появился охранник.

– Сюда, пожалуйста, – произнес он.

Следуя за ним, мы шли по всему этому великолепию. Паркетные полы. Резное дерево. Статуи. Фонтаны. Рыцарские доспехи. Живопись, в том числе оригинал Ван Гога. Витражи. Прислуга в ливреях. Я так и ожидал увидеть в каком-нибудь очередном зале стаю павлинов или ручного гепарда в украшенном бриллиантами ошейнике.

Миновав с полсотни залов и коридоров, охранник привел нас в крыло здания, которое сравнительно недавно переоборудовали в подобие современного офиса. В отделенных друг от друга легкими перегородками ячейках работали с полдюжины деловитого вида людей. Где-то неподалеку чирикал телефонный сигнал. Жужжали копировальные машины. Из невидимых глазу динамиков неслась негромкая рок-музыка.

Мы пересекли зал, по короткому коридору прошли мимо комнаты отдыха, из которой пахло свежемолотым кофе, и уперлись в большую двустворчатую дверь. Охранник отворил и придержал для нас одну из створок, и мы вступили в приемную с секретарским столом, за которым сидела потрясающей красоты женщина.

Точнее говоря, за ним сидела Жюстина в консервативном сером костюме; седые волосы она собрала на затылке в хвост.

При виде нас она встала и одарила нас вежливой, официальной улыбкой, какие обычно бывают в сериалах.

Жюстина подошла к двери, расположенной справа от ее стола, постучала и приоткрыла ровно настолько, чтобы произнести: «Мисс Рейт? Стражи пришли». Из-за двери ей ответил негромкий женский голос. Жюстина отворила дверь и все с той же улыбкой придержала ее, пропуская нас в кабинет.

– Кофе? Или что-нибудь еще из напитков? Сэр, мэм?

– Нет, спасибо, – ответила Анастасия.

Мы вошли, и Жюстина осторожно закрыла за нами дверь.

Кабинет Лары Рейт имел мало общего с кабинетом Эвелин Дерек. Ну конечно, мебель тоже была дорогой, хотя здесь преобладало не стекло, а дерево. Впрочем, ее отличали те же чистота форм и функциональность. На том сходство и заканчивалось. Кабинет Лары не оставлял сомнений в том, что здесь работают, и много. В углу стола лежали аккуратной стопкой письма. Практически всю поверхность стола и небольшого бюро у стены занимали папки и конверты, разложенные не абы как, но по строгому, пусть и неведомому мне принципу. На видном месте лежали ручка и набор маркеров. В общем, воля хозяйки кабинета не дала бумажной анархии захлестнуть помещение.

Лара Рейт, фактическая правительница Белой Коллегии, сидела за столом. На этот раз я увидел ее в деловом костюме из белоснежного шелка, выгодно подчеркивающем ее безупречную фигуру. Тесный покрой костюма причудливо контрастировал с ее длинными, иссиня-черными волосами, волнами ниспадавшими ей ниже лопаток. Черты ее обладали бессмертной красотой античных изваяний, этаким идеальным балансом привлекательности, силы, ума и проницательности. Глаза теплого, серого оттенка обрамлялись длинными, шелковистыми ресницами, а одного взгляда на ее мягкий, чувственный рот хватило, чтобы мои губы защипало от желания припасть к нему.

– Страж Дрезден, – произнесла она негромко своим мягким, мелодичным голосом. – Страж Люччо. Прошу вас, садитесь.

Я даже не стал переглядываться с Анастасией. Оба остались на ногах, молча глядя на нее.

Лара откинулась на спинку кресла, и губы ее изогнулись в легкой, немного зловещей улыбке, не коснувшейся, однако, глаз.

– Ясно. Меня оскорбляют. Вы не скажете мне почему – или мне догадаться самой?

– Не прикидывайтесь овечкой, Лара, – ответил я. – Ваша адвокат, Эвелин Дерек, наняла частного сыщика следить за мной и докладывать о моих перемещениях – и каждый раз, когда я выбираюсь куда-нибудь, на меня нападает какое-нибудь чудище.

Улыбка не померкла.

– Адвокат?

– Я заглянул ей в голову, – продолжал я. – И обнаружил там повсюду следы Белой Коллегии. Включая запрет открывать, на кого она работает.

– И вы считаете, это моих рук дело?

– В этих-то краях? – хмыкнул я. – Почему бы и нет?

– Я ведь не единственный член Коллегии в этом городе, Дрезден, – заметила Лара. – И хотя мне льстит столь высокое мнение о моей особе, многие мои сородичи любят меня не настолько сильно, чтобы советоваться насчет каждого своего шага.

– Однако они не вступают в борьбу с Белым Советом без вашего ведома, – вмешалась в разговор Анастасия. – Подобные действия выглядели бы как, – она улыбнулась, – вызов Белому Королю.

Взгляд серых глаз Лары переместился на Люччо и некоторое время изучал ее.

– Капитан Люччо, – произнесла она наконец. – Я видела ваш танец в Неаполе.

Анастасия нахмурилась.

– Это было… когда? Пару веков назад, плюс-минус лет десять или двадцать. – Лара улыбнулась. – Не могу не признать, талантами вы не обделены. Но, конечно, это все до вашего нынешнего… состояния.

– Мисс Рейт, – произнесла Анастасия. – Это имеет мало отношения к интересующему нас вопросу.

– Ну почему же, – нежно промурлыкала Лара. – После вашего выступления мы с вами присутствовали на одном и том же балу. Поэтому мне известны ваши пристрастия… тогдашние пристрастия. – Губы ее изогнулись в легкой голодной улыбке, а потом вдруг все, что я мог – это сдерживать дрожь в коленях, такое дикое, иррациональное желание захлестнуло меня с головой. – Вам, наверное, приятно вспоминать те времена?

И тут желание исчезло – так же внезапно, как появилось.

Анастасия медленно перевела дыхание.

– Мне слишком много лет, чтобы забавляться такими древностями, мисс Рейт, – спокойно ответила она. – Равно как и ума хватает на то, чтобы не верить, что вам неизвестно о происходящем в Чикаго.

Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы выдернуть мои мысли из тех мест, куда их посылала Лара, но я справился.

– Нам известно, что вы работаете с кем-то, входящим в состав Совета, – негромко сказал я. – Я хочу, чтобы вы сказали нам, кто это. И еще я хочу, чтобы вы освободили Томаса.

Только на последнем слове взгляд Лары метнулся ко мне.

– Томаса?

Я оперся на посох и пристально посмотрел ей в лицо.

– Томас успел сообщить мне о наемнике, которого навела на меня Эвелин Дерек, но исчез прежде, чем сам успел вступить в схватку. Ни один его телефон не отвечает на звонки, в салоне его не видели.

Взгляд Лары переместился на мгновение куда-то вдаль, на безукоризненно гладком лбу обозначилась складка.

– И это все, Дрезден? Слабый намек в чужом сознании на то, что кто-то из моих сородичей манипулировал этой девицей-адвокатом, и исчезновение моего братца? И из-за этого вы сюда пришли?

– Пока да, – признал я. Но, выложив дозу правды, не удержался от маленькой порции лжи: – Однако когда мы получим результаты запроса о денежных переводах, у нас не останется сомнений в вашей роли во всех этих делах. И тогда поздно будет идти на попятный.

Лара прищурилась.

– Вам ничего не найти, – твердым, ледяным тоном заявила она. – Потому что ничего такого нет.

Ага. Значит, я задел-таки ее за живое. Я надавил чуть сильнее:

– Ну же, Лара. Вам известно, и мне известно, как ваши ребята ведут дела. Обложившись алиби, не снимая перчаток. Вы же не думаете, что я поверю, будто вы не в курсе происходящего.

Зрачки у Лары как-то разом сменили цвет с темно-серого на светлый, серебристый, и она встала из-за стола.

– Честно говоря, Дрезден, мне безразлично, верите вы или нет. Я не имею ни малейшего представления о том, какие улики представляются вам убедительными, но во внутренних разборках Белого Совета я не замешана никак. – Она высокомерно задрала подбородок. – Что бы вы там ни считали, мир не сводится к вашему Совету. Он гораздо больше, и ваша роль в нем далека от решающей. Вы жалкое сборище зацикленных на себе пережитков истории, а ваше самомнение на порядок уступает вашей реальной значимости.

Что ж. С этим я спорить не стал бы, хотя Анастасия при этих словах недобро сощурилась.

Лара облокотилась на стол и, глядя на меня в упор, заговорила медленно, чеканя каждое слово:

– Вы полагаете, вы можете просто так ворваться в мой дом и угрожать мне, помыкать мной в свое удовольствие? Мир меняется, господа Стражи. А Совет отказывается меняться вместе с ним. Рано или поздно он обрушится под собственной тяжестью – это всего лишь вопрос времени. Эта слепая самоуверенность только…

Она осеклась и, чуть склонив голову набок, повернулась к окну.

Я удивленно заморгал и покосился на Анастасию.

Спустя секунду вырубилось электричество.

Почти мгновенно включились, несмотря на светлое время суток, красные аварийные указатели. А еще через несколько секунд помещение наполнил тревожный звон, исходящий из динамиков на стене.

Я перевел взгляд с динамиков на Лару – та пристально смотрела на меня.

– Что происходит? – спросил я у нее.

Глаза ее чуть расширились.

– Вы не знаете?

– Мне-то откуда, черт подери, знать? – раздраженно буркнул я. – Это ваша дурацкая охранная сигнализация, не моя.

– Значит, это не ваших рук дело… – Она стиснула зубы. – Что за гребаная чертовщина!

Она рывком повернула голову к окну, и на этот раз я тоже услышал: высокий, отчаянный мужской вопль.

А потом я почувствовал это: тошнотворное ощущение какой-то неправильности, наводящее ужас присутствие чего-то древнего и злобного.

Шкура-Перевертыш.

– На нас напали, – бросила Лара. – Идите за мной.