Текст книги "Огненное лето"
Автор книги: Джилл Шелдон (Шелвис)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Следующие три дня Энн не находила себе места. Она не могла ни спать, ни есть. Даже отснятые кадры казались ей никуда не годными, чего раньше никогда не бывало. Фальшивым показался и только что написанный очерк. Наконец Энн отложила в сторону работу и погрузилась в транс. Без работы, без Ноя и без сна она чувствовала себя совершенно разбитой…
Джерри нашел ее сидящей на выступе утеса и угрюмо смотревшей на океан. Он опустился рядом и начал следить за полетом чаек. Оба молчали. Наконец Джерри сказал:
– Ной не хотел делать вам больно. Он просто ничего не мог с собой поделать.
– Я знаю, – тихо ответила Энн. – Ной никогда никому намеренно не сделает больно, никогда никого не обидит.
– Нет, я имею в виду, что он должен был уехать. Но обязательно вернется!
Лицо Джерри было напряженным.
– Ты ведь знаешь, где он находится, Джерри! – задыхаясь, воскликнула Энн, хватая мальчика за руку. – Знаешь, не так ли?
– Нет. Во всяком случае, не точно. Но знаю, что он уехал не для того, чтобы расстаться с вами.
В глазах Джерри она читала просьбу, почти мольбу больше ни о чем его не спрашивать. Но внять этой мольбе у Энн уже не было сил.
– Что тебе известно, Джерри? – потребовала она.
– Я не могу… – зашептал мальчик. – Пожалуйста, не спрашивайте меня! Я обещал Ною… И не могу его предать!
– Ты прав, Джерри. Я знаю, как много для тебя значит Ной. И никогда не стану просить нарушить данное ему слово.
– Я просто хотел, чтобы вы знали: он уехал не потому, что не хотел быть рядом с вами. И, наверное, очень бы переживал, увидев вас в таком настроении!
– Что ж, Джерри, спасибо тебе. Мне уже стало легче после твоих слов.
– Значит, теперь все опять хорошо? – заулыбался мальчик.
– Да. Я снова начну думать о своей работе. А то я ее совсем забросила.
– Мартин очень беспокоится об этом.
– Сама виновата. Надо будет с ним поговорить.
Энн почувствовала угрызения совести. Из-за нее нервничает Джерри. Из-за нее же ночами не спит Мартин. Так не годится!
На четвертый день после бегства Ноя Энн мыла пол в главном здании приюта. Было утро. Розмари отказывалась вставать с кровати. И хотя Энн предложила посидеть рядом, старая женщина отказалась, грубо сказав, что не хочет видеть рядом с собой незнакомку, пялящую на нее глаза. Энн решила не принимать эти слова близко к сердцу и долго искала, чем бы заняться. Наконец решила вымыть полы.
Из кухни ее изгнал Эд, сказав, что ему надо печь булки, чего он никогда не делает в чьем-либо присутствии. Энн это показалось смешным, но одновременно подняло настроение. Все дети уже были на берегу. Она могла бы присоединиться к ним. Но подумала, что своим пасмурным видом только будет им мешать. А потому старательно терла тряпкой половицы. Делать это она умела не лучше, чем готовить или стирать. Но надо было чем-нибудь заняться, чтобы хоть немного отогнать от себя мрачные мысли.
Энн пришлось одной переживать внезапное исчезновение Ноя. Можно было бы понять этот жест, если бы он хотел избавиться от ее присутствия. Но судя по тому, что сказал Джерри, дело было никак не в ней. Тогда в чем же?
Во всяком случае, решила Энн, когда Ной вернется, следует быть с ним очень доброй и внимательной. А сейчас… Кто знает, может быть, у него возникли срочные проблемы с работой, требующие отлучки, и он просто не успел ее предупредить? Впрочем, не надо заранее паниковать!
Она поднялась на второй этаж и пошла по коридору, везя за собой пылесос. Проходя мимо кабинета Ноя, Энн невольно задержалась. Оглянувшись и удостоверившись, что поблизости никого нет, она повернула ручку двери, которая неожиданно открылась. Видимо, Ной так спешил, что даже забыл запереть кабинет. Энн вошла и втащила за собой пылесос, решив немного там убраться.
Подойдя к столу Ноя, она нагнулась над бумагами, надеясь найти хоть что-нибудь, объясняющее его внезапное исчезновение. И задела локтем стопку каких-то документов, которые упали под стол. Наклонившись, чтобы их поднять, Энн неожиданно увидела под столом большую картонную коробку, упакованную в доме Лейверти. Определить это было тем более легко, что сама же Энн и паковала ее. На одной из сторон была приклеена широкая белая лента с надписью: «Гостиная: видеокассеты со съемками во время отпусков».
Энн присела на корточки. Зачем Ною понадобилась эта коробка? Почему он перетащил ее в свой кабинет? Она открыла коробку и перебрала все лежавшие там кассеты, надеясь получить ответы на эти вопросы.
В коробке не было ничего, кроме кассет с записями, которые Энн всегда делала во время отдыха. Мамонтовы горы, 1980. Ванкувер, Канада, 1981. Сан-Франциско, 1982. Новая Англия, 1983. И наконец, Вашингтон, 1984 – съемки их последнего семейного отдыха перед гибелью матери и брата.
Энн долго держала в руках эту кассету, глядя куда-то в пространство…
– Нашла что-то очень интересное? – раздался за ее спиной усталый голос.
От неожиданности Энн чуть не потеряла сознание…
ГЛАВА 13
Опомнившись, Энн вскочила на ноги. Глаза ее горели негодованием с некоторым оттенком замешательства.
– А, Ной Тэйлор! Очень приятно вас видеть!
Она засунула руки в карманы шортов и вызывающе посмотрела на Ноя, что не могло в данной ситуации его не удивить.
– Ты нашла, что искала? – спросил он уже чуть мягче.
Боже, как она была хороша! Ной только сейчас понял, что скучал без нее даже сильнее, чем мог представить.
– Откровенно говоря, – с насмешкой в голосе ответила Энн, – я действительно обнаружила в этом кабинете кое-что очень интересное.
Ной стрельнул глазами на раскрытую коробку и стиснул зубы.
– Ты снова суешь нос не в свои дела, Лейверти!
– Ты угадал, это действительно так. Отец с матерью всегда говорили, что любопытство – мой главный порок. И еще предупреждали, что именно благодаря ему я однажды отправлюсь на тот свет.
– Это еще может случиться, – сказал Ной неожиданно мягким, даже нежным тоном. – Энн…
– Спокойно, дорогой! – ответила она, отступая на шаг. – Мне хотелось бы знать, как здесь оказались мои вещи? И зачем тебе понадобились видеосъемки моей семьи?
– Неужели ты совсем не рада меня видеть? – с легкой насмешкой ответил Ной. – Даже не интересуешься тем, где я был в последние дни!
И он взял ее за руку.
– Нет, – решительным тоном сказала Энн, стараясь высвободить руку. – Отойди!
– Не могу.
Ной еще крепче сжал руку Энн и привлек ее к себе.
– Я чертовски счастлив тебя видеть, Энн.
Он наклонился к ней и только сейчас заметил в глазах Энн слезы.
– Что случилось, Лейверти? Или это слезы радости от встречи со мной?
– Нет!
Энн толкнула его в грудь, и это вынудило Ноя отпустить ее руку.
– Но что все-таки случилось? Опять что-нибудь ужасное?
– Ничего не случилось. Все так же прекрасно, как и до твоего отъезда. А теперь изволь объяснить, зачем тебе понадобились мои вещи? Пока я не надавала тебе пощечин.
– Ты злишься, что я уехал, не сказав тебе ни слова, но…
– Меня не интересует твой отъезд. Единственное, что я хочу знать, так это почему мои вещи оказались в твоем кабинете? Все эти кассеты мне очень дороги, Ной. Они…
Энн вдруг замолчала и дрожащей рукой закрыла себе рот. Ной же почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется от обиды. Ведь он так жаждал рассказать, почему уехал, что ему удалось разузнать, и после этого обсудить с ней, как теперь быть. А главное, что результатом его поездки стало ошеломляющее разоблачение.
– Ладно, – скороговоркой сказала Энн, направляясь к двери, – мне надо идти.
– Я расскажу тебе, зачем взял эту коробку, – мягко сказал Ной, загораживая ей дорогу. – Но есть кое-что еще, что…
Энн резким движением отбросила его руку и перепрыгнула через большую связку каких-то папок.
– Подожди! – крикнул Ной, начиная терять самообладание и перешагивая через другую пачку бумаг. – Я хочу сказать нечто важное!
Но Энн уже добралась до двери и выскочила в коридор.
– Вот дерьмо! – беззлобно пробормотал Ной, запустив пятерню в свою густую шевелюру и глядя на закрытую дверь. – Но я все-таки люблю тебя!
И он с силой ударил носком по стоявшей рядом пустой коробке. В этот момент дверь медленно отворилась. Ной с надеждой оглянулся, но тут же разочарованно вздохнул. На пороге стоял Мартин.
– Ной, можно?
– Входи. Как вы тут без меня?
Мартин смотрел на Ноя глазами, полными радости.
– Ты вернулся!
– Как видишь. Не знаешь, почему мой кабинет оказался перевернутым вверх дном?
– Энн здесь убирала. Старалась привести все в порядок к твоему приезду.
– Ладно, Мартин. Теперь наконец все в порядке.
– Нет, не все. Я очень люблю тебя, Ной.
– Я тоже люблю тебя, Мартин.
И Ной ласково улыбнулся мальчику. Тот продолжал очень серьезно на него смотреть.
– Но я люблю и Энн.
– Вот и прекрасно! Значит, ты любишь нас обоих.
– Ты уехал, ничего ей не сказав. Она даже не знала, где ты. И очень плакала. Это ты довел ее…
– Я… Я… – неожиданно начал заикаться Ной и замолчал.
Ему вдруг стало неловко оправдываться перед ребенком. И потом Мартин смотрел на него не только с упреком, но и с негодованием.
Ной глубоко вздохнул и твердым голосом ответил:
– У меня не было никакого желания заставлять ее плакать.
– Почему же она плакала?
Мартин смотрел на Ноя, ожидая ответа на свой вопрос, который тот вряд ли мог ему дать. Ною так и хотелось покаяться перед парнем, назвать себя мальчишкой, неспособным понимать язык сердца, сказать, что впервые в жизни встретил такую женщину, как Энн.
Он заставил Энн плакать! Единственную женщину, которую по-настоящему полюбил и хотел сделать счастливой!
– Я улажу это все, – пообещал он не столько Мартину, сколько самому себе. – Обязательно!
– Надеюсь, так и будет, – очень серьезным тоном ответил Мартин. – Ведь Энн здесь училась готовить. Я уверен, что это она делала для тебя, а не для нас.
– Серьезно? – улыбнулся Ной.
– Совершенно серьезно. Вчера вечером Эд учил ее делать спагетти и готовить для них соус. У нее неплохо получалось.
Лицо Ноя вновь сделалось серьезным.
– Если так, то мы не должны ее огорчать. Не так ли, Мартин?
– Сегодня Энн собирается попробовать печь пирожные. Я бы очень хотел на это посмотреть. И остальные тоже.
– Включая меня.
Взгляд Ноя упал на коробку с кассетами. Он подумал, что далеко еще не все их с Энн проблемы решены. Более того, вполне возможно, что происходящее сейчас только начало…
– Мартин, – сказал Ной, – можно мне попросить тебя кое о чем?
– Конечно.
– Поскольку ты сегодня намерен прогуливаться с Энн, то дай мне знать, если она соберется идти в свой полусгоревший дом.
– Предлагаешь мне шпионить?
– Почему же? Просто не хочу, чтобы с ней случилась беда.
Мартин изумился:
– Кто-то хочет причинить ей вред? Джерри сказал мне, что такое может произойти, но я ему не поверил.
– Я тоже не до конца уверен в этом, – честно ответил Ной и глубоко вздохнул. – Но как бы там ни было, не хочу допустить для Энн каких-либо неприятностей.
– И я тоже.
– Значит, ты скажешь мне?
– Обещаю. Но что ты собираешься делать?
– Мне надо закончить кое-что, прежде чем говорить с Энн.
– Ты снова уезжаешь?
– Нет.
– Хорошо. Значит, будешь здесь?
– Да.
Подумав, что при благоприятном стечении обстоятельств через час-другой все наконец выяснится, Ной включил принтер и принялся распечатывать список файлов, которые могут ему срочно понадобиться. Если бы и Энн при этом была рядом! Но, увы… Ничего! Дай Бог, ждать осталось недолго! И ему больше не придется ежеминутно думать о ее безопасности.
Ной вздохнул. Ему очень не хватало присутствия Энн.
Если бы она не была такой упрямой! Обиделась, что он уехал, не предупредив ее! И не понимает, что иначе поступить было нельзя! Нет, он все ей объяснит! Энн – трезвомыслящая женщина. И все поймет!
В ту ночь после карнавала, проведенную в коттедже Энн, Ной с ужасом убедился, что любит ее. И почти потерял на этой почве рассудок. Когда утром они расстались, он вышел на берег, чтобы как-то развеяться. Но даже прохладный соленый ветер океана не принес ему успокоения. Тогда Ной вернулся к себе в кабинет и засел за компьютер, надеясь забыться в работе над созданием городской компьютерной сети.
И вдруг, просматривая файл за файлом, наткнулся на нечто такое, отчего у него помутилось в глазах. Нет, этого не могло быть! Ной еще раз внимательно посмотрел на экран. Невозможно! И все же страшное подозрение продолжало овладевать им, постепенно перерастая в уверенность. Неужели? Раскрыта тайна цепи поджогов?! Но ведь это… Нет, надо все проверить! До того, как он не убедится сам в правильности подобного вывода, никому нельзя говорить ни слова!
Не прошло и четверти часа, а Ной уже сидел за рулем автомобиля. Позади таял в утренней дымке Сан-Рейо. Надо было как можно скорее собрать факты, подтверждающие страшную находку…
Ной собрал их. На это ушло три дня. И вот у него в руках неоспоримые доказательства. Вместе с выводами, сделанными на основании анализа компьютерных файлов, они свидетельствуют против самого опасного из всех поджигателей, которых когда-либо знал округ Сан-Рейо.
И наносят ужасную душевную рану женщине, которую он любит…
Ной приводил в систему все собранные материалы, когда распахнулась дверь и в кабинет вбежал запыхавшийся Мартин.
– Ной! Она уехала!
– Что? О ком ты говоришь?
В первый момент Ной подумал о Розмари. Старая больная женщина. Она ведь может очень легко потеряться даже в таком небольшом городке, как Сан-Рейо.
– Об Энн, – поставил все на свои места Мартин. – Она чуть было не сшибла меня с ног, поймала такси и уехала.
– Когда?!
– Только что.
Ной беспомощно посмотрел на Мартина, чувствуя, как всего его охватывает слабость. Тем не менее нашел в себе силы ответить мальчику совершенно спокойно:
– Так должно было и быть, Мартин. Все уладится. Поверь мне. – Он сгреб все отложенные бумаги в пустую коробку и направился к двери, бросив через плечо Мартину: – Я скоро вернусь.
– Ты поедешь за ней? – в волнении спросил мальчик. – Боишься, как бы чего не случилось?
– Да, – ответил Ной, в душе надеясь, что еще есть время предотвратить несчастье. – Больше я никогда не упущу ее из виду!
– Но Энн терпеть не может, чтобы ей указывали, как поступать.
– У меня даже не возникло бы и мысли о том, чтобы ей на что-то указывать, не мешай она невольно расследовать дело о поджогах.
Ной повернулся и быстро вышел в коридор. От одной мысли, в каком состоянии сейчас находится Энн, уверенная в его равнодушии, у него холодело сердце.
Он выскочил из дома, бросил коробку с документами на заднее сиденье машины и сел за руль, умоляя Всевышнего не дать ему опоздать.
Пока такси везло Энн к расположенному неподалеку офису Росса, она от нетерпения, как маленькая, грызла ногти.
Итак, Ной вернулся. Проклятие! Как она могла позволить себе при первом же взгляде на него вот так распуститься и растаять! Останься она в кабинете еще хотя бы на секунду, то непременно разрыдалась бы в его объятиях. И он почувствовал бы себя еще более виноватым в том, чего не мог ей дать.
Она приедет слишком рано. Но Росс должен все понять. С тех пор как Энн вернулась в Сан-Рейо, они обычно встречались за ужином. Это превратилось у них в еженедельный ритуал. Энн очень беспокоилась за Росса, видя его куда более усталым и слабым, чем должен выглядеть мужчина в пятьдесят лет.
Может быть, он был болен, вполне вероятно, даже какой-нибудь смертельной болезнью, и не решался ей этого сказать. Энн думала о том, что если с Россом что-то случится, то она останется совсем одинокой. Конечно, последние десять лет она прожила одна. Но таков был ее собственный выбор. Она всегда знала, что в случае чего сможет всегда посоветоваться с Россом и даже приехать к нему. Если Росс умрет, на свете останется одна Энн Лейверти – ничья дочь.
В приемной Росса его секретарша откровенно удивилась появлению Энн.
– Мистер Росс сегодня еще не приходил, – сказала она, просмотрев дневное расписание своего шефа. – Насколько мне известно, он работает дома. Может быть, вы просто разминулись с ним?
– Возможно, – согласилась Энн, хотя подумала, что вряд ли так могло произойти.
Что ж, она поедет сейчас в дом Лейверти. Так или иначе, но это даст возможность подольше находиться вдали от Тэйлор-Хауса и его неуправляемого хозяина.
В кабинете полицейского комиссара Ной, начальник полиции и шеф пожарной охраны округа в молчании просматривали видеокассету. Когда же она закончилась, тот и другой одновременно подняли на Ноя глаза, полные страха и откровенного нежелания поверить только что увиденному. Помолчав, оба углубились в чтение принесенных Ноем документов.
– Голос, который комментирует семейные съемки, в точности соответствует звучавшему на пленке, уничтоженной во время последнего пожара, – уверенно заявил Ной.
– Верно, – согласился шеф пожарных. – Это голос Росса. Но вы понимаете хоть что-нибудь из того, что он здесь говорит? И в чем вы его обвиняете?
Конечно, Ной все понимал. Вот уже несколько дней, как он переболел каждым звучавшим на пленке словом.
– Восемьдесят процентов нераскрытых преступлений в этом округе, связанных с поджогами, было совершено в то время, когда Росса Лейверти не было на дежурстве. Началось это двадцать лет назад. Как раз тогда, когда Росс поступил на работу в противопожарную охрану. – Ной показал рукой на бумаги, которые изучали шеф полиции и высокопоставленный пожарный, и добавил: – Оставшиеся двадцать процентов нераскрытых поджогов относятся к небольшим пожарам, которые не нанесли большого ущерба и обошлись без человеческих жертв.
– Боже мой, – прошептал шеф полиции, еще раз просматривая лежавшие у него на коленях документы. На лице его отразился неподдельный ужас.
– Росс Лейверти – не настоящие имя и фамилия этого человека, – продолжал Ной. – Раньше его звали Бадом Хинсоном. Тогда он жил в Техасе, где работал пожарным.
– Что?! – воскликнул шеф пожарной охраны.
Ной виновато посмотрел на него. Он знал, как серьезно этот человек относился к своему делу, как внимательно и придирчиво отбирал каждого кандидата в рядовые пожарные. Уже не говоря о начальнике пожарной охраны города, пост которого занимал Росс. Все, что сейчас сказал Ной, находилось в вопиющем противоречии с клятвой, которую давал каждый поступающий на противопожарную службу. Эти люди были призваны спасать жизни, а не отнимать их.
– Этот человек, – добавил Ной, – однажды устроил пожар в открытом поле, поросшем сухой травой. Он стоял у кромки и любовался огнем. А трое детей, игравшие на том поле в прятки, получили смертельные ожоги и умерли.
– Господи, – прошептал начальник полиции.
Однако Ной жестом остановил его и заговорил вновь:
– До Техаса этот человек жил в Южной Каролине. Там он звался Джеком Халстоном и работал лесничим. Его скоро уволили за то, что будто бы он не смог заставить детей прекратить играть с огнем в лесу. Из-за подобных игр в штате периодически возникали лесные пожары.
– А дети оказались ни при чем, не так ли? – сжимая кулаки, воскликнул шеф пожарной охраны.
– Ни при чем, – подтвердил Ной, чувствуя себя уже совсем больным. – Но тем не менее всю вину свалили на них. Даже обвинили в поджоге летнего лагеря, при котором сгорели и получили увечья около тридцати человек, включая девятерых детей…
Начальник полиции выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Они с Россом были близкими друзьями вот уже двадцать с лишним лет.
– Но ведь Росс слишком молод, чтобы успеть совершить такое количество преступлений, – попытался возразить он. – Тем более что он с незапамятных времен живет здесь. В городе его все знают, любят и уважают! Очень трудно поверить в то, что вы говорите!
– Ошибаетесь. Росс скрывает свой возраст. Ему не под пятьдесят лет, как он утверждает, а шестьдесят один. Это – очередная ложь. До миссис Лейверти – матери Энн и Джесси – у него было две семьи. И каждая погибла при загадочных обстоятельствах во время пожаров.
В кабинете начальника полиции воцарилась зловещая тишина. Но по лицам сидевших за столом было видно: все сомнения в виновности человека, которого они знали как Росса Лейверти, у них исчезли…
Энн вошла через заднюю дверь и громко позвала Росса. Ответа не последовало. В доме стояла мрачная, жуткая тишина. Энн почувствовала, как всю ее начинает трясти от страха. Но тут же рассмеялась: ведь это – дом ее детства, где все напоминало не только о трагичных, но и о светлых, счастливых днях детства. А потому не могло быть никаких причин для страха.
– Росс, – вновь позвала она.
Энн перешла из кухни в гостиную. По полу были разбросаны его инструменты. На спинке кресла висел светлый пиджак. Она улыбнулась: Росс где-то здесь.
Быстро взбежав по лестнице на второй этаж, Энн задержалась на верхней площадке и посмотрела вниз. Конечно, Ной убьет ее за то, что пришла сюда одна! Впрочем, при чем здесь Ной? Почему она должна все время о нем думать? Да, он добился места в ее сердце, а затем – и в ее постели. Так что же? Ведь после этого он уехал! На следующую же ночь после карнавала. Скрылся, даже не предупредив и не задумываясь о том, что с ней будет. При одном воспоминании об этом у Энн закололо в сердце. Как бездумно она отдалась ему, не сумев устоять!
Бесспорно, он желал ее. Но Энн было этого мало. Она хотела жить в его мыслях, в его душе, в его сердце, а не отдавать лишь свое тело! И пока она не добьется этого, будет стараться держаться на расстоянии. Так лучше.
Это были несомненно трезвые мысли. Но горькая правда заключалась в том, что Энн не могла держаться на расстоянии от этого человека, продолжала любить его.
– Росс! – снова позвала она, с улыбкой вспомнив, как воевала в соседней комнате с зеркалом.
Тогда Ной очень смеялся. Да и действительно, было над чем!
Но зачем ему понадобились кассеты со съемками семейного отдыха Лейверти в разные годы? Эта мысль занимала Энн, пока она шла по коридору, освещая себе дорогу фонариком.
Все собственные пленки Ноя погибли во время пожара в его коттедже. Вместе с той, на которой был записан голос поджигателя.
Энн резко остановилась, почувствовав, как часто забилось сердце. Ее ночные кошмары и страхи заставили Ноя включиться в поиски поджигателя и доказательств взаимосвязи всех пожаров, случившихся за последние десять лет. Мысль об этом наполнила душу Энн теплым чувством, но одновременно заставила думать и о том, чего она не хотела знать.
Все съемки отдыха семьи Лейверти были в той или иной степени связаны друг с другом. Сейчас, кроме нее самой, на свете остался лишь один человек, носивший эту фамилию, который, оказывается, мог иметь отношение ко всей цепи трагических событий.
– Росс! – уже в который раз крикнула Энн.
И снова – молчание. Она почувствовала, как страх начинает сковывать сердце. В этот момент откуда-то сверху донесся неясный звук. Энн подняла голову и прислушалась. Может быть, Росс что-то делает на чердаке? Почему бы и нет?
Наверх вела узкая темная лестница. Энн подошла к ней и в нерешительности остановилась у нижней ступеньки.
– Росс!
С трясущимися поджилками она стала медленно подниматься наверх, подбадривая себя тем, что смешно умирать со страху в родном доме, где прошло ее детство.
И вот дверь, за которой чердак… Кругом тьма. Энн пожалела, что еще на нижней ступеньке почему-то забыла карманный фонарик…
Из полицейского участка Ной позвонил в Тэйлор-Хаус. Ему сказали, что Энн еще не возвращалась. Он положил трубку и озабоченно покачал головой.
– Я все больше начинаю беспокоиться. Что, если она с ним?
– Но он же не знает о том, что нам все известно, – возразил окружной шеф пожарных.
Ной вздрогнул, подумав о том, что в последнее время у Энн и поджигателя установились очень хорошие отношения. Сейчас она куда-то исчезла… Что, если?.. Нет! Он не должен даже думать о чем-либо подобном! Такого никогда не случится! Этого просто нельзя допустить!
– Нам надо срочно ее найти! – решительно сказал Ной.
– Надеюсь, что Энн сейчас ничто не угрожает, – задумчиво сказал начальник полиции. – Ведь до сих пор ничего не случилось.
Ной решительно замотал головой.
– Нет. Сейчас ей угрожает опасность. Может быть, она уже попала в беду. Я чувствую это!
И он выжидающе посмотрел на начальника полиции. Тот утвердительно кивнул.
– Что ж, если вы чувствуете, что Энн грозит беда, значит, так оно и есть.
– Я уверен в этом, – подтвердил Ной. – Мы должны срочно найти их. Этот человек сумел докопаться до того, где его камера, и уничтожить улику. Теперь он несомненно чувствует, что мы напали на след. Если вам удастся его поймать, постарайтесь не выпустить из рук. У вас есть достаточно оснований для ареста?
– Не только для ареста, но и для пожизненного заключения. Большего срока мы, к сожалению, назначить этому мерзавцу просто не сможем.
Начальник полиции еще раз взглянул на переданные ему Ноем документы.
– Вот дерьмо! Я просто до сих пор не могу поверить этому. Ведь все последние годы у меня не было ни минуты сомнений в том, что мы с ним делаем одно дело!
Ной уже не хотел копаться в своих чувствах или думать о том, что в эту минуту может чувствовать Энн. Ей еще предстоит пережить страшную душевную драму, когда все станет известным.
– Пойдемте, – решительно сказал начальник полиции. – Мы должны начать с дома Лейверти. Может быть, он там и ничего не подозревает. Я, по крайней мере, хотел бы на это надеяться.
Ной никогда не был верующим, но, выходя вместе с начальником полиции и главным пожарным из здания участка, в душе молил Бога сберечь Энн…
Энн открыла чердачную дверь, и в глаза ударил яркий луч света. Он тут же погас, но успел ослепить ее и на несколько мгновений лишил возможности ориентироваться. Чья-то грубая рука схватила Энн и втащила на чердак. За спиной раздался стук захлопывающейся двери.
– Энн! – услышала она над самым ухом разъяренный голос Росса. – Что, черт побери, ты здесь делаешь?
Она все еще ничего не видела, но сердце забилось так, что его стук, наверное, услышал и Росс.
– Боже, ты меня до смерти напугал! – сказала, переведя дух, Энн. – Я несколько раз звала тебя. Почему ты не откликнулся?
Росс молчал.
Энн показалось, что она чувствует запах собственного страха.
– Зажги свет.
– Не могу, Энн. Зачем ты сюда пришла? Ведь мы договаривались встретиться у меня в офисе, а не здесь!
– Какая разница? – ответила Энн, вздохнув с некоторым облегчением. – А что ты делаешь на чердаке?
Снова наступило молчание. Оно длилось несколько мгновений, после чего в темноте раздался грубый голос Росса:
– Уходи, Энн! И навсегда забудь сюда дорогу!
– О чем ты говоришь?
– Пожалуйста, – повторил он уже каким-то измученным тоном, – уйди!
Энн почувствовала, что ее сердце сейчас выпрыгнет из груди.
– Росс, ты меня пугаешь! Что происходит?!
И опять – молчание.
Она вытянула руку и сделала шаг вперед. Но Росса перед ней уже не было. И вдруг здесь, в родном доме, ее охватил непередаваемый ужас. Энн даже не знала, в какую сторону теперь повернуться, чтобы нащупать дверь.
– Росс! Включи свет. Я ничего не вижу.
– Уходи! Если ты поторопишься, то еще успеешь спастись!
Энн повернула голову в ту сторону, откуда донесся голос Росса. Неожиданно там что-то ослепительно блеснуло, и к потолку взвился огромный язык пламени. Из груди Энн вырвался душераздирающий крик. И тут она увидела стоявшего в двух шагах от нее Росса, спокойно смотревшего на быстро распространявшийся по чердаку огонь. Он повернулся к ней и прорычал:
– Беги! Скорее спасайся! Умоляю!
Но Энн не двинулась с места, заставляя себя смотреть на пышущее жаром пламя, уже подбиравшееся к ногам Росса. Боже, он решил убить себя! Но, нет! Этого нельзя допустить!
Не раздумывая, Энн бросилась к Россу, туда, где почти все уже было объято пламенем.
– Росс! – закричала она, хватая его за рукав и пытаясь оттащить от надвигающегося огненного столба. – Что ты делаешь?
Он продолжал как зачарованный смотреть на огонь, не двигаясь с места. И вдруг, не поворачивая головы, сказал:
– Я не могу с собой справиться, Энн. Боже, как же это прекрасно! Не правда ли? – Он грубо схватил ее за плечи и повернул лицом пламени: – Смотри! Какое волшебное зрелище! Разве нет? Я тебя спрашиваю! Отвечай!
– Нет! – сквозь рыдания выкрикнула Энн, стараясь спрятать лицо от непереносимого жара и зажимая уши, чтобы не слышать треска горящего сухого дерева.
– Да! – злобно прошипел Росс, продолжая крепко держать падчерицу за плечи и заставляя смотреть на бешеную пляску пламени.
Энн чувствовала, что еще несколько мгновений – и у нее на голове вспыхнут волосы.
– Твоя мать не видела этого зрелища! – продолжал шептать Росс. – Никто не видел! Только я один!
Энн, посмотрев в его почти безумное лицо, зажмурилась. По лбу у нее струился пот. При каждом треске объятых пламенем деревянных перекрытий чердака она вздрагивала всем телом, пытаясь вырваться из железных рук Росса, продолжавшего держать ее за плечи.
– Нет, нет! – застонала Энн, вдруг увидев, как наяву, свою мать и брата, сгорающих в автомобиле… Ее собственный пылающий дом… Коттедж Ноя…
– Это был ты! – закричала она. – Ты устраивал те пожары! И при этом уверял нас в том, что тщательно расследуешь их причины и ищешь преступника.
Энн тяжело дышала. Росс разжал руки. Но она этого не заметила. Все ее мысли сосредоточились на одном: этот человек был для нее совсем чужим! Он трепетал от восторга при виде того, что должно было внушать лишь ужас и отвращение. Он не мог отвести глаз от пляшущего пламени, пожиравшего дом его покойной жены и падчерицы. И даже не обращал внимания на страшный жар, опалявший его лицо и руки!
– Ты убил мою мать и брата! – крикнула Энн.
Не дождавшись ответа, она вцепилась в воротник Росса и, притянув к себе, посмотрела ему в глаза. Но в ответ получила лишь затуманенный взгляд, в котором сквозило легкое беспокойство.
– Да, – вновь зашипел он. – Это сделал я. Твоя мать узнала всю правду о поджогах и хотела меня выдать. Как раз в это время я приготовил автомобиль к пожару. Причем, просто для собственного удовольствия, вовсе не думая, что кто-то в него сядет. Но Джесси с матерью выскочили из дома и сели в машину, чтобы ехать в полицейский участок. Я увидел это из окна и бросился вниз, чтобы предотвратить несчастье. Но не успел. Они уже завели мотор, что и требовалось для вспышки. Это был несчастный случай, поверь мне! Я не хотел убивать ни ее, ни твоего брата. Именно потому выкрал одну серьгу. Мне хотелось иметь хоть что-нибудь на память об этой женщине. Как и тебе. Но, повторяю, я не желал… Не желал ее смерти! Но они умерли… Как и все те, кто был до них. Я тоже не хотел их гибели… Но переломить себя не смог. Мне было необходимо наблюдать огонь. И, черт побери, не моя вина, что они оказались на моем пути…
– Боже мой, – простонала Энн, отступив от Росса на шаг.
Но он снова схватил ее за плечи и принялся изо всех сил трясти, крича в самое ухо:
