Текст книги "Огненное лето"
Автор книги: Джилл Шелдон (Шелвис)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
«Потому что я тебя люблю», – чуть не выпалил Ной, но вместо этого сказал:
– Ой, как страшно!
– Вот увидишь! А сейчас признайся, ты все еще не в своей тарелке?
– Я просто привык постоянно видеть тебя рядом. Но теперь, Лейверти, давай поговорим серьезно. Ты мне расскажешь обо всем. Иначе будет плохо!
– Я продолжаю бояться, Ной.
– Но не Росса же?!
– Нет. Росс уже никому не сможет причинить вреда. – Она внимательно посмотрела на Ноя и сказала шепотом: – Ведь он меня спас. Ты этого не знаешь?
– Почему ты мне не сказала?
– Я была страшно зла на тебя.
– За что?
– За то, что ты без спроса взял те семейные видеокассеты.
– Но, Энн, я же…
– Спокойно, Ной. Я давно простила тебя. Не так-то легко сказать человеку, что его отец – поджигатель и убийца. Правда, к такому выводу я пришла чуть позже. После того как убежала из Тэйлор-Хауса. Только тогда до меня дошло, что у тебя были серьезные причины взять кассеты: ты хотел сравнить голос на уничтоженной пленке с записанным на них в разное время голосом Росса. И я тут же бросилась к нему. Мне удалось ворваться на чердак в тот самый момент, когда Росс хотел покончить с собой. Наверное, он больше не мог жить с этой маниакальной страстью к пожарам. Или же понял, что ты напал на след и уже не оставишь его в покое. Увидев меня, Росс чиркнул зажигалкой и чердак был охвачен огнем. Росс понял, что сама я оттуда уже не выберусь. Тем более что уже начала терять сознание от жара и дыма. Последнее, что помню, – Росс схватил меня в охапку и побежал к двери. Ему удалось выскочить на лестницу. Но уже на площадке пол провалился… Очнулась на первом этаже. Росса рядом не было. Видимо, он упал прямо в огонь и погиб.
– Боже, – прошептал Ной, в душе благодаря Создателя за то, что этот человек, как оказалось, любил свою падчерицу сильнее, чем огонь, на котором был помешан. – Итак, Росса тебе больше бояться не надо.
– Нет.
– А теперь расскажи мне все остальное.
– Я очень боюсь, что никогда не смогу полностью выздороветь. А потом меня угнетает вот это.
Энн показала на гипсовую повязку и бинты.
Ной взял ее руку и поднес пальцы к своим губам.
– Энн, ты поправишься. Самое страшное уже позади.
– Но я чувствую себя такой слабой. И…
Она отняла ладонь от его губ и закрыла глаза.
– И нуждаешься в помощи? – подсказал Ной. – В этом нет ничего страшного. В жизни каждого человека бывают моменты, когда ему нужна помощь. Нельзя всегда быть сильным.
– Видишь ли, та помощь, которую я получаю от тебя, не приносит мне успокоения. Хотя я за нее безмерно тебе благодарна. Ты просто делаешь невозможное!
Ной почувствовал, как в нем нарастает негодование.
– О чем ты говоришь? А ты сама разве никогда никому не помогала?
– Но не так, как это делаешь ты.
– Прекрасно! – раздраженно сказал Ной, вставая. – Ладно, продолжай упиваться жалостью к самой себе.
Он хотел снова взять ее на руки и отнести в коттедж, но Энн решительно отстранилась.
Ной отступил на шаг и мрачно сказал:
– Но имей в виду, что только совсем одинокий и эгоистичный человек старается все делать сам. И не допускает к себе ни родных, ни друзей, ни тех, кто его любит.
– Что?! – воскликнула Энн, сразу же выпрямившись. – Что ты сказал?
– Ничего.
– Нет, ты что-то сказал. Ну-ка сядь рядом!
– Не сяду.
– Ну, пожалуйста, Ной! Я не думала насмехаться над тобой. Клянусь! Наоборот, я считаю тебя самым добрым, участливым и отзывчивым человеком из всех, кого когда-либо встречала. Вот дети получили возможность нормально жить в этом приюте только благодаря тебе. И я хочу участвовать во всем этом. – Энн положила руку Ною на грудь и сказала: – Хотя ожоги продолжают чертовски сильно болеть, это не та боль. Тогда болело сердце. Болело от безумной любви к тебе. И я не могла переносить ее. Знаю, что ты меня любишь. А теперь хочу, чтобы и ты сам это знал.
Ной бережно поднял Энн на руки и посадил к себе на колени.
– Но я знаю это, Энн, – нежно сказал он. – Вернее, понял некоторое время назад. Когда думал, что тебя… что тебя уже нет… Ты считаешь, меня окружают только те люди, которым я нужен.
Возможно, так и было. До того, как появилась ты. Но сейчас правда заключается совершенно в другом: ты нужна мне. Безумно нужна! Я больше не могу жить без той радости, которую ты принесла в мою жизнь, не могу жить вдали от тебя. Ты нужна мне больше, чем кто-либо! Моя жизнь без тебя ничего не значит, а потому я прошу тебя остаться! И еще потому, что в случае твоего отъезда приютские дети растерзают меня. Они тоже любят тебя и не хотят, чтобы ты их покидала.
– Ты просишь меня остаться?
– Да.
Он покрыл поцелуями ее заплаканные глаза, щеки, нос, соленые от слез и океанского бриза, потом приник к ее губам…
Прошла не одна минута, прежде чем Ной выпрямился и с сожалением прервал поцелуй. Он помолчал несколько мгновений, потом заключил лицо Энн между своими ладонями и прошептал:
– Останься. И выходи за меня замуж.
– Ты хочешь на мне жениться?
– Вопросом на вопрос отвечают только попугаи.
– Но ты даже не сказал, что любишь меня.
– Разве? Ну, надо же было быть таким дураком! Разреши мне сделать это задним числом.
– Разрешаю.
– Я люблю тебя, Энн! Люблю навсегда!
– Почему же ты так долго молчал?
– Боялся ошибиться. Ведь мы росли вместе. А потом, меня все время мучило сомнение: как бы отнесся к этому Джесси?
– Он бы очень обрадовался.
– Ты уверена?
– Да. И ты тоже. Поскольку больше не боишься и сказал мне, что любишь…
Ной осторожно обнял Энн и нежно поцеловал в губы.
– Я люблю тебя, Энн Лейверти.
– А я люблю тебя, Ной Тэйлор.
– И согласна стать моей женой?
– Так хочу называться миссис Энн Тэйлор… И получить с этим именем частицу твоей жизни.
Ной улыбнулся и прижал ее к себе.
– Нет, Лейверти! Это ты отдала мне всю свою жизнь. Без остатка. И это самое большое, чего бы я когда-нибудь мог захотеть…
ЭПИЛОГ
Она стояла около утеса и смотрела на океан. Огненное солнце тонуло за горизонтом, окрашивая все в кровавые тона. Что-то знакомое и неприятное кольнуло в сердце. На секунду Энн закрыла глаза. Когда же открыла их, то боли уже не было.
Прошло две зимы со дня того страшного последнего пожара. Энн чувствовала себя здоровой и бодрой. Ночные кошмары прекратились. Все реже посещали ее тяжелые воспоминания. А главное – теперь она была женой Ноя Тэйлора…
Энн посмотрела на кольцо со сверкавшим большим бриллиантом и улыбнулась. Ной любил ее. И это наполняло жизнь безоблачным счастьем.
Да, она была счастлива. С каждым днем это ощущение росло. И все же у нее была своя от Ноя тайна, поэтому в ней жила какая-то нервозность. Нет, она скажет ему! Сегодня!
За спиной послышался скрип песка. Энн по звуку шагов безошибочно определила, кто это. Она повернулась и с радостной улыбкой увидела его.
– Энн, – со счастливым вздохом прошептал Ной. – Я так соскучился по тебе!
– Уже? Мы расстались десять минут назад! – Энн обняла мужа и ласково потрепала по щеке. – Но все равно, я очень рада тебя снова видеть. Тем более что должна кое-что сказать…
– Важное?
– Даже очень!
– Неужели ты снова хочешь заниматься стиркой?
– Ни в коем случае! Разве мы не договорились, что отныне это – твоя работа?
– Но тогда что?
– Догадайся.
– Тебя опять беспокоят ожоги?
– Вовсе нет.
– Болит голова?
– Отнюдь!
– Энн, ради Всех Святых! Не мучь меня!
– Ладно. Садись рядом.
Ной опустился на выступ утеса и выжидающе посмотрел на Энн.
– Ты же хотела сегодня пойти к доктору.
– Я у него уже была.
– И что?
– Ничего. Просто… Просто… Я…
– Боже, неужели? Ты беременна?
– Да.
– Господи, Энн! Какое счастье! У нас будет ребенок!
– Двое.
– Как двое?
– Так. Доктор сказал, что у меня родится двойня.
– Двойня?!
– Да. Ты что-то имеешь против?
– С ума сошла! Моя самая большая мечта, чтобы у нас были две девочки, похожие на тебя!
Энн отрицательно покачала головой.
– Не согласна! Пусть будут девочка и мальчик. Розмари и Джесси.
Ной улыбнулся.
– Энн! Я люблю тебя! И наших детей! В тебе и в них – вся моя надежда, моя сила, моя жизнь! Я раньше не понимал, что такое семья. Но теперь уже не могу жить без нее!
Энн обняла Ноя и снова крепко поцеловала. Да так, что он долго не мог опомниться. Придя в себя, Ной сказал, проведя ладонью по ее волосам:
– Когда ты так на меня смотришь, то я чувствую, что бесконечно любим!
– И не ошибаешься.
– Я больше никуда не отпущу тебя, Энн! Ты теперь моя. Навсегда…
