Текст книги "Огненное лето"

Автор книги: Джилл Шелдон (Шелвис)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 10

– В чем дело? – переспросил Ной. – Ни в чем. Просто я очень занят.

– Хорошо, – пожала плечами Энн и встала между ним и компьютером. – Тебе не кажется, что бежать тайком среди ночи из постели женщины не очень красиво? Ты ставишь ее в неловкое положение перед самой собой.

– Но я ушел, когда взошло солнце.

– О, тогда прости! В таком случае, все в порядке!

Ной услышал боль в ее голосе. И именно эта боль пробудила в нем желание уйти не попрощавшись. Энн поняла, что клятв в любви до гроба больше не услышит. Но на последнее «прости» все же рассчитывала. Ведь Ной был твердо уверен в том, что она непременно сегодня уедет. Он не знал, что ночью Энн приняла окончательное решение остаться.

Энн не могла уехать и бросить Ноя после всего, что между ними произошло. Все женщины, с которыми у Ноя были мало-мальски серьезные отношения, в конце концов его бросали. Но Энн не могла поступить так же, потому что это окончательно убедило бы его в том, что любовь всегда кончается трагически. А она дала себе слово, что на этот раз все будет иначе, поэтому поспешила согласиться с предложением Сью, решив пробыть здесь как можно дольше.

– Я никогда не считала тебя трусом, – спокойно сказала Энн.

– А я тебя – нечестным игроком, – тут же ответил Ной, взяв ее обеими руками за бедра, чтобы заставить хоть на шаг отступить от стола с компьютером.

Энн положила ладони поверх его рук и не двинулась с места. Поняв, что заставить ее отойти не удастся, Ной вздохнул, опустил руки и сел в кресло.

– Утром звонила Сью, – сказал он скучным голосом. – Я не хотел тебя будить. Она просила передать, что ты будешь круглой дурой, если откажешься от ее предложения и не останешься здесь еще на месяц. Предлагает очень большие деньги.

– Вот оно что, – пробормотала Энн, внимательно смотря на Ноя.

Ей сразу стало понятно его настроение. Он дуется на то, что она собирается уехать. Что ж, надо объясниться до конца.

– Ной, – решительно сказала она. – Я остаюсь.

Он некоторое время испытующе смотрел на нее, потом спросил:

– Зачем же ты все время твердила Мне, что собираешься уехать?

– Я думала, что так было бы лучше. Поверь мне!

– Значит, ты думала, что необходимо уехать. А сейчас вдруг передумала и решила остаться. Так?

– Нет.

– А как? Или все дело в телефонном звонке, о котором я только что тебе сказал?

Энн почувствовала в тоне Ноя агрессивность, которая по отношению к ней еще никогда не проявлялась так явно. Она нуждалась в моральной поддержке, но поняла, что сейчас от Ноя ее не получит.

– Что ты молчишь? – принялся допытываться Ной. – Дело в звонке Сью?

– Нет, – повторила она, беря его за обе руки. – Я остаюсь не только потому, что получила выгодное предложение от редакции. Это само собой. Но главная причина в том, что уехать и бросить тебя в таком состоянии, было бы бесчеловечным. Я поняла это сегодня ночью. Ты ведь и сам толком не знаешь, как себя чувствуешь. И дополнительные переживания, связанные с моим отъездом, тебе совсем ни к чему. Я люблю тебя, Ной. Но не хочу навязывать свою любовь силой или просить о взаимности.

Ной застонал и резким движением усадил Энн к себе на колени.

– Да пропади ты пропадом! – воскликнул он. – Я ни на секунду не могу выкинуть тебя из головы. Ты просто деморализуешь меня!

– Извини, Ной!

– Для тебя ведь не секрет, что я думал о тебе очень плохо. Мне казалось, ты пытаешься манипулировать мной. Был даже момент, когда я был готов поверить, что ты ничем не отличаешься от моих прежних привязанностей…

– Нет, Ной. Я совсем не такая. И никогда намеренно не сделаю тебе больно.

– Я тоже никогда не обижу тебя, Энн, – ответил Ной, гладя ее волосы и переводя ставшее сразу частым дыхание. – Мне мало что известно о взаимоотношениях мужчин и женщин. Просто не было опыта. К тому же постоянно не везло в личной жизни.

– Начали мы с тобой очень даже неплохо, – нежно улыбнулась Энн. – Стоит вспомнить сегодняшнюю ночь!

– Это было больше, нежели просто неплохо! – согласился Ной, и в глазах его зажглись озорные огоньки.

Энн отрешенно улыбнулась.

– Итак, тебе придется некоторое время где-то устраиваться, – вздохнул Ной, сразу помрачнев.

– Да, – улыбнулась Энн. – Случайно не знаешь, где бы я могла остановиться?

– Надо будет подумать.

Она поднесла ладони к его щекам и провела по чуть заметной щетине. Ной сегодня еще не брился. Волосы его были, как всегда, взъерошены. А одежда состояла из пары шорт.

Со счастливым вздохом Энн склонила голову ему на плечо и шепнула:

– Признайся, Ной, тебе стало легче, оттого что я остаюсь?

– Нет.

– Даже ни на йоту.

– Может быть, совсем чуть-чуть. – Ной подарил девушке одну из своих редких улыбок. – Но ты по-прежнему будешь для меня постоянным раздражителем. Ведь каждую минуту придется помнить, что тебя надо спасать.

– Спасать?

– Поверь, Энн, здесь никто больше меня не хотел бы, чтобы ты осталась. Но надо подумать и еще кое о чем.

– О чем?

– О пожарах.

– Что конкретно?

– Тебе постоянно угрожает опасность. Во всяком случае, я это чувствую.

Не желая продолжать разговор на эту тему, Энн встала и кивнула в сторону компьютера.

– Над чем ты работал, когда я вошла?

– Не хочешь меня слушать?

Тем не менее он нажал клавишу и вызвал на экран какой-то файл. Энн перегнулась через его плечо и прочитала вслух:

– «Поджигатели». И что ты с этим собираешься делать?

– Ты помнишь, что нам сказал Росс о поджигателе? Что в его департаменте составлен большой, чуть ли не в милю длиной, список подозреваемых лиц. И что в настоящее время по всему этому списку ведется расследование.

– Росс к тому же уверен, что это не был поджигатель-одиночка.

– И не считает, что все последние пожары как-то связаны с поджогом той автомашины, в которой сгорели Джесси и твоя мать.

– Знаю.

Ной кивнул на экран.

– Тогда почему в этом файле указано, что список подозреваемых уже полон? У меня создается впечатление, что они бессильны что-либо сделать, Энн. Неведомый поджигатель отлично знает об этом и продолжает безнаказанно устраивать пожары.

Энн попыталась поставить себя в положение Росса.

– Может быть, он просто не хочет излишне волновать меня? Я и так была напугана до полусмерти!

– Была? Лейверти, рано говорить в прошедшем времени. Мы и сегодня не можем чувствовать себя в безопасности. Ведь этот мерзавец на свободе. Пока никто даже не напал на его след. А он подбирается к тебе!

– Ты что-то имеешь против Росса?

Ной промолчал, но Энн заметила какое-то смятение в его глазах. Она тронула его за руку.

– Сегодня мне надо повидаться с Россом. Он хочет поговорить о том, что делать с домом после реконструкции. Во время разговора я спрошу его и о расследовании. Не сомневаюсь, что он молчит, щадя меня.

– Если я тебя правильно понял, дом будет продаваться?

– Скорее всего, нет. Вчера на балу Росс сказал, что пришел прямо оттуда. Говорил, что долго бродил по всем комнатам, терзаясь ностальгией, которую был не в силах побороть. И под конец сказал, что поскольку дом принадлежал маме еще до их брака, то он должен его у меня выкупить.

– И въехать назад?

– Этого не знаю. Как и того, что он намерен делать сейчас. Правда, не так давно он обмолвился, что хотел бы поехать в отпуск. Куда-нибудь на безлюдный остров. Месяцев на семь.

Энн замолчала, заметив, что Ной ее не слушает, а стоит глубоко погруженный в собственные мысли, и попыталась переменить тему.

– Знаешь, что я придумала? Мы сейчас разденемся догола и займемся сумасшедшим, диким сексом прямо здесь, на этом полу.

Ной бросил на нее пронзительный взгляд и задумчиво сказал:

– Энн, позволь лучше мне пойти на встречу с Россом. А ты пока займешься своей работой. Ведь тебе предстоит создать большой фотоальбом по Калифорнии. Времени же отпущено в обрез. Кроме того, мне надо обсудить с ним и его людьми все детали подсоединения департамента противопожарной охраны к городской компьютерной сети.

– Боже мой, ты не слышал ни слова из того, что я только что сказала! – рассмеялась Энн.

– Разве? Ах да! Действительно!

Ной снова взял ее за руку и усадил к себе на колени. Заигравшая было в уголках его губ нежная улыбка сменилась грубоватой усмешкой. Просунув ладонь под тенниску девушки, он погладил своими грубоватыми пальцами ее грудь.

– Я начну тебя соблазнять, как только вернусь от Росса. Прямо на этом столе.

Последовал долгий, страстный поцелуй. С трудом заставив себя оторваться от ее губ, Ной пересадил Энн на стоявший рядом стул. Затем встал и, насвистывал какую-то популярную мелодию, вышел из кабинета…

Лишь на улице Энн вдруг сообразила, что было воскресенье. Значит, Ной не сможет встретиться ни с кем из сотрудников Росса. Никто из них, как правило, в выходные дни не работал.

Следующие несколько часов Энн работала с фотокамерой. За ней увязался Мартин, и они вместе снимали утесы. Лето было на исходе. Солнце уже не палило, не стояло большую часть дня прямо над головой. Свет был мягким и как нельзя лучше благоприятствовал съемкам.

Мартин расположился поодаль и любовался океаном. Энн оглянулась на него.

– Мартин, а где все-таки может быть Джерри?

Тот не ответил. Энн опустила камеру и подошла к нему.

– Ной, Розмари, Эд и я очень беспокоимся за него… Он ведь еще совсем мальчик, как и ты, и ничего дурного не сделал. А потому заслуживает того, чтобы жить дома под одной крышей со всеми нами.

Мартин уставился в землю и пробормотал:

– Я не знаю, где он может быть…

Жизненный опыт давно научил Энн узнавать ложь. И она поняла: Мартин что-то скрывает.

– Я думаю, что ты говоришь неправду, – очень мягко сказала она. – Но насильно выпытывать у тебя ничего не хочу. Тем более что ты, видимо, связан словом, а хранить тайну, доверенную другом, дело святое.

Мартин с благодарностью посмотрел на Энн.

Она поняла, что затронула нужную струну, и сказала:

– Я очень беспокоюсь за него, Мартин. Если ты увидишь Джерри, то скажи, что мой дом – свободен. Он всегда сможет при нужде им воспользоваться и будет там в полной безопасности.

– Если я, конечно, увижу его… – ответил Мартин, смотря через плечо Энн на океан.

– Хорошо.

Энн поняла, что ее слова непременно дойдут до Джерри. Поэтому на всякий случай надо будет оставить в доме спальный мешок и подушку.

Когда через несколько минут они вошли в кухню, чтобы пообедать, то застали Эда в совершеннейшей панике.

– Что случилось? – спросила Энн, видя, как повар возбужденно носится по кухне, гремя кастрюлями, тарелками и поминутно выглядывая в коридор, при этом каждый раз с грохотом захлопывая дверь.

Услышав вопрос Энн, он остановился и воздел руки к потолку.

– Лучше спросите, что здесь еще не случилось! На этой неделе мальчики должны участвовать в волейбольном турнире, а спортивная одежда для них все еще не выстирана. Дальше. Я купил на ужин индейку. На завтрак же у меня ничего нет. И никто не хочет взять на себя труд убрать в доме. А я даже не имею времени, чтобы отругать за это прислугу! – Он сделал паузу и, взглянув на Энн, хлопнул себя ладонью по лбу: – Боже мой, извините, вы о чем-то хотите спросить?

– Где Розмари?

– В постели. Ной в городе. А мне нужна помощь. Вы явились очень даже кстати!

И Эд вручил ошарашенной Энн большую корзину с грязным бельем. Для последней это было тем более неприятным сюрпризом, потому что она предпочитала пользоваться прачечной.

– Но, Эд! – пробормотала Энн. – Я не умею стирать!

– Вам поможет Мартин. А сейчас, оставьте меня, ради Бога, в покое! Я занят по горло!

– Эд, но я честное слово не знаю, как это…

– Энн, умоляю вас! Ну, попробуйте! Ради меня!

И он пошел к плите. Энн бросила умоляющий взгляд на Мартина, который лишь пожал плечами. Вдвоем они опрокинули корзину в стиральную машину и включили ее…

Ближе к вечеру Ной вернулся в Тэйлор-Хаус. Единственное, чего ему в ту минуту хотелось, так это остаться одному и думать, думать, думать… Росс встретил его в своем офисе, и проблемы, которые они там обсуждали, вызвали у Ноя жесточайшую головную боль. Кроме того, Розмари не вставала с постели. За ней требовался постоянный уход. От Джерри тоже не было никаких вестей, хотя Ной обыскал не только территорию приюта, но и все окрестности.

Войдя в кабинет, Ной неожиданно увидел Энн, восседавшую в его кресле. Он остановился как вкопанный.

Глаза Энн светились радостью и теплом. Секунду назад Ной хотел остаться наедине с собой, но сейчас уже не мог понять, как подобная глупая идея могла прийти ему в голову. Он улыбнулся и поспешил к Энн, неловко перешагивая через горы книг, связки блокнотов и всякого бумажного мусора.

– Привет, – сказал Ной, продолжая счастливо улыбаться.

– Привет, – также односложно ответила Энн, поднимаясь ему навстречу.

Ной понимал, что должен бы возмутиться непрошеным вторжением Энн в его кабинет, но, взглянув на нее, растаял. Он повернулся, запер дверь на ключ и, схватив девушку в охапку, прижал к себе.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

– Благодарю Господа нашего за то, что в свое время купил на рынке великолепный ковер, который лежит сейчас под моим огромным письменным столом.

– При чем здесь ковер и письменный стол?

– Весь сегодняшний день я провел, неустанно думая о твоем утреннем предложении. И в конце концов чуть не сошел с ума от этих мыслей, от предвкушения дикой, страстной любви на этом ковре под письменным столом, которую ты мне обещала.

Он упал на колени, увлекая за собой Энн.

– И что же теперь, Ной? – шепотом спросила она, положив ладонь ему на грудь.

Вместо ответа Ной взял ее ладонь и опустил ниже, к сильно выступающему месту.

– О, – вздохнула Энн, крепко сжимая его затвердевшую плоть. – А если кто войдет? Ах… Будь что будет…

Ной что-то промычал в ответ, а его руки обхватили бедра девушки и прижали к своим. Энн почувствовала, как его пальцы скользнули под резинку ее трусиков, и громко застонала. Ее руки неожиданно стали сами расстегивать молнию на джинсах Ноя.

– А теперь… Ну, иди ко мне…

Ной потянул на себя резинку. Раздался звук чего-то рвущегося, и половина эластичного шнурка осталась у него в руках. Энн покатилась со смеху. Но тут же ее лицо стало серьезным.

– Быстрее! – шепнула она и упала на пол, потянув за собой Ноя.

Ной чувствовал ее губы, струной напрягшееся тело, теплый язык Энн между своими зубами. Он уже ничего не соображал. Энн же повалила его на себя, приняв без остатка всю затвердевшую мужскую плоть. Вскоре они слились в непередаваемом наслаждении одновременного оргазма…

Когда стемнело, Энн и Ной решили отправиться в дом Лейверти, надеясь найти там Джерри.

– Думаю, Мартин уже передал ему твое предложение, – сказал Ной, проверяя свой карманный фонарик. Он направил свет в окно, но ничего не увидел, кроме плотного серого тумана.

– Да, в такую ночь не очень-то приятно бродить одному по улицам.

– Знаете, Джерри отнюдь не умирает от голода, – сказал Эд, входя в кухню с корзиной грязного белья. – Я уже давно заметил, что с кухни пропадают не только продукты, но и готовые блюда. Я как-то раз видел, как отсюда, воровато озираясь и пряча что-то под пиджаком, вышел Мартин. Нетрудно догадаться, что он выносит и для кого.

– Значит, еду ему приносят? – удовлетворенно спросил Ной.

– Слава Богу, да! – подтвердил Эд. – Это хорошо, потому что несчастный мальчуган был похож на ходячий скелет. Когда Мартин в очередной раз пробрался на кухню, я специально подождал за углом в коридоре, чтобы дать ему выбрать для приятеля куски получше.

– Правильно сделали. – Ной одобрительно кивнул. – Но все это продолжается уже слишком долго. Сегодня мы постараемся его найти и привести домой.

– Но хорошо все-таки, что ему приносили еду! – облегченно вздохнула Энн.

Она подумала, что Джерри, скорее всего, рассчитывал вернуться в приют, поскольку не убежал далеко, а остается поблизости.

– Что ж, – сказал Ной, взглянув на часы, – самое время. Пойдем искать Джерри.

Они шли через зеленую лужайку, почти ничего не видя перед собой. Ной держал Энн за руку. Ночь была тихой и вполне годилась бы для прогулок, если бы не густой туман. Издали доносился плеск волн.

Некоторое время они молчали. Потом Ной неожиданно спросил;

– Наверное, было трудно упаковать все вещи Джесси и твоей матери?

– Самое неприятное, что я так и не нашла пропавшую сережку.

– Все это выглядит очень странно. Ведь твоя мать всегда безупречно одевалась. Что заставило ее в тот день надеть только одну серьгу?

– Она торопилась.

– Возникают сразу два вопроса: почему она торопилась и зачем поджигателю понадобилась непарная серьга?

– Что сказал Росс в отношении твоих открытий на компьютере? Почему он уверяет, что у них имеются подозрения относительно конкретных лиц, когда таковых просто нет?

– Я его об этом не спрашивал.

– Почему же?

– Потому что пришлось бы признаться, что я смотрел секретные файлы его департамента. Когда же спросил Росса о том, как идет расследование, он начал убеждать меня, что они все еще проверяют несколько заподозренных ранее лиц. Не мог же я в лицо назвать его лжецом!

– Росс оберегал меня, – чуть слышно пробормотала Энн, в душе жалея, что отчим это делал.

– Похоже, что-то тут не то.

Энн очень не нравился тон Ноя, в котором звучало откровенное недоверие, но она промолчала. Тем временем в темноте начали вырисовываться контуры дома Лейверти. Ни в одном окне не было света. Пришлось зажечь карманные фонарики. Подойдя ближе, они несколько раз позвали Джерри. Ответа не последовало. Войдя в дом, позвали еще раз. И тут до их слуха явственно донесся скрип лестничных ступенек. Они бросились наверх. На площадке второго этажа Ной крепко схватил Энн за руку.

– Стой здесь, а я проверю дальнюю спальную. Мне почему-то кажется, что там кто-то есть.

Энн молча кивнула. Ной исчез в темноте коридора. Но в следующий момент какой-то звук донесся уже из ближней спальной комнаты. Энн тихо отворила дверь и сразу же очутилась в каком-то другом мире. Окно в комнате было открыто. Густой туман с улицы вплывал в помещение и не давал возможности что-либо рассмотреть.

– Джерри! – тихо позвала Энн. – Ты здесь?

Она уловила какое-то движение справа от себя. Бросив молниеносный взгляд в том направлении, Энн увидела фигуру человека, смотревшего прямо на нее. Подняв фонарик, она нажала рычажок. На мгновение комната осветилась. Но свет тут же погас: перегорела лампочка…

ГЛАВА 11

Энн задыхалась в густом, тягучем тумане, от которого, казалось, распирало комнату. Ей просто не верилось, что весь этот кошмар происходит в том доме, где она выросла.

– Кто вы? – тихо спросила она мутно вырисовывавшуюся у стены фигуру.

Ответа не было. Энн несколько раз встряхнула фонарик, в надежде, что он все-таки зажжется. Бесполезно…

– Джерри? – вновь спросила она, чувствуя, как все тело начинает пронизывать нервная дрожь.

Энн отступила на шаг. Шаг назад сделала и таинственная фигура. У Энн похолодело внутри. Она остановилась. Фигура поступила точно так же.

Нервно глотнув воздух, Энн решительно шагнула вперед и подняла над головой фонарик. Фигура так же резко сделала шаг ей навстречу и подняла над головой точно такой же предмет. Нервы не выдержали. Энн с отчаянным криком ударила незнакомца фонариком по голове. Раздался звон разбитого стекла. В ту же секунду в комнату вбежал Ной.

– Энн! Что с тобой? Боже, да где же ты?

Он размахивал фонарем, свет которого выхватывал отдельные вещи, стоявшие в комнате. Наконец луч остановился на голых ногах Энн, как бы выросших из груды разбитого стекла.

– Ной, – в изнеможении простонала Энн. – Я ударила его фонарем. – И, наверное, убила… Посвети сюда…

Ной навел фонарик на Энн и почувствовал огромное облегчение, убедившись, что она цела и невредима, потом осветил то, что стало причиной ужаса Энн.

– Боже мой, Ной! – воскликнула Энн. – Это же было зеркало! Я воевала с собственным отражением!

Действительно, зеркальная дверь в туалет была разбита вдребезги.

Только тут до нее дошел весь комизм ситуации. Она громко рассмеялась, прижимая ладонь к груди. Ной еще несколько секунд смотрел то на осколки зеркала, то на смеющуюся Энн. Затем схватился за живот и, сложившись вдвое, разразился громким хохотом.

Наконец, отсмеявшись и чуть успокоив взвинченные нервы, они принялись методично обследовать дом. Джерри нигде не было. В углу комнаты на первом этаже лежал скатанный спальный мешок и подушка, которые Энн принесла утром.

– Посмотри, – сказал Ной, наклонившись над ними, – может быть, он здесь спал?

– Ммм, – в раздумье промычала Энн, – все это я принесла сюда только сегодня. Боялась, что ему будет холодно в такую погоду. А поскольку все ковры уже упакованы, то постелила здесь мат.

Они вышли из комнаты и прошли в кухню. Бросив быстрый взгляд на дверь, Ной с некоторым беспокойством спросил:

– Ты уверена, что она заперта?

– Нет. Но я не хотела бы ее запирать. Джерри может прийти и не попадет в дом.

– Это рискованно. Здесь еще остались упакованные вещи. Дай ключ. Я запру.

Однако уже через несколько секунд после того, как щелкнул замок, кто-то начал снаружи дергать дверь за ручку. Энн открыла и в темноте узнала Росса.

– Росс? Что ты здесь делаешь? – испуганно спросила она, глядя на разъяренное лицо отчима.

– Я хотел бы знать, что ты тут делаешь по ночам?! – заревел Росс и, отстранив рукой Энн, быстро прошел в кухню. Осмотревшись, он повернулся к ней лицом и схватил за плечи своими сильными, огромными руками: – Тебе здесь нечего делать!

– Тут еще остались кое-какие мои вещи, Росс, – с холодной улыбкой произнесла Энн.

– Господи Иисусе! – с жаром воскликнул Росс, и на его лице вместо негодования появилось выражение страдания. – Все электричество в доме отключено. Сейчас очень поздно. Какого черта тебя сюда принесло? Или непонятно, что пустой, покинутый дом – самый удобный объект для поджигателя?

Ной сделал шаг вперед и положил свою широкую ладонь на руку Росса, все еще сжимавшую плечо девушки.

– Спокойно, Росс. Она здесь не одна.

– Это ничего не значит! – продолжал кипятиться Росс, хотя и отпустил плечо падчерицы, потом сделал паузу и, немного успокоившись, проворчал: – Извините…

– Ну и слава Богу, – облегченно вздохнула Энн. Она не помнила, чтобы отчим когда-либо разговаривал с ней так грубо.

– Нет, далеко не слава Богу! – отреагировал Росс с выражением отвращения на лице. – Совсем не слава Богу!

– Росс, что с тобой? – спросила Энн, тронув отчима за плечо и следя за тем, как он лучом своего карманного фонарика обшаривает кухню.

Росс еще немного поиграл фонариком, помолчал и тихо сказал:

– Я увидел тебя, Энн, стоявшую посреди кухни, несказанно похожую на мать, одинокую, напуганную и беззащитную… Это поразило меня в самое сердце. – Росс обернулся к Ною, но тут же снова посмотрел на Энн: – Происходит что-то непонятное. Нечто такое, чего я не могу объяснить даже себе. Но… У тебя все в порядке?

– Абсолютно, – прошептала Энн и крепко обняла отчима.

Росс энергично покачал головой. Он выглядел крайней взволнованным и удрученным.

– Ты меня не поняла. То, что сейчас происходит…

– …Связано со случившимся десять лет назад? Да? Росс, умоляю, скажи правду! Не надо больше жалеть меня. Ведь дела плохи, не так ли?

– Да, – ответил Росс, печально глядя на Энн и Ноя. – Все еще далеко не кончилось. Ты должна быть очень осторожна, дочка!

– Почему, Росс? – включился в разговор Ной. – Почему этот неведомый поджигатель упорно преследует Энн? Чего он добивается от нее?

Росс прикусил нижнюю губу и отвел глаза, помолчав, сказал:

– Я могу объяснить это только желанием за что-то отомстить.

– Значит, ты все-таки считаешь, что все эти поджоги связаны друг с другом? – спросила Энн, горько вздохнув. – Я знала это. Но ведь тогда его, наверное, легко поймать, тщательно расследовав все случаи, начиная с трагической гибели моей матери брата. Разве нет?

Росс неожиданно громко и грубо рассмеялся:

– Милая моя! Если бы это было так легко!

– Почему же нет? – раздраженно спросил Ной.

– Потому что при расследовании еще той трагедии десятилетней давности мне пришлось перебрать и отмести не одну сотню всякого рода душевнобольных и маньяков. Если на этот раз появился кто-то новый, то придется перебрать и проверить тысячи человек, прежде чем остановиться на ком-нибудь одном.

Ной и Энн переглянулись, вспомнив вывод, сделанный компьютером: «Список подозреваемых завершен».

– Энн, помнишь, в прошлый раз я проверил чуть ли не каждого мужчину на расстоянии ста миль отсюда? Мы точно знали, что это был поджог, совершенный из мести. И все же до сих пор не можем раскрыть то дело! Я довел своих людей, что называется, до ручки. Они работали дни и ночи. А что в результате? Ничего!

– Но ты сделал все, что мог, Росс, – мягко сказала Энн.

– И чуть не загнал себя до смерти этим расследованием. Да и своих людей тоже. Они до сих пор не могут опомниться и злятся на меня. Я их отлично понимаю!

– Но это же их работа, – мрачно сказал Ной.

– В их обязанности не входит работа с ненормальным человеком. А теперь это случилось снова. И вот все они вновь ворчат по поводу моего бесчеловечного отношения к подчиненным. Я боюсь, очень боюсь, что если не буду заставлять их работать, то большинство моих сотрудников прекратят делать вообще что-нибудь. И тогда может случиться еще одно несчастье. И вновь кто-нибудь пострадает. Как тогда, десять лет назад…

– Никто не обвиняет тебя, Росс, в нежелании раскрыть до конца это дело, – сказала Энн. – А если так думает кто-то из твоих людей, то нужно ли их держать на службе?

– Полиция чем-нибудь помогает? – вновь задал вопрос Ной.

Росс рассмеялся грубым, злым смехом.

– Думаю, ты слышал о соперничестве между полицейскими и нашими детективами. Очень часто никто не может точно сказать, чье это дело и кому надлежит его расследовать. Как, между прочим, и в данном случае.

– Здесь нужны были совместные усилия, – сказала Энн с раздражением. – Соперничество при раскрытии уголовного дела – это омерзительно. Ведь главное – найти преступника!

– Зачастую все происходит совсем не так, Энн, – со вздохом заметил Ной. – Детективы противопожарной охраны проделывают всю основную работу, а полицейские только занимаются арестами и пожинают плоды.

– Совершенно верно, – согласился Росс. – Мои люди возмущаются, но ничего не могут поделать. Успешная совместная работа практически стала невозможной.

– Все это очень печально, – грустно сказала Энн.

– Возможно, что на этот раз все пойдет по-другому. У нас уже есть достаточно подозреваемых.

– Но Росс… – начала было Энн.

Ной тут же перебил ее:

– Росс прав в том, что тебе сейчас надо быть особенно осторожной.

– Да, – согласился Росс. – Прошу тебя, Энн! Я тогда сразу же буду себя лучше чувствовать. Тем более что ты решила пробыть здесь дольше, чем предполагалось.

– Я буду осторожной. Обещаю. И не беспокойся за меня!

Росс снова взял ее за плечи и крепко обнял. От него исходило столько нежности и любви, что Энн поразило серьезное выражение лица Ноя. Почему он считает, что Росс лжет? Ее глаза спрашивали об этом и не получали ответа. Но все же Энн чувствовала, что во всем этом деле что-то не так…

Прошло уже несколько дней, а инцидент в доме Лейверти продолжал преследовать Энн. Единственным объяснением лжи Росса могло быть его нежелание что-либо говорить до окончания расследования. И еще стремление оградить ее от излишних волнений. Но она решила, что в том и другом случае дела идут из рук вон плохо.

Ной должен был прийти к таким выводам, поскольку упорно придерживался точки зрения Энн. Ночи они проводили вместе в ее коттедже. И это было неземное блаженство. С каждым разом их любовь становилась все более страстной. И это было слияние не только тел, но и душ. Слияние почти идеальное. Кроме… Кроме одного.

Ной не любил ее. Его сердце продолжало оставаться наполовину замороженным. Он прятал свои истинные чувства где-то в глубине души. Несмотря на их близость, Ной все же раскрывался не до конца, где-то оставаясь недоступным.

Энн начала думать, что причиной тому было трудное детство и последующая неудачная личная жизнь. Именно поэтому, как ей казалось, он не решался на последний шаг, упорно отказываясь подарить ей всю свою любовь. И с каждым днем, отсылая в редакцию очередные фото, Энн все больше задумывалась о том, что будет дальше, после окончания работы…

Ей отчаянно хотелось поговорить на эту тему с Розмари. Но несчастная женщина в последнее время постоянно блуждала в своем собственном потустороннем мире. Доктор сказал Ною, что единственное, чем бы он мог как-то помочь своей приемной матери, так это создать для нее комфортабельные условия. И даже советовал поселить Розмари в отдельном доме. Ной, естественно, наотрез отказался это сделать.

Все это Энн знала и оттого еще больше любила Ноя. Хотя и понимала, что без взаимности с его стороны не сможет остаться в Сан-Рейо дольше, чем того требовала работа. А пока занималась съемками, молилась за Джерри и удивлялась, как быстро летит время…

Она сидела в кресле Розмари на крыльце главного здания приюта и смотрела в ночное небо. Со стороны зеленой лужайки раздались шаги, и через несколько мгновений из темноты появился Ной. Он ласково улыбнулся Энн, сел рядом и привлек ее к себе.

– Знаешь, Ной, – прошептала она, – в такую чудную ночь, как эта, я невольно думаю: как можно было желать жить где-нибудь еще!

– Раз так, то не уезжай. Оставайся здесь.

– Ты меня просишь об этом?

– Решай сама.

– Это не так легко.

– Надо всего лишь понять, чего же ты все-таки хочешь: уехать или остаться. Вот и все. Ничего сложного.

Энн выпрямилась, откинулась на спинку кресла-качалки и внимательно посмотрела на Ноя.

– Итак, остаюсь я или нет, какое это имеет значение? Так ведь?

– Ничего подобного я не говорил. Не приписывай мне лишнего.

– Ладно. Тогда скажи мне, что ты думаешь?

– О чем?

– Не о чем, а о ком. О нас с тобой. Тебе будет все равно, уеду я или останусь?

Ной закрыл глаза, также откинулся на спинку кресла и не сказал ни слова. Энн ждала ответа, чувствуя, как часто бьется ее сердце. Ной поднял голову и бросил на девушку взгляд, в котором ничего нельзя было прочитать.

– Мне очень хорошо с тобой, Энн, – сказал он. – У меня сразу же повышается настроение. Я даже, как никогда, счастлив. Но если говорить о чем-то большем, то не знаю. Связывать себя какими-то долгосрочными обязательствами…

– Я не говорю о долгосрочных обязательствах, – перебила его Энн. – Мне просто хотелось бы знать, изменится ли что-нибудь в твоей жизни в зависимости от того, останусь я или уеду.

Ной медленно кивнул и ответил с каменным выражением лица:

– Мне будет тебя очень не хватать. Даже больше, чем ты думаешь. Но в целом моя жизнь останется такой, какая есть. Если тебя это не устраивает, то скажи сейчас. – Он внимательно посмотрел в ее сразу ставшее грустным лицом. – Вижу, что не устраивает.