Текст книги "Огненное лето"

Автор книги: Джилл Шелдон (Шелвис)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Никаких проблем, Розмари! Я сейчас все сделаю.

– Вот и умница. На обед получишь спагетти со специально приготовленным соусом. Тем самым, который ты очень любишь! Как дела в школе?

– Превосходно. Отдохните, Розмари. Вы устали. А я позабочусь о помидорах. Не беспокойтесь!

Энн была ошеломлена. Широко раскрытыми глазами она следила за тем, как Ной бережно взял Розмари под руку и осторожно повел к двери дома. Она не помнила, чтобы когда-нибудь Ной с кем-либо говорил таким нежным голосом, был таким терпеливым и участливым. И никогда не была свидетельницей столь трогательных отношений между матерью и сыном…

– Ты умница, Ной, – вновь со вздохом повторила Розмари.

В этот момент откуда-то появилась женщина в белой форме. Она одобрительно кивнула Ною и, обняв Розмари за талию, увела ее в дом.

Ной тут же вернулся к Энн с совершенно бесстрастным лицом.

– Энн, – сказал он своим обычным голосом, как будто того заботливого и любящего человека, которым только что она любовалась, просто не существовало. – Я сейчас вернусь. Не уходи.

Этот тон напомнил Энн детские годы, когда по первому слову Ноя или Джесси она делала все, что они хотели. Нет, ей не надо было возвращаться в этот город! Безделушки, которые она забрала, не вернут к жизни мать и брата. А воспоминания о них и так остались на всю жизнь в ее памяти. Находиться же здесь рядом с Ноем – небезопасно. Хотя она еще и не готова это окончательно признать.

Энн вскочила с кресла и решительными шагами пошла через зеленую лужайку с твердым намерением поскорее уехать из этого города.

Но она никуда не уехала. Поздно вечером Энн сидела на софе в гостиной родного дома. Бурчание в животе напоминало о пропущенном обеде более властно, чем кухня. Сама Энн за весь день так себе ничего и не приготовила. Она привыкла жить в отелях и полагаться на обслуживание в номере и заказы из ближайших пиццерий. Здесь надо было бы также позвонить в службу обслуживания на дому при китайском ресторане…

В своей спальне Энн так и не смогла заснуть из-за нахлынувших воспоминаний детства. Поэтому спустилась вниз и устроилась на софе в гостиной. Но и здесь все хранило память о былом. Хотя бы полки с любимыми книгами ее матери. А из окна был виден открытый гараж, со сложенными вдоль стен инструментами Джесси…

Энн не могла себе представить, что какие-то совершенно чужие люди придут в ее дом и начнут упаковывать вещи. Или, что это будет делать сам Росс. Нет, нельзя оставлять его один на один с прошлым! Это было бы эгоистичным. Как ни трудно, но она должна находиться рядом с ним.

Энн подумала и о том, что нельзя было столько времени не видеть Росса. Ведь все эти годы она фактически пренебрегала им. И лишь недавно попросила у редактора недельный отпуск, о чем потом долго жалела. Но сейчас поняла, что поступила правильно.

Да, она дождется прихода Росса. Даже если он будет работать всю ночь. Это с ним случалось часто, потому что не было человека, более преданного своему делу, касалось ли это поисков поджигателей или отцовских обязанностей. Сколько раз, задерживаясь где-нибудь допоздна, Энн заставала Росса бодрствующим в ожидании ее прихода.

Наверное, она все же скучала без него…

При этой мысли Энн вздохнула, закрыла глаза и заснула.

Она спала неспокойно. Почему-то снился огонь. В ушах звучали отчаянные крики матери, запертой в горящей машине и не имевшей возможности выбраться оттуда…

Ной встал с постели, вышел на крыльцо приюта и долго смотрел на сиявшую высоко над океаном луну. Прямо у его ног черный кот, которому за цвет дали кличку Полночь, старательно вылизывал плошку. Воздух дышал прохладой. Так обычно бывало в сентябре. Но сейчас стоял июль. Ной слегка поежился от свежего океанского бриза, но все же остался на крыльце и сел в кресло-качалку. Он любил по ночам смотреть на океан, подставлять лицо прохладному соленому ветерку, слушать шелест набегающих на прибрежный песок волн. Вот и сейчас он откинулся на спинку кресла и постарался расслабиться, наслаждаясь тишиной ночи.

Неожиданно Полночь поднял голову и застыл. Все его тело напряглось. Шерсть на спине вздыбилась. В тот же момент установленный на обочине дороги радар подал световой сигнал. Ной посмотрел в сторону терявшегося в темноте шоссе. Но ничего не увидел. Кругом было по-прежнему тихо. Он подождал еще минуту, стараясь определить, Что так встревожило кота и почему включился радар. Но свет погас, а кот снова принялся за свою миску.

Однако это не могло быть простым совпадением! Кот явно что-то услышал. И радар включился не просто так. Ной встал, спустился с крыльца и вышел на дорогу. Затем обошел вокруг здания приюта, у задней стены которого лежало под навесом всякое плавательное и теннисное снаряжение.

К обширной территории приюта примыкали участки семи маленьких коттеджей. Там жили постоянные работники Тэйлор-Хауса, призванные следить за детьми. Предполагалось, что в приюте постоянно содержится более двадцати беспризорников. Но обычно их число не превышало десятка.

За коттеджами начинались жилые дома. И ближайшим был тот, в котором жила Энн Лейверти. В ту минуту она спала у себя в гостиной. Ной естественно этого не знал.

Утром Энн убежала от него. Поняв, что она хочет остаться одна, Ной не стал навязываться, хотя ему очень хотелось поспешить вслед. До того хотелось, что он даже испугался…

Ной уже давно похоронил в душе чувство к сестре своего лучшего друга, которая относилась к нему, как к родному брату. И все же все прошедшие годы часто думал об Энн. Так же, как скорбел о смерти Джесси. Именно поэтому и не хотел ее видеть: напоминание об утрате было бы слишком болезненным…

Он стоял у границы, отделявшей приют от коттеджей, и вглядывался в темноту. За деревьями мелькнула чья-то тень. Решив, что это один из приютских мальчишек, замышляющий какое-нибудь мелкое хулиганство, Ной бросился вперед и… И в ужасе остановился…

Энн во сне металась по софе, стараясь освободиться от какого-то едкого тумана, проникавшего, казалось, в самый мозг. Но не могла. Затем ее начал душить кашель. Она открыла глаза и ничего не могла разглядеть из-за окутавшей всю комнату сизой пелены.

Энн попыталась приподняться, но в голове все смешалось, поплыло, и она упала головой на подушку. Дым! Нет, это не был ночной кошмар! Из-под двери уже высовывались хищные языки пламени. Энн еще раз попыталась встать, но от становившегося уже невыносимым жара вновь упала на софу. В голове мелькнула мысль: «Боже! Я не могу умереть!.. Только не так, как моя мать…»

И она потеряла сознание…

ГЛАВА 2

Кругом полыхало пламя. Шторы совершали какой-то дьявольский танец, наполняя весь дом ядовитым дымом. Энн, очнувшись, спрыгнула с софы и тут же упала на колени, не в силах сдержать рвоты. Собрав всю силу воли, она поползла к двери, думая лишь о том, чтобы успеть глотнуть свежего воздуха.

Дым был таким плотным, что Энн могла различить лишь предметы, находившиеся на расстоянии тридцати-сорока сантиметров. Сверху, как хлопья грязного снега, падала зола. Деревянные покрытия зловеще трещали. Уже около самой двери Энн вскрикнула от боли, наступив голым коленом на раскаленный уголек. В тот же момент оконное стекло лопнуло, и ее крик вырвался на улицу…

Входная дверь с шумом распахнулась, и чьи-то сильные руки подхватили девушку.

– О Господи! – услышала она у самого уха знакомый голос. – Держись за мою шею!

Голова Энн откинулась на плечо Ноя, который выбежал, держа ее в объятиях, на улицу как раз в тот момент, когда к дому под вой сирен и сверкание сигнальных огней подъехали две пожарные машины. Энн тут же закутали в одеяла и, надев на лицо кислородную маску, положили прямо на землю. Но прошло еще несколько минут, прежде чем девушка пришла в себя. Она приподнялась на локте и стала следить за работой пожарных.

Пожар оказался не столь грандиозным, как вначале вообразила Энн. Он ограничился лишь первым этажом. Но при виде последних языков пламени, с шипением гаснувших под струями воды, в сознании девушки вновь возникли куда более страшные картины десятилетней давности. День, когда у нее на глазах заживо сгорели в автомобиле мать и брат.

Ной видел, как Энн сжала веки, и слышал сорвавшийся с ее губ слабый стон. Он опустился рядом с ней на землю.

– Энн…

Но она не открывала глаз. Ной оглянулся на дом, хорошо понимая, что сейчас творилось в душе девушки. Он и сам думал о том же. О Джесси и его матери. Но Энн, в отличие от Ноя, видела всю трагедию своими глазами.

– Энн, – повторил он, но уже чуть громче. – Пожар потушен.

Девушка молча кивнула. Она выглядела настолько потрясенной, бледной и больной, что Ной засомневался в верности решения медицинских сестер не везти Энн в больницу. Правда, они добросовестно обработали ожог на ее коленке, восстановили дыхание. Но Энн продолжала дрожать всем телом, и Ной опасался, как бы это не кончилось шоком.

– Энн, взгляни на меня.

Она подняла голову и посмотрела на него мутными, измученными глазами. Ее волосы откинулись назад, открыв покрытое сажей и грязью лицо. Не говоря ни слова, Энн упала Ною на грудь. Ему ничего не оставалось, как обнять девушку. Иначе они оба повалились бы на землю. Ной почувствовал ее теплое дыхание на своей шее. И вдруг почувствовал, как его сердце стало давать перебои.

– Энн, – прошептал он, стараясь осторожно отстраниться от нее. – Пожар потушен. Все в порядке.

– Знаю, – шепотом ответила она, вновь прильнув к Ною. – Но это было ужасно.

Одеяло сползло с плеча Энн. Она подняла его и накинула на плечи.

– Я думала, что мне была уготовлена та же судьба, что и маме с братом.

Ной нагнулся и чуть дотронулся губами до ее волос:

– Ты сегодня сократила мне жизнь лет на десять, Лейверти. Сначала дым, который я увидел из-за деревьев. Потом – твой крик, раздавшийся из окна… Боже мой!

Он тряхнул головой, как бы отгоняя страшные мысли. Потом снова наклонился и поцеловал Энн в тот самый момент, когда она подняла на него глаза. И вдруг почувствовал трепет во всем теле. Энн смотрела на Ноя, и в глазах ее тоже отразилось волнение.

– Извините меня, – раздался откуда-то сверху незнакомый мужской голос.

Ной и Энн одновременно подняли головы и увидели возвышавшуюся над ними огромную фигуру пожарного.

– Где вы намерены провести остаток ночи?

– Я… – начала было Энн.

Но ее тут же прервал другой бас. Грубый и решительный.

– Что здесь, черт возьми, происходит?!

– Росс! – воскликнула Энн, вскакивая на ноги и закутываясь до самых пяток в одеяло. – Ной, смотри!

Действительно, это был Росс Лейверти, только что вылезший из своей машины и теперь в унынии смотревший на полусгоревший дом. Свист ветра тонул в криках толпы, собравшейся поглазеть на пожар. Из открытых дверей полицейских машин неслись обрывки разговоров по рации. Едкий густой дым сделал и без того темную ночь совсем черной и непроглядной. Сквозь тьму и грохот Росс не видел Энн и не слышал ее восклицания.

Ной воспользовался моментом, чтобы еще раз взглянуть на дом. Определить на глаз нанесенный пожаром ущерб было трудно. Но добрая половина основания обуглилась. Отовсюду капала вода. Запах гари висел в воздухе. На обочине улицы все еще стояли две пожарные машины, «скорая помощь» и джип шерифа. Кругом были люди с заспанными, бледными и тревожными лицами.

Энн снова прижалась к Ною. Он заключил девушку в объятия, стараясь успокоить. Она же продолжала дрожать всем телом. А лицо было белее мела.

– Росс! – крикнула она каким-то чужим хриплым голосом.

На этот раз Росс услышал и обернулся. Глаза его от удивления полезли на лоб.

– Энн? Ты здесь? Боже мой!

Губы Энн попытались изобразить некое подобие улыбки:

– Не лучшее место для встречи после долгой разлуки, не так ли?

Высокий крупный Росс очень напоминал громадного медведя. У него были седые волосы с большим коком и кругленькое брюшко. В целом же Росс выглядел внешне вполне привлекательным. Кроме того, в его глазах светился живой ум, а в движениях ощущались уверенность и сила. Ной знал, что среди пожарных Росс считался богом.

Но сейчас все это не имело никакого значения. Росс схватил Энн в охапку и, закрыв глаза, воскликнул:

– Когда я услышал радиосигнал об этом пожаре, то в первый момент не поверил своим ушам! Если бы еще и знал, что ты… ты находилась в доме! Боже мой, я сошел бы с ума! Ведь ты была там, да?

Энн утвердительно кивнула.

Ной с завистью наблюдал за этим проявлением родственных чувств. Конечно, Розмари заменила ему мать. Но она сама выросла в бедной и всеми презираемой семье, а потому объятия, поцелуи и прочие нежности были ей незнакомы. Розмари заботилась о своем приемном сыне лишь в той мере, в какой это представлялось необходимым. Ничего похожего на отношения Энн с Россом между ними не было.

– С тобой все в порядке? – продолжал допытываться Росс. – Что сказали медики? Почему не отправили в больницу? Неужели они не знают, что…

– Росс, – прервала его Энн неожиданно твердым тоном. – Со мной все в порядке. Честное слово! Ной уже учинил всей этой медицине самый строгий допрос.

– Но ты могла наглотаться дыма или…

– Я отлично себя чувствую. Ради Бога, не волнуйся!

– Легко сказать, – не волнуйся! Будто это возможно! Почему ты не предупредила о том, что приедешь? Я бы тут же примчался сюда. Возможно, тогда ничего подобного бы не произошло!

Несколько мгновений они стояли обнявшись и глядя друг на друга. Ной смущенно наблюдал всю эту трогательную картину. Тем временем пожарные узнали своего шефа и принялись в деталях объяснять ему все происшедшее.

– Тут очевидный поджог, сэр, – убежденно сказал один из них.

– Что? – переспросил Росс, и в голосе его прозвучал испуг.

– Как только мы приблизились к горящему дому, то тут же почувствовали запах бензина. Да вы и сами убедитесь в намеренном поджоге, если осмотрите обуглившиеся снаружи стены. Без горючего огонь оставил бы на стене только легкие следы и, не найдя для себя пищи, преспокойненько бы потух. А вместо этого – вот, смотрите!

У Ноя защемило сердце при одной мысли о том, что могло произойти. Пока Энн спала, какой-то полоумный варвар намеренно поджег дом. И если бы он, Ной, в это время не вышел на улицу и не прибежал сюда, то… Великий Боже! Страшно было даже подумать о том, чем бы все кончилось!

Он посмотрел на Росса. Тот был бледен, а на лбу выступил пот. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.

– Шеф, вам плохо? – с тревогой спросил его один из пожарных.

Росс раздраженно махнул рукой и кивнул в сторону Энн и Ноя.

– Боже мой… – прошептал он. – Поджог… Здесь… В нашем доме… Господи!

Пожарный вытянулся перед шефом. Тот отошел вместе с ним на несколько шагов, после чего оба о чем-то шептались на протяжении нескольких минут. Казалось, Росс совсем забыл про Энн и Ноя. Но, окончив приватный разговор с пожарным, он снова подошел к ним и кивнул Ною, которого только что заметил. Посмотрев на Энн, он с дрожью в голосе сказал:

– Великий Боже! Энн, ты же могла сегодня погибнуть!

– Слава Богу, этого не произошло, – ответила Энн, попытавшись улыбнуться.

Росс заключил ее ладони в свои и, заглянув глубоко в глаза Энн, как будто желая прочесть в них всю правду, снова спросил:

– Почему все-таки ты не предупредила меня о своем приезде?

– Я до последнего дня не знала, смогу ли. Прости меня, Росс.

– Не стоит, дорогая. Это же не твоя вина. – Он поджал нижнюю губу и добавил: – Меня уверяют, что для тебя все это окончилось благополучно. Это так?

По испуганным глазам падчерицы, ее измазанному золой лицу, спутанным и слипшимся волосам Росс понял, что основания сомневаться в справедливости вердикта медиков были.

– Да, все… все обошлось… – неуверенно ответила Энн. – Все обошлось для меня… Но вот…

Она оглянулась на полусгоревший дом и горестно вздохнула. Потом еще туже затянула на себе одеяло, нечаянно открыв забинтованную коленку.

– А это что? – нахмурился Росс.

– Ожог, – ответил вместо девушки Ной. – Она ползла на четвереньках к двери, когда я вбежал в горящий дом. И наступила коленкой на раскаленный уголь.

Росс снова покачал головой. Лицо его стало еще более расстроенным. И хотя шум, беготня и крики кругом не утихали, Росс никак на это не реагировал. За время своей службы он уже привык ко всему.

– Ты вынес ее из горящего дома? – спросил он Ноя после короткой паузы.

Ной кивнул. Он знал, что никогда не забудет тех ужасных минут. С самого первого момента, когда понял, что Энн находится в объятом пламенем доме…

– Боже! – прошептал Росс, совсем побледнев и тяжело дыша. – Значит, если бы не ты, то… Спасибо…

– Не надо, – быстро перебил его Ной.

Он не хотел благодарности за поступок, который совершил почти неосознанно, так как думал, что любой другой сделал бы то же самое на его месте, и повторил хриплым голосом:

– Не надо меня… благодарить.

Росс посмотрел на Ноя и кивнул.

– Хорошо. Но все равно в душе я навсегда останусь твоим должником.

Он обнял Энн за плечи. Ной взглянул на девушку. Их взгляды встретились. Серые глаза Энн больно укололи сердце Ноя, вызвав в нем совершенно неведомое дотоле чувство, далекое от вожделения. Что так неожиданно объединило их несколько минут назад, когда появился Росс? Боже, ведь она была ему почти сестрой! А он хотел ее поцеловать… Ной вспомнил внезапное состояние шока, поразившее их обоих. И вдруг понял, что для Энн причиной тому было отвращение…

Энн моргнула, нарушив охватившее обоих оцепенение, и Ной прочел на ее лице усталость и подавленность.

– Вам нужно подумать о том, где провести ночь, – сказал он Энн и Россу. – У нас в приюте много места. Так что…

– Нет, сынок, – перебил его Росс. – Вы уже и так сделали для нас более чем достаточно. Спасибо за это предложение, но мы, думаю, сможем вполне прилично устроиться.

Он повернулся к Энн и без колебаний, как это допускают лишь отношения отца и дочери, сказал:

– Мы снимем комнату на сегодняшнюю ночь. Этого будет вполне достаточно. Еще раз – спасибо, Ной.

Энн продолжала хранить молчание. То, что она позволила Россу говорить за себя, свидетельствовало о плохом самочувствии. И он это отлично понимал. Кроме того, Ной знал, что Росс смыслит кое-что в медицине, а потому сумеет в случае необходимости помочь девушке.

Росс обнял Энн за плечи и повел к машине. Ной же отправился в свой коттедж. Он мог бы жить в большом доме. Как, впрочем, и жил до того, как уехал в теннисное турне. Но вернувшись два года назад, решил переселиться. К этому времени он уже оставил профессиональный спорт и с головой ушел в компьютерный бизнес. О том, чтобы взять на себя содержание Тэйлор-Хауса, Ной даже и не помышлял. Тем более что компьютерами увлекался с самого детства. Но неожиданно заболела Розмари, и приют просто-таки свалился на него. Закрыть же его Ною не хватило духа: ведь это означало бы оставить без крыши над головой, без элементарной заботы детей, вырвавшихся из ада бродяжничества только благодаря доброму сердцу Розмари. Из того самого ада, который был очень хорошо знаком и ему самому.

Пришлось совмещать бизнес и управление приютом. На удивление самому Ною, это стало у него неплохо получаться…

Он был слишком взволнован, чтобы лечь спать. А потому уселся перед компьютером. Пальцы побежали по клавиатуре. Мысли же… Мысли вернулись к Энн.

Сон бежал прочь. Слишком прекрасно было зрелище сегодняшнего пожара. Великолепен огонь… Эти впечатления переполняли человека, лежавшего на кровати и смотревшего в потолок. Боже, как же он любил огонь! Его пышущую жаром дикую пляску. Завораживающий цвет вздымавшихся ввысь языков пламени. И каждый раз ему хотелось видеть все это еще и еще.

Но тут он вспомнил все происшедшее накануне вечером и мгновенно протрезвел. Он любил огонь, который вовсе не обязательно должен был послужить причиной чьей-либо смерти. О да! Его поджоги нередко кончались гибелью людей. Но – не намеренной. Он не хотел никого убивать! И каждый раз, когда это все-таки случалось, его мучили угрызения совести. Порой они становились почти нестерпимыми.

Нет, нет! Ни разу он не пытался кого-нибудь убить! От одной мысли об этом у него по спине ползли мурашки. И сейчас его начал бить озноб, несмотря на то что в комнате было душно. Смерть! Ведь несколько часов назад она чуть было не сразила… Боже!

На следующее утро, когда стрелки часов показывали одиннадцать, Энн поняла, что больше не сможет ни секунды оставаться в гостинице. Росс посчитал, что вид полусгоревшего дома может ее сильно травмировать, а потому направился туда один. Сейчас Энн жалела о том, что отпустила отчима. Он выглядел совсем убитым. В его возрасте это небезопасно.

Несмотря на то что Энн три раза подряд приняла душ, запах дыма не покидал ее. Очень болела обожженная коленка. И все же она хотела поскорее уйти, чтобы не одолевали жуткие мысли, которые непременно ведь нахлынут от бесцельного пребывания в номере.

Энн попыталась вызвать такси. Это удалось не сразу, поскольку в маленьком городке было всего три машины. Но другого выхода не было: ее туфли сгорели во время пожара, и выйти было просто не в чем. На такси же можно доехать до ближайшего пляжного магазинчика, которых в курортном Сан-Рейо предостаточно, и купить там пару туфель, какую-нибудь незамысловатую одежонку.

Вызвав наконец такси, Энн так и поступила. Покончив с покупками, она после непродолжительной внутренней борьбы приказала водителю ехать к сгоревшему дому, заранее приготовившись к тому, что там увидит.

Ее взору предстала щемящая сердце картина разрушения. Всегда зеленая и постриженная трава на лужайке была вытоптана и смешана с грязью. От цветов не осталось и следа. Газон перед фасадом усеивали осколки оконных стекол. И только верхний этаж чудом остался нетронутым. Белая краска, покрывавшая стены, выгорела или покорежилась и торчала перьями. Дорожки и прилежащая улица были покрыты толстым слоем золы.

Росса нигде не было видно. Наверное, они разъехались по дороге. Энн осторожно подошла к двери. Она оказалась запертой. Обойдя дом, Энн убедилась, что с другой его стороны не осталось никаких следов пожара. Только в воздухе чувствовался сильный запах гари. Тот самый запах, от которого она не могла отделаться вот уже десять лет. Тогда преступника так и не поймали. Хотя усилий для этого было предпринято немало. Росс и его помощник работали недели, месяцы, даже годы. И все впустую…

Энн просто не могла поверить, что с тех пор прошло уже целых десять лет. За это время они с Россом отдалились друг от друга. Не в последнюю очередь потому, что регулярные встречи непременно бы вызывали у обоих горькие, болезненные воспоминания о трагедии. Правда, иногда Росс приезжал навестить свою падчерицу. Но чаще они просто переписывались и время от времени разговаривали по телефону…

Энн повернула ручку задней двери и вошла в дом. У нее в ушах все время слышался шепот Росса во время похорон: «Прости… Прости меня, Энн. Я просто убит…»

– Энн, – вдруг раздался уже вполне реальный голос.

От неожиданности она отскочила назад к двери. Но уже в следующее мгновение облегченно вздохнула, увидев перед собой Ноя.

– Господи, Ной! Ты напугал меня до смерти!

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросил он, внимательно всматриваясь в лицо Энн.

– Я? Просто прекрасно! А ты?

– Ты ведь знаешь, что я имею в виду, – раздраженно сказал Ной.

Из-за небрежно упавшей на лоб пряди темно-коричневых волос и сердитого взгляда он казался суровым и даже агрессивным.

– Вот теперь я узнаю того Ноя, – со вздохом сказала Энн.

Еще вчера ей казалось, что он стал более мягким, внимательным и способным на сострадание. Видимо, все это было лишь игрой ее воображения.

– Вчера ты был таким… приятным… Даже милым…

– Энн!

– Я не говорю, что ты всегда был неприятным. Просто вчера показался более… мягким, чем обычно.

Ной сделал шаг вперед и уже совсем сердито посмотрел ей в глаза. Энн начала оправдываться:

– Я имею в виду то, что ты стал очень даже прилично выглядеть, мой милый. Отсюда и твой успех у женщин.

– Ты так говоришь о моих женщинах, будто тебя это очень волнует.

– О! Ты меня неправильно понял. Речь идет лишь о том, что в былые времена ты почти не обращал внимания на такую ерунду, как девчонки. Все твое время поглощали компьютеры.

– Вот ты и не права, Энн, – усмехнулся Ной. – Просто единственная девчонка, которая могла бы тогда мною заинтересоваться, была еще тощим длинноногим ребенком, упорно следующим за мной и братом, куда бы мы ни пошли.

Энн покраснела. Она не могла этому поверить. Но тут Ной подошел к ней вплотную и, взяв за подбородок, взглянул прямо в лицо. От его бездонных темных глаз у Энн перехватило дыхание. Совершенно растерявшись, она пробормотала:

– Нас могут увидеть…

– Заткнись, Энн, – чуть слышно приказал Ной.

Она замолчала и продолжала, улыбаясь, смотреть ему в глаза.

– Ну и что? – властным голосом спросил Ной.

– Ты ведь знаешь, что надо сказать девушке.

– А! Это вы все говорите!

Мысли Энн начинали путаться. Первый шок от легкого прикосновения пальцев Ноя к ее подбородку прошел. Все ее тело наполнило пока еще неосознанное желание, которого она еще ни разу не ощущала…

Единственное, чему ее научила жизнь, так это тому, что надо жить ради одного момента.

– В приюте, наверное, полно ребятишек, о которых надо заботиться? – спросила она.

– У нас большой штат. А потом, сейчас там немного детей.

– Понятно.

– Итак, Энн, может быть, ты все-таки скажешь мне, как себя чувствуешь?

Он отпустил подбородок девушки, и она почувствовала, как с его пальцами исчезла непонятная сладость, неожиданно наполнившая всю ее душу.

– Мне действительно не очень хорошо, – призналась Энн. – Все время преследует запах дыма, жжет коленку. Голова раскалывается от мыслей. К тому же вконец порвалась моя любимая тенниска.

Ной впервые за их сегодняшнюю встречу улыбнулся:

– Не слишком ли много жалоб сразу? Теперь я вижу, что ты пошла на поправку. Войдешь в дом?

– Да. Но – одна.

– Нет. Я пойду с тобой.

Энн хотела протестовать, но Ной вытянул руку и прижал палец к ее губам:

– Не беспокойся, Энн. Просто, ты не должна делать этого в одиночку. По крайней мере – в течение некоторого времени. А сейчас я буду рядом.

Опять все тот же менторский тон! Боже, если бы она не была такой больной и усталой, то непременно стала бы сопротивляться подобному насилию. Но почувствовала, что не сможет. Ладно, в следующий раз! Кроме того, у нее так кололо в сердце, что и впрямь лучше, если рядом кто-нибудь будет. На всякий случай…

Энн пошла вперед. Ной следовал чуть-чуть позади. Кругом царил полнейший разгром. Но от огня пострадала, в основном, гостиная. В остальной части этажа сгорели лишь шторы, местами – ковер, да лопнули оконные стекла.

– Я думала, что Росс уже здесь побывал, – сказала Энн.

– Он действительно провел здесь без малого три часа, – откликнулся сзади Ной. – Собирал какие-то образцы, делал заметки, что-то бурчал себе под нос. И уехал совсем недавно.

В кухне были ободраны все обои, которые так любила покойная мать Энн.

– Росс не сказал тебе, что он нашел здесь?

– Нашел?

– Да. Нашел ли он что-нибудь такое, от чего мог начаться пожар?

Ной отвел глаза и неуверенно ответил:

– Он, наверное, сам тебе расскажет то, что знает.

– Ной, скажи мне все!

Энн уперлась обеими руками себе в бока и вызывающе смотрела на Ноя, забыв, что пачкает грязными ладонями только что купленную новую одежду.

– Нет, – твердо ответил он. – Смотри, ты испачкала блузку.

– Знаю. Черт с ней! Ной, я имею право знать все!

Ной смотрел ей в лицо, и в его бездонных глазах было что-то большее, чем обычная сдержанность и бесстрастность. Невольно Энн вспомнила, как заботливо он опекал ее накануне во время пожара.

– Энн, – мрачно сказал Ной, – я не думаю, что…

– Скажи мне!

Она подняла руку и отбросила назад упавшую на глаза прядь волос, измазав при этом золой лоб.

– Поджог, – односложно ответил Ной.

Энн зажмурилась и тут же вспомнила слова пожарного о запахе бензина, сказанные Россу. Как она могла это забыть!

– Нет, – в ужасе прошептала Энн. – Не может быть! Неужели опять?

– Энн.

– Нет, нет, нет! То, что я оказалась в этом доме, было простым ужасным совпадением! И только!

Энн засмеялась истерическим смехом и сразу же замолкла.

– Ты не думаешь, что это совпадение достойно включения в Книгу рекордов Гиннеса? – спросила она чуть погодя, глядя в глаза Ноя.

– Что?!

– Ничего. Забудь об этом.

– Нет, повтори!

Энн помолчала несколько секунд. Потом неуверенно прошептала:

– Я боюсь… Нет, этого не может быть! Но… все-таки… Что, если это дело рук того же мерзавца, который убил мою мать и Джесси? Извини, я понимаю, что мои слова кажутся тебе безумным бредом…

Ной протянул вперед руки, взял девушку за виски и посмотрел ей в лицо:

– Нет. Это не безумный бред, – тихо ответил он.

– С тех пор прошло десять лет. Зачем кому-то понадобилось меня убивать? Я, верно, и впрямь немного тронулась…

– Нет, Энн. Твой страх вполне понятен. Ведь разве можно дать гарантию, что не найдется кто-то, кому выгодно тебя устранить? Неважно – почему!

– Думаю, Ной, я просто очень устала.

– Могу представить. Кстати, ты сегодня хоть что-нибудь съела? Извини, у тебя такой вид, будто еще минута – и ты упадешь в обморок.

Энн улыбнулась.

– Ты снова стал внимательным. И говоришь так трогательно. Теперь мне не страшно и в обморок упасть.

– Что ж, мне не привыкать носить тебя на руках.

Энн вспомнила, что накануне даже не поблагодарила его. А ведь Ной спас ей жизнь!

– То, что ты сделал вчера, просто удивительно! – тихо сказала она. – И просто сказать «спасибо» было бы неблагодарностью.

– Тогда не говори.

– Но…

– Мне не нужно твоей благодарности, Энн.

Ной засунул руки в карманы своих поношенных джинсов, прекрасно подчеркивавших мускулатуру его длинных ног и узких бедер. Спортивная рубашка, свободно спускавшаяся ниже талии, туго стягивала широкие плечи. И вообще, Ной был до того похож на самого себя в юности, что Энн на секунду показалось, будто оба они снова стали подростками. Ей тут же захотелось подразнить его, как это постоянно бывало в детстве.

Она подошла вплотную к Ною и, положив ладони ему на грудь, сказала торжественным голосом с горловым оттенком, который он так ненавидел:

– Но я чувствую, что должна отблагодарить тебя.

Глаза Ноя превратились в две узкие щелки, и он поспешно отступил на шаг. Энн тут же восстановила расстояние между ними до минимума. И с удивлением увидела, что Ной снова отступил на шаг, почти прислонившись спиной к стене.

– Что случилось, Ной? Я просто хочу тебя должным образом отблагодарить.

Вместо ответа Ной хрюкнул и, пригнувшись, проскочил под локтем у Энн в гостиную. Она последовала за ним.

– Ной, с чего ты так разнервничался?

– Хватит! Забирай, что тебе нужно, и пойдем отсюда!

Энн удовлетворенно вздохнула. Дразнить Ноя по-прежнему было одно удовольствие.