Текст книги "Суккубы предпочитают погорячее (ЛП)"
Автор книги: Джилл Майлз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 22
Проходили часы. От твёрдого пола задница совсем онемела. Я то и дело меняла позу, стараясь не звенеть цепью, и ещё осторожнее расшатывала болт, когда Люк не смотрел. Постоянные усилия понемногу разрушали дерево вокруг крепления. Ещё немного времени – и я смогу вырвать его из стены.
Пока солнце пересекало небо и опускалось за горизонт, Люк занимался своими делами. Закончил алтарь, расставил свечи, потом приготовил себе огромную порцию еды. Мне не предложил. Телефон звонил почти непрерывно, но Люк не отвечал.
– Знаю, что это мой хозяин, – сказал он с укоризненной улыбкой. – Будто я настолько глуп, чтобы взять трубку.
С каждым часом его глаза темнели, становясь всё более синими. Он то и дело косился на меня и тянулся к выпуклости в паху, но каждый раз заставлял себя отвернуться и уходил в душ. Зуд мучил его, однако желание освободиться от хозяина оказалось сильнее, и он терпел.
Меня это вполне устраивало. Заниматься сексом с этим мерзавцем совсем не хотелось.
В очередной раз Люк вышел из душа голым, вытирая длинные волосы. При виде меня его полувставший член дёрнулся.
Я отвернулась. Противно, что он так возбуждён, пока я здесь в плену.
– Не мог бы ты прикрыть своё хозяйство?
Он бросил в меня полотенце. Я поймала его, сунула рядом с собой и сердито проследила, как он небрежной походкой направляется в спальню.
– А ты-то ко всему этому какое отношение имеешь? – крикнула я ему вслед. Может, он снова разговорится и удастся вытянуть ещё что-нибудь.
Сперва я решила, что Люк не услышал: так долго он молчал.
Потом вернулся в гостиную, собрав мокрые волосы в гладкий хвост, надев белую футболку и прикрыв наготу боксёрами.
– Что значит – какое я имею отношение?
– Почему королева заставляет тебя делать её грязную работу?
Люк прошёл мимо на кухню, обращая на меня не больше внимания, чем на собаку у ног на ковре.
– Я не раз доказывал, что полезен ей. Других объяснений не требуется.
– Ну, теперь она вряд ли будет тобой довольна, – заметила я. – Наверняка хотела убить меня сама. – Когда он оглянулся, я поняла: попала в больное место. – Только представь, как она взбесится, узнав, что ты использовал меня для своего корыстного магического фокуса, чтобы вырваться из её лап.
– Она не хочет тебя убивать, – спокойно сказал Люк. – Я хочу.
Можно подумать, я забуду такую мелочь.
– Она всё равно будет в ярости. Думаешь, сейчас она злится на меня? Вот увидишь, каково будет тебе, когда её обманешь.
Синие глаза сузились. Он рывком выдвинул ящик со столовыми приборами и принялся в нём рыться.
– Ты не знаешь, о чём говоришь.
Вообще-то, кажется, я нащупала верную дорожку.
– Она помешана на контроле. Хочет всем распоряжаться. Я её встречала, знаю. Если не сможет тобой управлять, захочет твоей смерти. Ты станешь ей бесполезен. И что, по-твоему, она сделает, когда ты заявишься такой свободный и независимый? Устроит праздник в честь того, что ты оказался достаточно умным и освободился? Или объявит на тебя такую же охоту, как на меня?
– Думаешь, мне есть дело до её желаний? – презрительно спросил Люк. – Думаешь, мне нравится в любое время суток подчиняться ей и её прихвостням? Исполнять их приказы из-за связи с хозяином? Всё ради этого. Всё, что я делаю. – Он с грохотом швырнул на столешницу большой нож, и я вздрогнула. – Больше никаких требований. – Захлопнул ящик. – Никаких её поручений. – Поднял нож. – Только свобода. Рома ценят свободу превыше всего. – С ножом в руке он направился ко мне.
– Наверное, рома от тебя тошнит, – сказала я, поднимаясь у стены. – Смазливая королевская болонка. Да, хозяин. Нет, хозяин. Как скажете, хозяин. – Я заставила себя усмехнуться, глядя, как его пальцы крепче сжимают нож.
В следующий миг он оказался рядом, схватил меня выше локтя и прижал нож к горлу.
– Мне надоела твоя болтовня.
Я в страхе замерла. Перерезанное горло меня не убьёт, но испытывать, каково это – захлёбываться собственной кровью, пока рана не заживёт, – совершенно не хотелось. Если я вообще выберусь живой, конечно.
– Сними браслет, – велел он с убийственным взглядом.
– Нет, – ответила я, с трудом сглотнув, когда нож придвинулся ближе. – Сам снимай.
Он подался ко мне, и я почувствовала, как эрекция упирается в низ моего живота. Синие глаза изучали моё лицо, его дыхание участилось.
– Помнишь, как стонала и извивалась у меня на коленях в машине? Тебе нравились мои прикосновения. – Нож скользнул вниз, прохладным лезвием лаская шею. – Хочу ещё раз это увидеть, прежде чем убью тебя. Хочу засунуть в тебя член и заставить кричать часами. – Он посмотрел на мой рот и поднял нож, слегка коснувшись нижней губы. – В конце концов, через несколько часов убить тебя будет так же легко, как сейчас.
Я сдержала дрожь. Если он снимет браслет, это не будет изнасилованием. Я так возжелаю этого мерзавца, что сделаю что угодно, лишь бы он оказался внутри. От одной мысли становилось тошно.
– Ты позволишь мне прожить ещё день? – выдохнула я, проводя ладонью по его груди и животу, стараясь показать, будто готова на всё ради ещё одного дня.
– Возможно, – ответил Люк, не отрываясь от моего лица, пока моя ладонь скользила за пояс его боксёров.
Я обхватила его член, многозначительно погладила по всей длине и прикусила губу настолько соблазнительно, насколько умела.
– Хочешь меня трахнуть? – прошептала я ему в лицо, выгибая шею так, словно нож был частью любовной игры, а не угрозой.
Синие глаза полыхнули – большего ответа мне не требовалось. Он хотел закончить начатое в машине несколько дней назад.
– Хочешь выторговать себе несколько часов, ma belle?
– Хрена с два, – выдохнула я и, обхватив его член, жестоко крутанула, впиваясь пальцами в кожу.
Он закричал и рухнул на пол, закрыв руками яйца. Я не удержалась и дважды со всей силы пнула его между ног. Наверное, большую часть удара приняли ладони, но мне было плевать.
– Надеюсь, тебе пиздец как больно, ублюдок!
Люк стонал, корчась от боли, а я схватила нож. По-пиратски зажала его в зубах, обеими руками ухватилась за цепь и потянула изо всех сил.
Ни на дюйм.
– Ну пожалуйста, – простонала я и дёрнула снова. Ведь раньше так легко шаталось! Ладони скользили от нервного пота. Я быстро вытерла их, и тут Люк схватил меня за щиколотку. Страх придал сил следующему рывку.
Болт вылетел вместе с изрядным куском стены.
– Маленькая сучка, – выдавил Люк, всё ещё скрюченный над своим пахом. Его пальцы сжались на моей щиколотке. – Ты за это заплатишь.
Меня охватила паника. Я быстро дважды обмотала цепь вокруг кисти и ударила его кулаком в лицо. Благодаря ужасу и цепи удар получился хорошим. Люк отшатнулся, отпустив ногу.
Я кинулась на кухню искать его телефон и ключи от машины. Пешком далеко не уйдёшь – я достаточно смотрела ужастиков, чтобы это понимать.
Ни телефона, ни других вещей Люка на столах не оказалось. Ключей нигде не видно. В панике я обернулась, сжимая нож.
У другого конца кухни стоял Люк. Лицо было в крови там, где я разбила ему нос. Он всё ещё горбился, словно не мог выпрямиться, но смотрел убийственно. Единственный выход с кухни оказался перекрыт: он стоял между мной и свободой.
– Идиотка, – сказал он, надвигаясь. – С каким удовольствием я сверну тебе шею.
Я попятилась в угол к плите. Лихорадочно шарила глазами по маленькой кухне в поисках хоть чего-нибудь полезного. Дотянуться можно было только до сахарницы, но она бесполезна.
Или нет?
В голове мелькнула идея, и я начала действовать раньше, чем успела её обдумать.
– Мэй, я приглашаю тебя! – крикнула я и перевернула сахарницу в тот самый миг, когда Люк схватил меня за руку.
Маленькую кухню заполнили багровая вспышка и запах серы. Сила её появления отбросила нас обоих назад.
– Так-так-так, – произнесла Мэй, нависнув над нами, распростёртыми на плитке. Рядом Люк тяжело дышал, задыхаясь от страха. Привычного благопристойного костюма деловой женщины не было: на этот раз Мэй явилась настоящей демоницей: раздвоенные копыта, острые, как бритвы, зубы, пылающие глаза. – Чем обязана такой чести, мерзкая маленькая шлюшка?
Я отползла в угол кухни.
– Я принесла тебе подарок, – выдохнула я, указывая на Люка. – Он твой в обмен на моё спасение.
Её красные глаза радостно заблестели, остановившись на Люке. Он съёжился. Потом она снова посмотрела на меня.
– А почему бы мне сначала не забрать тебя? Ты меня предала.
Когда она приблизилась, гри-гри на шее нагрелся.
– Потому что ты не можешь, – сказала я, надеясь, что магия Делилы ещё действует.
Иначе мне конец.
Демоница немного поразмыслила, глядя на меня. Затем медленно улыбнулась, обнажив слишком много зубов.
– А ты хитрая. Хорошо. – Её красно-чёрная рука обхватила горло Люка и подняла его в воздух. – Вот это лакомый сюрприз. Благодарю.
Пока она поднимала его, я на четвереньках проползла у них под ногами и выбралась из кухни. Позади Люк выдавил невнятную череду слогов. Демоница укоризненно цокнула.
– Никаких заклинаний, сладкий. – Он захрипел и умолк. Я представила, как когтистая ладонь сжимает ему горло.
Цепь хлестнула по ноге, напомнив о проклятии, и я застыла в коридоре.
– Подожди, – сказала я, оборачиваясь. – Прежде чем ты сделаешь с ним… что собираешься… мне нужно снять проклятие.
Мэй погладила когтистыми пальцами тёмные волосы Люка и пренебрежительно посмотрела на меня.
– Мы обменяли его свободу на твою, драгоценная. А теперь беги, пока я не передумала.
Я в нерешительности сжала гри-гри на шее. Без снятия проклятия я обречена, а сделать это может только Люк.
– А если заключить ещё одну сделку?
Красные глаза сузились.
– Я слушаю.
Боже, глупее идеи и быть не может.
– Если ты заставишь его снять с меня проклятие, я… – Я замолчала, раздумывая. – Я буду должна тебе ещё одну услугу. Сможешь потребовать её позже.
– Договорились, – быстро сказала Мэй.
– Не так быстро, – спохватилась я в панике. – У меня есть несколько условий.
Она раздражённо посмотрела на меня и притянула ближе Люка, извивавшегося в попытке вырваться.
– Глупые людишки с вашими условиями. Ладно. Называй.
Я усиленно задумалась.
– Ты предложишь три задания, а я выберу, какое выполнить. И ничего, что противоречит моим принципам… Я не хочу никого убивать или делать что-то подобное. Ничего, что склонит чашу весов моей души в ту или иную сторону. – Господи, согласится ли она на всё это?
Она посмотрела на меня.
– Надо бы отказаться, но мне любопытно. Ты ведь понимаешь, что я постараюсь найти обход твоим условиям?
Я вздохнула.
– Понимаю.
Мэй улыбнулась.
– Тогда договорились. – Схватила Люка за челюсть и заставила приоткрыть рот. – Ну же, любимчик. Сними с неё проклятие, и я буду с тобой нежной.
Его дикий взгляд метался между мной и Мэй. Горло судорожно дёрнулось, и я услышала два сдавленных слова:
– Пошла ты.
– Ай-ай-ай, – ласково сказала Мэй. Провела раскалённым когтем по его груди, оставляя дымящуюся полосу. Люк забулькал от боли. – Нехорошо, сладкий. Знаешь, что бывает с теми, кто плохо себя ведёт? – Дымящаяся ладонь скользнула ему в трусы, и оттуда вырвалось облачко дыма. Крик Люка снова оборвала хватка на горле. – А теперь снимай проклятие, иначе будет плохо.
Меня мутило. Никто не заслуживает такого обращения. Приходилось напоминать себе: либо он, либо я. И он собирался меня убить.
Но от его криков легче не становилось.
Из горла Люка стремительно вырвалась бессмысленная вереница слогов. Он слабо пошевелил рукой, выкрикнул ещё несколько слов и затих, закрыв глаза. Мэй удовлетворённо повернулась ко мне.
– Вот и всё, моя милая.
Ничего нового я не почувствовала. Уловка? Наклонившись, я расстегнула браслет на щиколотке… и ничего не случилось.
Я рассмеялась от облегчения.
– Исчезло!
– Сделка есть сделка, – сладко произнесла Мэй. – Ещё увидимся.
Я в последний раз взглянула на Люка и выбежала за дверь маленькой хижины.
Его крики ещё доносились издалека, пока я убегала, обливаясь слезами.
Глава 23
Я бежала, пока не выбралась к дороге. Сколько миль осталось позади – не знала и знать не хотела. Просто бежала, а когда дыхание перехватило и организм потребовал остановиться, заставила себя идти. Лишь бы подальше отсюда.
Шоссе пустовало. Ещё через несколько миль я добралась до пригорода. В сумерках тянулись ряды аккуратных домиков, таких невинных и милых.
Подходя к первому, я чувствовала себя грязной: растрёпанная, в мятой, забрызганной кровью одежде. Открыла пожилая женщина. Я постаралась выглядеть кроткой и испуганной. Это оказалось нетрудно: по щекам катились крупные слёзы.
– Можно позвонить по вашему телефону?
– Конечно, дорогая, – с тревогой ответила женщина, приглашая меня внутрь. – Проходи.
Я быстро сделала несколько звонков. Сначала на телефон Ноа, но попала на голосовую почту: на ночь он отключился. Оставила сообщение там и на автоответчике «Гидеон Энтерпрайзес», потом набрала последний номер.
– Алло? Джекки? – Зейн ответил после первого гудка.
Я замялась. Либо я могу ему доверять, либо нет. Люк сказал, что Зейн хочет меня вернуть. Но не для того ли, чтобы отдать королеве? Внезапно я ужасно устала убегать.
– Можешь меня забрать? – безжизненно спросила я.
Я продиктовала адрес – снова где-то в Миссисипи, – и он обещал приехать очень скоро. Я села на диван, накрытый вязаным пледом, выпила с хозяйкой кофе и стала ждать.
Он сдержал слово: вскоре после полуночи позвонили в дверь.
– Наверное, твой молодой человек, – ласково сказала старушка Марибель.
Я улыбнулась и встала.
– Огромное вам спасибо. – Посмотрела на дверь, потом снова на неё. – Можно перед уходом ещё чашечку кофе?
– Конечно, дорогая. – Она похлопала меня по руке. – Сейчас принесу. Подожди здесь.
Едва она скрылась на кухне, я бросилась к входной двери. Не хотелось, чтобы Зейн и его громилы увидели милую, добрую Марибель и решили перекусить среди ночи. Я не желала, чтобы из-за меня пострадал ещё хоть кто-нибудь.
Но, открыв дверь, я увидела одного Зейна. На его лице мелькнуло облегчение.
– Джекки, ты цела.
Я вложила руку в его ладонь, ожидая, что он потянет меня по дорожке в тень. Но вместо этого Зейн заключил меня в объятия, стал целовать волосы, гладить лицо и тихо шептать: «Всё хорошо». Его крылья дрогнули, окружая меня тёмным теплом. Я обхватила его за талию, наслаждаясь близостью.
– Ты один, – тихо сказала я.
– Да. – Зейн снова поцеловал меня в лоб. – Сказал остальным, что перед возвращением нужно кое с чем разобраться. Я хотел увидеть тебя и… объяснить.
За нашими спинами зажёгся свет на крыльце. Зейн обхватил меня за талию и поднялся в воздух с лёгкостью того, кто живёт полётом. Чтобы удержаться, я обвила руками его шею, а он подхватил меня под ягодицы.
– Обними меня ногами, принцесса. До Нового Орлеана лететь долго.
Я послушалась и уткнулась лицом ему в шею, прижимаясь к тёплой коже. Ветер хлестал нас, но я не собиралась позволять ему мешать разговору.
– Зачем ты меня проклял, Зейн?
Он неровно выдохнул.
– Я не знал, принцесса. Королева велела Люку наложить на меня проклятие во время дневной спячки. Я узнал, только когда ты рассказала на той стоянке, и сразу заподозрил худшее. Вполне в её духе – ударить по тому, кто мне дорог.
Я поверила ему и кивнула, прижавшись к его шее.
– Узнав о проклятии, я понял, что здесь замешана королева Нитокрис. Поэтому оставил тебя – я был уверен, что с Реми ты в безопасности, – и пошёл к королеве. – Он надолго замолчал. Слышались только удары его сердца рядом с моим, наше дыхание в холодном ночном воздухе и ровные взмахи крыльев, пока мы поднимались и опускались в воздушных потоках. – Она во всем призналась. Гордилась тем, что сумела тебя проклясть. Так она мстила мне.
– Люк сказал, ей нужен ещё один суккуб под контролем. – Я содрогнулась, представив вечность, в которой придётся исполнять приказы королевы. Жить по её воле, подчиняться её прихотям и желаниям. Ад на земле.
– Думаю, поначалу так и было. Но после нашего разговора она передумала. Самое подходящее время для сделки. Если я вернусь в клан и снова стану её верным принцем, она обменяет мою свободу на твою. Я согласился.
Он сделал это… ради меня?
В его голосе, срывавшемся от ветра, прозвучало отчаяние.
– Я вернулся к королеве не по своей воле, Джекки. Много месяцев она пыталась заманить меня обратно, и я выдерживал её истерики. Я хотел остаться свободным, чтобы наслаждаться нашей жизнью вместе. Но когда пришлось выбирать между тобой и свободой, я выбрал тебя. – Его губы коснулись моего виска, оставляя ещё один поцелуй.
Из моих глаз хлынули слёзы.
– Прости, что сомневалась в тебе.
Он коротко и горько рассмеялся.
– Ты имела на это полное право. На твоём месте я бы тоже на себя злился. После разговора с королевой я знал, что Люк идёт по твоему следу, но он постоянно увиливал. Каждый раз, когда я звонил сказать, что планы изменились, он бросал трубку или удалял сообщения, не читая.
Я вспомнила тот туманный вечер в гостинице, когда меня одурманили наркотиком. Телефон Люка всё время вибрировал от звонков. Мы едва не занялись сексом, но из-за этих звонков он отступил. Я широко раскрыла глаза: это Зейн отчаянно пытался дозвониться до Люка и заставить его оставить меня в покое.
– Значит, ты всё это время заботился обо мне? И не сказал?
Один уголок его рта приподнялся.
– Я не мог рассказать правду, пока она не выполнит свою часть сделки и не вытащит тебя из затеи Люка.
Что напомнило мне…
– Я, э-э… нехорошо поступила с Люком.
– Уверен, он это заслужил.
– Я продала его демонице в обмен на собственную свободу, – призналась я.
Он рассмеялся, его смех отдался вибрацией в груди.
– Королева будет в восторге. Наверное, на какое-то время оставит его в её лапах, прежде чем выкупить. Чтобы преподать урок.
Я немного оживилась.
– Думаешь, она его освободит? – Не хотелось, чтобы даже Люк навечно остался в руках Мэй.
– Люк – её любимый двойной агент, – сказал Зейн. – Она может какое-то время его наказывать, но в конце концов вернёт в семью.
Я снова прижалась к его груди.
– Уж наказания он точно заслуживает.
– Полностью согласен, – прошептал мне на ухо Зейн. – И если он ещё раз тебя тронет, я убью его голыми руками.
Пусть это лишь выражение, на душе потеплело. Под мерные взмахи его крыльев я наконец расслабилась.
За час или два до рассвета Зейн опустился на крышу дома Делилы. В доме было тихо. Я медленно разжала ноги, не желая отпускать его.
– Зайдёшь?
– Нет. – Он покачал головой. – Теперь у неё весь дом обвешан защитными чарами. Я чувствую их кожей. – Полные губы тронула грустная улыбка. – И мне нужно вернуться к… остальным. Меня будут искать.
У меня перехватило дыхание.
– Когда мы снова увидимся?
– Не знаю. – Он коснулся моей щеки и наклонился поцеловать. – Сказал бы, что смогу тайком выбираться к тебе, но королева прикажет за мной следить. А я хочу держать её подальше от тебя. – Он погладил мои волосы и тихо добавил: – Думаю, какое-то время нам лучше не видеться.
Он жертвовал собой ради моей безопасности. Глаза жгло от слёз.
– Это несправедливо.
Он осторожно вытер мне щёку большим пальцем.
– В любви и на войне справедливости нет, Джекки.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
– Значит, вот что это? Любовь и война?
– В любви я уверен, – тихо сказал он.
От этого негромкого признания сердце замерло. Им движет любовь? Не просто привязанность хозяина к собственному созданию?
– Держи, – сказал он, доставая что-то из кармана. – Хочу, чтобы это было у тебя.
Он протянул нечто блестящее на цепочке. Я взяла подарок, провела пальцами по маленьким звеньям и подвеске. На ощупь – что-то вроде металлического жёлудя.
– Часть сделки с королевой, – сказал он с горькой иронией. – Я попросил амулет, снимающий твоё проклятие. Такого не нашлось, но она велела другому своему колдуну сделать оберег, подавляющий магию. Я думал, ты сможешь носить его, пока я не найду лекарство.
Интересно. Я задумалась, сколько услуг стоил ему этот оберег, и содрогнулась. Не хочу знать.
– Спасибо, Зейн. Пару дней назад он бы очень пригодился.
– Поэтому я и вёз его в Новый Орлеан, – ответил он, проводя ладонями по моему лицу и шее, будто пытался запомнить меня прикосновениями. – Но раз он тебе больше не нужен, отдай Реми. Должен помочь ей держать Иоахима под контролем.
Я резко втянула воздух, и меня затопило облегчение. Значит, я всё-таки могу спасти Реми.
– Зейн, не знаю, что сказать. – От благодарности и печали сдавило горло. – Спасибо.
– Поцелуй на прощание меня вполне устроит. – На мгновение вернулся прежний, дьявольски обаятельный Зейн.
Это я определённо могла устроить. Подняла лицо к его лицу и скользнула ладонями под рубашку; вокруг одной руки обвилась цепочка. Хотелось подарить ему больше, чем прощальный поцелуй.
Времени почти не осталось, а одежды было слишком много. Мы сели на крышу, торопливо раздеваясь и жадно протягивая друг к другу руки. Я прижалась к его горячему, твёрдому телу; моя белая кожа скользнула по прохладному чёрному крылу. В нашем соединении не было нежности. Ни в отчаянных поцелуях, разжигавших нас, ни в том, как он резко закинул мою ногу себе на талию и вошёл членом, а я приподняла бёдра навстречу толчку. Это Зейн. Это любовь. И без него мне будет невыносимо.
Моя щиколотка скользнула ему на плечо, пальцы ног защекотали густые перья крыла. От смешения ощущений кружилась голова: его сильные пальцы обхватили мою щиколотку, он входил глубоко, снова и снова, а черепица царапала спину, пока я стонала от удовольствия. Через несколько мгновений пришла разрядка. Мышцы напряглись, тело застыло и задрожало; чтобы не закричать, я впилась зубами ему в плечо. Он кончил мгновением позже, расправив и выгнув в ночное небо крылья так широко, что они заслонили луну.
Всё заняло лишь несколько мгновений.
Когда мы отстранились, я не могла перестать целовать его лицо, пока он застёгивал рубашку и помогал мне одеться.
– Скажи, что будешь писать записки. Или звонить. Электронная почта. Твиттер. Хоть что-нибудь. Что угодно. – Я не хотела думать, что он уходит навсегда.
Навсегда – это так долго, когда ты бессмертна.
Зейн криво усмехнулся.
– Посмотрю, что можно сделать, принцесса. – На мужском языке это означало: «Не звони мне, я сам позвоню».
Я понимала: он не станет связываться со мной ради моей же безопасности. Кивнула, не в силах говорить из-за комка в горле. Крепко сжала в ладони оберег-жёлудь, пока Зейн брал меня на руки и медленно опускался на землю. Во дворе Делилы он бережно поставил меня на ноги.
Нежно провёл ладонью по щеке, большим пальцем погладил линию подбородка.
– Ещё несколько недель назад меня изнутри пожирала мысль о тебе с Ноа. Но пообещай, что останешься с ним, раз я не могу быть рядом. Он тебя защитит.
Слов для ответа не нашлось. Я кивнула.
Зейн в последний раз коснулся моей щеки и снова взмыл в воздух.
До его ухода хотелось сказать так много, объяснить, как я сожалею обо всём, чего не поняла. Но я лишь печально помахала рукой и вернулась в дом.
Я не буду плакать. Не буду, повторяла я, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
На губах появилась грустная улыбка. Я сумела снять проклятие без чужой помощи. Вроде того. И пусть пришлось заключить сделку с дьяволицей, я собой гордилась. В начале путешествия полностью зависела от Реми и Зейна, а теперь ни в ком не нуждалась. Если кто-то оставался в моей жизни, то потому что я сама этого хотела.
Зейн тоже сделал свой выбор, и я уважала его. Сердце тяжело ныло, но я выдержу. Потому что должна.
И я отказывалась верить, что больше никогда его не увижу.
Когда я вошла через парадную дверь, из кухни выбежала Делила с ножом и банкой порошка в руках.
– А. Это ты.
– Тоже рада тебя видеть, – сказала я, вытирая мокрое лицо.
– Что случилось?
Рассказывать не хотелось.
– Слишком многое. В другой раз объясню.
– Ладно. – Она склонила голову, разглядывая меня. На её нежном лице не осталось ни следа ран. – Ты заставила вампиров уйти?
– Они ушли. И больше не вернутся.
– Хорошо. – Она махнула в сторону гостиной. – Священник ещё там. Ноа наверху, в спячке. – Делила оглядела меня. – Проклятие?
– Снято, – ответила я, вложив в короткое слово столько чувств. – И мерзавца, который его наложил, больше нет.
– Молодец, – сказала она и ушла.
Я ещё немного постояла в холле, удивлённая таким равнодушием. Ей совсем не интересно, что мне пришлось пережить?
Наверное, за семьсот лет жизни суккубом учишься заботиться лишь о себе. Я не хотела стать такой. Ни сейчас, ни через сто лет.
Хотя больше всего хотелось забраться в постель к Ноа и забыть всё случившееся, ноги сами понесли меня в гостиную. Священник лежал на одном из мягких бархатных диванов Делилы, сложив руки на груди, как покойник.
Я протянула руку и провела кончиками пальцев по его лбу. Смогу ли вернуть его теперь, когда мои способности снова под контролем?
Сосредоточившись, я закрыла глаза и мысленно нашла сознания, заключённые в моём собственном. Отделила одно от другого и направила священника обратно в его тело.
Он кашлянул. Я открыла глаза.
– Я вернулся, – сказал священник и улыбнулся мне.
– Я рада, – ответила я, чувствуя себя гораздо лучше.
Когда священник ушёл, я легла рядом с Ноа и стала смотреть, как он спит. Его близость немного заглушала боль от потери Зейна. В лунном свете Ноа был прекрасен, в его лице угадывалась красота небес.
Каково это – быть проклятым и обречённым на такую вечность? Я не выбирала жизнь суккуба, но бывают вещи похуже. Например, изгнание с небес… или вечная необходимость исполнять прихоти злобной королевы вампиров. Я убрала светлые пряди со лба Ноа, погружённая в печальные мысли. И хотя знала, что Зейн не вернётся, всё равно смотрела в окно в надежде увидеть чёрное крыло.
Вскоре Ноа проснулся. Дважды моргнул, глядя на меня, а потом стиснул в огромных медвежьих объятиях.
– Джекки! Слава богу. Ты меня до смерти напугала.
Я позволила ему крепко прижать меня к себе, наслаждаясь теплом.
– Я в порядке, – тихо сказала я.
Он тревожно осматривал и ощупывал меня, целуя каждый доступный кусочек кожи.
– Проклятие?
– Снято, – ответила я. – Но ночь была долгой, и я устала. Поговорим потом?
– Конечно. Как пожелаешь.
– Сейчас просто обними, – попросила я, положив щёку ему на грудь и вдыхая чудесный запах. – Хочу провести день в постели, чтобы никто не беспокоил. Ни вампиры, ни чудовища, ни демоны, ни вуду. Просто день в постели, с телевизором и едой.
– Устроим, – сказал Ноа, поглаживая мои волосы. – Об остальном поговорим, когда будешь готова.
Я кивнула. Сейчас самый подходящий момент спросить о том, что тревожило Делилу.
– Ноа… у тебя неприятности с другими серимами? Из-за того, что ты создал меня? Ди сказала, создавать новых суккубов запрещено.
Он откашлялся.
– И да, и нет.
Такой ответ мне не понравился.
– А можно подробнее?
– Да, это запрещено. Нет, неприятностей у меня нет. Я заплатил штраф и сообщил совету о проступке. Со мной ты в безопасности. – Он погладил мою руку, словно понял, как сильно это меня огорчит. – Просто доверься мне, Джекки. Всё улажено.
Проступок? Как печально – считаться досадной случайностью.
– Кстати о проступках, – сказала я, меняя тему. – Священник вернулся в своё тело.
На лице Ноа появилось облегчение.
– Ты поняла, как его вернуть? Это замечательно.
– Мне нужно навестить остальных и тоже вернуть их в тела. – На этот раз я не собиралась просить разрешения сделать то, что считаю нужным.
– Сделаем, – согласился он.
За это Ноа и был таким замечательным: поддерживал меня, несмотря ни на что. Я мягко улыбнулась.
– Видела Делилу внизу. Хорошо выглядит. – Будто никогда не дралась с вампиром и не была одержима демоном. – Как Реми?
– Делила всегда в порядке, она быстро восстанавливается. А с Реми… Ди пыталась, но связаться с ней по-прежнему не получается. Возможно, мы потеряли её навсегда. – В его голосе прозвучала печаль. – Бедная моя подруга.
– Зейн дал мне кое-что, что может помочь. Волшебный оберег, нейтрализующий магию того, кто его носит. Он хотел дать его мне от проклятия, но теперь он мне не нужен.
Ноа медленно кивнул.
– Возможно, он заботился о тебе единственным способом, который знал.
Я с трудом сглотнула комок в горле.
– Давай проверим, поможет ли он Реми?
Мы встали с кровати и пошли в конец коридора, к моей прежней спальне и гардеробной Реми. Войдя, я щёлкнула выключателем. Из угла на меня зашипела Реми, всё ещё запертая за толстой полосой рисовой муки. Ее глаза пылали гневным, тёмно-красным светом.
– Хочешь, я надену на неё оберег? – Ноа протянул руку. – Она может быть опасна.
– Нет, я сама. – Я шагнула вперёд, держа цепочку на пальцах. Сама виновата, сама и исправлю. Осторожно подошла к гардеробной и присела прямо перед линией рисовой муки, не пересекая её.
Несмотря на нечестивый огонь, горевший изнутри, Реми выглядела измождённой. Под глазами залегли глубокие тени, красивая оливковая кожа была в засохшей крови и бог знает в чём ещё, спутанные волосы закрывали лицо. Она походила на дикого зверя и при моём приближении снова зашипела.
– Тебе подарок, – сказала я, подняв цепочку, чтобы она её увидела. Впервые как следует рассмотрев подвеску при свете, я разинула рот.
Твёрдый оберег, который я приняла за жёлудь? Огромный бриллиант, размером со стеклянный шарик для игры. Казалось, он живёт собственной жизнью: переливается и сверкает так ярко, словно горит под солнцем, а не под обычной лампой в спальне.
Из горла Реми вырвался низкий лающий смех.
– Думаешь, я настолько глуп, чтобы потянуться за ним, неразумный суккуб?
Я ещё мгновение полюбовалась цепочкой.
– Вообще-то нет.
Прежде чем Иоахим успел осмыслить ответ, я пересекла полосу рисовой муки, повалила Реми и прижала локоть к её горлу. То ли застала врасплох, то ли её тело ослабло без секса, но верх взяла я.
Она завопила и забилась подо мной, когтями потянувшись к лицу, чтобы выцарапать глаза. Я сильнее надавила на горло. Крик превратился в тихий хрип, но пальцы продолжали отчаянно царапать мою кожу.
Я держала цепочку высоко, вне её досягаемости.
И как теперь надеть её на шею?
Рядом появился Ноа, втиснувшись к нам в гардеробную. Одной сильной рукой он прижал руку Реми, другой поймал и придавил вторую, отчаянно метавшуюся.
– Давай, пока она себе не навредила, – процедил он.
Торопливо расстёгивая цепочку, я уселась верхом на живот подруги. Хотя тело ослабло, от неё исходила злоба. Я чувствовала, как нарастает противоестественная ярость. Иоахим готовился атаковать.
Я наклонилась, обвела цепочку вокруг её шеи и принялась нащупывать застёжку за спутанными волосами.
Реми впилась зубами мне в руку и зарычала.
Я выругалась, но она только сильнее стиснула зубы, сверкнув красными глазами. Боль была адская, однако уступать Иоахиму я не собиралась. Сосредоточилась на крошечной застёжке.
