Текст книги "Суккубы предпочитают погорячее (ЛП)"
Автор книги: Джилл Майлз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 20
Оказаться на месте собственных жертв – то ещё удовольствие.
Я сидела в кафе-мороженом с чёрно-белым шахматным полом и тоскливо смотрела на стол. Сервировка была великолепной: хрустальные стаканы для воды, изящное серебро, чудесные вышитые салфетки. Передо мной выстроились пустые креманки, до неприличия сиявшие чистотой. Сразу видно: мороженого в них отродясь не бывало.
– Это ад? – спросила я мужчину напротив.
Священник покачал головой, сложив руки на груди.
– Думаю, всё это у вас в голове.
– Если это у меня в голове, здесь нашлось бы хоть какое-нибудь чёртово мороженое. – Я взяла блестящую ложку и вздохнула, оглядываясь. Маленький музыкальный автомат на столе играл Чака Берри, прямо как в кино.
Напротив нашей кабинки, у стойки, сидели все, чьи мозги я нечаянно высосала. Доставщик пиццы. Толстяк Джордж, который трахал Реми. Деревенщина на грузовике, принявший меня за шлюху. Двое полицейских.
Я взяла салфетку и с преувеличенным интересом уставилась на неё, избегая взглядов этого хмурого ряда.
– Так, э-э… вы всё это время здесь были?
Священник медленно кивнул.
– Так они мне говорят. Похоже, мы застряли в некоем промежуточном состоянии. И это как-то непосредственно связано с вами.
Я повертела ложку.
– С этим трудно спорить. Зато вы хотя бы в кафе-мороженом сидели.
– Только оно не всегда было кафе-мороженым. Всё изменилось с вашим появлением.
– О, – сказала я и помедлила. – А что здесь было раньше?
Священник покраснел.
– Неважно, – поспешно выпалила я. – Кажется, я не хочу знать. – Господи, да я думала о всяких непристойностях в присутствии священника. Бедняга. – А чем вы тут занимаетесь? – Я изо всех сил старалась не смотреть на компанию, мрачно наблюдавшую за мной от стойки.
– Ждём, – спокойно ответил священник. – Нам остаётся лишь ждать, пока вы решите нас освободить.
– И жрать хотим! – рявкнул доставщик пиццы.
Я поморщилась.
– Видите ли, дело в том, что я не совсем понимаю, как вас освободить.
Священник наклонился ко мне.
– Я уже догадался, – прошептал он. – Полагаю, наше положение стало ещё хуже, раз теперь вы тоже заперты здесь вместе с нами.
Он прав. Я нахмурилась.
– Не понимаю, как сюда попала. Суккубы не спят.
– Это не сон. Мы где-то в другом месте. Возможно, в вашем подсознании.
– Но как я сама здесь застряла? – Мои способности никогда прежде не действовали на меня саму. Мысль о том, что сама себя вырубила, я отмела: если так, то дела совсем дрянь, ведь обратной дороги я не знаю.
Я вспомнила ладонь, коснувшуюся моей руки прямо перед тем, как я здесь оказалась, и потянулась к гри-гри на шее.
Он защищал меня от любого существа, желавшего мне зла… кроме суккубов. «Я не могу защитить его от себя», – сказала Делила, прежде чем вручить мне мешочек.
Вероломная сучка.
– Когда выберусь, я ей точно задницу надеру.
Но зачем ждать, пока я останусь одна? Раньше у неё была куча возможностей вырубить меня, однако она ни разу этого не сделала. Что-то не сходилось. Реми? Я отбросила эту мысль, едва она появилась. Реми всё ещё заперта в моей гардеробной.
– Ну что ж. – Я побарабанила пальцами по столу и огляделась. – Раз уж мы здесь задержимся, чем вы развлекаетесь?
– Бинго, – ответил священник.
Ну да-а-а.
Несколько часов спустя я хмуро смотрела на карточку.
– Мне осталось закрыть всего два числа, а вы их никак не называете!
– Числа выпадают случайным образом, дорогая, – невозмутимо ответил священник и вытащил очередной шарик из аппарата, стоявшего в передней части кафе. – Следующее число – G-48.
Я выругалась на свою карточку и оглянулась на карточку доставщика пиццы. Чёрт, ему осталось всего одно число.
– Бинго! – воскликнул Джордж, вскочив из-за стола и размахивая исчирканной чернилами карточкой. – Я выиграл!
– Это мои мозги, – угрюмо сказала я. – И выигрывать должна я.
– Будь это твои мозги, он называл бы только число шестьдесят девять, – заметил сидевший рядом полицейский-болван.
Прежде чем я успела придумать убийственно остроумный ответ, кафе поплыло перед глазами и погрузилось во тьму.
– Просыпаемся, – произнёс низкий, мягкий голос, и твёрдый кончик пальца постучал мне по лбу.
Я очнулась рывком и открыла глаза. Ноги болели, шею ломило, по уголкам рта тянулись засохшие дорожки слюны. Мутным взглядом я попыталась сфокусироваться на руке, которая снова постучала мне по лбу и отодвинулась.
Приходя в себя, я подняла руку, чтобы вытереть рот, и обнаружила кое-что тревожное. Запястья стягивали пластиковые хомуты, впивавшиеся в кожу. Я попробовала пошевелить ногами – то же самое. Ещё одна тугая стяжка охватывала колени и тоже причиняла боль. Какой-то странный серебряный браслет на щиколотке жёг кожу.
Так, меня связали. Пока без паники. Я огляделась: меня впихнули на заднее сиденье автомобиля, подогнув длинные ноги, чтобы поместилась. Голова под неудобным углом упиралась в дверь – вот почему болела шея. Из такого положения похитителя не разглядеть. Я попыталась выпрямиться, но каждая мышца запротестовала, и я сдалась.
– Что происходит?
С переднего сиденья донёсся мужской смешок. Знакомый. От него кровь похолодела. Люк.
– Удивлён, что ты ещё не догадалась, – совершенно спокойно сказал он. – Возможно, я переоценил твой ум. Ты ведь говорила, что работаешь археологом?
– Я тебе этого не говорила, – ответила я, с трудом принимая сидячее положение. Боже, какая боль пронзила ноги! Кисти и ступни закололо тысячами иголок: кровообращение было нарушено. – Слушай, а потуже затянуть не мог? Руки-то ещё не отвалились.
– Вот моя девочка, – произнёс он, и в голосе послышалась улыбка. – Прячешь страх за своим сногсшибательным остроумием. И правильно, ma belle. Меня стоит бояться.
Уж я-то боялась. А то, с каким собственническим чувством он называл меня ma belle, наводило на мысли о каких-то зловещих планах. Я уставилась в окно на стремительно убегающую дорогу. Опять деревья, а у горизонта уже светлело. Скоро рассвет. Значит, мы ехали всю ночь.
– Где мы?
– Было бы довольно глупо с моей стороны сказать, не так ли? – Его явно ничто не тревожило. – Достаточно знать, что от Нового Орлеана нас отделяет приличное расстояние. Когда тебя найдут, будет уже поздно.
Мне это совсем не понравилось.
– Кто найдёт?
– Королева и её пёсик, который всё пыхтит, бегая за тобой.
Под «пыхтящим пёсиком», видимо, подразумевался Зейн. Но королева? Королева вампиров? Меня снова пронзил страх – в последнее время это чувство возникало непозволительно часто.
– Королева Нитокрис? Что ей от меня нужно?
– Хороший вопрос. – Люк нажал на свой телефон в кожаном держателе на приборной панели. Когда экран загорелся, он произнёс: – Позвонить Зейну.
– Люк! – тут же взревел из телефона Зейн. – Ты, чёртов ублюдок, что ты с ней сделал? Она цела?
Я подалась вперёд на сиденье; от испуга в его голосе мое сердце подпрыгнуло.
– Зейн, я здесь! – крикнула я.
– Принцесса! Ты в порядке, милая? Я тебя заберу.
– Дай мне с ней поговорить, – донёсся откуда-то издалека голос Ноа. Мужчины принялись спорить.
Меня охватило такое облегчение, что я едва не расплакалась от радости. Они за мной едут.
– Не хотелось бы прерывать ваш мужской междусобойчик, – сказал Люк, – но у Джекки возник вопрос, и я подумал, что Зейн, возможно, сможет на него ответить.
Пауза.
– Что за вопрос?
К чему клонит Люк?
Мой похититель вздохнул.
– Милой Джекки стало любопытно, зачем она понадобилась королеве.
Повисла тишина. Долгое время никто не произносил ни слова.
Люк улыбнулся, перестраиваясь в другой ряд.
– Кажется, связь оборвалась, Джекки. Какая жалость…
– Я здесь, – сказал Зейн. Тихо. Зло.
Виновато.
– Зейн, – проговорила я с комком в горле. – Зачем я королеве?
Снова тишина. Потом медленно:
– Ей нужен ещё один подконтрольный суккуб. Как Люк. Но всё это было раньше. Теперь всё иначе.
– В каком смысле? – Я заморгала, сдерживая внезапные слёзы. Он всё это время знал?
– Всё не так, как ты думаешь, Джекки. Всё изменилось…
Люк потянулся к телефону и отключил его, прежде чем Зейн успел договорить.
– У меня заканчиваются минуты, так что извини, продолжим разговор в другой раз, ma belle.
Я уставилась Люку в затылок. Что изменилось? Что вообще происходит?
– Что он имел в виду под словами «ещё один суккуб, как ты»?
– Ну же, ma belle, это очевидно. Всё ещё не догадалась? Как печально, non?
Я пошевелила руками в стяжках, пытаясь хоть немного их ослабить, чтобы перестали ныть пальцы. В утреннем свете они казались лиловыми. Если Люк – суккуб, понятно, почему он мог преследовать меня и днём, и ночью. А заодно понятно, как вырубил: загнал обратно в мою собственную голову.
– Но я думала, все суккубы – женщины, – выпалила я.
– Я инкуб, – сказал Люк, даже не обернувшись проверить мою реакцию. – Мужской вариант вашего вида. Большая редкость. – Кажется, он этим гордился.
Что-то не сходилось.
– Но я думала… Суккубом становятся после секса с ангелом, если в ту же ночь вампир выпьет твою кровь. А все они мужчины, значит… О. – Я снова посмотрела на него. – Ты голубой? Есть вампиры-голубые? – «И ангелы тоже?» – добавила я про себя.
Он усмехнулся.
– Всё не так просто и однозначно, как ваши человеческие ярлыки. Я просто пробую всех и люблю всех.
Я вспомнила, как неестественно было его целовать.
– Неудивительно, что целоваться с тобой было всё равно что с собственным братом. – А он тут по всему городу всех пробовал и любил. Фу.
– Часто занималась сексом с братом? – Он вскинул брови, глядя в зеркало заднего вида.
– У меня нет брата, это просто выражение, придурок, – огрызнулась я и яростно рванула запястьями. – И мне больно.
– Не будь у тебя дурной привычки убегать, мне не пришлось бы тебя связывать.
– И что ты собираешься со мной делать? – Даже самой себе я показалась сломленной.
Его улыбка в зеркале заставила меня похолодеть.
– О, ma belle, чего я только с тобой не сделаю.
Мы всё ещё были на Юге. Об этом говорили городки среди деревьев, обветшалая заправка, возле которой мы остановились, и обилие закусочных «Ватабургер» вдоль трассы. Люк заправлял машину, беззаботно насвистывая. Над головой палило солнце, и без кондиционера на заднем сиденье стало почти невыносимо.
Зато не было Зуда. Однако это настораживало: я так долго жила под его неотступной властью, что отсутствие пугало. Неужели Люк воспользовался мной, пока я спала?
Фу-у-у.
Я снова пошевелила руками и ногами. Без толку. Стяжки оставались такими же тугими, а кожа под ними уже стёрлась и покрылась волдырями, отчего любое движение причиняло ещё больше боли. Через окно я следила за Люком: он непринуждённо прислонился к машине, придерживая заправочный пистолет. Идеальный момент для побега… если бы колени и ступни не были связаны. Он ещё и снял ручки задних дверей, так что даже выбраться я не могла. Хотя далеко всё равно бы не ушла.
И мне хотелось в туалет.
Я оглядела заправку. Мы съехали с основной трассы, и здесь никого не было. Возможно, дело в обветшалом виде станции и новенькой, блестящей заправке чуть дальше по улице. А может, в том, что здесь за галлон просили на четверть доллара больше.
Может, моё и без того сомнительное везение наконец кончилось.
Люк вернулся на переднее сиденье и улыбнулся мне.
– Готова ехать?
– Мне нужно в туалет. – Я подняла руки. – И это по-прежнему больно.
– Придётся потерпеть, ma fille. Мы почти дома. – От того, как он произнёс «дома», меня охватила паника. Казалось, стоит увидеть этот «дом» – и я уже никогда из него не выйду.
Когда Люк наклонился, чтобы завести машину, мне пришла идея. Я могу остановить его так же, как он отключил меня. Подавшись вперёд, я прижала связанные ладони к его уху.
– Спи, ублюдок.
Он лишь презрительно усмехнулся и отмахнулся от моих рук.
– Я намного старше и намного, намного сильнее тебя. Твои способности на меня не действуют.
Ой-ой. Я одарила его ослепительной улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.
– Неловко вышло. – Вздохнула. – Может, тогда ограничимся громким «Да пошёл ты»?
С раздражённым видом он потянулся назад и коснулся пальцем моего лба.
Мир снова почернел. Внутри словно что-то оторвалось и соскользнуло – мерзкое, склизкое ощущение, которого я надеялась больше никогда не испытывать.
И вот я снова в кафе-мороженом.
– Как хорошо, – улыбнулся священник. – Мы как раз собираемся играть в двойное бинго. Вы вовремя.
После шести партий, ни одну из которых я не выиграла, Люк опять коснулся моего лба, возвращая в сознание.
Голову пронзала такая сильная пульсирующая боль, что я снова закрыла глаза.
– Ай.
– Веди себя хорошо, и я больше так не буду, – произнёс Люк всё тем же мягким голосом. Акустика изменилась. Я приоткрыла глаза, осматривая новое место.
Я сидела на деревянном стуле со спинкой в форме тележного колеса; спицы впивались в спину. Передо мной стоял подходящий к стульям круглый обеденный стол, под ногами холодил деревянный пол. В комнате было темно, лишь старый торшер в углу отбрасывал жёлтый свет. Окна закрывали занавески в красно-белую клетку. Солнце сквозь них не пробивалось – значит, я проспала довольно долго. У дальней стены стоял кожаный диван. Всё вокруг прямо кричало: загородный дом.
– Бревенчатая хижина? – удивилась я. – Ты серьёзно? – Пошевелив ногами, я заметила, что руки и ноги больше не связаны.
Слава богу, аллилуйя!
Но облегчение было недолгим: на левой щиколотке по-прежнему сидел серебряный браслет… украшенный цепью, закреплённой в ближайшей стене.
На цепи, как собака.
Люк нервно расхаживал возле дивана, пересекая маленькую комнату стремительными шагами. Руки скрещены на груди, фигура стройная, скулы – красивые, словно у женщины. Светло-серые глаза скользнули по мне, и он снова принялся мерить комнату шагами.
– Твои глаза, – выпалила я, наконец заметив. – Они были золотыми. – Теперь их бледный дымчатый оттенок в точности совпадал с моим: явный признак суккуба. Инкуба. Неважно.
– Линзы, – ответил он. – Стала бы ты мне доверять, зная, что я один из вас?
Тут он прав. Что напомнило мне о другом вопросе.
– Раз уж об этом заговорили… почему у меня нет Зуда? – Я чувствовала себя спокойной, как в день своего появления на свет, и это совершенно неестественно. – Проклятие исчезло?
– Нет. – Люк подошёл с самодовольной улыбкой. – Хочешь проверить?
Усмешка выглядела зловеще, но проверить хотелось, и я кивнула.
Он опустился передо мной на колени, провёл ладонью по моей ноге и остановился на браслете.
Замка с ключом на нём не было. Вообще ничего, кроме смехотворно маленькой застёжки, и мне захотелось расхохотаться. Я могу сбежать в любой момент.
Потом он расстегнул застёжку, и браслет упал с моей щиколотки.
Зуд пронёсся по мне огненной бурей, обострив до предела каждое нервное окончание и заставив кожу покрыться мурашками. Вспыхнула неистовая, жаркая потребность – такая сильная, что стало больно. Мир качнулся. Запах стоявшего рядом Люка сделался невыносимым.
Я схватила его за лицо и притянула к себе. Раскрыла рот под его губами, с ненасытной жадностью проникла языком внутрь, а руки уже потянулись к члену. Облегчение требовалось немедленно – всё тянулось слишком долго. Тело сотрясла дрожь, пока я пыталась высвободить член из его брюк, и я прижала кончики пальцев к его затылку.
Люк коснулся моих волос, и две полные горсти остались у него в руках. Я отпрянула, поняв: меня трясёт не только от желания. Тело отказывало, разрушалось изнутри. Я вытянула руку и увидела, как подушечки пальцев теряют объём, усыхая, словно маленькие черносливины.
Со всхлипом я снова защёлкнула браслет на щиколотке.
Меня тут же окатила прохладная волна магии. К коже вернулась прежняя упругость, жуткий, грызущий голод исчез.
Я в ужасе посмотрела на Люка.
– Что ты со мной сделал?
– Боюсь, ничего нового, – ответил он, пристально глядя на меня вспыхнувшими ярко-синими глазами. – Проклятие зашло так далеко, что только магия этого браслета не даёт тебе умереть за считаные минуты. – Он указал на дверь хижины, его худое лицо тронула тонкая улыбка. – Но, разумеется, ты вольна уйти в любой момент.
– Я не могу уйти, – сказала я, в ужасе поднимая с пола выпавший клок волос. – Я не хочу умирать.
– Тогда, похоже, ты моя гостья, – произнёс он, опустившись на колени так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его взгляд сиял. – Я столько развлечений для тебя приготовил, ma belle.
Я тревожно смотрела на него, гадая, как умудрилась не заметить, что он совершенно спятил.
На другом конце комнаты снова зазвонил телефон. Улыбка Люка стала шире. Он поднялся и пошёл отвечать.
– Она у тебя, колдун? – Зловещий голос королевы разнёсся по комнате, тягучий, как масло, звучный и страшный. Я содрогнулась.
Он и колдун, и инкуб? Вот уж везёт мне.
– Она со мной, – спокойно произнес Люк, наблюдая за моей реакцией.
– Ты должен был привезти её ко мне. – Голос опустился до низкого шипения, и я вспомнила жуткие клыки и злые глаза.
– Знаю, – ответил он, не сводя с меня взгляда. – Но пока она ещё мне нужна.
Просто прекрасно.
– Принц крайне недоволен, – сказала королева. От её холодного голоса меня пробрала дрожь. – Обстоятельства изменились. Привези шлюху ко мне, и я отдам её ему.
Меня собираются отдать какому-то вампирскому принцу? Что происходит?
Улыбка Люка погасла, плечи напряглись.
– Моя королева, этого в уговоре не было.
– Уговор изменился…
Люк отключил телефон и бросил на стол. Когда тот зазвонил снова, даже не взглянул.
– Что тебе от меня нужно? – Кроме очевидного, разумеется. Люк красив. Найти, с кем переспать, для него не проблема. Ни к чему безумные планы с заточением меня в хижине.
Он улыбнулся такой красивой, белозубой улыбкой.
– Наверное, приятно, когда оба хозяина так отчаянно тебя любят. Мне этого не понять. Мои продали меня королеве несколько веков назад. – Его губы сжались. – Поэтому ты мне и нужна. Твоя кровь – кровь умирающего существа, рождённого от серима и вампира, – для заклинания. Когда я пролью последние капли твоей крови на свой алтарь, это раз и навсегда освободит меня от обязательств перед хозяевами. – Он посмотрел на телефон. – А поскольку королева уже разыскивает их, чтобы вернуть меня под контроль, полагаю, у нас примерно сутки до того, как нас найдут.
Глава 21
Сидя спиной к стене, я возилась с цепью. Звенья были гладкими и мягкими. Наверняка не выдержали бы хороших плоскогубцев. Жаль, поблизости их не нашлось. Я прищурилась на окно, пытаясь определить время. Ещё светло. Ноа волнуется обо мне? Мечется в поисках? Или утешается в объятиях Делилы? Я нахмурилась, злясь на себя за саму эту мысль.
Потом вспомнила слова королевы о том, что уговор изменился. Зейн говорил то же самое. Не он ли тому причиной? Внутри затеплилась надежда: может, он всё-таки изменился.
Вот только я вряд ли доживу и узнаю.
– Ты чем-то недовольна, – заметил Люк, переставляя мебель в другом конце комнаты. Он освободил значительную часть гостиной и сооружал что-то вроде святилища. Я догадывалась для чего. – Что-то не так?
Он спрашивает, почему я недовольна? Словно мы лучшие друзья навек?
– Ты о том, что я прикована к стене, потому что, если уйду, за считаные минуты превращусь в высохшую мумию? А если останусь – стану жертвой на алтаре? О таком недовольстве речь?
Люк пожал плечами и поставил возле алтаря маленький табурет.
– Ничего личного, Джекки. Я бы хорошенько оттрахал тебя напоследок, но ты нужна мне изголодавшейся. – От этой мысли его глаза засверкали ещё ярче синим.
Я содрогнулась.
– Не трогай меня, больной ублюдок.
Он улыбнулся и вышел из хижины, снова насвистывая.
Мне конец.
Нужно что-то придумать. И быстро. Просто так я не сдамся. Я потянула цепь, приковывавшую меня к стене, в миллионный раз жалея, что мне досталось сверхъестественное либидо вместо сверхъестественной силы.
Снова послышался свист, и Люк вернулся с двумя палками в одной руке и маленьким ножом в другой. Я тут же застыла, но он лишь сел на табурет и принялся строгать палки.
– Так, – начала я, пытаясь сосредоточиться. – Это ты убил Дрейка?
– Я, – почти весело подтвердил он.
– Почему?
Люк провёл ножом по палке, снимая кору и обнажая светлую древесину. Пожал плечами.
– Пришлось. Я уже встречал его раньше, давным-давно, когда он был намного моложе и не таким отвратительным. – Рассматривая дерево, он улыбнулся. – Наверное, даже лестно, что пьяная ночь со мной так ему запомнилась. Но, увидев меня выходящим из твоего гостиничного номера, он понял, что дело нечисто. А я не хотел, чтобы он меня разоблачил. Поэтому убил.
– Ты вырвал ему горло, как зверь.
Люк даже не шелохнулся.
– Я был зол. Пустил в ход зубы и ногти, чтобы все подумали на вампиров. – Он улыбнулся. – Своего рода предупреждение.
От этой картины меня замутило. А я ещё целовала его в губы. С трудом сглотнув, спросила:
– Значит, всё это время за всем стоял ты?
– Всё это время, – подтвердил он.
– Почему же ты схватил меня только сейчас?
Люк улыбнулся.
– Иначе пришлось бы слишком долго ждать, пока ты умрёшь от голода. – Он полюбовался одной из палок и подмигнул мне. – Теперь ты именно в том состоянии, какое мне нужно. И мне нравится азарт погони.
Прямо серийный убийца.
– Значит, первоначальное проклятие наложил ты?
– Я, – ответил он. – Гениально, правда?
– Почему именно проклятие? – И как оно перешло ко мне? Давай, выкладывай все свои грязные секреты. Может, узнав достаточно, я найду способ всё обратить вспять.
– А почему бы и нет? – Он поднял на меня глаза, поглаживая дерево большими пальцами. – Вытягиваешь из меня сведения, ma belle?
– А почему бы и нет? – парировала я. – Или думаешь, за несколько часов я каким-то чудом освобожусь и сорву твои злодейские планы?
Его губы медленно растянулись в улыбке.
– Вообще-то нет.
Тут мы были единодушны.
Я вздохнула.
– Раз уж я умру, оказывая тебе услугу, ты мог бы хотя бы оказать мне ответную и объяснить, что происходит.
– Справедливо, – с улыбкой согласился он.
Словно мы друзья. Я сжала кулаки, страстно мечтая врезать ему по рту и выбить все эти красивые белые зубы.
– Много сотен лет назад я родился среди рома, – начал он. – Мой народ кочевал и жил бедно, но уже тогда я отличался от остальных. Меня манило то, к чему мужчины-рома не стремились. Красивый дом, богатство. – Он снова посмотрел на меня светлыми глазами. – Власть.
Значит, он родился цыганом.
– На мне цыганское проклятие? – Неудивительно, что Делила не смогла в нём разобраться.
В его лице мелькнула гордость.
– Мои предки прекрасно владели магией рома. А после обращения у меня было много столетий, чтобы усовершенствовать это искусство.
– Повезло тебе. – Мысли лихорадочно метались. Если удастся от него сбежать, может, я найду другого цыганского колдуна, который снимет проклятие.
Если доживу, конечно.
– Так зачем королева велела наложить на меня цыганское проклятие? – Что-то не сходилось.
– Магию рома, – с лёгким презрением поправил он. – Не перебивай меня.
– Прости, – сказала я, изображая раскаяние. – Пожалуйста, продолжай. – А про себя добавила: «Жри дерьмо и сдохни, но, пожалуйста, продолжай».
Люк улыбнулся и вернулся к своим палкам.
– Королева тебя ненавидит, – беззлобно сообщил он.
Можно подумать, новость. Я вытянула ноги и размяла их. От сидения на полу задница уже отваливалась, но всё лучше, чем играть в бинго у себя в голове с кучкой странных мужиков.
– Королева ненавидит всех суккубов.
Он усмехнулся.
– Нет. Тебя она ненавидит по-настоящему. Из-за Зейна.
По коже побежали мурашки. Заслужить вечную ненависть королевы вампиров в мои ближайшие планы не входило.
– Прекрасно. Они с Зейном, надо полагать, очень близки? Он её любимый прихвостень?
Люк удивлённо посмотрел на меня.
– Ты не знаешь? Он принц.
Мир закружился, дышать стало трудно.
– Что?
– Её избранный преемник, – пояснил Люк, забавляясь моим невежеством. – Разве ты не знала?
– Кто-то забыл сообщить мне эту мелочь, – процедила я. – Он сказал, что пал с небес, как все остальные.
– Так и есть, – подтвердил Люк. – Все они пали с небес. Но в вампирском клане строгая иерархия. Главой клана считается королева Нитокрис, а её избранный преемник – принц. Зейн. – Он быстро продолжал строгать. – То, что принц предпочёл тебя её королевству, ей совсем не нравится.
– Но она же сама его изгнала.
Люк не поднял головы.
– Она постоянно их изгоняет. По тому или иному поводу. И они всегда приползают обратно, жаждая её одобрения и любви. Вампирский клан так живёт веками. Тысячелетиями. Они провинятся, потом искупят вину – и их снова принимают в семью. Королева – смысл их жизни, смысл существования. – Он лукаво посмотрел на меня. – По крайней мере, для большинства. А соперничества она не любит.
Не знаю, легче или тяжелее мне стало от этих слов. Легче, потому что я поняла, как много значу для Зейна. Тяжелее, потому что против королевы Нитокрис мне не выстоять. Жаркий секс и связь хозяина с суккубом против тысячелетий обожания и целого королевства в наследство?
– Ха. Значит, она хочет избавиться от меня, чтобы вернуть Зейна в семью?
Он кивнул, стряхивая стружку с джинсов.
– Ведь убить суккуба можно только двумя способами. Уничтожить обоих создателей или уморить голодом.
А королева не хотела вредить Зейну. Ей нужно было лишь снова подчинить его себе.
– И она выбрала голод.
– Я уже не раз работал на королеву, – сказал Люк, вставая и направляясь к алтарю. – Магия рома очень гибкая. Чуть повернёшь здесь, чуть изменишь там – и проклятие сделает всё, что захочешь. В твоём случае я просто ускорил естественный обмен веществ.
– Как у Виктории?
Моё обвинение его позабавило.
– Реми рассказала?
– Бессердечный ублюдок. Как ты мог так с ней поступить? Она ведь тоже суккуб. Ты должен помогать мне, а не пытаться уничтожить.
Он положил сделанный деревянный крест на алтарь и шагнул ко мне, сжавшейся в углу. Схватил за руку, рывком поставил на ноги; в его глазах полыхнула ярость.
– Помогать? Держаться друг за друга? – Он рассмеялся мне в лицо. Дыхание оставалось сладким, а голос стал резким. – Скоро ты поймёшь, моя милая: в этом жалком посмертии о суккубе не позаботится никто, кроме него самого. Мы с тобой созданы быть пешками для важных персон, игрушками бессмертных. И не вздумай хоть на миг забыть, что они пользуются этим сполна.
Я отшатнулась, пытаясь разжать его пальцы на своей руке.
– Ладно, ладно.
Он презрительно скривился.
– Считаешь себя такой умной, раз можешь вить из обоих хозяев верёвки. – Его синие глаза яростно впились в мои. – Никогда не задумывалась, почему ты их так завораживаешь? Почему они одержимы желанием владеть тобой и отнять друг у друга?
– Всё дело в упражнениях Кегеля?
Люк ударил меня наотмашь. В голове вспыхнула боль, напомнив, что мне пора научиться держать язык за зубами.
– Глупая девчонка. Так и умри невежественной дурой. Мне всё равно. – Он оттолкнул меня и зашагал к алтарю.
Потрясённая, я снова сползла по стене на пол. Люк аккуратно повесил крест на стену вверх ногами, вернулся к алтарю и опять принялся строгать, будто ничто его не тревожило.
От этого становилось жутко.
Я снова задумалась о его словах. Что сделал Зейн, чтобы вернуть расположение королевы? Сознательно позволил Люку наложить на себя проклятие, зная, что передаст его мне? Он говорил, что не делал этого, но я уже не знала, чему верить.
И всё же больше всего тревожил другой вопрос: что Люк имел в виду, говоря об ожесточённом соперничестве? О том, что оба хозяина одержимы мной по какой-то неизвестной причине? Я раздражённо переменила позу; цепь натянулась. Не сумев полностью вытянуть ногу, я сердито дёрнула её.
Болт в стене слегка шевельнулся.
Я застыла. Не показалось ли? Покосилась на Люка: он стоял перед алтарём, тщательно рисовал на дереве символы и что-то напевал. Я придвинулась к болту и осмотрела место, где он входил в стену.
Кто бы ни вкрутил болт в стену бревенчатой хижины, он полный идиот, подумала я, осторожно потянув ещё раз. Дерево оказалось мягким и, наверное, прогнило внутри. Под рывком оно чуть подалось, хотя почти незаметно. И всё-таки за несколько часов я, возможно, сумею расшатать болт и вытащить его.
Меня никто не спасёт. Ни Зейн, ни Реми, ни даже Ноа. Ни Делила со своей магией вуду, ни гри-гри у меня на шее. Как бы я ни привыкла полагаться на других, в этот раз всё зависит от меня.
Плохо дело.
