355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джилл Гарриетт » Любовь не выбирает » Текст книги (страница 5)
Любовь не выбирает
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 01:01

Текст книги "Любовь не выбирает"


Автор книги: Джилл Гарриетт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

4

Шэрон стояла перед раскрытым платяным шкафом и с ненавистью смотрела на разноцветные тряпки. Кто, интересно, решил, что на вечеринку положено являться в чем-то невесомом и элегантном? Этого добра было у нее в избытке, потому что в Нью-Йорке она была участницей бурной светской жизни.

Шеф никогда не упускал случая потащить ее куда-нибудь, где могли встретиться нужные люди. Она была умным и красивым атрибутом его преуспевания.

Он никогда не заботился о том, чтобы ей было весело или интересно, но внимательно следил, чтобы она вовремя говорила нужные вещи и улыбалась ослепительной улыбкой.

Она легко и непринужденно освобождала его от назойливых собеседников, беря на себя все их занудство. Была готова подсказать ему нужную фразу или подать бокал вина. Служанка-секретарша-партнер-красивая женщина… Все, что угодно.

Она играла именно ту роль, которая была необходима в определенных обстоятельствах. Иногда она чувствовала себя его тростью, или портфелем, или носовым платком. Кем угодно, только не человеком, у которого есть свое мнение, свои чувства и своя жизнь. А забывал он о ней легко и быстро, когда в ней отпадала необходимость.

Иногда он мог часами упражняться перед ней в красноречии, а она должна была терпеливо и восхищенно выслушивать его довольно банальные замечания о судьбах мира. Иногда он требовал, чтобы она разделила с ним его тоску, и тогда она заботливо вытирала ему слезы. Иногда он покрикивал на нее из-за плохо сваренного кофе. И это при том, что в их офисе была секретарь, которая вполне могла бы сама варить ему кофе. Просто ему нужно было, чтобы под рукой был кто-то, на ком он мог оттачивать углы своей непростой натуры. Для всех остальных он был душка и лапушка. И она все это терпела…

Сейчас Шэрон не понимала, как она могла так долго мириться с этим. Но ведь мирилась! И даже иногда получала от этого удовольствие. Впрочем, зачем себя обманывать, достаточно долго получала. Пока не пришел тот день, и она не посмотрела на все другими глазами. Она могла бы понять себя, если бы была влюблена в него, но об этом не было и речи. Она служила Делу, Мечте, Судьбе. А ее шеф был воплощением ее чаяний. Надо же было быть такой дурой!

Теперь она ненавидела все, что хотя бы отдаленно напоминало ее общение с шефом. Вечеринки и красивые платья были из той жизни, поэтому вызывали у нее приступы тошноты.

Но она не могла подвести отца, который возлагал на предстоящий вечер какие-то надежды. Утром он еще раз попросил ее быть очаровательной хозяйкой дома и постараться произвести на всех хорошее впечатление. Как будто она всегда производит плохое!

Признаться, ее тяготила не сама по себе эта затея, а обещание, данное отцу по поводу Ральфа. Ей совершенно не хотелось с ним «знакомиться заново», тем более становиться для него душевным другом. Уильям рассказал ей, что его отец странным образом поменял завещание и мальчик чувствует себя преданным. Но ей-то какое до этого дело?! Он взрослый человек, может и сам разобраться со своими обидами и проблемами.

К тому же она кривила душой, когда сказала отцу, что не помнит, кто такой Ральф. Очень даже хорошо помнит. Они действительно встречались два раза, но ей хватило.

* * *

Сколько ему тогда было? Ей где-то шесть, значит, ему шестнадцать… Толстый противный прыщавый подросток. Она хотела всего лишь поиграть с ним, а он отмахивался от нее как от назойливой мухи. Книжку, видите ли, читал. Всем своим видом показывал, что он взрослый, а она какая-то козявка. Отец тогда сказал, чтобы она поиграла с ним. И она всего лишь сделала одолжение. А он посмотрел на нее с таким скучным выражением на круглом лице, что она сразу поняла, что никогда не будет больше играть с мальчишками.

Вообще-то ей было ужасно обидно, но она уверила себя, что это все потому, что она его ненавидит.

Напрасно некоторые считают, что детские обиды забываются. Она вот не забыла.

Интересно, какой он сейчас стал? Такой же пухлый и скучный? Тогда ей придется потрудиться, чтобы быть милой.

Шэрон зажмурилась, протянула к платьям руку и решила положиться на судьбу. Когда она приоткрыла глаза, то увидела, что держит в руках розовое платье из тонкого трикотажа. Отлично! Именно то, что нужно, ехидно подумала Шэрон.

Она очень любила это платье. Куплено оно было в пику шефу, который всегда очень придирчиво осматривал ее перед выходом в свет.

Очень откровенный наряд! Тонкая ткань практически не оставляла ничего воображению – обтянуто было все. И надевать белье под него было невозможно. Так было еще хуже. Кроме того, на животе и спине были глубокие вырезы.

Шеф, когда увидел его, крякнул и осторожно заметил, что оно скорее подходит девушке с улицы, а не дипломированному юристу. Шэрон невинно потупилась и сказала, что оно ей ужасно, ну просто ужасно, нравится, и если можно, то сегодня она пойдет именно в нем. Шеф долго раздумывал, потом милостиво разрешил, пообещав, что на сегодня сделает вид, будто они незнакомы. Это была маленькая месть за то, что он никогда не видел в ней женщины. Ей это было не очень нужно, но совесть-то надо иметь. Она не рабочий стол, в конце концов!

Почему и за что она решила мстить Ральфу, было понятно. Он тоже не захотел видеть в ней женщину. Шэрон самой стало смешно. Ладно, не женщину – человека. Он не хотел увидеть в ней человека! Пусть теперь смотрит на женщину.

Потом на мгновение она засомневалась. Наверное, это не очень хорошо, все-таки он только что потерял отца. Но Шэрон одернула себя. Ведь я не на погребальную церемонию собираюсь, а на вечеринку. К тому же в собственном доме.

Приняв решение, она никогда не отступала. Сегодня она будет обольстительна и нежна. Пусть покусает локти. А если он уродлив? Будет жалко расточать очарование, если он ей совсем не понравится…

Папу она не шокирует, он привык к ее выходкам, а на других наплевать. Она никого из них не знает и знать не желает.

* * *

Первыми прибыли Элизабет и Хью. Шэрон стояла рядом с отцом, на губах ее играла приготовленная заученная улыбка. Она готова была сыграть свою роль как можно убедительнее. Но в тот момент, когда Элизабет перешагнула порог дома, кто-то внутри девушки жалобно заскулил. Она поняла, что зеленеет от зависти. Перед ней была женщина, которая не смущалась своей женственности, а несла ее как знамя.

Черное очень простое платье, узенькие лаковые лодочки, нитка жемчуга… На другой такой наряд выглядел бы скучным. Но здесь!.. Высокая мраморная шея, точеные лодыжки, изящные тонкие руки, темные трагические глаза, чуть оттянутый улыбкой уголок нежных губ. Платье было всего лишь рамкой для прекрасной картины. Рядом с такой меркнут любые проверенные красавицы.

Шэрон поняла это в одно мгновение и затосковала. Если уж она видит все это, то что же должны чувствовать бедные мужчины! Ради такой можно убить! Она вспомнила свои сегодняшние гордые мысли о том, как она будет соблазнительна. И ей стало еще хуже. Соперничать с Элизабет невозможно. На Шэрон просто никто не обратит внимания.

Элизабет протянула руку Уильяму, тот, грациозно склонившись, поцеловал ее очень почтительно. Потом повернулась к Шэрон.

– Здравствуйте, Шэрон, – чуть улыбнулась Элизабет и тоже протянула руку. Рука была теплой и твердой, что Шэрон приятно удивило: у таких изнеженных дам ручка должна быть невесомой и вялой.

– Здравствуйте, Элизабет, – ответила она, – примите мои соболезнования. Мистер Грин был удивительным человеком. Жаль, что мне не пришлось с ним много общаться. Но папа часто рассказывал об их приключениях.

– Спасибо, Шэрон, – кивнула Элизабет и повернулась к Уильяму. – Это ваше лучшее произведение, мистер Мортенсен.

Польщенный отец порозовел и предложил Элизабет следовать за ним.

Хью Грин, почти не глядя, тоже пожал девушке руку, не сочтя нужным что-либо говорить. Всем своим видом он давал понять, что единственный человек, который его интересует, это его невестка. Шэрон не сильно расстроилась, мистер Грин ей не понравился. От него веяло ледяным ветром и плохо скрываемым высокомерием.

Отец увел пришедших в библиотеку, а Шэрон осталась в холле ожидать адвоката Ферта и Ральфа. Не очень-то веселое занятие ждать гостей, с которыми не знаешь о чем говорить. К тому же она очень волновалась перед встречей с Ральфом. Теперь ей казалось, что она выглядит смешной маленькой девчонкой, которая вырядилась в мамино платье, и он опять будет скучать с ней.

Мистер Ферт явился через пару минут. Строгий деловой костюм, безликий галстук, серая невыразительная физиономия. Он мазнул по Шэрон взглядом, и ее живот покрылся мурашками. Не хотелось бы с ним встретиться на плохо освещенной улице или еще где-нибудь. Крыса, мерзкая толстая крыса, с голым грязно-розовым хвостом. Почему ей в голову пришла такая ассоциация, Шэрон не понимала. Ферт был строен и элегантен. Но его рука, липкая и влажная, и этот взгляд… Шэрон не удержалась, улыбка сползла с ее лица, и она кинулась за помощью.

– Папа, – громче, чем было нужно, позвала она, – иди скорее сюда. Мистер Ферт пришел.

Отец появился мгновенно, что-то в голосе дочери было такое, что он испугался.

– Здравствуйте, мистер Ферт, – приветствовал он гостя, осторожно оттесняя от него дочь и закрывая ее. – Очень рад, что вы нашли время посетить нас. Я предложил Элизабет и Хью аперитив. Не хотите присоединиться?

– С удовольствием, – ответил Ферт. Его голос тоже показался Шэрон липким. – У вас очень красивая дочь. Чем вы занимаетесь?

Шэрон поняла, что ей не отвертеться от разговора. Но отец, видя ее состояние, опять пришел на помощь.

– Шэрон работала в адвокатской конторе, так что вы коллеги, – ответил он, обнимая дочь. – Но сейчас она пытается заниматься телевидением. Сегодняшняя вечеринка, собственно, в ее честь. Вчера прошел в новостях ее первый репортаж.

– О, такой поворот судьбы. – Ферт был удивлен. – Вы не жалеете, что оставили карьеру адвоката?

– Нисколько, – резко ответила Шэрон. – Думаю, что каждый имеет право на выбор. Не так ли?

– Простите, я не хотел вас обидеть, – улыбнулся Ферт ее горячности. – Мы не слишком близко знакомы, я понимаю.

– Думаю, у вас будет время познакомиться поближе, – вмешался отец. – У нас впереди целый вечер. Все в сборе. Только Ральф задерживается…

– Идите, папа, – Шэрон хотелось поскорее избавиться от Ферта, – я подожду Ральфа, и мы присоединимся к вам.

Мужчины отправились в библиотеку, а Шэрон опять осталась одна. Она мерила шагами холл и никак не могла унять внутреннюю дрожь. То, что отец использовал ее для того, чтобы собрать дома всех этих людей, ее мало волновало. Она не совсем понимала, зачем это ему нужно. Шэрон нисколько не сомневалась, что отец, не жаждет общаться ни с Грином, ни с Фертом. Но он пригласил их. Значит, дело в Ральфе. Отец собрал их для того, чтобы он посмотрел на них в обычной обстановке. Когда она сложила все это вместе, то поняла, что судьба опять ей подбрасывает интересное приключение. Здесь есть какая-то интрига… Хорошо бы узнать какая…

Она подошла к окну и стала смотреть на дорогу, обдумывая ситуацию и поджидая Ральфа. И тут она с удивлением обнаружила, что к их дому направляется тот наглец с пляжа. Сегодня он выглядел по-другому. Светлые брюки, песочного цвета пуловер и бордовая рубашка с расстегнутым воротом. В таком виде он был приятнее, но Шэрон возмутило то, что он посмел прийти к ней. Значит, выследил и узнал, где она живет. И по какому праву он собирается появиться здесь?

Не дожидаясь, когда он позвонит в дверь, она сама вышла ему навстречу.

Ральф целый день обдумывал линию своего поведения на предстоящей вечеринке. Кроме того, надо было решить, как одеться. Уильям нашел не самый удачный повод собрать их всех вместе. Он объявил всем, что будут праздновать первый репортаж его дочери на телевидении. Ральф знал, что это предлог, но правила этикета требовали определенной одежды. Если бы это был праздник по поводу вручения премии или день рождения, то он знал бы, как поступить. Смокинг, бабочка… А такое неопределенное событие поставило его в тупик. Он как мальчишка перемерил все, что привез с собой. Хотелось быть свободным, но в то же время не поставить себя в дурацкое положение. Комфортнее всего он бы чувствовал себя в кроссовках и джинсах, но это было невозможно. Элизабет будет элегантна и аристократична, про Хью и говорить нечего – тот всегда одевается одинаково: белые костюмы, лакированные туфли, яркие шейные платки.

Потом Ральф понял, что просто тянет время. Он быстро оделся в нейтральном стиле, подходящем для домашних посиделок в загородном доме. В конце концов, никаких указаний на этот счет не было.

* * *

Он уже поставил ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей к дверям, когда дверь распахнулась и на пороге появилось очаровательное создание в чем-то восхитительно розовом. Тоненькая невысокая девушка с аккуратно зачесанной головкой, слегка вздернутым носом и яркими аквамариновыми глазами. Платье обтягивало ее изящную, будто нарисованную фигурку. Дюймовочка, усмехнулся про себя Ральф, с удовольствием оглядывая ее прелести. Нет, это маленькая богиня Ника, решил он. Такая же летящая и целеустремленная. Когда он дошел до обнаженного пупка, то позволил себе улыбнуться. И такая же бесстрашная…

– Мало того что вы явились сюда без приглашения и нарушили владения частной собственности, так вы еще и улыбаетесь, – услышал он знакомый голос.

Только теперь он понял, где видел эти удивительные глаза и щеки с веснушками. Девушка-репортер, которой он помешал несколько дней назад. Она тоже приглашена в гости? Но Уильям сказал, что будут только свои. Значит… Не может быть! Почему-то он думал, что дочь Уильяма еще подросток. Сколько ей было, когда она приставала к нему с глупыми играми? Лет девять? А ему? Лет пятнадцать…

Перед ним стояла молодая очаровательная женщина, которая ему чрезвычайно нравилась. Эти несколько дней он вспоминал о происшествии на пляже и пообещал себе, что обязательно найдет ее. Надо же какой подарок! Если это Шэрон, то он невероятно рад. А она его не помнит. Ральф поднял на нее наивные непонимающие глаза.

– Простите, но я…

– Мистер… не помню вашего имени… я еще раз повторяю, что не собираюсь обсуждать с вами то досадное недоразумение. И была бы рада, если бы вы покинули этот дом и забыли сюда дорогу, – четко и уверенно проговорила Шэрон.

– Боюсь, что уже не смогу этого сделать. Я ведь не знал, что здесь обитает такое прекрасное создание. А теперь ноги сами будут приводить меня сюда. – Ральф понимал, что говорит вечные мужские банальности, рассчитанные на недалеких женщин, но ему хотелось, чтобы девушка не пряталась за светские манеры. Как только она узнает, кто он, все сразу изменится. – Ведь вы не можете мне запретить мечтать о вас?

– Слушайте, а вам не кажется, что вы позволяете себе лишнее? – Она чуть не задохнулась от возмущения. – Я ведь могу квалифицировать это как сексуальные домогательства.

– Очень хорошо, – согласился Ральф. – А если это и есть сексуальные домогательства? Я ведь не скрываю, что именно это привело меня сюда. Я так долго ждал…

– Ха, мне нравится! Вы ведете себя как… как… – Шэрон никак не могла подобрать нужного определения.

– Ну, квалифицируйте меня как-нибудь. – Ральф посмотрел на нее взглядом искусителя, поднялся на ступеньку и занес ногу на вторую. – Я готов на любой приговор…

– Не приближайтесь ко мне! – Защищаясь, Шэрон выкинула вперед руку.

– Никогда, мечта моя, если вы сами меня об этом не попросите. – Ральф снизил голос до интимного шепота.

– Так!.. Поскольку вы не понимаете нормальной человеческой речи, я вынуждена обратиться за помощью. – Шэрон повернулась к дверям. – Я сейчас же зову отца!

– Зовите, радость моя, – обреченно кивнул Ральф. – Может быть он посочувствует и пригласит меня в дом.

– Не думаю, – зло засмеялась Шэрон. – Скорее всего, папа вызовет полицию. Тогда узнаете, как приставать к незнакомым женщинам.

– Так давайте наконец познакомимся, – предложил Ральф. – Именно этого я и добиваюсь. Я дал вам свою визитку, но вы ее бросили… Может, сейчас вы захотите узнать, с кем имеете дело?

– Не сейчас и никогда! – упрямо заявила Шэрон. – Я зову отца…

– Ну что ж, зовите, пусть он нас рассудит.

– Я пошла, – сказала Шэрон, поворачиваясь к двери, – а у вас еще есть несколько секунд, чтобы сбежать. Воспользуйтесь моим великодушием.

– Никогда! – воскликнул Ральф и прижал руки к груди.

Шэрон усмехнулась и скрылась за дверью. Ральф остался один. Сейчас выйдет Уильям и положит конец спектаклю. Жалко. Давно он с таким удовольствием и легкостью не общался с женщинами. Они оба дурачились, но получали от этого огромное удовольствие. Наверное, так и должно быть между людьми. Отношения должны быть легкими. Ему редко это удавалось…

Через минуту дверь открылась, и Ральф увидел рассерженное лицо Уильяма, который шел защищать свое единственное богатство. Когда мужчины увидели друг друга, оба захохотали. Шэрон смотрела на них сначала с недоумением, а потом с гневом: до нее стала доходить правда.

– Да как вы могли?! – возмущенно воскликнула она и хотела было убежать в дом, но отец перехватил ее руку.

– Шэрон, я рад, что вы познакомились, – сказал он, обнимая ее одной рукой, а другую протягивая Ральфу. – Проходи. Все давно в сборе, ждем тебя.

– Папа! Как ты мог?! Неужели трудно было предупредить, – не могла успокоиться Шэрон.

– Милая, я предупредил, что придет Ральф. Разве не так? Он пришел. Ты его встретила. Все отлично.

– Папа, но я же не знала, что это он. Я-то видела того типа, который оборвал нам все кабели на пляже.

– Ну, за это он ответит по полной программе, – успокоил ее отец. – Мы ему выставим огромный счет. Согласен, Ральф?

– Я сразу сказал, что готов искупить свою вину, – пожал плечами Ральф. – Прости, Шэрон, еще раз. Я видел твой репортаж. По-моему, классно.

– А могло быть еще лучше, если бы не некоторые… – Шэрон закусила губу. Ей было ужасно обидно, что она так опростоволосилась. Единственное, что примиряло ее с действительностью, было то, что Ральф оказался очень даже ничего… – Ладно, – вздохнула Шэрон, – придется тебя простить. Пока. А все, что ты говорил здесь…

– Шэрон, клянусь, это чистая правда, – заверил ее Ральф, но в глазах его плясали чертики.

– Я не верю ни одному твоему слову, – покачала головой Шэрон. – Но ты еще об этом пожалеешь, уверяю тебя.

Они могли бы до бесконечности перебрасываться колкостями, но Уильям взял их за руки и повел в дом, где уже был накрыт стол. Вечер прошел в несколько странной обстановке. Все делали вид, что непринужденно общаются, но в воздухе витала настороженность. Гости понимали, что существует тема, которая интересует всех, но о которой нельзя говорить открыто.

Когда сели за стол, Ральф опять оказался рядом с Элизабет. По другую сторону от нее расположился Хью. Он всем своим видом показывал, что единственный имеет право ухаживать за ней. Ральф не делал никаких попыток перехватить инициативу. И когда Элизабет вдруг поворачивала на него голову с вопрошающим взглядом, он просто отводил глаза и делал вид, что занят едой или внимательно слушает, о чем говорят другие.

Ему пока нечего было ей сказать, а обмениваться ничего не значащими замечаниями не хотелось. Ее немой вопрос имел отношение к ее предложению. А еще – теперь Ральф это понимал совершенно отчетливо – она искала у него поддержку. Чего бы он не отдал за такой призыв несколько лет назад! Тогда бы он воспринял его как право действовать. Но теперь он понимал, что Элизабет хватается за него как за единственную соломинку, что ей просто необходима мужская рука и крепкое плечо рядом. Он не мог предложить ни того ни другого. Он никогда не сможет относиться к ней как к другу, а стать ее возлюбленным после того, что узнал от Уильяма, он никогда бы не посмел. Она всю жизнь будет искать в нем черты отца и мучиться от несовершенства копии.

Элизабет еще молода. Вряд ли она сможет прожить одна долгую жизнь. Кто-нибудь обязательно появится. Ральф видел, что дядя делает отчаянные попытки стать преемником отца, но у него вряд ли получится. Элизабет не отвечает ему, хотя ее пассивность может быть истолкована как согласие.

Интересно, что она ему пообещала? И почему он так настаивает, чтобы это произошло немедленно?

Элизабет весь вечер молчала. Иногда она улыбалась краешком рта и кивала, а временами возникало ощущение, что она не здесь.

Говорили о всякой чепухе. Первый бокал Уильям поднял за свою дочь, сказав, что надеется, что с ее помощью местное телевидение обставит центральные каналы. Все засмеялись и зааплодировали. Ральф видел, что Шэрон внутренне взвилась на такое несерьезное заявление отца, но потом, взяв себя в руки, расслабилась и ответила. Она грациозно поклонилась и заявила, что постарается не просто обставить центральные каналы, но сделает все, чтобы Америка смотрела только ее репортажи. Самое удивительное, что в ее ответе была только доля шутки. Ральф видел, как она работает, и понимал, что ее желание и энергия могут действительно перевернуть существующий порядок вещей. Такие девушки ему еще не встречались. Он завидовал ее молодости и абсолютной уверенности, что мир вертится вокруг нее.

Шэрон сидела напротив него рядом с мистером Фертом. Они оживленно болтали о чем-то. Шэрон иногда откидывала голову и смеялась открыто, а иногда утыкалась в тарелку и у нее мелко подрагивали плечи от смеха. Интересно, что он ей рассказывает такое веселое? – с неудовольствием думал Ральф. После их перепалки у дверей дома у него возникло чувство, что они как-то связаны, и ему была неприятна ее веселость и отстраненность…

Ральф чувствовал себя страшно одиноким. Поддерживающие взгляды Уильяма мало помогали. План, который казался таким разумным, рушился на глазах. Как ни пытался Ральф следить за «подозреваемыми», он ничего не мог понять. С Элизабет он почти разобрался. Хью был и так понятен: ждет не дождется, когда Элизабет бросится от отчаяния в его объятия.

Оставался адвокат Ферт, который фактически не имел к семье никакого отношения, кроме того что мог знать, почему отец изменил завещание. Но этот вопрос можно было задать ему и в конторе.

Ферт Ральфа раздражал. Мало того что он мимоходом отобрал у него девушку, он еще и вел себя как хозяин жизни. Ральф терпеть не мог такой тип людей. Они ни на кого не обращают внимания, заняты исключительно собой и смотрят на всех только как на материал для собственных дел.

Они не перекинулись и парой слов, но Ральф понял, что общаться с ним будет очень проблематично. Он станет оперировать законами, правилами и смотреть на Ральфа как на пустое место. К тому же кто такой Ральф теперь? Какой-то преподаватель, сын, лишенный наследства, человек, ищущий правду… Он Ферту просто неинтересен. Не его клиент…

Но Ральф попытался побороть раздражение и проанализировать ситуацию еще раз. Уильям пригласил сюда только тех, кто мог иметь непосредственное отношение к делу. Значит, Уильям подозревает кого-то из троих. Называть имени он не хочет, однако совершенно очевидно дал понять, что это не Элизабет. Более того, он намекнул, что ее использовали. Или попытаются использовать…

Значит, это Хью или Ферт. Но у Хью есть прямой мотив и доступ к богатой вдове. А Ферт лишь исполнитель воли отца. Он не имеет к Элизабет никакого отношения. Судя по всему, они едва знакомы. Ферт даже не пытается быть к ней поближе. Сидит себе спокойно с Шэрон и получает удовольствие.

Но, с другой стороны, он здесь… Если бы его это совершенно не касалось, то вряд ли такой человек стал бы тратить время на светские приемы. С Шэрон он познакомился только что, значит, причина его визита не в ней.

А в ком? И тут Ральф понял, что Ферт мог прийти сюда для того, чтобы рассмотреть его, Ральфа. И если это предположение верное, то… То Ферт очень даже при чем.

Ральф потер переносицу. Все запутывалось еще больше, а он не знал, за что зацепиться.

* * *

Шэрон чувствовала, что она раздваивается. Мистер Ферт, который занял место рядом с ней, так резво стал навязывать ей свое общество, что в первую минуту она слегка растерялась. То впечатление, которое он на нее произвел, не предполагало бодрого и легкого общения. Однако через некоторое время она расслабилась и даже начала получать удовольствие от его непринужденной болтовни.

Он рассказывал какие-то комические случаи из своей практики, не называя имен, и она сначала тихонько хихикала, потом, уже не стесняясь, смеялась над его хлесткими шаржами. Надо отдать ему должное, он обладал способностью одним штрихом нарисовать портрет и выявить абсурдность ситуации. Потом они заговорили о ее знакомых в Нью-Йорке. Выяснилось, что он хорошо знает многих и дает общим знакомым едкие и абсолютно убийственные характеристики.

Ее шефа Ферт тоже знал. Как ни старалась Шэрон говорить о нем спокойно и отстраненно, умный собеседник понял те проблемы, которые заставили девушку поменять профессию. Ферт сочувственно покивал, а потом заметил, что ее красавец шеф всегда славился тем, что собирал вокруг себя не помощников, а слуг.

К концу ужина Ферт уже не казался Шэрон неприятным.

К тому же она видела мрачный взгляд Ральфа, обращенный на них, и получала неизъяснимое удовольствие. Ее месть удалась. Пусть не думает, что он единственный представляет интерес. Надо же, чуть ли не в любви признавался, а теперь даже не пытается помешать Ферту ухаживать за ней. Ей до ужаса хотелось показать Ральфу язык, и она пожалела, что уже не маленькая девочка и положение обязывает.

* * *

После ужина Уильям пригласил всех в картинную галерею, которую любовно собирал с тех самых пор, когда смог позволить себе это невинное развлечение. Здесь было что показать! Шэрон знала историю каждого приобретения и понимала гордость отца. Он собирал только современные полотна, но никогда не ошибался. Тот, у кого он покупал очередную картину, буквально через несколько месяцев становился знаменитым.

Иногда Шэрон думала, что папа таким странным образом заполняет пустоту, которая осталась у него в душе после смерти жены. Она видела, что отец относится к своим картинам довольно чувственно. Он ценил их не за имя автора или цену, которую они со временем приобрели, а за красоту. Шэрон знала, что отец иногда разговаривает с ними. Однажды она явилась невольной свидетельницей такого монолога и смутилась: уж очень это напоминало любовное свидание. Она не стала ничего спрашивать, решив, что у любого человека могут быть свои странности. Главное, что отец ни разу не попытался навязать ей чужую женщину.

Нелегко, наверное, было Ральфу. В шестнадцать лет назвать матерью молодую красивую женщину. Шэрон видела, что он старается не общаться с мачехой, и женское чутье ей подсказало, что тут не все чисто…

Поэтому она продолжала болтать с Фертом, с удовольствием опираясь на его руку.

– Шэрон, – нагнулся почти к самому ее уху Ферт, – пообещайте мне, что однажды поужинаете со мной.

– Мистер Ферт, – невинно захлопала она ресницами, – это слишком серьезное предложение. Я должна хорошенько подумать, посоветоваться с папой.

Ферт улыбнулся одними глазами и оценил игру.

– Хорошо, – серьезно ответил он, – я буду ждать вашего решения. И, если позволите, поговорю с вашим отцом сам.

– Нет-нет, что вы, – потупила голову Шэрон, – для него это будет такой неожиданностью. Мне нужно месяца два, вы не против?

– Я буду ждать вас вечность, – в тон ей выспренно ответил Ферт.

Сегодня все практически признаются мне в любви, вздохнула Шэрон. На самом деле она отвыкла от каких-либо отношений с мужчинами. И честно говоря, стеснялась. Поэтому делала вид, что играет. Ей не хотелось продолжать с Фертом знакомство. Одно дело весело перемывать косточки знакомым, сидя за столом у себя дома, и совсем другое – куда-то пойти с ним специально. Это уже будет свидание. Она поежилась, вспоминая свое первое впечатление. И искоса внимательно стала рассматривать его, пытаясь понять, что ее так напрягло.

Довольно высокий, стройный. Темные волнистые волосы. Серые глаза, крупный нос. Губы… Вот что было у него неприятным. Какие-то размытые, плохо очерченные. Они извивались, когда он говорил, как две змеи, и складывались в брезгливую гримасу. И подбородок… слишком маленький для такого крупного лица, какой-то женственный. А еще Шэрон поняла, что, когда он говорит какие-то веселые вещи, он не смеется. То есть смеется, но глаза его в этот момент как будто ощупывают всех. Ей опять стало неприятно, и она пожалела, что выбрала его в качестве мести Ральфу.

* * *

Шэрон подумала о Ральфе и оглянулась, чтобы найти его. Но Ральфа не было. Наверное, отстал и рассматривает какую-нибудь картину в другой комнате, подумала она, извинилась перед Фертом и отправилась искать гостя. Она ведь обещала отцу, что обязательно будет с ним мила. Но Ральфа не было и в соседней комнате. Шэрон вернулась в столовую, потом зашла в гостиную и библиотеку. Так и есть. Он ушел не прощаясь. Видимо, ему совсем худо. Шэрон обругала себя и пошла к входной двери. Она надеялась, если он не далеко не ушел, догнать и вернуть его.

Она увидела его удаляющуюся спину. К счастью, он почему-то был без машины, иначе она не смогла бы его догнать.

– Ральф! – крикнула Шэрон, спускаясь со ступенек.

Услышав ее призыв, он остановился, повернулся к ней, но не двинулся с места. Шэрон на минуту застыла: она не ожидала, что он будет столь невежливым. Потом решительно пошла к нему. Глупости и условности, сказала себе Шэрон. Если уж она побежала за ним, то заставит его поговорить с ней.

Ральф спокойно смотрел на приближающуюся девушку. На улице было прохладно, и он пожалел, что ушел, не сказав ни слова. Ей было холодно, а у него нет ни пиджака, ни машины, чтобы защитить ее от ветра.

– Прости, Шэрон, – сказал он, снимая пуловер и накидывая ей на плечи. – Я заставил тебя выйти на улицу.

Шэрон была удивлена мягкостью его тона и поступком, но виду не подала. Он вел себя, как старший брат, заботливый и снисходительный к глупости младших. Жалко, что он не собирается устраивать ей сцену ревности…

– Что-то случилось, Ральф? – спросила она, закутываясь в его мягкий и большой пуловер. – Мы чем-то обидели тебя?

– Шэрон, о чем ты говоришь? – покачал он головой. – Мне очень спокойно и уютно в вашем доме. Но я не мог больше выносить эту компанию. Слишком все фальшиво. Все делают вид, что им безумно интересно друг с другом.

– Прости, Ральф, но я не понимаю, о чем ты говоришь, – пожала плечами Шэрон. – Вы с отцом задумали что-то, о чем мне неизвестно. Или ты расскажешь мне все, или я не знаю, как мне поступать дальше…

– Шэрон, я не хочу втягивать тебя в эту историю, – вздохнул Ральф. – Это мои проблемы. Я сам не знаю, что делать дальше. Уильям считал, что сегодняшняя встреча что-то изменит, но я понимаю, что ничего не стало яснее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю