Текст книги "Гнев Тиамат (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Кори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 11: Алекс

Верфи Каллисто. Прекрасный пример старой философской идеи о том, что корабли и здания продолжают развиваться и после завершения постройки. История открывает новое, и стремясь внедрить открытия немедленно, перекраивает пространства, оставляя то, что в итоге оказалось полезным, и так становится своего рода зодчим.

Каллисто не всегда была цельной. Так же, как средневековые деревни ютились прямо за стенами замка, гражданские верфи вырастали вокруг старейшей марсианской базы, пока военные и коммерческие объекты почти не сравнялись в размерах. Памятный рейд боевиков Свободного Флота, совершенный на марсианскую сторону ещё до того, как понятие «Свободный Флот» вошло в обиход, разметал военную половину в крошево и ошмётки тел. Великий побег, случившийся позже, стал семенем Лаконии, но обрёк марсианскую верфь остаться невосстановленной. В голодные годы её забросили совсем. Недвижимость сохранилась, и когда потребность в ней снова возникла, старые военные структуры освоили заново. Ничто не обратилось в прах, не став фундаментом для чего-то нового.

Они пробыли на Каллисто восемь дней, без всякой уверенности в дальнейших планах. Несколько крупных грузовых кораблей поблизости могли тайно перевезти Шторм, если так решит подполье. Или они могли остаться здесь. Несмотря на все амбиции Лаконии, в Солнечной системе по-прежнему было больше людей, станций и кораблей, чем за её пределами, хотя ситуация постепенно менялась. Когда-нибудь, ещё при жизни Алекса, они переступят этот порог, и Солнечная система станет одной из многих. Конечно, самой старой и населённой в империи. Но не домом. Появятся тысячи домов, и если история пойдёт этим путём, то поколение-два, и каждый будет считать главной свою систему.

Ресторан в усиленном куполе, куда привел его Каспар, когда-то был марсианской военной постройкой – каким-нибудь складом снабжения. Аварийные гермо-затворы демонтировали, укрепленные стены задрапировали пёстрой тканью, а неким подобием ковров декораторы интерьера завалили каждый квадратный метр. Меню считалось марокканским, только кускус из грибов, а волокна в говядине слишком однородные, как у мяса из чана. Рецепты может и земные, но астерскую еду Алекс мог узнать всегда.

Алекс, Каспар и остальной экипаж носили простые лётные комбинезоны с логотипом, похожим на вписанную в треугольник кривую, принадлежащим кооперативу «Харом Алам»,

что добывал газ на лунах Юпитера. А «Грозовой Шторм» прятался в старой заброшенной шахте, по отчётам заваленной уже пятнадцать лет. Это была база контрабандистов АВП, и план состоял в том, чтобы корабль постоял там несколько ближайших недель, пока силы безопасности Лаконии остаются в повышенной готовности. Экипаж тем временем мог «сойти на берег» – отдохнуть, выпить, посетить бордели, поиграть в голго, гандбол или футбол на двух кортах. Или, забросив ноги на мягкие подушки, послушать флейту с барабанами из скрытых динамиков, перекусывая малюсенькими кусочками грибов, притворяющихся пшеницей, и кубиками пряной говядины, что никогда не была коровой.

Ещё одним плюсом отдыха среди гражданских лиц на Каллисто стала возможность отследить температуру по системе. Понаблюдать за реакцией на новости о нападении подполья. И Алекс получил свой ответ, хотя и не совсем тот, которого ждал.

– Ничего? – спросил Каспар.

Алекс опять просматривал новостные ленты. На Земле и Ганимеде в этом квартале выросло производство продуктов питания, что вполне соответствовало прогнозам. Отдельная группа в Зоне Объединенных Интересов Красноярск-Саха запрашивала торговую автономию. Поселение на Навнан Гаре сообщало, что там обнаружили обширную подземную сеть кристаллов, и специальная научная комиссия собиралась определить, что это – инопланетный артефакт или естественное образование. Певица с Тувы по имени Т.У.В.А. отправила обнаженные снимки малолетнему фанату, и власти начали расследование. Лаконианский Научный Директорат сообщал о потенциальном прорыве в исследовании мертвых систем: огромный зеленый бриллиант по подозрениям экспертов мог содержать записи, расшифровка которых прольёт свет на историю создателей кольцевых врат.

О том, что два лаконианских фрегата и грузовик с критически важным политическим деятелем уничтожены в Солнечной системе – ничего и нигде.

По крайней мере, нигде, куда он мог бы добраться без активного поиска по новостным индексам. А поскольку у Сабы было достаточно оснований полагать, что Лакония пристально наблюдает за всеми поисковыми запросами, Алекс просто топтался между новостными лентами в смутной надежде на... На что-нибудь. Но...

– Не, – ответил он. – Ничего.

Каспар отломил кусочек хлеба и макнул его в таджин Алекса.

– Даж не знаю, хорошо это или плохо.

– В те времена, когда я был в твоем возрасте, – прокомментировал Алекс, – эти новости были бы на каждом канале. Земля и Марс выпустили бы официальные пресс-релизы, а восемнадцать основных каналов обсосали бы каждое слово с разных точек зрения. Астеры открыли бы ещё с тысячу пиратских каналов, с десяток из них заявили, что берут на себя личную ответственность, и как минимум один вещал бы, что всё это иезуитский заговор.

Каспар ухмыльнулся. Один клык у него отдавал в желтизну, чего Алекс раньше не замечал.

– Звучит как ностальгия, дед.

Алекс вздернул подбородок в немом вопросе. Каспар преувеличенно насупился, и изобразил тягучий выговор:

– Когда я был в твоем возрасте, каждое утро нам приходилось добывать воду из ничего, и динозавры бродили по Долине Маринер.

Алекс почувствовал лёгкий укол раздражения, но справился с собой и всё-таки рассмеялся:

– Ну хоть разнообразие было, какое-никакое.

Он махнул в сторону настольного монитора с новостными лентами.

– А это всё словно утверждено одним и тем же бюрократом где-нибудь на Луне. Одинаковое, как под копирку.

– Да может так и есть.

– Да уж, – согласился Алекс, сворачивая новости, – Определенно, так и есть.

Каспар потянулся, как кот, пробудившийся от дремоты, и постучал по монитору. Новостные каналы сменились интерфейсом ресторанного меню.

– Можем напополам, – сказал Алекс.

– Заплатишь в следующий раз, – ответил Каспар. – Да и вообще. Деньги-то ненастоящие, ага?

Всю команду «Шторма» на Каллисто снабдили поддельными идентификаторами, созданными подпольем, и внедрёнными в систему. Включая биометрию и банковские счета. Но не очень удобно жить, зная, насколько всё хрупко. Сработай какая-нибудь защита, и все фальшивые данные Алекса стали бы известны безопасникам Лаконии. Он мог провести этот вечер, и всю оставшуюся жизнь в тюремной камере. Потому что в любой момент всё могло развалиться на части.

Как и всегда, если уж быть честным. Просто сейчас стало сложней не обращать внимания.

– У меня ещё встреча с инженерной командой на третьем уровне. Есть там один барчик, с открытым микрофоном для стендапа, и виски за полцены. Пара караоке, и такой симпатяга как я, может даже найдет, у кого сегодня заночевать.

– Махни стаканчик за меня, и не делай того, о чём на утро пожалеешь, – напутствовал Алекс, поднимаясь с подушки. – А мне тоже есть чем заняться.

– Послушаю доброго совета, – ответил Каспар. – Увидимся.

В коридоре они разошлись. Каспар нырнул в проход, ведущий глубже под поверхность, а Алекс свернул налево в направлении доков и капсульных гостиниц для тех, кто в увольнении. Просто приятный малый, не на что смотреть. Он шел, засунув руки глубоко в карманы лётного комбинезона, уткнув взгляд в землю перед собой. Избегая зрительного контакта с идущими по тем же залам людьми. Проход вывел его к Y-образной развилке с матовой стальной скульптурой, которая, казалось, никак не могла определиться, кто же она – человек или транспортный челнок. Чуть выше на табло перечислялись все корабли на своих причалах. Все корабли. Кроме его собственного.

Когда Алекс был ещё маленьким марсианским мальчиком, как-то раз у них остановился двоюродный дедушка Нарендра, дом которого в Иннис Холлоу закрыли на ремонт. Алекс всё ещё помнил, как дедушка вышагивал по коридорам Банкер-Хилл с расслабленным и ошеломленным лицом, пока он и Джонни Чжоу объясняли ему тонкости игры, происходящей вокруг. Теперь Алекс чувствовал, что на его лице то же самое выражение.

Наверное, этот сдвиг происходил в сознании каждого поколения. Как побочный эффект метода, которым человеческий разум связывал понятие «нормы» с первыми впечатлениями, дальше принимая в штыки всё, что в него не вписывалось. А может изменения, принесенные завоеванием Лаконии, слишком отличались от происходивших ранее. Так или иначе, верфь Каллисто больше не ощущалась частью Солнечной системы, по крайней мере, для Алекса. Чувство страха и хрупкости, – как в самые первые дни правления Лаконии, – напоминало никогда не умолкающий звон в ушах. «Везде Балтимор», любимая присказка Амоса, перестала быть правдой. Теперь везде была «Медина».

Его капсула располагалась недалеко от доков. Одна из самых больших, – метр с лишним в высоту, – и внутри можно даже сидеть. Старый матрац из переработанного противоперегрузочного геля, стены и потолок из многослойного стекла и сетки, где встроенные светильники создают иллюзию пространства, выходящего за пределы поверхности. Алекс заполз внутрь, закрыл дверцу и устроился поудобнее, собираясь просмотреть парочку новых развлекательных каналов. С годами он стал экспертом по детективным триллерам в стиле нео-нуар, и его особо интересовала пара работ с Цереры, снятых ещё до лаконианского завоевания, и выглядевших весьма многообещающе из-за специальной техники монтажа. И всё же, ещё ему было интересно, не скомпрометирует ли его выход в сеть из этого гроба.

Что, если у Лаконии достаточно знаний, чтобы составить портрет Алекса Камаля, – какие фильмы ему нравятся, какую пищу он любит, какими путями предпочитает передвигаться, и неизвестно, какие ещё следы остались за ним, – и это расколет маску, которую дал ему Саба. Что, если быть самим собой – значит привести службу безопасности прямо к своей двери? Не лучше ли смотреть что-нибудь обще-популярное, и не выделяться из стада?

Он запустил свой сетевой профиль в системе капсул. Загорелся красный значок – закрытый канал со Штормом. Забавно – он так беспокоился, что Лакония поймает его на просмотре развлекательных каналов, а ведь факт зашифрованного обмена данными мог выдать его куда быстрей. Но что уж теперь. Доверять старым технологиям АВП Сабы он решил осознанно, когда влез в этот бизнес. И теперь не имело смысла пересматривать это решение. Он открыл сообщение, и с экрана на него взглянул сын.

– Привет, Па, – усмешка Кита напомнила ему Жизель. Он всегда больше походил на мать, чем на него. Да и слава Богу.

– Не ожидал весточки так скоро. Ты в системе? Нет, в смысле, не говори. Я понимаю, секретность, и всё такое. Но всё равно... В этом семестре я молодец. Высший бал по трём предметам, и, ну... – усмешка стала слегка печальной, – ... и хороший репетитор по двум другим. А... и это... слушай. Я там встречаюсь с девчонкой, и кажется, всё серьёзно. Её зовут Рохани. И я ей не говорил... ну... про тебя. Но если выпадет шанс с ней встретиться? Мама общается с её семьей, и... ну... я думаю, она довольно скоро станет твоей снохой. Так что... было бы здорово, да?

Сообщение продолжалось, и Алекс слушал его с теплом в груди, и болью. Не встретиться ему с девушкой. Не посетить свадьбу, если она будет. Рохани пойдет по тому же списку, что и Амос, и Холден, и Кларисса. Ещё одна потеря. Просто ещё одна потеря. Он будет жить с этим. Ему придётся.

Тренькнул ручной терминал, и на экран вывалилось предупреждение со специального аккаунта Сабы для приоритетных сообщений. Со страхом в животе, он открыл его.

УЧТИТЕ, «БУРЯ» СОШЛА С ОРБИТЫ И ДВИЖЕТСЯ К ЮПИТЕРУ.

– Вот же..., – пробормотал Алекс под нос, – Дерьмо...

* * *

– Мой маленький мужчинка женится? – Бобби говорила, не отрывая взгляда от ящиков с припасами. – Девчушке повезёт, если я не напрыгну, и не утащу его первая.

Их склад расположился на самом краю комплекса. Он не потреблял энергию станции, и использовал систему жизнеобеспечения, снятую со старого добытчика руды. На стенах и потолках образовывался и высыхал конденсат, разукрашивая их пятнами, словно шкуру леопарда. Тяжелое снаряжение, вроде торпед, всё ещё оставалось на Шторме. Но те трофеи с лаконианского грузовика, что оказались помельче, поместили на четыре ряда широких поддонов, и отправили на склад. Бобби занималась распаковкой, деловито раскидывая по всему пространству ящики для хранения, словно собирая свой личный инвентарь. Некоторые ящики слегка закоптились. В воздухе висел меловой запах керамики, нагретой до температур, при которых она начинала расслаиваться.

– Как-то слишком спокойно ты принимаешь новость, что в нашу сторону движется самый большой линкор империи, – посетовал Алекс.

Она глубоко вздохнула, но терпеливо объяснила:

– Джиллиан ещё до тебя всем растрепала. До подхода «Бури» дни, а эту работу так или иначе нужно закончить. И надеюсь, к тому времени у меня будет план.

– И как ты собираешься его придумать?

– Так далеко не заглядывала. Но дам тебе знать.

Алекс уселся на один из ящиков, чувствуя себя более тяжёлым, чем положено в мягкой гравитации спутника.

– Бобби, что мы здесь делаем?

Она остановилась, взглянула на него. Алекс давно научился понимать, что выражает её лицо. Знал, когда разговаривал с подругой, а когда с капитаном. Вот сейчас она слушала его как женщина, с которой он летал на Роси в старые дни. Которая знала его ещё до Ио.

– Боремся с врагом, – ответила она. – Уменьшаем его способность нести силу и влияние, способность атаковать. Лишаем возможности использовать ресурсы.

– Это понятно, – сказал Алекс. – Но в целом? В смысле, пытаемся вернуть время, когда делами рулил Транспортный Союз? Или сделать так, чтобы каждая планета начала самостоятельную игру, чтобы посмотреть, что из этого выйдет?

Бобби скрестила на груди руки, и прислонилась к штабелю из ящиков. В резком свете рабочего освещения Алекс видел неровности на её лице и руках, оставленные десятилетиями тяжкого труда и радиацией. Её возраст шёл ей, смотрелся на ней хорошо. Смотрелся правильно.

– Что-то я слышу, как ты спрашиваешь, так ли плох авторитаризм, – сказала она. – Я правильно поняла? Потому что да, он плох.

– Я не это имел ввиду. Просто… не знаю, как объяснить. Я чувствую себя подавленным. Даже где-то... деморализованным что ли...

– Да, – ответила Бобби, – Да, и не только ты.

– Ты тоже?

– Мы потеряли цель. Комиссар мог дать нам что-то, что помогло бы загнать это мудачьё обратно в каменный век. Не обязательно – может и нет – но мне всё равно теперь не узнать. Так что я тоже в некотором раздражении. Но тебя, полагаю, гложет не это?

– Я просто не знаю, как выглядит победа.

– Ну, для меня, например, она похожа на смерть с осознанием того, что человечество стало чуть лучше, чем могло быть, не родись я вообще. Чуть свободнее. Чуть добрей. Чуть умней. Что благодаря мне, хулиганы, ублюдки и садисты смогли сцапать на пару человек меньше. Мне достаточно.

– Ага, – согласился Алекс, но она продолжила:

– Быть великим стратегом не мой девичий талант. Это для умников. А я просто целеустремленная, и всегда такой буду. Те люди хотят превратить каждую планету в тюрьму, где они будут решать, кто охранник, а кто заключенный.

– И мы против этого, – сказал Алекс. Он слышал усталость и согласие в собственном голосе. – Но ты никогда не задумывалась, что Наоми может быть права? Что лучше попытаться проникнуть в систему. Изменить её изнутри.

– Она и права, – ответила Бобби, отворачиваясь к своему инвентарю. – Только я тоже. Просто Наоми хочется, чтобы был один путь всё исправить, и чтобы он был бескровным.

– Но есть два пути, – подыграл Алекс, думая, что угадал мысль Бобби, и согласен с ней.

– Нет никаких путей. Мы просто отмахиваемся от всего, что прилетает, в надежде пережить ублюдков.

– Ну, тут время не на нашей стороне, – посетовал Алекс. – Я вот вспоминаю Такеши.

– Я отправила сообщение его людям, – сказала Бобби. – Терять кого-то всегда тяжело, и до этого момента нам очень везло. Но везение не может длиться вечно.

– Он был одним из лучших, а ведь ему было чертовски за шестьдесят. Джиллиан, Каспар и другие – не в счет, сопротивление держится на старых астерах. Ветеранах АВП.

– Верно, – подтвердила Бобби. – И благодарение Богу. Большинство из них имеет представление о том, что делает.

– Но за ними новое поколение, которое никогда не входило в АВП. Никогда не боролось с внутряками за независимость. Выросло на тучных и богатых грузовиках Союза, с уважением и важной работой. Дети вроде Кита. Как ты собираешься убедить их отказаться от всего, что у них есть, и присоединиться к этой борьбе?

Бобби остановилась, и развернулась, чтобы посмотреть прямо на него.

– Алекс, что ты пытаешься сказать?

– Я думаю, сопротивление существует лишь потому, что ещё хватает людей, выросших в битве с врагом, слишком сильным, чтобы когда-нибудь победить. Они иммунны к провалу. Но когда они уйдут, всё кончится. Движение. Историческая сила. Потому что мы не станем убеждать тех, кто родился после создания Транспортного Союза, втягиваться в безнадёжную битву. И тогда, в долгосрочной перспективе, план Наоми победить политически – это возможно всё, что у нас останется.

Он видел, как округляются глаза Бобби.

– Безнадёжная битва? – спросила она.

– Ну... – ответил Алекс. – А разве не так?

Переведено: Kee

Глава 12: Бобби

В безнадёжную битву. В ту, где нельзя победить.

Алекс ушел, отправился на «Шторм» выяснять, какие варианты эвакуации у них есть. Если вообще есть. Но сказанное им осталось.

На временном складе, найденном для них друзьями из АВП, пахло обожженной керамикой и застарелым льдом. Бобби пробыла тут уже достаточно долго, чтобы запах не вызывал рвотного рефлекса – тоже своего рода победа.

Она поставила очередную галку в списке припасов: двенадцать ящиков с лаконианскими топливными таблетками. Они предназначались для «Бури», но годятся и для «Шторма». И раз лаконианские реакторы, похоже, предпочитали только собственную марку топлива, значит, её корабль ещё полетает. Если только Буря не разберёт их всех на атомы. Только вот на Шторме не слишком много места для груза. Вскоре им нужно будет решить, что из украденного взять с собой, а что спрятать или продать. Топливо, боеприпасы, еда. Пирамида потребностей – версия военного времени. А теперь, когда линкор класса «магнетар» направлялся в их сторону, важность каждого решения значительно возросла.

Безнадёжная битва.

Бобби была на Медине, когда "Буря№ впервые вышла из врат Лаконии. Видела, как основное орудие корабля уничтожило рельсовые пушки, распылив их на атомы всего одним выстрелом. И хотя она не защищала Солнечную систему, когда «магнетар» атаковал снова, она читала отчеты. Объединенная мощь Коалиции Земля-Марс не смогла даже замедлить «Бурю». У Бобби не было иллюзий, что у их единственного эсминца есть шансы. Бежать и прятаться – вот всё, что они могли сейчас сделать.

Алекс прослужил на флоте двадцать лет, прежде чем стать пилотом «Росинанта». И никогда не ломался под давлением. Но что-то случилось в их последнюю встречу с Наоми. Или причиной стала женитьба его сына. Или он просто немного умнее её, или немного добрее, или чуть трезвее в оценках. Или он чуть раньше увидел, почему их битву нельзя выиграть. Даже в лучшие времена подполье держалось на слишком зыбких основах. Конечно, Саба как мог помогал старой гвардии АВП причинять лаконианцам неудобства где только возможно, но вот простая истина – их единственный значимый актив – это «Шторм», а вместе с ним её боевая команда. Вот и всё настоящее оружие сопротивления против Лаконии. У Транспортного Союза нет боевых кораблей, а города пустоты разоружены в рамках достигнутых соглашений. Флоты Коалиции не смогли бы помочь, даже если бы хотели, потому что все адмиральские посты заняли лаконианцы, подчинявшиеся непосредственно адмиралу Трехо.

Если пал духом даже Алекс, Бобби ни на секунду не сомневалась, что будут и другие. Их неудачи с захватом комиссара и воплощенной в крейсер угрозы могло хватить для того, чтобы заставить её команду задуматься, зачем они до сих пор рискуют шеями, сражаясь с непобедимым врагом.

Не желая соглашаться с Алексом, Бобби всё же понимала, что он прав.

Только идеология старой гвардии АВП, – сопротивление ради сопротивления, – позволила им протянуть так долго. И она должна была позаботиться о подготовке новых бойцов. Но пока никто не жаждал придти на смену старикам. Дуарте и его люди поступали умно. Не позволяли делам ухудшаться слишком быстро. Вели правильные речи об уважении и автономии. Несли людям веру, что правительство короля никогда не поступит неправильно. А когда это наконец случится, когда всё станет достаточно плохо, чтобы вдохновить новое сопротивление, на игровой доске не будет ни её, ни Алекса, ни АВП старой школы. И кто подхватит их знамя? Как вообще им пришло в голову видеть в этом надежду?

Вербовка – задача Сабы, Наоми и других тайных лидеров подполья. Но Бобби не могла перестать думать об этом. Алекс поднял вопрос. И теперь он не давал покоя.

Бобби закончила с топливными элементами, и перешла к чему-то, что называлось «компоненты датчика». Их её люди забрали с грузовика потому, что «Шторм» иногда нуждался в ремонте, а производили его по месту и на лету. Так что любые запчасти всегда считались припасами премиум класса.

Внутри ящика обнаружилась серая керамическая коробка размером с тостер, с семью входными портами на боку. Бобби навела терминал на серийник, напечатанный на корпусе, и узнала, что это активный узел управления сенсорным массивом – маленькая станция для координации данных с радаров и лидаров, выполнения начального анализа, и сравнения с заданными образцами – своего рода спинной мозг между главным компьютером и массивом, – не умнее голубя. Если такие запчасти требовались «Буре», это могло означать, что часть из них вышла из строя в битве за Солнечную систему. Неплохая догадка – что большой дредноут способен получить повреждения, которые не исцелялись автоматически. В этом был смысл. Странное покрытие и реактор корабль, словно живое существо, восстанавливал сам, благодаря технологии протомолекулы. Датчики и компьютеры оставались человеческими технологиями. Всё, сделанное людьми, требовало ручной починки и замены. Одна из немногих слабостей гибридных кораблей.

И такие запчасти могли значить, что в сенсорном массиве «Бури» есть уязвимость. Если им удастся выяснить, в чём она состоит, у них, возможно, получится приблизиться к большому кораблю без обнаружения. И тогда они смогут... что?... выпустить одну бесполезную торпеду, прежде чем здоровый ублюдок развернется и порвет их в клочки? Нарисовать хер на его корпусе? Поссать на него? Подколка Джиллиан про моральные победы очень раздражала, но ведь она тоже права.

Придя к выводу, что узел определенно стоит взять с собой, Бобби вернула его в коробку. Час спустя, закончив осмотр всего штабеля с запчастями, пометила все ящики специальной отметкой. Её терминал играл в маленькую трехмерную игру «разложи весь лут», и каждый раз, когда она отмечала новый ящик, программа перетасовывала всё, отобранное для «Шторма», в поисках оптимального места для размещения. Возможно, им придется складывать вещи в каютах и коридорах, и этот момент был уже не за горами.

Дальше шли белковые ароматизаторы для кухонного раздатчика, которые она отметила как «НЕ НУЖНО». Но почти отложив ящик, вздохнула, и исправила на «НУЖНО». Терминал снова сыграл в свою игру про свободное место. «Армии маршируют на животе» – древняя поговорка, и люди, рискующие жизнями, должны иногда вкусно покушать.

Почему же «Буря» преследует их? Нет, приятно знать, что враг уязвлён достаточно сильно, но всё же... Может это гордость. Адмирал Трехо злится, что пираты посмели действовать в его Солнечной системе. Или комиссар оказался родственником кого-то из командования, и это личная месть. Или они жить не могут без своего белкового ароматизатора. Что бы в их рейде не заставило Лаконию так подпрыгнуть, она надеялась, что противник сейчас раздражён и обеспокоен так же, как она.

Текущий ряд поддонов заканчивался, и это значило, что работа завершена наполовину. Ещё пара часов копания в ящиках, и она переберется в один из старых баров в порту и зальет горести выпивкой. Или, по крайней мере, перегонит их в тошноту и похмелье. Да, и стейк! Она представила, что она Саба, и сопротивление однозначно может позволить себе оплатить её стейк. От этих мыслей в животе заурчало. Так, определенно, если назвать это «днём», тогда можно его закончить, и доделать всё «завтра».

Небольшую кучку противоударных ящиков отодвинули в сторону от основного ряда поддонов. Расписанные различными предупреждениями, они явно заслуживали того, чтобы её команда поставила их в сторонке. Так и быть. Она разберётся с этими опасными вещами, и с чистой совестью закончит свой «день».

Верхний ящик, с предупреждениями о химической опасности и едких соединениях, содержал аэрозольные баллончики с растворителем. Ну, не сказать, чтобы очень сильная угроза жизни и здоровью. Она переместила ящик к обычным запасам. Ниже, с надписью «ВЗРЫВООПАСНО», хранились заряды для ракетных установок, которыми комплектовалась лаконианская силовая броня. Она поставила пометку «ОЧЕНЬ НУЖНО», и отложила в сторону.

Следующим оказался большой металлический ящик с надписью: «МАГНИТНАЯ ЛОВУШКА. ОПАСНОСТЬ ВЗРЫВА». Очень странно. Слова были понятны, но в целостную картину для неё никак не складывались. Она проверила серийный номер на боку, и терминал сообщил, что идентификатор не опознан.

Всё страньше, и страньше, как говорится.

Поскольку на ящике не указывалось, что его опасно открывать, Бобби щёлкнула замками и подняла крышку. Та оказалась намного тяжелее, чем можно было предположить, возможно, из-за свинцовой подкладки. Внутри, в окружении достаточного количества пены, чтобы даже яичко малиновки сохранилось в целости при манёврах с высокими ускорениями, покоились четыре металлические сферы, размером с два сложенных вместе кулака Бобби. Кабели от них вели к массивной силовой ячейке, низко гудевшей от напруги, с индикатором заряда: «83%». На каждой из сфер, рядом с местом подвода кабеля, был свой индикатор, отображавший «100%».

Крайне осторожно Бобби убрала руки от коробки и шагнула назад. Ничего внутри ящика не выглядело опасным. Четыре здоровых металлических шара и аккумулятор большой ёмкости. Но все волосы на её теле стояли дыбом. Ответная реакция на усилие, которым она заставила себя остаться на месте, а не броситься прочь немедленно.

Опустившись на колени рядом с ящиком, она очень аккуратно вытащила один из металлических шаров, стараясь не тревожить питающий кабель. Как только шар вышел из своей пенной колыбели, открылась предупреждающая надпись: «УБЕДИТЕСЬ, ЧТО МАГНИТНАЯ ЛОВУШКА ЗАРЯЖЕНА. ОПАСНОСТЬ ВЗРЫВА». Еще одно предупреждение, поменьше, гласило: «ВНИМАНИЕ! НЕ ДОПУСКАТЬ РАБОТЫ ОТ ВНУТРЕННЕГО ИСТОЧНИКА ПИТАНИЯ БОЛЬШЕ ДВАДЦАТИ МИНУТ». И подпись: Научный Директорат Лаконии. Штука даже не военная, если не учитывать, что в Лаконии всё военное. Не обычный боеприпас, это уж точно. Никаких знакомых ассоциаций.

Бобби уложила шар обратно. И села. Итак, без магнитного поля в нём что-то взорвётся. Похоже на термоядерный реактор – реакция синтеза происходит внутри магнитной ловушки, потому что нет материалов, способных выдержать температуру ядра. Но это точно не реакторы. Те огромны, и требуют массивных механизмов поддержки – доставки топливных таблеток, создания давления и температуры, превращения реакции синтеза в электричество. Лаконианцы конечно продвинулись в науке, но вряд ли настолько, чтобы уменьшить реактор до размеров мяча для софтбола. А ещё эти штуки потребляют энергию, а не генерируют.

Она достала терминал и отправила вызов Рини Глаудин – одной из старых астеров Шторма, доктору физики высоких энергий Политеха Цереры, увлёкшейся радикальными взглядами ещё в колледже, и несколько десятилетий отсидевшей в тюрьме ООН в качестве бомбиста Коллектива Вольтер. Ныне – их главному инженеру, и бессменному механику.

– Босс... – отозвалась Рини через пару мгновений. Её голос звучал то ли сонно, то ли слегка пьяно.

– Не вовремя я?

– Да, можешь уходить, – сказала Рини, но приглушённо, словно прикрыв микрофон рукой. И через минуту: – Чё там?

– У меня тут странный вопрос, но если ты не одна... – начала Бобби.

– Он уже ушел. Ничего мальчик, но задушевные разговоры после секса не его сильная сторона. Что случилось?

– Да я тут разбираюсь с добычей с грузовика, – сказала Бобби. – Нашла один ящик, не могу определить, что там. Подумала, может, ты поможешь.

– Ты на нашем складе у поверхности? Дай мне одеться, и я к тебе приду.

– Нет, – возразила Бобби. – Не ходи пока. Думаю, тут что-то опасное, и пока не выясню, не хочу, чтобы тут кто-то тёрся. Погоди, сейчас сброшу видео.

Бобби поднесла терминал к ящику, позволяя Рини хорошо рассмотреть силовую ячейку и сферы. Затем прислонила терминал к краю ящика, чтобы обеими руками вытащить один из шаров, и показать в камеру предупреждающий текст. Закончив, она спросила:

– Ну? Что думаешь?

Повисла долгая пауза. Бобби чувствовала, как беспокойство растёт в ней, словно надвигающаяся болезнь.

– Пиздец... – наконец произнесла Рини.

– Ты знаешь, что это?

– Главный вопрос, касающийся «магнетаров» всегда сводится к мощности, – ответила Рини.

Параллельно из терминала долетала куча посторонних шумов – открывались и закрывались ящики, шуршала одежда. Становилось ясно, что она в спешке одевается.

– Название происходит от класса звёзд с невероятными магнитными полями. Но ещё, нейтронные звёзды очень быстро крутятся. Как получить тот самый эффект луча на кораблях, для которых, как понимаешь, такие скорости вращения недоступны?

– Ладно... – сказала Бобби, знания которой в области астрофизики были довольно посредственными. – И как?

– Никто не знает! – заявила Рини. – Но ясно, что энергии требуется гораздо больше, чем способен произвести термоядерный реактор. Все полагали, что лаконианские технологии просто намного лучше наших. Но у нас есть «Шторм», а его реактор хоть и хорош, никаких особых сдвигов в парадигме не являет.

– Я сижу рядом с этой хренью, пока ты разглагольствуешь, – не выдержала Бобби, – можешь чуть поконкретней?

– Антивещество открывает возможность стопроцентного преобразования материи в энергию. Ничто другое близко не сравнится. Если источник энергии для их луча основан на антивеществе, это многое объясняет.