Текст книги "Затаившаяся змея"

Автор книги: Джери Уэстерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Откуда вы все это знаете?

– Потому что месяц назад на стрельбище не видно было капитана лучников, вот я и спросил. Видишь, Джек, я все еще хожу упражняться. Иногда.

От возмущения Джек сначала поднял плечи, а потом и сам вскочил. Он стал ходить по тесной комнате, размахивая руками, словно наносил удары врагу. В слабом свете, идущем от очага, он казался возбужденным бесенком.

– И все это время он, весь такой богатый и важный, служит капитаном лучников, а вы живете в Шамблзе! Да я бы своими руками перерезал ему глотку, если бы мог.

– Я ценю твои чувства, Джек, но сделай одолжение, сядь. Твои шаги разбудят Кемпов.

Джек опустился на табурет.

– Вы собираетесь его разоблачить, да, мастер Криспин? Чтобы он получил по заслугам?

– О да, Джек. Собираюсь. Но не только его. Я хочу поймать человека, который его нанял.

Джек снова оглянулся на стрелы.

– Как вы думаете, почему он застрелил того французского курьера? Из-за Тернового венца?

– Нет. У него было достаточно возможностей забрать Венец. Он убил того человека, как пытался убить и меня. Но почему, я пока не знаю.

Какое-то время они оба молчали. И только когда Криспин второй раз вынырнул из сна – в лицо ему бил солнечный свет из окна с открытым ставнем, – он понял, что спал.

Когда он пошевелился, сползло одеяло, которым он был тщательно укрыт до подбородка. Криспин распрямил спину, затекшую в неудобной позе на подоконнике, но в остальном чувствовал себя отдохнувшим. Джек сидел на табурете у огня, на коленях у него лежал котарди Криспина, и мальчик чинил его, ставя на плечо заплатку. Когда Криспин громко зевнул, Джек поднял глаза и улыбнулся:

– Утро доброе, сэр. Тут каша на огне. Подать вам?

Джек привстал, но Криспин знаком велел ему сидеть.

– Джек, почему ты меня не разбудил?

– Не помню, когда вы в последний раз так хорошо спали.

– Я тоже.

Захватив со стола миску со вчерашним ужином, Криспин подошел к очагу и вывалил остывшую еду в огонь. Положил себе густой ячменной каши с репой и горохом и, стоя спиной к огню в одной ночной рубашке, жадно принялся за еду.

Горячо, сытно и даже вкусно.

– Хорошо получилось, – с набитым ртом похвалил он Джека.

Парнишка кивнул и улыбнулся. Потом показал починенный котарди, чтобы Криспин принял работу.

– Тут уже заплатка на заплатке, ставить некуда, мастер Криспин, но зато и дырки от стрелы больше нет.

– Спасибо, Джек. Ты делаешь для меня больше, чем я заслуживаю. Мне действительно жаль, что я не могу платить тебе как следует.

Джек покраснел и, чтобы скрыть это, склонил голову, счищая кровь вокруг заплаты.

– Для такого, как я, вполне достаточно пищи и крона, так что не волнуйтесь.

Криспин доел, надел чистые брэ [18]18
  Короткие штаны в эпоху Средневековья.


[Закрыть]и чулки и взял из рук Джека нагретый котарди. Надел его и застегнул – начав снизу и до ворота – на все двадцать три пуговицы. Было время, когда нижние тринадцать пуговиц он оставлял незастегнутыми, чтобы садиться в седло, но теперь коня у него не имелось.

Джек подал Криспину пояс с кинжалом, и сыщик обернул его вокруг бедер, застегнул пряжку. По привычке хлопнул по ножнам, взял со стола стрелы и сунул за пояс.

– Куда вы сейчас, хозяин?

– Я должен пойти к мастеру, который изготовляет стрелы, к человеку, который сделал именно эти стрелы. Он скажет мне, для кого их изготовил. Это и обличит Майлза.

– А как же стрельбы? Разве король не приказал ежедневно упражняться в стрельбе из лука?

– Приказал, но придется стрельбам подождать.

Послышались крики. Раздался топот – кто-то бежал по улице, несмотря на раннее утро. Кристин посмотрел на озадаченного Джека. Рыночные колокола еще не звонили. Криспин знал, что до их перезвона магазины должны оставаться закрытыми, но этот крик не запрещал открывать рынки.

Криспин метнулся к окошку, выходящему на улицу, и откинул ставень. По улице внизу пробежал и исчез в соседнем переулке мальчик. Мясники медленно выходили из своих лавок на немощеную улицу.

– Эй! – окликнул Криспин одного из мужчин, стоявшего перед сточной канавой, по которой, завихряясь, текла вчерашняя кровь. – Мастер Дикон!

– А? – Дикон поднял голову, заметил Криспина и показал на него пальцем.

– Что происходит, мастер Дикон? Что за крики?

– Да этот мальчишка, – ответил Дикон, указывая вслед пареньку, – сказал, что на сегодня всякая работа запрещается.

– Запрещается на сегодня? А с чего вдруг?

– Он сказал, что было покушение на жизнь короля и его величество укрылся в Вестминстере.

Глава 10

Путь Криспина лежал в «Кабаний клык», закрыт он или нет. Криспин знал, что Гилберт его впустит.

Джек упросил оставить его дома. Криспин понимал его состояние: парень слегка напуган и в растерянности не знает, что предпринять. Джек проведет день за уборкой их маленькой комнаты, и Криспина это устроило.

Улицы были непривычно пусты. Торговцы стояли в дверях своих лавок, бессильно глядя по сторонам. Группка философов собралась у жаровни и, качая головами, обсуждала новость. Невысокий мужчина с залысинами отирался возле их кружка. Когда собеседники начали горячиться, он подошел поближе.

– Ленни! – позвал Криспин коротышку.

Тот ругнулся, изо рта у него вырвалось облачко пара. Мужчины мельком взглянули на Ленни, но этого хватило: он перестал быть невидимкой.

Ленни трусцой подбежал к Криспину, покачивая головой, которую обыкновенно втягивал в плечи, совсем как стервятник. Криспин предполагал, что привычку эту он приобрел от долгого сидения в тюремных камерах.

– И зачем это вы мне всю игру испортили, мастер Криспин?

– Ты же не хочешь снова оказаться в тюрьме, а, Ленни? На этот раз ты мог наверняка лишиться руки.

– Вы же не упрячете старика Ленни снова за решетку, добрый господин? Неужто, трех раз недостаточно?

– Так пусть четвертого не будет. Вряд ли получится заморочить шерифу голову настолько, чтобы он не отнял у тебя в наказание руку. Тебе мало потери уха?

Ленни потер шрам на месте ушной раковины, прикрытый длинными тонкими волосами.

– А как такому человеку, как я, зарабатывать себе на жизнь, я вас спрошу? Я почти ни на что не годен, и это правда.

– Бери пример с меня. Ведь я все же нашел себе новое ремесло.

– Ну, вы – это вы, не так ли? – Ленни потер подбородок с трехдневной щетиной, глаза его сверкнули. – А у вас не найдется какой-нибудь работенки для старика Ленни?

– Не сейчас. Ты так и живешь рядом с «Чертополохом»?

– Меня там можно найти.

Криспин поразмыслил.

– Может, у меня и будет что-то для тебя. Ты ведь знаешь моего слугу Джека?

– Встречались раз или два.

– Он может зайти к тебе и принести от меня записку.

– И фартинг?

– И фартинг. Видишь? Не так уж и трудно заработать на жизнь честным трудом.

Ленин улыбнулся, обнажая почерневшие зубы, и затрусил прочь вдоль сточной канавы.

Криспин пронаблюдал, как он исчезает в серой лондонской дымке, почувствовал упирающиеся в бок стрелы и вспомнил о мастере по изготовлению стрел, с которым ему нужно было поговорить. Звали его Эдвард Пил. Криспин хорошо знал его по своей прежней жизни при дворе, в те дни Криспин постоянно охотился на оленей в королевском парке вместе с другими придворными. Пил делал самые лучшие, самые прямые стрелы. И на каждую ставил свое клеймо, которое Криспин увидел на древках обеих стрел. Также мастер ставил метку владельца стрелы. Все предельно просто: Пил узнает метки и изобличит Майлза.

Но для разговора с Пилом надо пробраться во дворец. Он, разумеется, проберется, как делал это и раньше, хотя задача не из легких. Во-первых, Криспину запрещено появляться при дворе. И во-вторых, из-за покушения на жизнь короля Вестминстерский дворец будет запечатан надежнее бочки французского вина.

При мысли о короле Криспин невольно спросил себя, насколько серьезным было покушение. Аббат Николас наверняка знает.

Криспин посмотрел на лежавшую впереди Гаттер-лейн и облизал губы. «Кабаний клык». находился поблизости, за углом, а до Вестминстера было идти и идти, мучаясь от жажды.

Криспин чертыхнулся.

Дело прежде всего. Он должен узнать, что случилось с королем.

Улицы вокруг Вестминстерского аббатства и Вестминстерского дворца бурлили. Солдаты сновали повсюду как муравьи и столь же беспорядочно. Они трижды останавливали Криспина со словами «какое у тебя дело?», прежде чем он сумел добраться до ворот аббатства.

Криспин позвонил в колокольчик. Пришлось ждать дольше обычного, пока появился монах и открыл ворота. Монах был незнаком Криспину, но отвел его в пустую комнату аббата, подал вина и торопливо вышел, оставив сыщика в одиночестве разглядывать разноцветные пятна света, падавшие на стол аббата через витражное окно.

Очень скоро дверь отворилась и в комнату поспешно вошел аббат.

– Прости меня, Криспин. Как ты понимаешь, день сегодня трудный.

– Да. За сведениями по этому самому делу я и пришел.

– Хорошо. Вино, я вижу, у тебя есть. Я и себе налью. Прошу, садись.

Аббат Николас повозился с графином, наливая себе вина, и припал пересохшими губами к бокалу. Горло с седой щетиной, оставшейся после торопливого бритья, двигалось при каждом глотке. Аббат плавно переместился к своему креслу, устроился на подушке и посмотрел на гостя.

– Тревожное утро.

– Не то слово.

В комнате наступило молчание, прерванное Николасом, который то ли вздохнул, то ли фыркнул.

– Король, слава Богу, в добром здравии. Спасибо, что поинтересовался.

Сардоническое выражение лица Николас спрятал за бокалом. Да, он, Криспин, не спросил. Ему, собственно, было совершенно наплевать на здоровье Ричарда, но разбирало любопытство.

– Его, значит, не убили?

Николас поднял руку. Благословляя? Призывая помолчать?

– Ты все же не должен так явно демонстрировать свои изменнические настроения.

– Разве спросить, не умерли король, – измена?

Поблекшие от времени глаза добродушно посмотрели на Криспина.

– Для тебя – возможно.

Криспин повертел в руках пустой бокал.

– Что случилось?

– Покушение было совершено ранним утром, когда его величество совершал прогулку в саду вместе со своими советниками.

– Не продолжайте. Стрела?

Глаза аббата расширились, вино блеснуло на приоткрытых губах.

– Как ты узнал? – прошептал он.

Криспин пожал плечами. Он поднялся, подошел с бокалом к столику, взялся за графин с вином, но передумал и лишь оставил там бокал. Повернулся к аббату. Тонзура монаха переливалась разноцветными пятнами света, лившегося сквозь витражное окно.

– По городу расхаживает убийца, который действует с помощью лука. Никого не ранило?

– Только слугу. Он чувствует себя хорошо, стрела попала ему в руку. Это он толкнул короля в сторону, прочь от опасности. Над стеной сада он увидел фигуру в плаще и с луком, приготовившуюся к выстрелу.

Криспин посмотрел на графин и кивнул. Простак. Вмешательство таких людей в королевские дела всегда приводит к пагубным последствиям. Пожалуй, еще немного вина отнюдь не помешает. Он плеснул себе в бокал и сделал хороший глоток. Утер рукавом край рта.

– Убийца скрылся?

– Помоги нам Бог – да. Исчез по ту сторону стены. Никто ничего не видел – ни стража, ни паж. Он словно растаял в тени двора.

– «В тени двора», – хмыкнул сыщик. – Интересно.

– Криспин, а откуда тебе известно про убийцу? Ты знаешь, кто это?

– Да, думаю, знаю. Но пока мало что могу рассказать.

Криспин заметил, что аббат разглядывает стрелы у него за поясом.

– Ты должен! Ты сообщил шерифу?

Криспин провел ладонью по стрелам, опустил руку.

– Нет. И не скажу.

– Раны Христовы! Почему же?

Бокал снова оказался у губ Криспина, и насыщенный вкус персика и цитрусовых обласкал его язык.

– У меня есть на то причины.

Николас опустил бокал и поднялся.

– Потому что ты хотел бы видеть короля мертвым?

Криспин прищурился поверх края бокала, допил вино, облизал губы и поставил бокал.

– Желал бы я видеть Ричарда погибшим от рук убийцы? Нет. Он мой король.

Николас покачал головой.

– Странное у тебя понятие о чести.

– Неужели странно защищать корону, а не того, кто ее носит? Если так, тогда… что ж, возможно, у меня действительно странное понятие о чести. «В основе управления обществом лежит справедливость».

– Аристотель мудр, как всегда. Намерения у тебя хорошие, но твоя философия неизменно причиняет тебе неприятности.

– Я не избегаю неприятностей, милорд аббат. «Неприятность» – так зовут моего небесного покровителя.

– В самом деле. Ты слишком много знаешь об этом деле, по моему мнению.

– Вы не доверяете мне, милорд?

– Доверяю, – Николас чуть задержался с ответом, и Криспин усмехнулся:

– Ясно. Даже мои друзья тушуются, когда речь заходит о моей репутации предателя. Что ж, мне и раньше доводилось с этим сталкиваться.

Широким шагом он направился к двери. Николас спросил вдогонку:

– А как твой французский курьер?

Криспин остановился и, не оборачиваясь, спросил:

– А что с ним?

– Ты, кажется, сказал, что его убили выстрелом из лука?

– Да. И между прочим, такой же стрелой. Я не считаю это совпадением.

Николас снова посмотрел на стрелы за поясом Криспина.

– Сын мой, не желаешь ли… не желаешь ли ты в чем-нибудь исповедаться? В чем-то… что таится глубоко в твоем сердце?

Криспин непроизвольно положил руку на стрелы, и жесткое оперение защекотало огрубевшую ладонь.

– Нет, господин аббат. Сегодня у меня нет в этом необходимости.

Он хотел было продолжить путь, однако аббат подошел к Криспину и положил ему на плечо крепкую ладонь. Криспин не поддался желанию сбросить эту руку. Николас желал ему добра. Но с другой стороны, ведь все желают добра…

Николас нетерпеливо запыхтел.

– Ты так просто и уйдешь, Криспин? Ведь ты, без сомнения, подвергаешься опасностям. Почему ты никогда не попросишь благословения, когда уходишь? Другие всегда просят. Это самое малое, что я могу тебе дать.

– Мне оно не нужно.

– Не нужно Божье благословение? Или ты в него не веришь?

– Разумеется, верю.

Криспин не договорил. Он не смог сказать, что не верит, будто заслуживает его.

Криспин слегка нагнул голову, и аббат благословил его без просьбы. Тень креста, начертанного в воздухе уверенной рукой монаха, осенила Криспина. Сыщик принял благословение молча и покинул комнату аббата.

Не оглянувшись на дверь, за которой скрылось озабоченное лицо монаха, Криспин целеустремленно зашагал по знакомой крытой галерее, мельком бросив взгляд на монастырский садик, где зелень пожухла, а трава пожелтела, – летнее цветение уступало место осеннему увяданию. Дойдя до конца галереи, Криспин увидел монаха у ворот, поблагодарил его кивком и покинул пределы аббатства.

Кристин до сих пор чувствовал во рту вкус аббатова славного вина, но не до конца утоленной жажде вполне был по силам бокал лучшей живительной влаги, какую подавали в «Кабаньем клыке».

После получасовой прогулки, потребовавшейся для возвращения в Лондон, Кристин свернул за угол у Гаттер-лейн и увидел таверну, что сразу подняло ему настроение. Но, несмотря на ранний час, оттуда выталкивали посетителей, и нелепость происходящего вызвала у Криспина сдавленный смешок.

Он понаблюдал за этим представлением, стоя на другой стороне улицы. Гилберт лично помог нежелающим преодолеть порог, сложил руки, огляделся и увидел Криспина.

– Эй! Криспин! – помахал он рукой, и сыщик перебежал к нему.

– Я испугался, что ты закрываешься.

– Не для тебя. Входи.

Криспин привык сидеть в пустой таверне, но так бывало обычно к середине ночи, а не дня. Нэд стоял в центре дымного помещения, со скорбным видом оглядывая пустые выщербленные столы. Он кивком поздоровался с Криспином, но улыбку выдавить не сумел.

Гилберт предложил Криспину его обычное место в дальнем от входа углу, и Криспин его занял.

– Судя по всему, ты о происшествии знаешь, – заметил Гилберт.

Тот кивнул. Когда Нэд принес полный кувшин и два кубка, то Криспин почувствовал себя как дома. Гилберт покачал головой, разлил вино по кубкам и подвинул один из них к Криспину.

– Как король?

– Он жив, – ответил Криспин, с жадностью выпил и налил себе еще. – Я начинаю бояться, что не смогу уделить преступнику достойного внимания.

Красный нос Гилберта навис над кубком.

– Ты уже знаешь, кто это сделал?

– Да. И вот у меня доказательство.

Он похлопал по стрелам за поясом.

Подошел, шаркая ногами, Нэд и положил на стол круглый хлеб. У Криспина заурчало в животе, и он понял, что не ел с тех пор, как рано утром позавтракал стряпней Джека. Он оторвал кусок хлеба и впился в него зубами. Прожевал, обмакнул остаток в кубок и принялся сосать сочащуюся вином мякоть.

– Тогда почему ты не пойдешь прямиком к шерифу?

– А я намерен идти иным путем.

– Я тебя не понимаю, Криспин. У тебя есть доказательство. Пусть шериф исполнит свой долг.

– Это моя добыча, – тихо проговорил Криспин.

Гилберт как-то странно на него посмотрел, и Криспин постарался улыбнуться.

– В смысле, я хочу сам до него добраться.

Гилберт покачал головой и провел пальцем по краю кубка. Губы у него были влажны от вина.

– После всего, через что ты прошел, почему ты никак не успокоишься?

Криспин осушил свой кубок, поставил на стол и взялся за кувшин.

– Я хочу победить, – жестко ответил он.

– Ты играешь в суровую игру.

– Она никогда не кончится.

Криспин выпил и увидел, что Гилберт чем-то опечален. Криспин похлопал здоровяка по спине, дождавшись, чтобы тот на него посмотрел.

– Не переживай из-за меня, Гилберт. Я могу о себе позаботиться.

– Ну да, ты все время так говоришь, однако нам с Элеонорой постоянно приходится тебя утешать. Боюсь, настанет время, когда король снова возьмется за тебя, и там тебя утешать не станут.

Криспин без улыбки усмехнулся:

– Король меня больше не пугает.

Гилберт открыл было рот, но так и не успел ничего сказать. Приподнявшись, он застыл с изумленным лицом. Смотрел он поверх плеча Криспина.

– Гилберт? Что…

Криспин проследил взгляд приятеля, обернулся и резко вскочил, выронив хлеб.

В общий зал таверны, пошатываясь, входила Грейс. Выражение лица у нее было страдальческим.

Гилберт первым оказался рядом с ней, Криспин отстал лишь на шаг.

– Что такое, девочка?

Она перевела взгляд с Гилберта на Криспина.

– О, помогите нам! Добрые господа, помогите.

Лайвит!

Она умолкла и закрыла лицо руками. Криспин встал по другую сторону от Грейс.

– Что с Лайвит?

Девушка подняла голову. Лицо ее было залито слезами. Она едва разлепила губы.

– О, Следопыт! Вы должны ей помочь! В нее стреляли!

Глава 11

– Уберите руки, это всего лишь царапина!

Лайвит оттолкнула Криспина, ощупывавшего ее бок. Стрела задела талию женщины, содрав до мяса кожу, и вырвалась наружу, оставив после себя зияющую дыру в платье. Криспин увидел в основном кровь, а не рану, и хотя смотреть было страшно, он по опыту знал, что это не смертельно.

– Вы что-нибудь видели? – спросил он, окидывая взглядом кухоньку.

Лайвит пожала плечами:

– Кажется, в двери, ведущей на задний двор, кто-то стоял, но сюда всегда кто-то приходит и уходит. Не уверена.

Элеонора, опустившись на колени перед Лайвит, вытирала рану влажной тканью.

– А ты, – обратилась она к Грейс, медленно и тщательно выговаривая слова, – пойди принеси мне кусок заплесневелого хлеба. Возьми совсем зеленый, будь умницей. Твоя сестрица будет как новенькая, не бойся.

Пожевав палец, Грейс побежала выполнять поручение. Элеонора, покачав головой, посмотрела на Криспина.

– Зачем кому-то стрелять в эту девушку, Криспин? Неужели этот негодяй не получил, чего хотел?

Криспин нахмурился.

– Хороший вопрос. Чего он хотел? Думаю, убить короля. Разумеется, не ради того, чтобы украсть…

Он осекся и уныло кивнул. Встретился глазами с Лайвит. Хоть раз та держала рот на замке. Хорошо. Может, наука шла ей впрок.

– Зачем ему на вас охотиться?

– Наверное, этот ублюдок думает, что мы что-то видели.

Криспин кивнул. Прикрыл рот ладонью, в задумчивости постучал по губе пальцем.

– Да, вполне возможно. А вы видели что-нибудь?

– Я же говорила. Меня там не было.

– Но Грейс-то была. Мы должны заставить ее рассказать, что произошло.

Вернулась Грейс с позеленевшим куском хлеба.

– Для чего он вам?

Элеонора взяла хлеб.

– Для раны, дорогая. Это поможет ей затянуться.

Она прижала овальный ломоть к открытой ране – Лайвит выдохнула сквозь зубы.

Тряся кулачками, Грейс пристально смотрела на сестру.

– О, Лайвит!

– Со мной все хорошо, говорю тебе. И будет хорошо. Сядь.

Грейс замотала головой и подчинилась. Криспин встал рядом с ней, прикидывая, как выжать из нее сведения с большим, чем при первой их встрече, успехом. Он присел, чтобы заглянуть ей в глаза, и улыбнулся:

– Грейс, с Лайвит все будет в порядке. А мне нужно поговорить с тобой о том дне, когда ты обнаружила мертвого мужчину.

Грейс шмыгнула носом и посмотрела на Криспина. Взгляд ее поблуждал по его лицу, замер на мгновение на его улыбке, потом – на глазах, а затем снова пустился в бесцельное странствие.

Криспин взял лежавшую на коленях руку девушки. Господи помилуй!

– Грейс, послушай меня. Ты должна рассказать мне все о том дне, с того момента, как ты встала утром, и до той минуты, когда, по твоим словам, ты убила француза.

Белки широко раскрытых глаз Грейс были испещрены красными прожилками. Девушка посмотрела на Лайвит, та ответила ей немигающим взглядом.

– Я встала, как обычно, раньше Лайвит, – начала Грейс. Посмотрела на руку Криспина, сжимавшую ее ладонь, и на ее лице появилась дрожащая улыбка. – Я умыла лицо и вымыла руки, как всегда велит мне Лайвит. Потом я выпила немного эля и поела хлеба. Пошла в уборную, а когда вернулась, Лайвит уже ушла.

Криспин повернулся к Лайвит. Элеонора похлопала по повязке, которую только что закрепила на талии женщины. Лайвит прикрыла повязку разорванным платьем.

– Куда вы ушли? – Криспин повернулся к Лайвит.

– Пошла за элем. Хозяин разрешает нам брать на кухне эль.

– Сколько вы отсутствовали?

– Хозяин уже встал и сразу же дал мне работу. В комнату я не вернулась.

– Что за работа?

– Не та, что вы думаете.

Криспин виновато улыбнулся:

– Прошу меня простить. То было неуместное замечание.

Лайвит расправила плечи и, потянув при этом рану, поморщилась.

– Да ничего, – отмахнулась она. Элеонора помогла ей скрепить булавками прореху в платье. – Хозяин заставил меня чистить очаг в зале. Потребовалось какое-то время, чтобы выгрести золу и развести огонь. После этого мне пришлось как следует отмываться, тогда-то я и вернулась.

Криспин кивнул и снова повернулся к Грейс.

– Ты поела, и что потом?

– Я собиралась идти в таверну, на кухню, пока хозяин не разозлился. По утрам он всегда жутко злой, если пил накануне вечером. Правильно, Лайвит?

– Да, приятный у него характер, что и говорить.

– Ага, – поддакнула Грейс. Она расправила юбку на коленях и, разглядывая ее, наклонила голову. – Мне не хотелось неприятностей.

– Когда ты увидела француза? Ты видела, как он пошел?

Грейс наморщила лоб. Потом посмотрела на Лайвит и приоткрыла рот, сразу сделавшись похожей на слабоумную, но ничего не сказала.

– Грейс. – Криспин покачал головой, но это не помогло привлечь внимания девушки. – Грейс! Когда ты увидела, что этот человек вошел к вам?

Она снова посмотрела на Криспина, нахмурилась и отняла у него свою руку.

– Я не помню!

– Ты должна! Ты же видела, что с ним случилось.

– Я его убила!

Элеонора ахнула и укрылась в объятиях Гилберта. Криспин схватил Грейс за плечи.

– Дуреха! Ты не могла этого сделать! Неужели не помнишь, что произошло?

Пальцы Лайвит впились в плечо Криспина, как когти ястреба. Она потянула его назад.

– Прекратите! Она не может вспомнить. Больше не может.

С долгим вздохом Криспин выпрямился.

– Да. Вижу, что не может.

Лайвит схватилась за бок, но, заметив, что Криспин смотрит на нее, убрала руку.

– Вам больнее, чем вы стараетесь показать, – мягко проговорил он.

– Нисколько не больнее.

Он взял ее за плечо.

– Позвольте проводить вас до кровати. Где она?

– Криспин, – позвал Гилберт.

Нахмурив брови, он метнул озабоченный взгляд на Грейс, которая раскачивалась и бормотала что-то, успокаивая себя.

– Минутку, Гилберт.

Лайвит оглянулась на Криспина.

– Мастер Гилберт поселил нас на конюшне. Наши вещи там.

– Тогда я отведу вас туда.

– Нет, не надо.

Лайвит попыталась вырваться, но Криспин лишь сильнее сжал ее плечо. Тогда Лайвит склонила набок голову и улыбнулась, легко, неторопливо. Оперлась на Криспина, который ничуть не возражал.

– Как вам будет угодно, – подчинилась она, и он довел ее до лестницы.

На конюшне было темно. Горела только одна свеча в подсвечнике на стене. Криспин взял ее и посветил вниз, при этом они увидели, что у подножия лестницы белело что-то бесформенное.

– Что это? – прошептала Лайвит.

– Похоже на одеяло.

Криспин вытянул вперед руку со свечой. Рядом с бочками лежит перевернутая миска. В дальнем углу валяется ложка. Брошены на каменный пол чулки, разорванные и потемневшие, так как попали в лужу вина.

Лайвит гортанно вскрикнула от удивления, Криспин инстинктивно загородил собой женщину и поднял свечу повыше.

Все пожитки сестер, порванные или разбитые, были раскиданы по полу подвала.

Поджав губы, Криспин с решительным вздохом сказал:

– Вы здесь не останетесь.