Текст книги "Затаившаяся змея"

Автор книги: Джери Уэстерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Падал Криспин долго – во всяком случае, так ему показалось. Путешествие в неведомое, от которого все замерло внутри. Он не знал, ожидает его внизу травянистая лужайка или камень внутреннего двора. Падение в любом случае долгое, и повреждений не избежать.

Угодил же он прямиком в колючий кустарник – словно множество острых ножей вонзились в его кожу через одежду. Кустарник прервал падение, но затем Криспин по инерции продолжил движение вниз сквозь ломающиеся ветки и торчащие сучки. Треск веток лишь слегка заглушал стоны Криспина.

На землю он свалился плечом, услышал хруст и задохнулся отболи. По-видимому, плечо он вывихнул. Как ни хотелось Криспину остаться лежать, постанывая от боли, он понимал, что времени на это нет.

Поднявшись, Криспин осмотрелся. Он по-прежнему находился на дворцовой территории, откуда надо было немедленно убираться. Ох, вот бы ему меч! От взгляда на стены заныло вывихнутое плечо. Какой там меч. Тут больше подошли бы крылья.

Придерживая ноющую руку, Криспин обежал дворик вдоль стен и со стоном понял, что придется лезть по стене.

Прилегающая к дворцу территория – это еще не улицы города. Перебравшись через стену, ты не обязательно попадал в Лондон. Чей двор там, за стеной? Но какое это имеет значение? Ему лишь надо немного передохнуть. У Криспина начала кружиться голова, он чувствовал себя слегка оглушенным. Нужно побыстрее отыскать какое-нибудь укромное местечко. Криспин глубоко вздохнул и обнаружил, что боль в плече мешает как следует наполнить легкие воздухом. А не лучше ли остаться во дворце? Вряд ли его посчитают настолько глупым, чтобы остаться во дворце.

Забраться на стену поможет растущее рядом с ней дерево. Но это не славный развесистый дуб со множеством удобных веток, это высокая тонкая лиственница, узловатая, уходящая за стену, которая едва-едва выдержит вес человека.

Времени на сомнения нет.

Криспин обхватил лиственницу и стиснул зубы. Плечевой сустав действительно выскочил. И тут уже ничем не поможешь. Вопрос стоит так: или взобраться, или умереть. Подтягивая колени, Криспин начал осторожный подъем по шершавому стволу. Казалось, что с каждым рывком он продвигается всего на дюйм. Невозможно предугадать, когда появятся его преследователи, поэтому Криспин хотел перебраться через стену, прежде чем они добегут до этого двора. Если они не поймут, в каком направлении он исчез, у него больше шансов уйти без потерь.

Наконец-то! Он добрался до ветки, свешивающейся через стену, примерился и попытался закинуть на нее ногу. Плечо воспротивилось, отозвавшись резкой болью. Криспин впился ногтями в кору, крепче обхватил ветку и, перебирая руками, дюйм за дюймом стал по ней перемещаться. В какой-то момент, невзирая на боль, он открыл глаза и посмотрел вниз. Если б у Криспина были силы, он усмехнулся бы.

– Как всегда, на волоске, – пробормотал он.

Под ним были гравий, грязь и трава другого двора, но – далеко. Стена была густо увита плющом, его ярко-зеленые листья серебрились в свете угасающего дня. Если спрыгнуть на стену, то можно будет сползти вниз по плющу, значительно облегчив боль. Стоит попробовать.

Надо лишь точно спрыгнуть. А получится ли? Этим вечером почти все шло не так, хотя он все-таки помешал убийце. Но что завтра? Он никогда больше не сможет проникнуть во дворец. На самом деле ему, возможно, и в Лондоне нельзя будет оставаться после сегодняшнего вечера.

На время Криспин отогнал эту мысль подальше. Если он станет ее развивать, то может совсем пасть духом, а сейчас он к этому уж точно не готов.

Криспин сделал глубокий вдох и примерился к стене под собой. Раскачался, посмотрел вниз и разжал руки. На стену Криспин попал, но колени у него подогнулись и он перекатился не в ту сторону, вырвав длинную плеть плюща. Затем он выправился, спустился вниз по стеблям растения и только в самом конце спрыгнул на землю. Криспин очутился в тихом внутреннем дворе, который, как он увидел, располагался между часовней Святого Стефана и дворцом. Криспин сел, привалившись к стене. Вздрогнув, он понял, что сидит в той же позе, что и застреленный вчера французский курьер, но тут уж ничего не поделаешь. Надо перевести дух, прежде чем встать и идти дальше.

Криспин прислушался. Не слышно ни звука. Ни криков, ни топота бегущих ног. Сейчас он был в безопасности, но знал, что долго это не продлится.

Криспин с усилием оттолкнулся от стены и, тяжело дыша, встал. Плечо болело немилосердно, но сейчас некогда им заниматься. Криспин побежал по длинному двору. Добравшись до другой стены, он замедлил шаг. Он и не думал, что у него найдутся силы преодолеть еще одну стену. Вместо этого он посмотрел на жилые строения, увидел в одном из высоких окон мягкий огонек и, пошатываясь, побрел туда.

Возможно, Криспин проспал несколько минут, а возможно – и несколько часов. Он потерял счет времени, когда открыл глаза. Из своего укромного уголка в тени шахматного столика, где он лежал, свернувшись в комок, Криспин посмотрел на потемневшее окно. Лунный свет играл на оконных стеклах, и это было единственное различимое движение на фоне мелкого косого дождя, бившего в угольно-черное стекло. Комната казалась знакомой, но более точного определения в затуманенном мозгу Криспина не находилось.

Перекатывающаяся в плече боль запрещала двигаться. Во рту пересохло. На подносе Криспин разглядел графин, подсвеченный снизу единственной свечой и мерцанием углей в совсем не гревшем очаге. Плащ Криспина остался на кухне Онслоу. Видно, пройдет немало дней, пока он сможет забрать его, если вообще сможет. Придется обходиться капюшоном с оплечьем.

Шаги. Криспин съежился в темноте. Дверь открылась, и на пороге возникла фигура. В полумраке Криспин не мог понять, кто это, и дождался, пока человек подойдет к огню и, взяв кочергу, примется ворошить угли.

Криспин беззвучно поднялся и встал за спиной этого человека. Ему очень не хотелось так поступать, но он вытащил кинжал и приставил его к шее мужчины.

– Не оборачивайтесь.

Человек застыл. Криспин видел, что мужчине хочется нанести удар. Он увидел, как согнулась рука, сжались в кулак пальцы.

– Ты покойник, – прошептал мужчина.

– Да. Я уже семь лет живу под смертным приговором.

Мужчина полуобернулся.

– Не делайте этого!

И затем Криспин слишком поздно увидел знакомый профиль.

Ахнув, Криспин опустил руку с оружием и убрал кинжал в ножны. Отступил на шаг и поклонился.

– Ваша светлость.

Ланкастер гневно смотрел на него. Криспину захотелось сжаться, во всяком случае, он попытался, но из-за плеча дернулся и попятился.

Взгляд Ланкастера неуловимо изменился.

– Ты ранен.

– Я вывихнул плечо.

Он прислонился к стене.

– Я могу его вправить.

Криспин смотрел герцогу прямо в глаза. Какое-то время мужчины стояли неподвижно. В бою это было обычным повреждением. Упавший с лошади рыцарь считал себя счастливчиком, если отделывался всего лишь вывихнутым плечом.

Ланкастер усмехнулся. Блеснули обнажившиеся в гримасе зубы, обрамленные темными усами и бородой. Без сомнения, вся эта ситуация нравилась ему не больше, чем Криспину.

Боль и дурнота мешали Криспину продолжать, и если уж он должен скрываться, то хорошо бы вправить плечо. Он кивнул Ланкастеру, и герцог подошел и взял его руку.

– Эта?

Криспин снова кивнул.

– Будет больно. И, смею заметить, ты заслуживаешь того, что тебя ждет, за твою угрозу кинжалом.

– Простите меня, милорд.

Ланкастер презрительно усмехнулся:

– Приготовься.

Криспин выпрямился, прислонившись к стене. Ланкастер уперся ногой в оштукатуренную стену и одной рукой взялся за предплечье Криспина, а другой – за запястье.

– Готов?

– Давайте.

Ланкастер дернул. Еще раз… еще… пока оба они не услышали щелчок. Боль была невыносимой, но облегчение наступило мгновенно, лишь остались отголоски боли в спине и в груди. Криспин едва удержался, чтобы не начать баюкать свое плечо.

– Премного благодарен, – проворчал он и привалился к стене.

Ланкастер выпустил руку Криспина и отошел назад.

– Какого черта ты делаешь при дворе?

Криспин едва не усмехнулся, но ему было слишком горько, чтобы смеяться.

– Клянусь честью – как бы вы ни оценивали то, что было когда-то моей честью, – я не пытался убить его величество. Более того, я помешал это сделать. Убийца до сих пор на свободе.

Ланкастер опустил плечи, но в его осанке проступала тревога, по-прежнему сковывавшая тело.

– Слишком многое свидетельствует об обратном.

– Свидетельствует?

– Раны Господни, Криспин! – обрушился на него Ланкастер. – Тебе запрещено появляться при дворе, и в руке у тебя был этот проклятый лук! Ты думаешь, этого никто не заметил?

Криспин запустил грязные пальцы во влажные от пота волосы.

– Я понимаю, это выглядит неважно…

– Неважно? Убийственно!

– Теперь уже ничего не поделаешь. Моя задача – покинуть дворец. Живым.

– Тебе придется потягаться с королевской стражей.

– У меня нет намерения сдаваться страже. Если только вы не собираетесь отдать меня ей.

– Я пока не решил, потому что не понял, почему ты здесь, в моей комнате. От меня требуется спасти тебя? Сколько еще раз я должен тебя спасать?

Криспин попытался улыбнуться:

– «До седмижды семидесяти раз»*.

– Не дерзи.

– Ваша светлость, если вы меня выдадите, меня скорее всего станут пытать.

Ланкастер со вздохом повернулся к очагу. Устремил туда сердитый взгляд.

– Я это знаю.

Криспин подошел к очагу и встал позади Ланкастера.

– Но вы знаете, что мне не в чем сознаваться.

– Да, и это мне известно.

– А затем я умру.

– Да.

Криспин непочтительно фыркнул.

– Простите меня, ваша светлость, но пока что ваша логика мне недоступна.

– Нельзя, чтобы меня видели с тобой. Особенно сегодня. Если ты не понял, тебя обвиняют в государственной измене и убийстве. Я заступился за тебя однажды, когда ты был виновен, но теперь – нет.

Криспин встал по другую сторону очага и уставился на огонь.

– Ясно, – безжизненно произнес он. – Разумеется, на этот раз я не виновен. – Он оскалился. – Убийца – Майлз Алейн. Вас это удивляет?

Ланкастер не издал ни звука, поэтому Криспин посмотрел на него. На лице герцога сохранялось гневное выражение. Губы в обрамлении темной бороды и усов были плотно сжаты. Густые брови нависали над глазами, как угрожающие когти нечистой силы.

– Странно, – проговорил он. – Не удивляет. Действительно.

– Могу даже больше сказать, – произнес Криспин.

Он достал из кошеля и бросил на пол обломки стрел.

Ланкастер посмотрел на них. Некогда гладкие перья теперь поломались и погнулись.

– Что это?

– Части стрел, которые участвовали в нескольких преступлениях. Одна из них из трупа французского курьера. Другой хотели убить меня, а последней – ни в чем не повинную судомойку. Не сомневаюсь, что, если вытащить из трона стрелу, которой пытались убить короля, она окажется такой же.

– И что? Что общего между этими событиями?

– Ничего. За исключением стрел. Они принадлежат вам.

Ланкастер поднял на Криспина глаза. Ни досады, ни возмущения, как ожидал Криспин. Более того, поведение герцога ничем не напоминало Криспину того человека, которого он знал. Ланкастер лишь заморгал, отвел глаза и снова стал смотреть на огонь. Дрожащий желтый свет падал на его изборожденное морщинами лицо и бархатный котарди.

– Что у тебя на уме, Криспин?

Криспин внезапно почувствовал себя измученным. Огонь в крови, который гнал его вверх по гобелену и помог выпрыгнуть в окно, иссяк. Криспин полностью обессилел.

– Что у меня на уме? – Он вытер пот с лица и опустил руку. – Господи Боже! Каких только ужасов нет у меня на уме… Позволено ли мне будет задать вопрос?

– Ты поостерегись, знаешь ли. В течение только нынешнего вечера ты был застигнут с орудием убийства в руках и приставлял нож к моей шее. Что дальше?

– Милорд, я знаю, что время может изменить человека. Изменить его так, как никто и не ожидает.

– Да, – медленно согласился Ланкастер. – Пожалуй, может. Обстоятельства тоже могут изменить человека.

– Сделать его другим. Изменить его устремления.

– Да.

Криспин тяжело вздохнул.

– И поэтому я спрашиваю вас, ваша светлость, почему в последние несколько дней ваши стрелы использовались для столь гнусных целей?

– Чем ты докажешь, что это мои стрелы?

И правда, чем? Мастер, сделавший эти стрелы, теперь мертв. И кому понадобилось заставить его замолчать? Кому, кроме человека, скрывающего какие-то темные дела?

– Доказательство умерло вместе с мастером Пилом. Но он опознал при мне эти стрелы. Совершенно недвусмысленно.

Ланкастер повернулся к нему. По темным глазам герцога ничего нельзя было сказать. В них не проскользнуло ни искорки, ни усмешки. Его губы слегка дрогнули, потом раскрылись.

– Ты смеешь обвинять меня, Гест? В самом деле? – с угрозой спросил он.

Криспина даже затошнило.

– Я знаю только то, что знаю, ваша светлость. Что эти стрелы ваши. Что семь лет назад неизвестный человек нанял Майлза Алейна, чтобы составить заговор против короля, и что, вероятно, этот же человек нанял его и сегодня. Что этими стрелами убивали и пытались убить. И что Эдвард Пил мертв.

– Если это все, что тебе известно, тогда разумнее будет молчать об этом деле.

– Ваша светлость…

– Ты смерти ищешь, что ли? – Ланкастер сжал рукоять кинжала, но оставил его в ножнах. – Ты желаешь, чтобы тебя зарезали здесь и сейчас, в моей комнате? Кто меня обвинит? В смерти убийцы? Человека, который на глазах всего двора был застигнут с мерзким орудием убийства? Да я буду героем. Что может меня остановить, мастер Гест?

Криспин расправил плечи.

– Ничто. Можете поступать по своему усмотрению, милорд. Я в вашей власти. Я только хочу знать, противники ли мы. Мне бы не хотелось. Вы знаете мои чувства.

– А тебе мои неизвестны! Убирайся отсюда, пока я не взялся за меч.

– Однажды я принес вам клятву. Я поклялся, что буду верен вам до смерти, и никогда не нарушал этой клятвы. Но знайте, я не отступлюсь. Я разоблачу убийцу – и его помощников – и очищу свое доброе имя. А для этого мне нужно выбраться из дворца. Я знаю, что вы мне не поможете, но позвольте мне хотя бы уйти, не поднимайте тревогу.

– Я дам тебе четверть часа.

Криспин стоял, прислонившись к стене и в изумлении взирая на этого человека. Ему хотелось напомнить Ланкастеру, как он служил ему – домашним пажом все детские годы, оруженосцем, когда стал подростком, как герцог посвятил его в рыцари, ударив по плечу своим мечом, когда Криспину исполнилось восемнадцать лет.

Но он не мог. И не потому, что в горле встал ком. Он просто ничего этого не скажет. Глядя в пол, Криспин стиснул зубы.

Ланкастер закрыл глаза и уткнулся в кулак, водя им по губам. После долгого молчания сказал:

– Тебе ни за что не перебраться через стену. Там пятнадцать футов высоты. Есть выход, о котором мало кто знает. Потайной выход.

Криспин поднял глаза.

– Им по-прежнему иногда пользуются. Он может охраняться.

– Где он?

Ланкастер объяснил, как его найти и как избежать встречи со стражей. Криспин понял.

– Ты сможешь туда добраться?

– Да.

– Тогда иди.

Криспин повернулся к двери.

Ланкастер сделал шаг и, поколебавшись, остановился.

– Надеюсь, ты сможешь доказать свою невиновность. Это потребует огромных усилий.

– Я собственноручно брошу убийцу к ногам короля.

Ланкастер поднял бровь.

– Ну-ну. Нелегко тебе придется. Ты к этому готов?

Криспин кивнул, но на герцога не взглянул. Не мог себе этого позволить.

– Чего бы это ни стоило.

Криспин открыл окно и выглянул наружу, на залитый дождем внутренний дворик. Протиснулся в окно и спрыгнул, из-под ног на грязную траву полетели брызги. Криспин помедлил, скорчившись и причиняя тем самым боль вправленному плечу. Путь был как будто бы свободен, и Криспин устремился к кустам, росшим вдоль дворцовых стен, – ему требовалось попасть в западный угол. Ланкастер сказал, что там в садовой стене есть потайная дверь, которая открывается в длинный проход, ведущий к пристани.

Криспин надеялся, что это правда.

Неутихающий дождь барабанил по голове, мокрые волосы облепили голову. Криспин не рискнул надеть капюшон, чтобы не заслонять обзор. Протащившись через грязный двор и по сырой листве, Криспин приблизился к месту, где, как сказал Ланкастер, нужно было искать, и выставил вперед руки, ощупывая стену. Темнота упала неожиданно, словно на небесах перерезали шнурок занавеса. Криспин выругался, когда ударился пальцами о жесткий камень. Он шарил по стене руками, грязными, липкими от стен и неизвестно от чего еще. Затем он нащупал края двери, нашел секретный засов и коротко возблагодарил Бога, когда дверь бесшумно открылась.

Он скользнул в нее и побежал по длинному, расширяющемуся проходу. Запах причалов подсказал Криспину, где он находится, и он вышел в какой-то переулок. В нос ударила вонь гниющей рыбы и нечистот, но Криепину она показалось слаще всех ароматов на свете.

Выбравшись на улицу, Криспин побежал по скользким булыжникам. В свете факела, за косыми струями дождя, он увидел Темзу в ряби волн и заторопился вдоль берега реки, возвращаясь в Лондон. Он только надеялся, что попадет туда раньше людей короля.

Глава 19

– Джек!

Криспин распахнул дверь. В комнате было темно, только в очаге слабо тлели куски торфа.

– Джек! – Он услышал зевок и нашел спящего на соломе мальчика. – Джек… Ты еще здесь?

– Да, хозяин. Конечно, здесь. А что такое?

– Придется тебе встать. Мы идем в «Кабаний клык».

– Я не хочу пить, хозяин. Я просто устал.

Он хотел было снова улечься, но Криспин рывком поставил его на ноги.

– Поднимайся, я сказал! Нельзя терять ни минуты. Здесь небезопасно.

– Небезопасно? Черт! Во что вы ввязались, хозяин?

Криспин хотел зажечь свечу, но потом передумал.

– Я пошел в Вестминстерский дворец, чтобы предотвратить покушение на жизнь короля.

– И как, удалось?

Сна у Джека не было уже нив одном глазу, и он натягивал плащ.

– Ну… в некотором роде. То есть я его предотвратил, но…

Джек схватил Криспина за пострадавшую руку, и сыщик сморщился.

– Вы ранены. Что случилось?

– Да теперь меня обвиняют в попытке убийства. И я скрываюсь. Поэтому, если ты не против, давай-ка поторопимся!

Джек загородил дверной проем, не пуская Криспина.

– Подождите. Вы хотите сказать, что вас обвиняют в попытке убить короля? А вас кто-нибудь видел?

Криспин избегал встречаться с Джеком взглядом.

– Видел ли меня кто-нибудь? Только весь королевский двор. – Криспин горько усмехнулся. – Дело приняло скверный оборот, Джек. Мы должны идти.

Джек воздел руки к небу в горестной мольбе.

– Я оставил вас одного всего на несколько часов…

– Мы должны идти!

– Постойте! А как же Терновый венец?

Взгляд Криспина метнулся в угол.

– Кровь Господня!

Он подошел к соломе и достал оттуда деревянный ящик, открыл, извлек золотой ларец, открыл и его. Пальцы Криспина нащупали Венец, и он выхватил его из ларчика.

– Где был твой победный дар сегодня вечером? – обвиняюще вопросил он, глядя на реликвию.

Мгновение он стоял, сжимая Венец в руках. Какой смысл продолжать держать его у себя? Ну, Криспину он уже точно не поможет, но всегда есть Джек. Если Джек отнесет его во дворец, то, возможно, получит награду. Нет-нет. Лучше он отнесет его шерифу, когда получится. Шериф наверняка сообразит, что Джек не мог быть тем метким стрелком с луком. Уинком, возможно, найдет в себе мужество защитить мальчишку, но с другой стороны… Криспин провел ладонью по лицу. Думать он не мог. Плечо по-прежнему причиняло боль, боль затуманила мозг. Только одно было ясно. Нужно выждать благоприятный момент, и лишь тогда предъявить реликвию. А пока Венец получше припрятать.

Криспин посмотрел на очаг и направился к нему. Наклонился, терпя жар, засунул руку с Венцом как можно дальше в дымоход и пристроил его на внутреннем выступе.

Покончив с этим, он пошел к дверям.

– А ящики? – показал Джек на лежавшие на соломе ящики курьера.

– Накрой их, и будем надеяться на лучшее. И догоняй меня.

Он не стал дожидаться Джека – мальчик не потеряется. Криспин спустился по лестнице и вышел на улицу. Сигнал гасить огни уже прозвучал, но Криспину это не помешало. Широким шагом он направился к Гаттер-лейн и не успел завернуть за угол, как Джек уже семенил рядом с ним. Криспин ожидал увидеть улыбку на обычно веселом лице паренька, но тот шел встревоженный, насупив рыжие брови.

Криспин постучал в дверь таверны, и ему открыл заспанный Нэд.

– Мастер Криспин, уже давно погасили свет.

– Я знаю, Нэд, но нам нужно войти. Я должен поговорить с Гилбертом.

Нэд, всклокоченный больше обычного, уже пошел прочь. Криспин не понял, отправился он за Гилбертом или нет, поэтому оттолкнул его с дороги и закричал:

– Гилберт Лэнгтон! Проснись!

Послышался какой-то звук. Криспин обернулся и увидел в дверях Гилберта в ночной рубахе до колен. Гилберт чесал взъерошенную голову.

– Что случилось, Криспин? Ради любви Божьей Матери, что ты делаешь здесь в такой час?

Теперь, когда до убежища было рукой подать, Криспин готов был рухнуть на пол. Ему нужно отдохнуть. Еда подождет.

– Гилберт. – Как приятно опереться на дружеское плечо. Криспину без шуток хотелось привалиться к Гилберту. – Долго все объяснять, но если коротко – меня ищут люди короля. Мне нужно место, где я мог бы несколько дней отсидеться, прежде чем выберусь из Лондона.

– Из Лондона?

Теперь хозяин таверны проснулся окончательно. Схватив Криспина за руку, он торопливо повел его вниз по ступенькам в винный погреб. Нэд со свечой шел следом. Она едва осветила огромные бока покрытых испариной бочек, каменный пол, стол, два стула и койку, на которой недавно спали сестры-судомойки.

– Криспин! Что ты натворил?

– Только попытался спасти короля, и это не принесло мне ничего, кроме испытаний и неприятностей! – Он стукнул кулаком по стене. – Я его спас! А теперь меня обвиняют в том, что это я хотел его убить!

Гилберт посмотрел на Джека, на бледном лице которого ничего не отражалось.

– Надо выпить. – Гилберт отыскал кувшин и поставил его под кран. – Соломинки нам, ребята, не нужны. Джек, принеси кубки. Для всех.

Криспин опустился на стул и положил голову на руки. Нэд опасливо встал рядом с другим стулом, на который сел Гилберт. Джек принес кубки, и Гилберт их наполнил, в первую очередь для Криспина. Они молча пили, пока Криспин не покачал головой и не сжал кубок руками.

– На сей раз я угодил в серьезный переплет. Я действительно не понимаю, как выбраться из него живым.

– Штука в том, – сказал Гилберт, – чтобы найти настоящего убийцу.

– Я не смогу этого сделать, не находясь при дворе.

Криспин залпом допил вино, поставил кубок на стол и, пока Гилберт снова наполнял его, наблюдал, как играют на стенках глиняного бокала завораживающие рубиново-красные блики и желтоватый свет свечи. Гилберт допил свое вино.

– У короля на тебя зуб. Всегда был. Возможно, он завидует Ланкастеру – тому, как тот к нему относится. В конце концов, истинную симпатию можно отличить от раболепия.

Криспин потер подбородок, уже покрывшийся щетиной. Посмотрел на мрачные лица Джека, Нэда и Гилберта.

– Сегодня я уже больше не в состоянии думать. Дайте мне отдохнуть. Но, Гилберт, ты должен быть начеку. Разыскивая меня, шериф может прийти и сюда.

Когда Нэд и Гилберт ушли, Джек устроил Криспина на койке. Как только голова сыщика коснулась соломы, он забыл и о Джеке, и обо всем остальном.

Пока его не разбудили громкие мужские голоса.

Криспин вскочил с кровати и схватил кинжал. Джека он увидел на лестнице – он прислушивался к тому, что делалось за дверью. Мальчик знаком велел Криспину не шуметь и спрятаться.

Криспин осмотрелся в поисках подходящего места и укрылся за большой бочкой. Он втиснулся в узкое пространство, уткнувшись носом в сырое дерево. В нос ударил запах плесени и старого вина.

От голоса Уинкома дрожали балки.

– Я знаю, что он здесь!

Шериф пинком распахнул дверь, и Джек скатился на несколько ступенек вниз. Криспин стиснул кинжал. Если из-за него с мальчиком что-то случится…

– Принесите свечу! – проревел Уинком.

Один из его помощников сунул ему в руку свечу, и шериф осветил подвал.

– А, Джек Такер. Где собака, там и хозяин поблизости.

– Нет, мой добрый господин. Я не знаю, где мастер Криспин. Что такое происходит?

– Прочь с дороги!

Криспин услышал звук затрещины и затаил дыхание, готовый выскочить из укрытия.

Тяжелые шаги шерифа загрохотали вниз по лестнице. На нижней ступеньке он остановился, и наступила тишина.

Глупо было приходить в «Кабаний клык». Теперь Криспин подверг опасности всех дорогих ему людей. Нужно было попытать счастья в Шамблзе или совсем убираться из Лондона. Нуда что сейчас об этом говорить. Какой смысл прятаться? Другого выхода из подвала нет, и Уинком его поймает. Все кончено.

Шериф протяжно выдохнул через нос.

–. Идите в таверну и подождите меня там, – сказал он в сторону лестницы, обращаясь к своим людям, как предположил Криспин.

– Господин шериф? Иоставить вас наедине с отчаянным преступником?

– Ему не выйти отсюда, кроме как по лестнице. Оставьте меня, кому сказано.

Криспин услышал, как мужчины поднимаются по ступенькам, и затем их шаги стихли в отдалении.

– Джек, – негромко и вкрадчиво сказал шериф, – закрой дверь.

– Господин шериф, я же говорю вам…

– Закрой эту проклятую дверь!

Джек медленно, уныло протопал наверх и закрыл дверь – слышно было, как она хлопнула.

– Его здесь нет, милорд, – безнадежно повторил мальчик.

Уинком не ответил. Он неторопливо, без всякой цели прошелся, слышался отзвук его шагов, обувь влажно поскрипывала по каменному полу.

– Криспин. – Голос шерифа отозвался гулким эхом. Все бочки повторили сыщику его имя. – О, Криспин, я знаю, что ты здесь. Лучше выходи и потолкуем. Это твой единственный и последний шанс.

Криспин знал, что не выдержит нового заключения в тюрьму. И мысль о новых пытках ничуть его не радовала. На этот раз они придумают что-то более изощренное, более длительное. А затем наступит казнь – долгая и мучительная. Может, взять шерифа в заложники? Стоит попробовать.

Криспин выбрался из своего убежища и встал перед шерифом. Свеча в руке Уинкома освещала блюстителя закона недобрым светом, придав ему демонический вид.

– Так-так. А вот и он. – Шериф положил ладонь на рукоять меча, потом подумал и убрал руку. – Славная погоня, она увенчалась успехом.

– Вы что-то хотели мне сказать, Уинком?

Тот с усмешкой тряхнул головой.

– Я что, должен постоянно тебе напоминать, Криспин, чтобы ты обращался ко мне «господин шериф»? Почему это так трудно запомнить?

– У меня нет времени на игры. Если вы пришли меня арестовать, предупреждаю: так просто я не сдамся.

– Я и не ожидал. Я буду рад увидеть тебя снова в тюрьме, где тебе самое место, и получить награду за твою поимку. – Он улыбнулся, его зубы сверкнули на свету костяным блеском. – Назови мне хоть одну серьезную причину, почему я должен поступить иначе.

Криспин повертел в свете свечи кинжал. Уинком посмотрел на оружие сыщика.

– Собираешься пустить его в ход?

Криспин стиснул рукоять.

– Еще не решил.

Улыбка шерифа стала шире.

– Я все еще жду твоих убедительных доводов.

Криспин попытался, уже не в первый раз, распознать, что стоит за взглядом этих темных глаз. Уинком был алчным, обладал большим самомнением, его переполняли злоба, жестокость и тщеславие. Но он всегда заключал с Криспином справедливые сделки, сдобренные, разумеется, угрозами и надменностью.

Похоже, шериф предлагал ему шанс – в чем бы он ни заключался. Остальные возможности были не столь привлекательны.

Криспин вздохнул:

– Подкупить я вас не могу, вы это знаете.

– Более чем.

– У меня есть только наше с вами совместное прошлое. Мы знаем друг друга уже год. В большинстве случаев я вам помог, наверняка вы это помните. И практически ничего не получил взамен. Обычно вы ставили себе в заслугу выполненную мной работу…

Уинком наклонился к нему.

– Нет нужды вдаваться в эти подробности, не так ли?

– Вы знаете, что я этого не совершал, лорд шериф.

– Ничего такого я не знаю. Я, между прочим, тоже там присутствовал. Лук был в твоей руке, и это видели все.

– И никто из них не видел, что произошло в действительности.

– Рассказывай сказки. Да как ты можешь оспаривать свидетельство стольких глаз? Если это сделал не ты, то я видел письмена на стенах.

– Я этого не делал.

– Обвиняемый всегда так говорит. Я уже много раз это слышал.

Криспин покачал головой:

– После всех этих месяцев вы так меня и не поняли?

Уинком открыл было рот, но осекся. Словно в первый раз, обвел взглядом темное помещение.

Криспин пошевелил пальцами, сжимавшими кинжал.

– Саймон… вы же не такой негодяй.

– А вот это зависит от тебя. Нет, ты на редкость загадочный тип, Гест. Ты влип. Может, ты пытался убить короля, а может, и нет. Виновен ты или нет, я все еще могу получить награду за твою поимку.

Криспин посмотрел на Джека. На лице мальчика был написан ужас, лицо побелело и осунулось сильнее обычного.

– Вы знаете, что у меня никогда не будет возможности доказать свою невиновность. Я погибну, едва вернусь во дворец.

– Ты не дал мне закончить.

Уинком неторопливо прошелся до бочки, за которой прятался сыщик, настороженно следя за движениями Криспина. Тот наблюдал за шерифом, не убирая кинжала, но опустив его.

Шериф презрительно усмехнулся и понюхал капающее из крана бочки вино.

– Я собирался сказать, – произнес Уинком, поворачиваясь к Криспину, – что хоть за тебя и обещана большая награда, такая же назначена и за Терновый венец. Думаю, что сейчас я нахожусь в более выгодном положении, чем ты. Полагаю, мне, против обыкновения, не понадобится выжимать из тебя сведения. Или я ошибаюсь?

– Вы уверены, что он у меня?

Уинком засмеялся.

– Теперь уверен. Будет тебе, Криспин. Неужели эта реликвия не стоит твоей жизни?

– Вы поможете мне отдать в руки правосудия настоящего преступника?

– Принеси мне Венец, и я подумаю.

– У меня нет времени на ваши раздумья. Да или нет?

Уинком кивнул с усмешкой:

– Очень хорошо. Пусть будет по-твоему. Принеси мне Венец, и я забуду, что видел тебя. И поищу преступника.

– Я знаю, кто он. Это Майлз Алейн, капитан королевских лучников.

Уинком поднял бровь.

– Неужели? Ты можешь это доказать?

Криспин издал звук, очень похожий на рычание.

– Нет.

Шериф посмотрел в сторону лестницы. Джек вытащил свой нож и, грозно сопя, бросал на шерифа убийственные взгляды.

– Тогда это будет нелегко. Так как насчет Венца? Принесешь его?

– Вы меня отпустите?

– Другого выхода у меня нет, не так ли? И забери с собой своего мастифа, пока он не поранился.

– А как насчет ваших псов? Вы меня отпустите, а наверху ваши герои загонят меня в угол.

Уинком продолжал улыбаться:

– Эй ты, Такер. Скажи моему человеку, что я хочу его видеть.

Джек помедлил, глянув на Криспина. Тот кивком велел ему подчиниться, и Джек открыл дверь и вышел.

– Вы бы лучше снова спрятались, мастер Гест, – заметил шериф.