Текст книги "Ложь во спасение"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

После того как Джек умчался на воспитательную беседу с Заком, Катрина вошла в дом и приготовила зеленый чай в надежде, что напиток успокоит ее нервы. Но куда там! Сделав пару глотков, она выплеснула его в раковину. В конце концов девушка принялась бродить по своему жилищу. Необставленные комнаты, с горечью отметила она, в точности отражали ее внутреннее состояние: полнейшая пустота, словно бы ее вычерпали ложкой. С того самого момента, как Джек сообщил ей о смерти Чарли и попросил помочь придать убийству вид несчастного случая, Катрина, по сути, впервые осталась в одиночестве. И сейчас, когда Джека, с его железной непоколебимостью и уверенностью, не было рядом, в душе у нее образовался вакуум, неумолимо заполнявшийся отчаянием. То, что поначалу представлялось ей лишь скверной идеей, теперь виделось чем-то совершенно немыслимым. Да как она вообще согласилась с замыслом Джека? Воздвигнутая ими плотина лжи шла трещинами, не выдерживая собственной тяжести. Стоило им залатать одну течь, как немедленно возникала другая. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться, что их сооружение рано или поздно обрушится.

«Так сдайся полиции! – зашептал внутри Катрины слабый голос. – Все это зашло слишком далеко».

Она остановилась перед фотографией Шона, стоящей на каминной полке. Положа руку на сердце, Шон, как полная противоположность Джеку, был совершенно заурядным почти во всех отношениях. Но все равно Катрина его любила. С ним она была счастлива, ощущала себя в безопасности – а разве не это самое главное?

На ежегодном медицинском обследовании Шон невзначай обмолвился врачу о возникших проблемах с памятью. Тот направил его к специалисту, который исключил распространенные формы деменции и назначил дополнительные диагностические процедуры, в том числе спинномозговую пункцию, электроэнцефалограмму и компьютерную томографию. В итоге МРТ выявило у Шона одну из разновидностей болезни Крейтцфельда – Якоба.

С тех пор жизнь Шона и Катрины перевернулась с ног на голову. Болезнь Крейтцфельда – Якоба – редкое и фатальное нарушение мозговой деятельности, которое встречается у небольшого процента людей. Все врачи – а им довелось пообщаться с их изрядным количеством – предрекали, что Шону осталось жить примерно полгода.

Вскоре у Шона начались непроизвольные мышечные подергивания, затем он частично ослеп, а перед тем как впасть в кому, полностью утратил способность двигаться и говорить. Катрине не хотелось, чтобы свои последние дни Шон провел на больничной койке, и поэтому она переоборудовала первый этаж недавно приобретенного дома во временный лазарет и взвалила на себя обязанности круглосуточной сиделки.

Через одиннадцать дней Шон умер.

Катрина отвернулась от фотографии. Возле проигрывателя стоял Бандит. Он таращился на хозяйку, словно чувствовал ее состояние, которое было близко к отчаянию. Девушка решила вывести пса на прогулку, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, пока не станет известно о результате разговора Джека с Заком.

– Пойдем-ка, дружище, – сказала она, снимая с крючка возле двери поводок, – подышим свежим воздухом.

Но пристегнуть поводок к ошейнику оказалось непростой задачей: Бандит скакал от радости и норовил лизнуть ее в лицо. Наконец Катрина справилась с собачьей амуницией, достала из шкафа шерстяную кофту, и они с Бандитом вышли на улицу. Пока она изводила себя тягостными мыслями в доме, солнце успели затянуть грозовые тучи и погожий денек сменился серым унынием. Вдобавок заметно похолодало, словно стоял уже конец октября, а не начало сентября.

Прогуливаясь с собакой по улице, девушка вспомнила о стремительно приближающемся Хеллоуине. Самый подходящий для нее костюм на праздник, подумала она, – тюремная роба в черно-белую полоску. Если к тому времени, конечно, она уже не будет носить настоящую, оранжевую.

Пройдя по Уилер-стрит, она остановилась, заметив на другой стороне улицы католическую церковь Девы Марии Снежной – белое строение с галереей и синей крышей. Родители с детьми и старики спешили на воскресную службу. Катрина довольно долго смотрела на церковь, затем привязала Бандита к фонарному столбу и пересекла улицу. Она вошла в здание и уселась на скамью. Под высокими потолками здания она почувствовала себя совсем маленькой. Сквозь витражи в зал лился ярко-красный и льдисто-голубой свет. Здесь царила убаюкивающая тишина, какая встречается только в церквях, библиотеках да усыпальницах.

Раздались первые аккорды вступительного гимна. По центральному проходу в сопровождении свиты прошествовал священник в бело-пурпурной сутане.

– Приветствую вас на воскресной мессе, – дойдя до алтаря, начал он звучным и ясным голосом. – Меня зовут преподобный О’Донован, позвольте поблагодарить всех вас за то, что присоединились сегодня к нам в час молитвы.

На протяжении всей мессы Катрина послушно следовала знакомому ритуалу: вставала, садилась, преклоняла колени, молилась, пела псалмы. В церковь она не наведывалась годами и на протяжении всей службы гадала, что же заставило ее прийти сюда. После смерти родителей девушка отвергла саму идею всемогущего и благодетельного Бога, а смерть Шона окончательно подорвала ее веру, сделав убежденной атеисткой.

– Да пребудет с вами Господь, – наконец торжественно провозгласил преподобный О’Донован.

– И да пребудет с вами, – хором отозвалось собрание.

– Да благословит вас Господь. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Месса закончена. Войдем же в радость Господа нашего.

– Благодарение Всевышнему!

Прихожане тут же начали вставать и оживленно болтать друг с другом, и возвышенная тишина разом развеялась. Постепенно зал опустел, остались лишь хлопочущие мальчики-прислужники. Но Катрина не уходила. Она по-прежнему сидела на месте, закрыв глаза, уткнувшись лбом в спинку скамьи перед собой и стараясь ни о чем не думать.

Вдруг совсем рядом раздался чей-то голос. Девушка вздрогнула и выпрямилась. В проходе, рядом с ней, стоял священник.

– Прошу прощения, дитя мое, – произнес он. – Я вовсе не хотел вас напугать.

– Я просто задумалась… Преподобный.

– О чем-то конкретном? – Это был старик с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и морщинистым лицом. Его голубые глаза светились добротой.

– Да… То есть нет. Я не могу говорить об этом.

– Если на душе тяжесть, порой лучше поговорить с кем-нибудь.

Катрина покачала головой, хотя в глубине души она понимала, что признание в содеянном принесло бы ей огромное облегчение. Если бы только обсудить это с кем-нибудь – с кем угодно, кроме Джека. Что же ей делать?

– Вам понравилась проповедь? – осведомился преподобный О’Донован. – Прежде не замечал вас здесь.

– Я уже давно не хожу в церковь.

– Увы, таково современное веяние. По моим наблюдениям, прихожане делятся на три категории: верующие, которые посещают церковь регулярно; заглядывающие к нам только по особым случаям, вроде Рождества или Пасхи; и, наконец, те, кто появляется здесь, только попав в беду и нуждаясь в наставлении. – Старик многозначительно помолчал. – Если вы хотите поговорить или исповедаться, дайте знать. Я еще пробуду здесь какое-то время.

Девушка смотрела ему вслед, пока он не пересек неф и не скрылся в исповедальне. Поколебавшись минуту, Катрина решила присоединиться к нему.

Она села на деревянную скамью, и окошко на перегородке, отделяющей ее от священника, открылось. Теперь между ними была лишь тонкая льняная занавеска. Воздух в замкнутом пространстве исповедальни был густо насыщен запахом ладана.

– Простите меня, преподобный, ибо я согрешила, – произнесла она и перекрестилась.

– Как давно вы в последний раз исповедовались, дитя мое?

– Очень давно.

– Каковы же ваши грехи?

– Я солгала. – Девушка осеклась, судорожно сглотнув. Она почувствовала, что язык больше ее не слушается.

– Помните, вы не говорите Богу ничего такого, чего бы Он уже не знал.

– Это была скверная ложь, – в конце концов собралась с духом Катрина. – Ах, нет. Сначала-то была ложь во спасение. Ничего серьезного. Вот только она привела… к ужасным последствиям. – Внезапно слова сами собой так и хлынули из нее, и она пересказала священнику все-все, начиная с той ночи, когда подобрала на шоссе голосующего Зака, и заканчивая недавним отъездом Джека к учителю философии. Имя Джека, впрочем, она не называла, называя его «другом».

Пока она говорила, преподобный О’Донован ни разу ее не прервал. Когда же он наконец заговорил, голос его звучал совершенно беспристрастно:

– Дело очень серьезное, дочь моя. Насколько хорошо вы знаете этого своего «друга»?

– Мы совсем недавно познакомились.

– Можете ли вы уговорить его явиться с повинной?

– Нет… Он ни за что не согласится.

– Тогда, быть может, вам стоит подумать, не сообщить ли о нем в полицию самой.

– Ах, я не знаю, – честно призналась девушка.

– Я все же полагаю, что именно над этим вам и следует поразмыслить.

– Вы кому-нибудь расскажете об этом, преподобный?

– Конфиденциальность всех признаний абсолютна. Это тайна исповеди.

Катрина все не решалась оторвать взгляд от своих рук, судорожно сцепленных на коленях.

– Скажите, я плохой человек?

– Господу претит грех, а отнюдь не грешник. Господь не мстителен и не злопамятен, но милосерден и великодушен. Даже если вы и отвернулись от Него, Он от вас не отвернулся.

– Значит, вы прощаете меня?

– Никто из людей, сколь бы благочестив и учен он ни был, не обладает правом прощения грехов. Право это принадлежит единственно Господу нашему. Однако Он осуществляет свои деяния посредством людского служения, и через меня ваша связь с милостью Господа может быть восстановлена.

– Что же я должна сделать?

– Раскаиваетесь ли вы искренне в совершении этих смертных грехов?

– Да.

– Совершите ли вы их снова?

– Нет. Ни за что и никогда! – И это была правда. Никогда еще в своей жизни Катрина не была в чем-то так уверена.

– Ваша епитимья – прочесть сто раз «Отче наш» и сто раз «Аве Мария». И еще вы должны обязаться провести в течение следующего года сто часов за общественными работами, где сочтете нужным.

– И это все? – удивилась девушка. Как ей представлялось, заслуживала она гораздо большего наказания.

– Принятие епитимьи – способ выражения вашего искреннего сожаления. Размышляйте о своем грехе, молитесь за тех, кому причинили зло, и просите Господа о наставлении, как вам поступить. Бог Отец милосердный, посредством смерти и воскрешения Сына Своего, примирил мир с Собой и ниспослал нам Святой Дух ради прощения грехов наших. Через служение Церкви да ниспошлет Господь и вам прощение и покой. Во имя Отца, Сына и Святого Духа прощаю вам грехи ваши.

– Аминь.

– Благодарите Господа нашего, ибо Он милостив.

– Спасибо вам, преподобный.

– Ступайте с миром, дочь моя, и да хранит вас Господь.

* * *

Когда Катрина вернулась к дому, на ступеньках крыльца ее дожидался Джек. Он отбросил в сторону сосновую шишку, которую вертел в руках, и встал.

– Ходила на прогулку? – Хотя вопрос и прозвучал вполне приветливо, парень все же смотрел на нее с подозрением.

– Бандит со вчерашнего утра не гулял, – небрежно бросила девушка. Ей не терпелось узнать, видел ли Зак сцену убийства. – Так как все прошло?

– Хочешь услышать сначала хорошую новость или плохую?

У Катрины так и упало сердце. Плохая новость? Вряд ли она вынесет еще хотя бы одну.

– Плохую, – тем не менее мужественно ответила она.

– Зак знает.

Кровь застучала у нее в висках, к горлу подступила тошнота.

– Хорошая же новость в том, – беспечно продолжил Джек, – что он никому не расскажет.

– Почему ты так уверен?

– Поверь мне.

Девушка упрямо скрестила руки на груди.

– Что ты ему сказал, Джек?

– Я заключил с ним сделку, понятно? И хватит об этом.

Катрина вдруг ощутила смутное дежавю.

– Ты ему угрожал? Его семье?

– Какое это имеет значение?

– Да сколько можно угрожать людям!

– Тебе так хочется отправиться в тюрьму?

– Джек… Для меня это уже слишком!

– Я уверен на сто процентов, что он будет держать язык за зубами.

– Как и рыжий?

– Как и рыжий. Никто ничего не скажет.

– Господи, Джек! – Катрина сокрушенно покачала головой. – И что нам теперь делать?

– Теперь можно расслабиться. Может, съездим куда-нибудь перекусить?

– Перекусить? Нет, это невозможно!

– А чего тогда тебе хочется?

– Просто прилечь.

– Послушай… – Парень приподнял ей голову за подбородок и заглянул в глаза. – Если тебе что-то понадобится, даже просто поговорить, позвони мне. Все уже позади.

Катрина кивнула и поднялась по ступенькам в дом. Через закрытую дверь она услышала, как отъехала машина Джека.

Пять минут спустя прибыла полиция.

Глава 27

Кристал Бёртон сидела на скамейке перед входом на заправочную станцию, уставившись невидящим взглядом на сорок девятую страницу потрепанной книги в бумажной обложке. Ее вторая попытка продраться сквозь текст снова провалилась.

Девушка поморгала – и слова на бумаге обрели четкость. Она пролистала немного назад и с удивлением обнаружила, что за полчаса не осилила и двух страниц. Не роман занимал ее мысли: она думала о Заке, о книгах и фильмах, которые они обсуждали на пристани, о его безумной теории о киборгах и трансплантации головы, вспоминала поцелуи и кое-что посерьезнее, что случилось позже ночью.

Что же на него нашло этим утром? С чего вдруг ему расхотелось проводить с ней время? Он ведь знает, что уже вечером она покинет Ливенворт. Неужели прошедшая ночь была такой важной только для нее? Или же она просто ошиблась в нем? А может, Зак дал ей отставку не потому, что она ему не нравится, а потому, что они живут в разных городах?

Надо было спросить его об этом. И сказать, что она вовсе не липучка. Она не станет звонить или навязываться по скайпу каждый день. Ей-богу, ее вполне устроит встречаться лишь время от времени. Ничего серьезного.

На шоссе номер два показался автобус «Грейхаунд». Через пару минут он свернул на стоянку и остановился возле бензоколонки. Издав серию механических стонов, машина словно бы вздохнула с облегчением, когда ее двери распахнулись и наружу высыпали пассажиры – кто покурить, кто в туалет. Кристал встала и закинула сумку на плечо, однако в автобус садиться не стала.

Вместо этого она отыскала возле заправки таксофон. К ее облегчению, бумажный справочник в пластиковой обложке здесь еще не заменили на автоматизированную справочную систему. Девушка пролистала телефонную книгу, не претендующую на размеры фолианта, и выяснила, что в Ливенворте всего лишь два Маршалла. Аллилуйя маленьким городкам! Она выудила из сумки ручку и клочок бумаги и переписала оба адреса. Потом нашла телефонный номер такси и сразу же заказала машину. Она прибыла через пять минут, когда уже начал накрапывать дождик. Кристал сунула водителю бумажку с адресами и попросила отвезти ее по ближайшему.

Указанные координаты привели их на Бентон-стрит, где напротив лютеранской церкви высился двухэтажный кирпичный особняк с впечатляющими греческими колоннами и полукруглым окном над парадной дверью. Крыльцо охраняли две чугунные гончие. Вряд ли Зак живет в таких хоромах, подумала девушка. С другой стороны, этот дом может принадлежать его родителям.

Кристал поднялась по ступенькам и постучала. Внутри дома залаяли собаки, и через минуту дверь открыла женщина средних лет, с ребенком на руках. Через ажурную решетку она окинула девушку взглядом.

– Да?

– Здравствуйте… Могу я поговорить с Заком?

Женщина нахмурилась.

– Могу я поинтересоваться, с какой целью?

Значит, это все-таки дом его родителей, заключила Кристал.

– Просто поговорить.

Женщина снова смерила ее подозрительным взглядом и исчезла внутри. Вскоре на пороге возник здоровяк с копной волос, основательно тронутых сединой. Мужчина с любопытством уставился на посетительницу, его жена бдительно следила за встречей из-за его спины.

– Здравствуйте, – заговорила Кристал. – Могу я поговорить с Заком?

– Слушаю вас.

– Это вы Зак?

– Полагаю, он самый.

– Прошу прощения… Я ошиблась адресом.

Девушка вернулась в такси и попросила отвезти ее по второму адресу, на Бёрч-стрит. Через несколько минут они были на месте. Представшему перед ней дому с перекошенными ставнями явно не помешал бы ремонт, а заросшая лужайка буквально молила о газонокосилке.

Вот это больше похоже на правду, подумала Кристал.

Она снова попросила водителя подождать, затем постучала в дверь. Ей открыла сущая ведьма: старуха лет семидесяти, вряд ли знакомая с таким понятием, как вежливость.

– Чего надо?

– Эм-м… Могу я поговорить с Заком?

– Боковая дверь. В подвале живет.

Девушка расплатилась с таксистом и направилась к боковому входу. Вытерла намокшее под дождем лицо, заправила волосы за уши и постучалась. Ответа не последовало. Тогда она от души заколотила в дверь.

Занавеска на окне скользнула в сторону, и за стеклом возникло лицо Зака. Потом оно исчезло, и дверь открылась.

– Привет, Крис, – хмуро произнес парень, избегая смотреть ей в глаза. – Какой сюрприз.

– Я приехала на такси, – проговорила Крис, внезапно почувствовав себя полной дурой. Еще не хватало, чтобы он принял ее за какую-нибудь чокнутую преследовательницу.

– Ты одна?

– Одна? Ну конечно. Я… Э-э… Я просто хотела…

Зак распахнул дверь:

– Заходи, ты и так уже промокла.

Девушка проследовала за ним вниз по лестнице в обшитый досками подвал, где пол был застлан ковром цвета дуба.

В комнате, которую можно было с некоторой натяжкой назвать гостиной, они остановились. Оба явно испытывали неловкость. Наконец Зак вспомнил о гостеприимстве:

– Хочешь чая или кофе, чтобы согреться?

– Конечно, – благодарно закивала девушка. – Чай, пожалуйста.

Кухня была совсем маленькой, но, как отметила Кристал, довольно чистой. Зак поставил чайник, достал из буфета две чашки и осведомился у гостьи насчет сахара и молока.

В гостиной они церемонно уселись на диван.

– Как ты узнала, где я живу? – поинтересовался парень.

– В телефонном справочнике оказалось всего два Маршалла, причем, представь себе, твоего однофамильца тоже зовут Зак. – Ее надежда на то, что он рассмеется или хотя бы улыбнется забавному совпадению, не оправдалась, и тогда она произнесла: – Слушай, если ты хочешь, чтобы я ушла…

– А? Нет-нет. Я спросил, потому что… – Он пожал плечами. – Ладно, забудь.

– Да в чем дело?

– Ни в чем.

– Мне показалось, прошлой ночью нам обоим было хорошо.

– Да, еще как хорошо!

– Тогда что с тобой такое? Утром и сейчас… Ты ведешь себя…

– Дело не в тебе.

– Тогда в чем же?

– Хм… Есть кое-какие осложнения.

– Да какие еще осложнения? Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, что еще надо? Потому что я живу в Сиэтле, в этом дело?

– Ты мне нравишься, Крис. Правда. Вот только есть кое-что…

– Это из-за Кэт, да? Из-за идиотской междоусобицы между вами? Да подумаешь! Лично мне плевать, что она говорит.

– Мне нужно кое с чем разобраться…

В голове у Кристал тут же вспыхнула лампочка:

– У тебя есть подружка, да?

– Нет, дело вовсе не в этом. Честно.

«Зря я пришла», – решила девушка. Она поднялась.

– Тогда поступай, как считаешь нужным, Зак. Раз уж для тебя это так важно. Будешь в Сиэтле, загляни.

Кристал двинулась к лестнице, однако парень схватил ее за руку.

– Я не хочу, чтобы ты вот так уходила.

– Как вот так? – огрызнулась она. – Это же ты со своими невнятными оправданиями…

Зак не дал ей договорить, прильнув к ее губам, и через мгновение Кристал обнаружила, что страстно отвечает на поцелуй.

Глава 28

– Да? – Катрина приоткрыла дверь, подставив в щель ногу, чтобы Бандит не вырвался на свободу. Ее сердце тоже готово было сбежать из груди, когда она увидела через дверное окошко полицейского на крыльце.

– Прошу прощения за беспокойство, мисс Бёртон, но мне необходимо задать вам несколько вопросов. – Констебль оказался тот же самый, что и записывал ее показания о незнакомце, подглядывавшем за ней через окно ванной. Мюррей, вспомнила девушка. Как и в прошлый раз, он сунул фуражку под мышку.

– Вы что-то выяснили о вуайеристе? – с надеждой осведомилась Катрина.

– Боюсь, нет, мэм. Я совершенно по другому делу. Вы снимали прошлой ночью дом у Чарльза Стэнли?

Ее будто ножом ударили.

– Да, снимала, – ответила она, гадая про себя, многое ли известно полицейскому. – Что-нибудь не так?

– Можно и так сказать. Мистер Стэнли мертв.

– О боже!

– Могу я войти?

Катрина отошла в сторону и впустила Мюррея. Бандит тут же принялся обнюхивать его ботинки. Девушка заперла любопытного пса в спальне и вернулась в гостиную. Подумала, не предложить ли полицейскому кофе, однако тут же отказалась от этой идеи – нечего ему задерживаться в ее доме дольше необходимого.

Констебль извлек уже знакомый ей черный блокнот и, занеся ручку над страницей, задал первый вопрос:

– Когда вы в последний раз видели мистера Стэнли?

Первым побуждением Катрины было соврать и сказать про вчерашнее утро, однако ей удалось совладать с паникой. Кто-нибудь – жена Чарли или же сосед – наверняка знал о его намерении нагрянуть к арендаторам.

– Прошлым вечером, – благоразумно ответила она. – Он приехал к коттеджу, где мы с друзьями отдыхали.

– Во сколько примерно?

– Точно не скажу… Часов в девять, полдесятого.

– И зачем он приехал?

– Боюсь, у нас слишком громко играла музыка.

– Хм, ему пришлось проделать неблизкий путь, чтобы просто попросить сделать потише.

Девушка пожала плечами, полностью отдавая себе отчет, что, ляпни она сейчас какую-нибудь глупость, способного исправить положение Джека рядом нет.

– Мой телефон был всю ночь отключен. Возможно, сначала Чарли пытался дозвониться.

– У вас есть какие-то предположения, почему его так обеспокоила громкая музыка?

– Он сказал, что ему позвонили соседи. Пожаловались на шум.

– Разве ему не проще было предложить им самим попросить вас сделать потише?

– Разумеется, проще.

– Тем не менее он так не поступил.

– Да, не поступил. – Под пристальным взглядом Мюррея она продолжила: – Когда мы встречались с ним еще утром, чтобы взять ключ, он рассказал, что в прошлом году у него снимали коттедж какие-то студенты. Так вот, они устроили массовую вечеринку и загадили ему весь участок. Наверное, он испугался, что и у нас такая же гулянка.

– Как мне представляется, раз уж у него имелся печальный опыт по части вечеринок, он бы не стал разрешать их в своем доме.

– Видите ли, он не знал, что мы собираемся ее устроить.

Бровь полицейского поползла вверх, и Катрина испугалась, не сболтнула ли она все-таки лишнего.

– И как же вы ему объяснили, для чего снимаете коттедж?

– Да никак. Он и не спрашивал. – Снова ложь. На самом деле Катрина прекрасно помнила слова Джека: «Мы только и мечтали, что о спокойных выходных». – Да и потом, мои друзья и я сама ведь не какие-то там студенты. Мы учителя. Так что ответственности у нас хоть отбавляй.

– Вечеринка переросла в буйную?

– Нет, конечно.

И снова она почувствовала на себе взгляд непроницаемых глаз блюстителя порядка.

– Однако музыка звучала так громко, что вызвала недовольство соседей?

– Мы принесли на пристань проигрыватель, чтобы слушать музыку там. Потому, наверное, и начали жаловаться. – Тут девушка выпрямилась и изобразила на лице недоумение, сдобренное разумной долей возмущения. – Могу я узнать, к чему все эти вопросы? Какое отношение наша вечеринка имеет к смерти Чарли?

– Прошлой ночью мистер Стэнли попал в аварию.

– Это ужасно, – прокомментировала Катрина. – Но мне все же непонятно, при чем здесь я.

– Всего лишь стандартная процедура, мисс Бёртон. Вы последняя, кто видел его живым.

Девушке очень хотелось поверить Мюррею, и все же подозрительность взяла верх:

– Боюсь, меня по-прежнему не устраивает ваше объяснение. Если он попал в аварию, к чему тогда вообще расследование?

– Пока нет уверенности, что это был несчастный случай, – многозначительно ответил констебль.

– А чем же еще может быть автомобильная катастрофа?

– Сейчас я не могу раскрыть вам всего, мэм. Могу лишь сообщить, что обстоятельства его смерти остаются до некоторой степени подозрительными. – Полицейский лизнул палец и перевернул страничку блокнота. – У меня к вам еще несколько вопросов, после чего, думаю, мы закончим.

Катрина испытала некоторое облегчение. И все же она прекрасно понимала, что на этом дело не закончится. Мюррей вернется и примется снова изводить ее своими вопросами. Но даже если и не вернется, всю оставшуюся жизнь ее будут грызть чувство вины и страх разоблачения.

«Тогда скажи ему правду и покончи с этим», – снова прозвучал в ее голове слабый голос. Но вслух она произнесла:

– Меня в чем-то подозревают?

– С какой стати?

– Вот именно! – резко бросила она. Пожалуй, гораздо резче, нежели намеревалась. – И все же от ваших вопросов у меня создается впечатление, что все-таки подозревают.

– Можете припомнить, что именно сказал мистер Стэнли, когда приехал?

– Я уже говорила: что у нас слишком громко играет музыка.

– Он был возмущен?

– Рассержен, я бы сказала. Очень шумел.

– Шумел?

– В выражениях себя уж точно не сдерживал. Ругался на чем свет стоит.

Мюррей принялся строчить в блокноте. Катрине вдруг очень захотелось узнать, что он там пишет. Она попыталась разобрать слова, однако прочитать вверх ногами у нее не получилось. Почувствовав, что полицейский через мгновение оторвется от записей, девушка отвела взгляд.

– Значит, он велел вам убавить громкость, – продолжил констебль. – Что произошло дальше?

– Мы показали ему участок.

– Мы – это кто?

Катрина мысленно чертыхнулась.

– Просто еще один участник вечеринки.

– Тоже учитель?

– Хм, нет. Не учитель. Мой парень.

– Как его зовут?

А вдруг имя Джека проверят по базе данных?

И узнают о его прошлом? Господи, она вот-вот все испортит! Теперь из-за нее все может пойти прахом!

– Мэм?

– Джек Ривз, – выдавила Катрина.

– Итак, вы и мистер Ривз показали мистеру Стэнли его владения. Потом что?

– Ну он удостоверился, что все в порядке. Мы пообещали больше не шуметь. Вот, пожалуй, и все.

– А кто-нибудь, кроме вас и мистера Ривза, разговаривал с мистером Стэнли? Может, чем-то рассердил его?

– Нет. С ним общались только Джек и я.

– И больше никто его не видел?

– Никто.

– После этого он уехал. Вы видели это?

– Да.

– Он не говорил, куда направляется?

– Домой, я полагаю.

– Но он не сказал об этом?

– Нет, не помню такого.

– И никто за ним не последовал?

Здесь Катрина вновь призадумалась: а вдруг кто-то из соседей заметил, как за пикапом выехал порше Джека?

– Ничего такого не видела.

Ручка полицейского замерла над блокнотом.

– Сегодня утром я опрашивал его соседей. По их словам, прошлой ночью мимо их дома проехало две машины. А коттедж мистера Стэнли крайний.

– Не знаю, кто это мог быть.

– Сколько машин было возле коттеджа?

– Только две. Гости приехали на школьном автобусе. Мыс Джеком отдельно.

– На машине мистера Ривза?

– Совершенно верно.

– Можете назвать мне ее марку и модель?

– Знаете, констебль Мюррей, я уже и без того была достаточно терпелива, отвечая на ваши вопросы. И мне совсем не нравится, какое направление принимает наш разговор. Зачем вам описание машины Джека?

– Метод исключения, мэм. Уверяю вас, не более.

– У него порше. Цвет черный. Модель не знаю. Я не разбираюсь в автомобилях.

Полицейский записал.

– Возможно ли, мисс Бёртон, что мистер Ривз уезжал без вашего ведома?

«Метод исключения», как же!

– Следить за Чарли? Господи, да зачем? – Девушка покачала головой. – Простите, но это уже на грани бреда. Пожалуй, с меня хватит!

– Мистер Стэнли и мистер Ривз ссорились друг с другом?

– Ни в коем случае.

Мюррей кивнул, и блокнот отправился в подсумок.

– Вот и все, что я хотел узнать. Вновь прошу прощения, что потревожил вас, мисс Бёртон. Возможно, окажется, что мистер Стэнли просто заснул за рулем. – Полицейский направился было к двери, но вдруг остановился: – Кстати, мистер Ривз ведь не из Ливенворта, верно?

– Откуда вы знаете?

– Мне ничего не говорит его имя, а большинство местных я все-таки знаю. Вы в курсе, где он проживает?

– Нет. Я знакома с ним лишь несколько дней.

– Что ж, еще раз спасибо, мисс Бёртон. Приятного вам дня.

И с этим констебль наконец-то удалился. Катрина проследила, как он протрусил под дождем до патрульной машины, затем закрыла дверь и бросилась в ванную. Она всерьез опасалась, что ее сейчас вырвет, однако до этого, к счастью, не дошло. Но силы совсем покинули ее, и ей пришлось вцепиться в раковину. Девушка посмотрела на себя в зеркало и с облегчением обнаружила, что внешне выглядит гораздо спокойнее, нежели чувствовала себя на самом деле. Нужно позвонить Джеку, подумала она. Мюррею не понадобится много времени, чтобы выяснить его местопребывание, и ей необходимо первой пересказать все парню, чтобы они не расходились в показаниях.

Катрина бросилась в спальню, отыскала возле матраса мобильник и набрала номер Джека. А потом стояла и слушала бесконечные гудки…