Текст книги "Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах (ЛП)"

Автор книги: Джеки Стивенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Эта неуловимая надежда – и страх – пропитали воздух, подавляя всякое веселье. Эта маленькая пещера могла скрывать их спасение или стать продолжением их нынешних страданий.

Был только один способ узнать правду.

Арчи поклонился, стараясь вернуть улыбку:

– Что ж, моя госпожа охотница, трофеи по праву ваши. Желаете войти первой?

– Пойдём вместе. – Эйнсли, уже убрав лук, жестом отослала гвардейца и взяла Арчи за руку. Её отец надеялся, что Арчи станет её защитником, но огненная принцесса редко нуждалась в том, чтобы кто-то убивал за неё настоящих монстров.

Тем не менее, она довольно собственнически сжимала его ладонь.

Её хватка усилилась, когда они сделали несколько шагов вглубь логова, которое было слишком малым, чтобы требовать долгих поисков. На земле валялись кости, мех и гнилое мясо. Скудная куча потускневших доспехов и цветного стекла доказывала, что медведь был лишь немногим умнее сороки. Но не было ни следов пропавших кошек, ни принцев, ни каких-либо иных улик, указывающих на местонахождение Лео. Никакого знака того, что проклятие на их земле подошло к концу.

Арчи вздохнул. Они с самого начала знали, что эта зацепка может оказаться пустышкой, но от этого новость не становилась легче. Арчи должен был что-то сказать, прежде чем они оба окончательно падут духом.

– Мы продолжим поиски.

– Да… – ответила Эйнсли с отрешённым видом, словно это могло оградить её от подступающих слёз. – Но все эти поиски, разочарование за разочарованием… никогда не знать наверняка… – Она покачала головой. – Иногда… иногда мне кажется, что было легче, когда я думала, что он мёртв. Это звучит ужасно?

Арчи понимал это чувство. Он проживал его. Ему было больно думать, что Лео может быть заперт где-то или страдать без помощи, и за последние три года он проверял и более сомнительные зацепки, чем эта. Но Лео сам решил уйти в тот день, и Арчи не меньше ненавидел то, что эта затянувшаяся потеря делала с его принцессой. И хотя он мог подобрать множество слов, чтобы описать любимую женщину, слово «ужасная» никогда не было бы среди них.

Но если и было время, когда он хотел, чтобы Эйнсли была из тех девушек, которых можно полностью оградить от боли, то это было сейчас.

Именно поэтому у него мелькнула мысль сразиться с медведем в одиночку.

Он потянул её за руку, побуждая отвернуться от пустой пещеры и вместо этого опереться на него. Она спрятала лицо у него на груди, и он почувствовал судорожное движение её плеч.

Тишина длилась несколько мгновений, пока её дыхание не выровнялось.

Затем он спросил:

– Чего бы ты хотела? – Он бы сделал всё, что она попросит, если бы это уняло хоть каплю её боли.

Она подняла на него взгляд сквозь блестящие ресницы и снова улыбнулась:

– Я хочу выйти за тебя замуж.

Арчи иронично вскинул бровь:

– И это всё? – Ведь он был почти уверен, что уже однажды падал на колени, умоляя о такой милости – в ту самую секунду, когда понял, что его сватовство может быть принято. И хотя королевские свадьбы требовали больше времени на согласование и планирование, чем ему хотелось бы, дата уже была назначена, и торжество было на пороге.

– Да, – сказала Эйнсли с прежним огнём. – Это всё. Я хочу оставить поиски, выйти за тебя и притворяться, что мы счастливы, по крайней мере, ближайшие три дня. Ты согласен?

Арчи на мгновение задумался, чтобы придать её просьбе должный вес. Ну, примерно на секунду или две.

– Неужели нам действительно придётся «притворяться», что мы счастливы?

Эйнсли потянулась к его лицу, готовясь к их любимому виду «сценического поцелуя» – тому самому, который не оставлял ни единого шанса остаться просто игрой.

– Что ж, мы оба весьма искусные актёры, но нет, я не думаю, что нам придётся слишком уж много притворяться.

***

У Арчи была ещё одна фантазия, та, которую он никогда не осмеливался произнести вслух и в которой едва признавался самому себе. Разумеется, большая её часть была сосредоточена на женитьбе на самой прекрасной девушке, которую он когда-либо знал. Но после того, как клятвы будут произнесены, после их первого поцелуя в качестве супругов и, возможно, ещё нескольких поцелуев для закрепления результата, в конце концов настанет момент, когда он сможет поднять бокал, и все посмотрят на него, ожидая финального тоста.

И ему не пришлось бы говорить ни слова. Лео вышел бы к ним в своём человеческом обличье. Арчи склонил бы голову, открывая королевству, королю и самой принцессе, что он вернул им пропавшего принца, доказав не только любовь к своей королевской невесте, но и смиренную готовность отказаться от притязаний на трон в пользу того, кому он принадлежит по праву.

Его долг был бы исполнен

Его принцесса плакала бы только от радости.

И да, человек, которого он надеялся называть другом, больше не носил бы усов.

Но за неимением этого, он сделает всё возможное, чтобы выполнить то единственное, о чём Лео действительно его просил – позаботиться о счастье Эйнсли. А она хотела три дня покоя.

Поэтому, когда привычные раздумья во время прогулки по его родному замку в Карабусе привели Арчи в библиотеку, он понял, что должен делать. Многие дневники и книги огра всё ещё лежали открытыми на столе. Арчи просматривал их несколько раз, быстро подтвердив, что огр вытягивал магию из могущественного фейри, что позволяло ему разводить чумных зверей и управлять ими в экспериментальных целях. Арчи всё ещё надеялся когда-нибудь найти больше ответов, но сейчас пришло время убрать книги.

Эйнсли переедет сюда после свадьбы, и хотя он надеялся, что большую часть первых дней и ночей они проведут запертыми в своей спальне, он не хотел, чтобы она наткнулась на эти книги раньше времени.

Его управляющий встретил его, когда задача была выполнена лишь наполовину.

– В главном зале вас ждёт швея. Она из Замкового города, говорит, что знает вас.

Арчи почти не поднял головы.

– Опять… – Он предполагал, что подготовка к свадьбе не потребует от него столько времени в компании швей, ведь не ему же носить платье, но он ошибся. Деталей его свадебного костюма было столько, что казалось, им нет конца. Он хотел, чтобы для Эйнсли всё было идеально, но она всегда советовала ему чаще высказывать своё мнение, к тому же это была и его свадьба тоже. – Неужели нельзя просто сказать ей, чтобы она шила по тем меркам, что уже есть в замке? Не думаю, что я сильно вырос за последние несколько дней.

– Я пытался. Она говорит, что это важно, а её кот на меня зашипел.

– Её кот? – Арчи уже поднимался из-за стола. – Табита? Почему ты сразу не сказал? Иду. – Он лишь ненадолго задержался, чтобы передать свои дела помощнику библиотекаря – Хэмишу. Близнецы где-то носились по конюшням. Штат замка наполовину состоял из бывших детей Благотворительного дома, и Арчи с радостью усыновил бы их всех, если бы мог.

Табита стояла в главном зале, прижимая к себе многострадального серого кота и глядя на старый портрет семьи Эйнсли. Он ещё не висел на стене – просто был прислонён к столу среди первой волны вещей принцессы, привезённых для её замужней жизни. Фигуры на портрете были почти на уровне глаз, когда Табита указала на шестнадцатилетнего Лео.

– Его волосы длиннее, – сказала она, проводя пальцем по нарисованной щеке принца, словно показывая длину. – Он стройнее. Или, может быть, просто выше? – Она прищурилась, а затем покачала головой. – Нет. Он и выше, и стройнее. И я подумала, что он может быть фейри – судя по тому, как он был одет, но он им не был. – Её указательный палец замер над его карими глазами. – Он так долго на меня смотрел. А потом назвал моё имя. И я узнала. У него те же глаза.

Тут она обернулась к Арчи, и тот вспомнил, что нужно дышать.

– Ты видела Лео? Лео-человека? – Арчи уже почти перестал верить, что это возможно.

– Ты думаешь, я сошла с ума. Ты мне не веришь, – быстро заговорила Табита, склонив голову, чтобы поделиться секретом со своим котом. – Я и сама себе не верила. Он снился мне так часто, что я думала, будто это снова сон. И всегда один и тот же сон. Я видела его – моего Тома, твоего Лео – но он будто был в ловушке. Там была женщина… Она казалась – пожалуй, не совсем злой, но какой-то пустой, и я подумала, что она как-то мучает его. Удерживает. Я пыталась до него дотронуться, но какая-то магия всегда его отталкивала.

Арчи покачал головой. Дело было не в том, что он не верил Табите, просто ему было трудно собрать мысли и переварить столько новостей сразу.

– И это был сон?

– Я думала, что да. Один и тот же сон последние три года – не каждую ночь, но довольно часто. А потом мне показалось, что я узнала деревья. И я просто не выдержала. Я должна была проверить. Я пошла в лес, и он был там. Точь-в-точь как во сне. И на этот раз… я попыталась схватить его, как во сне, но он что-то оставил после себя. Это было у него в волосах. – Она раскрыла ладонь: на ней лежала маленькая цветная бусина. – Это был не сон.

– Значит, он всё ещё в лесу?

Её плечи поникли.

– Знаю, я должна была найти способ привести его с собой, но всё было как во сне. Он не хотел идти, а я не могла его удержать. Там что-то есть. Или кто-то? И то, как он говорил – будто он под дурманом или наполовину спит. С ним что-то не так, и мне нужно, чтобы ты сказал мне, как это исправить. – Табита посмотрела ему в глаза с надеждой: – Ты думаешь, я сумасшедшая? Все всегда так думают.

– Нет, – быстро ответил Арчи, наконец приходя в себя. – Конечно, нет. Я тоже его искал. Мы все искали. Мы просто никогда… но нам следовало знать, что именно ты станешь ключом, даже если поцелуй в облике кота не сработал.

Когда-то давно Арчи мог бы расстроиться из-за того, что не смог разрушить проклятие принца сам – не смог вернуть тот долг, который, как он чувствовал, всё ещё висел на нём. Но найти Лео было важнее всего, и Арчи давно научился подбирать нужного человека на нужную роль. Не было сомнений, что Табита лучше подготовлена к этой задаче после всего, что она видела. И лучшей помощью с его стороны было поделиться всем, что он узнал о фейри, чтобы ускорить её путь.

В конце концов, Эйнсли просила отложить поиски до окончания свадьбы, но она никогда не говорила, что они не могут передать их кому-то другому.

– Идём. Я покажу тебе, что мне удалось выяснить. И когда ты увидишь его в следующий раз, у нас будет план. – Арчи повёл её обратно в библиотеку, полный решимости следовать за этой новой надеждой, куда бы она ни привела.

И если это будет означать, что он никогда не унаследует королевство и навсегда останется Маркизом, счастливо женатым на принцессе, – что ж, он будет лишь ещё больше благодарен Лео, своему будущему шурину и бывшему волшебному коту.

32. Спасти кота

На улицах Замкового города и в остальных Пограничных королевствах часто говорили, что фейри холодны и даже жестоки к людям, попавшим в их власть. Возможно, для некоторых фейри и некоторых людей это было правдой, но Лео столкнулся с иным. В их мире он часто был забывчивым, отрешенным и дезориентированным из-за разлитой в воздухе магии, но его неизменно называли принцем и позволяли свободно гулять при их высшем дворе. Королева фейри относилась к нему как к экзотическому и любимому питомцу, подаренному ей сыном её младшей дочери, который желал выслужиться перед ней.

Если Лео иногда по несколько дней оставался без еды, то лишь потому, что они просто забывали, что ему нужно есть. Если его заставляли танцевать всю ночь до кровавых мозолей – что ж, это было не слишком приятно, но разве не умилительно он пытался не отставать от остальных? И если кто-то из придворных королевы намеренно проявлял к нему жестокость, с этим существом – будь то фейри, дух животного или кто-то еще – его обожающая хозяйка расправлялась без промедления.

Поэтому, когда он провел целый день, погруженный в себя, она заметила это первой.

Белокурая красавица посмотрела на него поверх кубка с вином; её эльфийские черты лица были вне времени и дышали безмятежностью. Никто бы не догадался, что у неё есть взрослые внуки, и Лео до сих пор с трудом верил в это.

– Там’лин. Дорогой, неужели ты не рад пиршеству?

Рука Лео коснулась пряди его волос. Одной из бусин не хватало.

– Мне кажется… кажется, прошлой ночью я что-то вспомнил.

Королева поставила кубок, почти замурлыкав от восторга.

– О, неужели? Какая прелесть. – Она хлопнула в ладоши, призывая к тишине всех присутствующих. – Слушайте все, Там’лин расскажет нам еще одну историю из земель людей.

Роскошный пир был мгновенно забыт; фейри и сказочные существа тесно обступили их по велению своей королевы под нежный перезвон браслетов на ногах и тихий шелест крыльев.

Даже несколько слуг-животных зашли из холла.

Человеческие истории были их любимым развлечением; особенно им нравилась та, про упрямого кота, который отказывался говорить и носить сапоги, как подобает порядочному сказочному зверю.

Видя на себе десятки широко раскрытых и обманчиво невинных глаз, Лео понял, чего от него ждут, но всё еще не знал, с чего начать. Он был так уверен, что это воспоминание – лишь сон, но бусина пропала.

– Прошлой ночью я гулял в лесу, просто гулял. Но там была женщина. Мне показалось, я её знаю.

– Твоя сестра? Или кто-то другой из твоей семьи? – спросила королева, знаком побуждая его продолжать. – Говорят, в нашем мире смертные могут связываться даже с духами усопших, если их узы достаточно крепки.

Лео помнил, как кто-то уже говорил подобное, что сны могут стать связующим звеном между мирами, но он покачал головой.

– Не думаю, что она мертва, и она не была моей сестрой. Она была… другой. Она звала меня иным именем, и я хотел… я чувствовал…

Улыбка мгновенно исчезла с лица королевы. Она встала и резко обернулась к одному из своих гостей.

– Пан’дрин, что это значит? Ты сказал, что у него нет истинной любви, что он может быть моим и грезить лишь обо мне одной.

Беловолосый принц-фейри с оленьими рогами заерзал среди подушек, на которых они все сидели, почти пятясь по-крабьи. Раньше Лео этого не понимал, но с тех пор узнал, что этот фейри был вовсе не зрелым мужем, а молодым выскочкой, жаждущим занять место при дворе королевы.

– У него не было истинной любви. Я проверял, когда встретил его впервые. К тому же он был котом…

– И ты решил, что кот не может найти истинную любовь? Это всё, что ты вынес из своих дел с людьми и зверями? – Её голос опалил комнату. В нем чувствовался настоящий жар – она обладала такой силой. – Ты недооценил своих подданных, Пан’дрин. И ты недооценил меня. Одно это приведет тебя к краху.

Принц-фейри съежился, а королева снова повернулась к Лео.

Она изобразила на лице улыбку, которой обычно одаривают ребенка. Питомца. Человека.

– Иди сюда, мой дорогой. Расскажи мне о той девушке, которую ты видел, и не бойся.

Бояться? Должен ли он бояться? Он давно перестал что-либо чувствовать.

– Она была не похожа на вас, – поспешил заверить королеву Лео, и это было правдой. Он не умел и не считал нужным взвешивать свои слова. – Она была… меньше. Слабее. И иногда ей было страшно. Но она всегда улыбалась мне, что бы ни случалось. Я слышал, как она поет, когда её могли слышать только кошки. И когда она говорила со мной…

– Видите? Не о чем беспокоиться, королева моя. – Фейри на полу, наконец, обрел голос. – Возможно, он и привязался к этой девчонке, но как она могла ответить ему взаимностью? Клянусь, он был котом, и до этого у него не было с ней никакой связи.

Королева фейри не смягчилась.

– И почему же он решил привязаться к этой девушке, пусть даже в одностороннем порядке, если он согласился на твою сделку так свободно, как ты утверждал?

– Это была свободная сделка. Он желал способа победить огра, пославшего чуму на их земли. Я дал ему этот способ. Я даже позволил ему найти и обучить себе замену, полностью компенсировав его королевству потерю наследника. Вы знаете, что это правда. Я не могу лгать ни вам, ни кому-либо еще.

Лео нахмурился. Принц-фейри, может, и не лгал, но и правды не говорил.

– Ты нарушил нашу сделку, и твоя магия должна быть аннулирована.

Лео и раньше подозревал это, а теперь, когда он стал лучше понимать механику магии, получил подтверждение.

Фейри питались человеческой верой – их желаниями, чаяниями, историями и снами. Они соблюдали договоры и избегали прямой лжи, чтобы укрепить свою силу, но им не столько нужно было говорить правду, сколько нужно было, чтобы им верили. Неверие или достаточно сильная встречная убежденность могли ранить их так же сильно, как железный клинок.

И даже лишенный эмоций, Лео отточил свое видение сделки с принцем-фейри до смертоносной остроты.

– Ты становишься белым оленем на Дикой Охоте, когда открываются круги. Мой дядя, бывший Маркиз, поймал тебя и использовал искаженную часть твоей силы, чтобы начать чуму. Он даже назвал тебе мое имя, надеясь, что ты убьешь меня, или, по крайней мере, лишишь прав на престол Умбрае. Но ты захотел сделать меня своим питомцев, ты дал мне часть своей магии, потому что хотел, чтобы я выследил Маркиза и освободил тебя его смертью. Я хотел, чтобы чума прекратилась, и согласился, но только при условии, что моей семье и остальному королевству больше не будет причинено вреда. Но мой дядя – это моя семья, пусть я и не сказал тебе о нашем родстве. Даже если мы оба хотели его смерти. Ты убил моего дядю, и наша сделка должна быть аннулирована.

Тихий ропот пробежал среди фейри после его слов, и королева на этот раз даже не взглянула на принца. Она просто указала на дверь.

– Уйди с моих глаз. Ступай в земли своей матери, пока я не смогу снова выносить твое лицо. – Она резко обернулась к остальным придворным. – Все вы, немедленно оставьте меня.

Фейри и их существа бросились врассыпную. Падала посуда. В спешке отступления хозяева бросали перья и безделушки, но Лео не шелохнулся. Он редко что-либо предпринимал без прямого указания королевы, и она командовала каждым его движением, когда они были вместе.

Но иногда её внимание отвлекалось на что-то другое.

Именно в такие моменты он уходил в свои прогулки и сны.

Когда зал опустел, Лео всё еще сидел на своей подушке, пытаясь осознать всё произошедшее.

– Вы тоже сердитесь на меня, моя королева?

– Конечно нет, мой дорогой. – Её голос смягчился, хотя на лице всё еще застыла непривычная хмурость. Она коснулась рукой своих кристальных глаз. Неужели это слеза? Разве фейри умеют плакать? Он никогда не видел этого и не был уверен сейчас. Что бы это ни было, оно исчезло в мгновение ока. – Я никогда не смогла бы сердиться на тебя. Сделка, которую ты заключил с Пан’дрином, была искажена его обманом, и я всегда знала, что рано или поздно ты оставишь меня. Люди – такие хрупкие и нежные создания. Мне стоит быть благодарной за то время, что мы провели вместе. – Она шагнула вперед и взяла его лицо в ладони, словно запоминая его черты.

Лео попытался опустить взгляд в землю, но это было неправильно. Она приподняла его подбородок, заставляя смотреть на неё.

Он гадал, не собирается ли она наклониться и поцеловать его. Его память превратилась в нечто обрывочное и ненадежное, но он был уверен: она уже делала это раньше. Он не мог ей отказать, да и, пожалуй, ни один человек в здравом уме этого бы не пожелал. Она была прекрасна. Могущественна. Богиня, затмевающая других фейри. Встретиться с ней взглядом было всё равно что смотреть прямо на сияющее солнце.

Но теперь, вспоминая человеческую девушку, он невольно гадал: каково это – вместо этого вкусить сладость её губ?

Кого-то, кто мог бы стать его ровней во всём.

Королева вздохнула, словно прочитав его колебания.

– Я не знаю, будет ли эта встречная связь, которую ты создал, взаимной, но у тебя будет выбор, любовь моя. Я не могу отнять его у тебя. И не стану. – Она отпустила его лицо, и её слова стали твердыми, как сталь. – И когда ты снова увидишь эту девушку, вот что ты должен сделать…

***

Той ночью Лео вышел в лес. С каждым шагом неземная красота двора фейри уступала место терновым деревьям с потемневшей корой и многообразию смертных несовершенств. Темноволосая молодая женщина ждала его. Она сидела на поваленном бревне, прижимая к себе пушистого серого кота и напевая знакомый мотив. Он в изумлении покачал головой.

– Табита. Ты здесь.

– Я приходила сюда к тебе несколько раз, – сказала она, и на её лбу пролегла мягкая морщинка. Она выпустила кота и встала, поправляя простую юбку. – Ты помнишь?

Лео нахмурился. Он знал, что видел её раньше, но один раз или дюжину? Сказать было невозможно.

Те несколько шагов, что разделяли их, казались тысячей миль, а воздух был слишком плотным, чтобы его пересечь.

Она вздохнула.

– Я не удивлена. Когда я видела тебя в последний раз, я всё еще думала, что это сон. – Она покрутила что-то в руках. Та самая пропавшая бусина. – Но новый Маркиз, Арчи, сказал, что я смогу помочь тебе найти дорогу домой, и я хотела бы попробовать. Если ты позволишь…

Она протянула правую руку, в левой всё еще сжимая бусину, но Лео знал, что всё не будет так просто. Он отпрянул.

– Зачем ты пришла?

– Потому что ты – мой друг.

Он покачал головой.

– Этого недостаточно. Я могу быть освобожден только в том случае, если твоя любовь истинна, а ты не могла влюбиться в кота.

Она опустила руку и рассмеялась. Этот случайный звук диссонировал с торжественностью момента.

– Это еще почему? Я влюбляюсь в котов довольно часто. Они стали моей семьей после того, как я потеряла свою человеческую семью. Ты ведь знаешь об этом.

Знал ли он об этом? Лео нахмурился, не будучи уверенным. Но пушистый серый кот у её ног, казалось, моргнул в подтверждение. И Лео внезапно понял кое-что еще – этот кот был одним из котят Печеньки, который уже совсем вырос.

У Табиты жили почти дюжина кошек, и когда-то Лео знал имена каждой из них.

– Но я понимаю, что большинство моих кошек… простые, – продолжила Табита. – Они остаются со мной по простым причинам, и у нас простая связь. Это был единственный вид связи, с которым, как мне казалось, я могла справиться какое-то время. Но ты никогда не был таким простым, и ты всё равно оставался со мной.

Конечно, он оставался. Она была тем якорем, за который он хотел уцепиться, пусть даже подробности того, как зародилось это чувство, сейчас были утрачены.

Может быть, она сможет объяснить ему эти чувства?

Его нога сделала шаг к ней, нерешительное, но непроизвольное движение, и она подбодрила его улыбкой.

– Так что нет, я не знала тебя как принца и не любила как мужчину, когда мы только встретились, но я питала к тебе привязанность, которая росла постепенно, по мере того как я осознавала, насколько ты необыкновенный и сложный.

Лео помедлил.

– Ты узнала, кто я, когда Арчи рассказал тебе.

– Да, хотя, возможно, ты помнишь, что мне не потребовалось много времени, чтобы принять его слова, к тому же с тех пор я несколько раз видела тебя в этом облике.

Лео сделал еще шаг.

– В наших снах.

– И в нарисованных воспоминаниях о твоей семье.

Семья? С этой мыслью пришла еще одна вспышка памяти.

– Значит, ты знаешь… Я был принцем, но я не всегда был хорошим или благородным. Даже когда я хотел исцелить наше королевство, я делал это из гордости.

Она покачала головой.

– Только из гордости? Ты любил свою мать и других, кого мы потеряли.

Было ли это правдой?

Да, было. Он сделал еще шаг; Табита улыбалась его маленьким усилиям, словно он был ребенком, который учится ходить.

– И когда ты помогал Арчи, когда помогал мне – это тоже всегда было из гордости?

– В случае с Арчи… отчасти да. – Эта мысль заставила Лео улыбнуться.

В том, чтобы сохранить частичку своей гордости, не было ничего плохого. Без неё он не был бы собой.

– А со мной?

Никогда.

– Ты необыкновенный и сложный, – сказала она с явным удовлетворением. – Ты никогда не был чем-то одним, и того мужчину, которого я вижу сейчас, я желаю. Я понимаю, нам еще многое предстоит узнать друг о друге, и может статься, что моя любовь недостаточно крепка, но её более чем достаточно, чтобы я захотела попытаться.

Он сократил расстояние между ними последним, порывистым шагом.

– Ты храбрая. Ты сильная. Ты всегда делаешь вещи прекраснее, чем они есть на самом деле, и в моих снах… даже со всей этой местной магией… я всегда хотел вернуться и остаться с тобой.

Она протянула руку, теперь их ладони разделяли считанные дюймы.

– Позволишь мне забрать тебя домой?

Его пальцы дрогнули в согласии, но он на миг сопротивлялся. Это было важно.

– Ты должна крепко меня держать. Магия… она может не захотеть меня отпускать.

Королева фейри объяснила ему, что скрытая магия, данная ей её непутевым внуком, всё еще делает Лео оборотнем и частично оставляет его под контролем принца-фейри – Пан’дрин поместил его при дворе королевы и продолжал использовать эту связь, чтобы шпионить за ней последние годы. Королева обещала, что сможет сдержать Пан’дрина и предотвратить его прямое вмешательство, но если Лео попытается уйти, скрытая магия всплывет на поверхность, и он пропадет без другой крепкой связи, способной противостоять ей и вести его домой.

Табита кивнула.

– Держись за меня, а я буду держаться за тебя.

Лео взял её за руку. Она нежно сжала его ладонь, прежде чем пойти обратно к лесной тропе и Замковому городу. Он следовал за ней шаг в шаг, пробираясь сквозь подлесок, но тут заметил серого кота у её ног, и сердце у него екнуло.

Цвета поплыли.

– Ты – кот, – раздался знакомый голос внутри его сознания. Он не мог с этим бороться.

Старая паника всплыла на поверхность, искушая его бежать.

Но Табита всё еще держала его за руку – за лапу. Она поспешила подхватить его задние лапы, когда он начал падать. Она знала, кто он, и, похоже, была полна решимости удержать его, даже если ей придется нести его на руках.

– Это магия, верно? – сказала Табита так просто, будто это было в порядке вещей. – Это не имеет значения. Если ты хочешь быть котом, ты можешь им быть. Я всё равно заберу тебя домой, – сказала она ему, и он поверил, что это правда.

Жизнь в облике кота значительно ограничила бы их отношения, но Табита приняла бы и это, если бы таково было его желание.

Они прошли еще несколько шагов, но как только Лео начал устраиваться у неё на руках, он почувствовал, как магия сработала снова. Табита сказала, что он может быть котом, если захочет, но ему не нравилось быть таким маленьким. Принц-фейри всегда называл его «маленьким охотником» или «маленьким принцем», но это была лишь очередная коварная манипуляция. Лео больше не верил в это.

Он вырос, превратившись в льва, который был больше медведя.

Табита пошатнулась. Она задрожала и прогнулась под его весом. Её серый кот в ужасе бежал. Не убежит ли и Табита? Он был огромен. Легко бросаться на помощь как спаситель – как тот, кто всё контролирует, – но хватит ли у неё мужества остаться, если роли поменяются и она окажется в его власти? Лео до смерти боялся навсегда застрять в этом монструозном обличии, но тут Табита перехватила его по-удобнее, перенеся руки из-под его лап ему на шею – на его гриву.

– Всё хорошо, – сказала она. – Мне не нужно, чтобы ты был маленьким. Ты можешь быть любого размера, какой выберешь – котом, принцем или царем зверей. Ты всё равно будешь моим Томом и моим Лео. И если я не смогу нести тебя, тогда ты будешь нести меня. – Она взобралась к нему на спину, словно всегда там и должна была быть.

Она и впрямь была на своем месте. Лео был счастлив нести её. Он хотел, чтобы их связь продолжалась, и она хотела того же. Табита даже заставила серого кота вернуться и идти рядом с ними.

Лео прошел еще несколько шагов, глядя на свои передние лапы, подминающие лесную почву. Когти и клыки были отличным оружием и сослужили ему хорошую службу. Возможно, теперь, когда он стал больше, они стали еще лучше. Табите тоже раньше причиняли боль. Она бы поняла, если бы Лео захотел оставить оружие при себе. Но он хотел руки, которые могли бы быть чем-то большим, чем просто оружием. Если он не сможет отпустить эту свою защитную часть, их связь с Табитой всё равно сохранится, но их отношения останутся ограниченными.

Лео не хотел быть котом. Он никогда не хотел быть ни питомцем Табиты, ни её господином.

Он хотел держать её за руку.

Она хихикнула, когда его облик снова изменился, превратившись в некое подобие обезьяны. Лео тоже хотелось рассмеяться. Теперь они могли держаться за руки, но эта шерсть была просто нелепой. Он никогда её не хотел.

«Я не кот». Фейри вломился в разум Лео, извратив его под свои нужды, но Табита примет любую форму, которую примет Лео, и найдет способ под неё подстроиться. Она умела любую вещь сделать прекрасной; она успокаивала его, давала ему опору и звала домой.

Процесс продолжался. Лео становился кошками всех размеров. Он стал быком, крысой и на один странный миг – переваливающейся с боку на бок птицей с черно-белыми перьями. Иногда он был маленьким, и Табита несла его. Иногда он был огромным, и он нес её. Но Лео знал, какую связь он предпочитает, и отпускал одну форму, чтобы крепче держаться за другую.

И они вышли из леса двумя людьми, мужчиной и женщиной, крепко держащимися за руки.

33. Возвращение кота

Жизнь Арчи превратилась в волшебную сказку: он собирался жениться на своей принцессе. Солнце сияло на безоблачном небе, а ворота замка были распахнуты для знатных и простых гостей со всех уголков королевства. Они стояли на том самом помосте, где когда-то играли «Андердольфа», и это казалось весьма символичным. Эйнсли как-то сказала ему, что большинство официальных обязанностей знати можно рассматривать как еще одну пьесу – роль идеальной принцессы. А теперь – её замужество за «Героем, сразившим Огра». Если смотреть на это в таком свете, всё было не так уж плохо, и Арчи считал, что справляется со своей ролью вполне достойно.

Держись так.

Стой здесь.

Повторяй это.

Но когда он посмотрел через сцену на свою идеальную принцессу, иллюзию, которая когда-то заворожила его, он не мог не думать о том, насколько этот образ меркнет по сравнению с той пылкой девушкой, что скрывалась за придворной маской.

Эта женщина заслуживала большего, чем просто играть роль перед толпой в день своей свадьбы.

Поэтому он отбросил заученные клятвы, которые с таким трудом запоминал, и произнес слова, запечатленные в его сердце:

– Эйнсли, я люблю тебя. И хотя большинство видит в тебе лишь принцессу Умбрае, я хочу, чтобы ты знала: меня покорил вовсе не твой высокий статус, а нежность твоей души.

Эйнсли улыбнулась и сжала его руку, готовая следовать за ним.

– А я была бы счастлива быть пастушкой или дочерью пекаря, лишь бы иметь возможность держать за руку моего мельника.

Они поцеловались, и в толпе детей из Благотворительного дома раздался ликующий крик, подозрительно похожий на голос девятилетней Софи. Матрона, помогавшая на церемонии, протестующе поджала губы, а король многострадально вздохнул, но в остальном церемония продолжилась без сучка и задоринки. Они кланялись, стояли и шли вместе – два отдельных существа, решивших стать одним целым.