Текст книги "Я - Джеки Чан"

Автор книги: Джеки Чан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

–Вы обо мне слышали? – спросил я.

Она засмеялась.

– В общем-то... я твоя большая поклонница! – заявила она.

Ситуация становилась довольно комичной – две китайские знаменитости, которые никогда не встречались в Китае, в буквальном смысле слова столкнулись в Соединенных Штатах. Я тоже рассмеялся, и вскоре мы уже поддерживали друг друга, утирая выступившие от хохота слезы.

– Обменяемся автографами? – предложил я. За этим последовал очередной взрыв смеха. Как бы глупо ни выглядела эта ситуация, она была совершенно чудесной. И ее, и моя семьи происходили из китайской провинции Шаньдун. Мы оба были в Лос-Анджелесе чужаками и старательно изучали английский. И жили мы в паре минут ходьбы друг от друга: я – в Уэствуде, она – в Санта-Монике.

Мы начали, вместе заниматься по вечерам, и наши уроки сменялись ужином и танцами до поздней ночи. Мы говорили о своих мечтах и надеждах, о хороших и плохих сторонах большого успеха. Я учил ее кататься на роликах, а после того, как признался, что пение всегда было моей тайной страстью, она провела для меня несколько уроков вокала.

Однако неделя пролетела слишком быстро. Мне пора было уезжать в Сан-Антонио на съемки своего первого американского фильма. Тереза тоже уезжала – она возвращалась в свою студию звукозаписи на Тайване.

– Мне кажется, наш отпуск несколько затянулся, – философски заметила она во время нашей прощальной встречи. – Пора приниматься за работу.

– Я очень рад, что мы познакомились, – сказал я.

Она улыбнулась, и в ее глазах мелькнули озорные искорки:

– Признайся, ведь ты именно ради этого пересек целый океан?

Я сжал ее ладонь в своей.

– Конечно, и это того стоило, – подтвердил я. – Когда мы снова увидимся?

Она пожала мне руку в ответ.

– Приезжай на Тайвань, когда закончишь снимать свой фильм, – предложила она. – Я буду ждать.

"Ждать чего?" – подумал я. Ведь мы просто друзья... Или это нечто большее, чем дружба? После разрыва с О Чан я встречался с девушками, но все это было не всерьез. Но Тереза, с ее нежностью и душевной щедростью, стала первой женщиной, которая заставила меня вновь ощутить ту радость, какую я чувствовал рядом со своей первой любовью.

И все же мне не хватило смелости даже попытаться поцеловать ее.

Я проводил ее до дверей своего гостиничного номера, раздумывая о том, что должен сказать.

– Э-э-э...

Она обернулась и посмотрела на меня. – Что?

Я вдруг почувствовал себя слишком смущенным, чтобы высказывать свои чувства. Я выпалил первое, что пришло мне в голову:

– Не забывай заниматься английским.

Она прыснула, а я мысленно проклинал свою тупость. Тереза очень медленно и старательно выговорила:

– Яйца, молоко, бекон и тосты.

Затем она подалась вперед и нежно поцеловала меня:

– Увидимся на Тайване.

И ушла.

Я схватил со стола свой учебник английского языка и подбросил его в воздух . Ура!

203 "ДРАКА ЗА ДОЛЛАРЫ (часть 1)"

Не знаю, почему я считал, что снимать фильмы в Голливуде намного интереснее, чем в Гонконге. Поверьте, нет ничего тоскливее работы на съемочной площадке – особенно если там нет ни одного человека, знающего твой родной язык.

Дэвид привез меня в Сан-Антонио и целый день расхваливал мои способности к языку. – Ты говоришь как коренной американец, Джеки! – говорил он.

Это было огромным преувеличением. Я мог поддержать простейшую беседу и не умер бы от голода и жажды, окажись я один в незнакомом городе, однако этого было совсем не достаточно для проведения философских диспутов.

– В Техасе есть китайская кухня? – уныло поинтересовался я. По правде говоря, я все еще думал о Терезе и наших совместных ужинах. В Лос-Анджелесе были великолепные китайские ресторанчики.

– Китайская кухня есть везде, – заверил меня Дэвид.

Он не солгал – ресторан обнаружился всего в нескольких кварталах от моей гостиницы. К несчастью, готовили там отвратительно, но это был единственный китайский ресторан на весь город. Каждый раз, выходя оттуда, я клялся, что никогда больше не вернусь. И, разумеется, каждый день возвращался туда, изголодавшись не столько по самой еде, сколько по родному вкусу, пусть даже он был ужасен, – и по своим воспоминаниям о мгновениях, проведенных вместе с ней.

Это помогало мне не думать о неприятностях на съемочной площадке.

Нельзя сказать, что работать было тяжело – во всяком случае, лучше, чем с Ло Вэем. Однако, репетируя эпизоды сценария, я чувствовал, как мои челюсти сводит от каждой произносимой строчки. Я так сосредоточивался на правильном произношении слов, что сам едва слышал, что говорю. Все эмоции, чувства и страсти полностью заглушались каменной стеной непривычных звуков.

Наконец мы перешли к действию.

Обычно я сам занимался постановкой своих трюков, Даже если официальным постановщиком был кто-то другой, мне всегда предоставляли полную свободу в создании того сложного танца, который представляет собой последовательность движений в единоборстве, и добавлении к нему своих уникальных тонкостей. Даже если эпизод предполагал, что я должен просто пробежать по улице, я неизменно старался сдобрить эту сцену юмором или адреналином и вносил в нее изменения непредусмотренными движениями.

Но в Америке все делали иначе. Режиссер Роберт Клауз заранее расписал все эпи-зоды и решил, где именно будут располагаться камеры и как станут двигаться актеры. Когда он снимал фильмы с Брюсом Ли, это себя оправдывало: боевое искусство Брюса было жестко контролируемым – он превращался в сжатый вихрь энергии, который можно было охватить единым кадром. Однако мой стиль был более открытым, непредсказуемым и подвижным. По мере усложнения моих фильмов мне приходилось снимать одну и ту же последовательность движений в два, три, четыре приема и расставлять камеры под различными углами, чтобы передать на экране все грани этой сложной хореографии.

Мы снимали одну сцену, где мне нужно было выйти из машины и войти в отцовский ресторан, где хозяйничали гангстеры. Прогуливаясь по съемочной площадке, я представил себе, как должен разворачиваться этот эпизод. С помощью ломаного английского языка и оживленной жестикуляции я объяснил Клаузу свою идею: я выскочу из автомобиля, перейду в кувырок, покину поле зрения, а затем исполню сальто и окажусь у самых дверей.

– Нет, Джеки, – возразил он. – Давай ты просто выйдешь из машины и пойдешь к дверям.

– Просто пойду? – переспросил я, не веря своим ушам.

– Просто пойдешь.

Сдерживая раздражение, я медленно прошел от того места, где должна была остановиться машина, ко входу в ресторан. Затем я обернулся к режиссеру и призвал на помощь весь имеющийся в моем распоряжении запас английского языка:

– Никто не станет платить деньги за то, чтобы посмотреть, как Джеки Чан просто ходит! Как ни трагично, будущее показало, что эти слова были вещими.

204 "ДРАКА ЗА ДОЛЛАРЫ (часть 2)"

Съемки, казалось, затянулись на целую вечность. Сейчас в Гонконге считают, что я трачу на свои фильмы очень много времени. В настоящее время мне обычно удается, в лучшем случае, снимать один фильм в год – я хочу, что все в моих картинах было совершенным. Чтобы вырастить ребенка, нужно лет двадцать, верно? И мне кажется, что потратить год на один фильм – не так уж много.

Однако в тот период своей карьеры я привык к тому, что начало и завершение съемок фильма разделяет не больше месяца. Долгие недели в Сан-Антонио, скверная пища и тоскливые прогулки среди одних и тех же наскучивших пейзажей сводили меня с ума.

Перед глазами по-прежнему возникало лицо Терезы. Я воображал, какой станет наша новая встреча, и вспоминал тот первый и единственный поцелуй. Я начинал бояться, что она забудет меня после такой долгой разлуки или поймет, что я просто глупый мальчишка, слишком некрасивый и простодушный, чтобы стать ее избранником.

Моя внешность изменилась: чтобы соответствовать времени действия фильма, мне пришлось остричь волосы, которые раньше были одной из моих самых привлекательных черт. Когда я встал с кресла в парикмахерской, Дэвид сообщил, что я выгляжу словно человек, потерявший своего лучшего друга. В определенном смысле, так оно и было: в оперной школе нас, мальчиков, стригли наголо, и, как только у меня появилась такая возможность, я постарался отпустить свои волосы подлиннее, будто пытался наверстать упущенное. Думая об этом сейчас, я понимаю, каким глупым это кажется, но тогда стрижка стала для меня настоящей катастрофой.

Впрочем, я не умер от горя, ведь волосы всегда можно отрастить еще раз. Я рассчитывал, что ко времени моего возвращения в Азию моя голова вновь превратится в старую добрую лохматую копну.

И я не ошибся. Недели съемок "Скандала в Бэттл-Крик" сочились, словно капли воды, но вскоре выяснилось, что это только вершина айсберга. Возвращаясь на самолете в Лос-Анджелес, я и не подозревал об этом, но моему пребыванию в Америке предстояло затянуться надолго.

205 "ДРАКА ЗА ДОЛЛАРЫ (часть 3)"

– Еще один фильм? – взорвался я. "Скандал в Бэттл-Крик" – который только что был переименован в "Большой скандал" – проходил стадию монтажа, и "Золотой урожай" с нетерпением ожидал его выхода на экраны. А я с не меньшим нетерпением дожидался возвращения в Азию и встречи с Терезой.

Но этим мечтам не суждено было сбыться.

– В любом случае, тебе нужно остаться здесь ради рекламы, – пояснил Дэвид.– Понимаешь, американские зрители должны познакомиться с Джеки Чаном, Кроме тогo, новый фильм станет совсем иным – в нем будет множество других знаменитостей, голливудских звезд.

Это меня заинтересовало.

– Серьезно?

– Это будет фильм об автогонках, так что тебе нужно научиться водить спортивную машину, – добавил он. – Захватывающий сценарий.

Я решил, что отъезд можно ненадолго отложить. Название "Полет пушечного ядра" обещало изрядное веселье.

– Разумеется, первым делом тебе придется столкнуться с самым ужасным, что только есть в Америке, – продолжал он, притворно пугающим тоном. – С американскими репортерами!

Я ухмыльнулся. В детстве мне удалось выдержать удары палкой Учителя. Я зарабатывал себе на жизнь, прыгая с высоких крыш. Я даже встречался с гангстерами из "Триад".

Неужели меня испугают какие-то американские репортеры?

206 "ВСТРЕЧА С ПРЕССОЙ (часть 1)"

– Как произносится ваше имя?

– Вы действительно владеете каратэ?

– Говорят, что вы – новый Брюс Ли?

Я сидел за длинным столом в огромном зале перед небольшой толпой журналистов, и все они выкрикивали свои вопросы так быстро, что я едва успевал понять их смысл. Дэвид сидел рядом и пытался поддерживать порядок.

– Прошу вас, говорите по очереди, – требовал он, тревожно наблюдая за тем, что я делаю попытку сползти с сиденья под стол.

– Меня зовут Джеки Чан, – медленно произнес я. – Я занимаюсь кун-фу, а не каратэ. И я – не Брюс Ли.

Какая-то женщина с блокнотом подняла руку, и Дэвид махнул рукой в ее сторону.

– Вы умеете ломать доски руками?

Я не понял, что она имеет в виду.

– А зачем это делать?

– Значит, вы не умеете ломать доски руками?

Дэвид сделал глубокий вдох и бросил взгляд на часы.

– Прошу прощения, но Джеки очень утомился, и, думаю, нам пора позволить ему отдохнуть.

Он сможет давать интервью в течение следующих недель. Пожалуйста, если вы хотите договориться о встрече, обращайтесь в контору "Голден Коммьюникейшнс".

Газетчики с раздраженным ропотом поднялись со стульев и вышли в коридор, где были выставлены освежающие напитки и бутерброды.

– Они какие-то сумасшедшие, – сказал я. – В Гонконге, когда я что-то произносил, журналисты просто говорили: "Конечно, Джеки!" А здесь все хотят, чтобы я показал им приемы каратэ. Но я не знаю каратэ! Впрочем, мне очень хотелось бы продемонстрировать пару приемов кун-фу... прямо на них.

Я ткнул кулаком в воздух и свирепо оскалил зубы. Дэвид потрепал меня по плечу.

– Джеки, не сердись, ты отлично со всем справился. В конце концов, это только газеты.

Побереги силы для более серьезных дел. Мне позвонил один журналист из Нью– Йорка – тебя приглашают на телевидение!

Он назвал одну из самых популярных в стране утренних программ телевизионного интервью.

С тех пор как я попал в Соединенные Штаты, я часто сидел у телевизора, но обычно вставал недостаточно рано, чтобы смотреть утренние программы. Поэтому я не имел представления о том, что имеет в виду Дэвид, хотя и он, и все остальные явно считали, что это очень важно.

В тот же вечер я позвонил Вилли.

– Алло, – сказал я, и мне ответил его знакомый "утренний" голос – еще не до конца проснувшийся, и все же звучащий довольно бодро:

207 "ВСТРЕЧА С ПРЕССОЙ (часть 2)"

– Это ты, Джеки? Как дела в Америке?

Я рассказал ему о том, как меня бросили на съедение волкам от журналистики.

– Это действительно ужасно, – пожаловался я. – Я просто не понимаю, что должен им говорить. Они смотрят на меня, как на зверя в зоопарке.

Вилли издал какие-то сочувственные всхлипы.

– Это расплата за успех, Джеки, – сказал он. – Чем выше поднимаешься, тем сильнее тебя рвут на куски. Впрочем, есть один секрет, помогающий в общении с прессой, – достаточно просто заранее решить, что ты хочешь им сказать. Давай подумаем, какие вопросы они могут задать, и загодя подготовим на них ответы. Не волнуйся, ты справишься.

Мы говорили до поздней ночи, и когда моя голова наконец-то легла на подушку, я чувствовал уверенность в том, что смогу достойно держаться перед телекамерами. У меня был сценарий и заученные строчки, так что это мало чем отличалось от съемок фильма.

208 "ВСТРЕЧА С ПРЕССОЙ (часть 3)"

– Интервью будет записываться на пленку, то есть будет проходить не в прямом эфире, так что расслабьтесь, мистер Чан. Если возникнут трудности, мы просто вырежем этот кусок. – Продюсер пытался прикрепить к моему телу микрофон, но это было нелегко, так как я одел тенниску. Я всегда всеми силами старался избегать обычных рубашек, К тому же это было мое первое интервью на телевидении, и я хотел чувствовать себя комфортно.

– Что ж, мне кажется, вы готовы. Не желаете наложить легкий грим?

Я покачал головой:

– Никакого грима. Я не барышня и не обязан быть красавчиком.

Продюсер, лысеющий мужчина в роговых очках, безразлично усмехнулся в ответ, проводил меня в студию и усадил в удобное кресло. Вскоре к нам присоединился ведущий. Он стиснул мою руку – его лицо сморщилось, и он встряхнул пальцами, словно я их ему раздробил.

– Должно быть, вы очень сильный, – пошутил он. – Все эти боевые искусства... Они ведь действительно делают человека сильным, верно?

Я кивнул, улыбнулся и принялся постукивать пальцами по ручке кресла в попытке вспомнить то, о чем мы говорили с Вилли.

– Ладно, все готовы? – выкрикнул ведущий. – Отлично. Замечательно. Поехали!

– На счет "три"... Начали! – провозгласил оператор.

– Хеллоу, мы снова с вами! – объявил ведущий, растягивая лицо в искусственной улыбке. – Сегодня мы встречаемся с новой звездой боевых искусств. Его первый фильм "Большой скандал" вскоре покажут в вашем ближайшем кинотеатре. Давайте поприветствуем человека, который собирается заставить вас позабыть Брюса Ли, "Дракона". У нас в гостях Джеки Чан!

Я помахал камере рукой, не прекращая улыбаться.

– Итак, Джеки... Я слышал, что большую часть жизни ты потратил на занятия каратэ...

– Нет, кун-фу. Это не каратэ, уточнил я. – Каратэ – японская борьба, а кун-фу – китайская.

– Ну, это, можно сказать, одно и то же.

– Совсем не одно и то же!

– Вы умеете разбивать кирпичи кулаком?

Я вздрогнул. Он говорил слишком быстро, и я уже начинал нервничать.

– Прошу прощения?

Улыбка ведущего начала увядать. Стоящий в стороне продюсер принялся махать руками, показывая то на свой рот, то на ухо.

– Ну... э-э-э... есть старая поговорка: "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать".

Почему бы вам не показать нам свое кун-фу? Продемонстрируйте, на что это похоже. К этому моменту я уже совершенно потерял нить разговора. Я смотрел не в камеру, а куда-то вбок, и увидел, что продюсер двигает пальцами, изображая ножницы: "Режь!"

Ведущий снял свой микрофон, вышел со сцены и начал перешептываться с продюсером. Мой агент по рекламе подошел ко мне и заверил, что все будет в порядке.

– Они хотят, чтобы ты показал им кун-фу, Джеки, – объяснил он, принимая боевую стойку. – Сможешь?

Я был в полном ужасе. Вот сижу я, крупнейшая кинозвезда Азии, а ведущий требует, чтобы я прыгал перед камерой, как дрессированная собачка! Чего они захотят потом – чтобы я сел и залаял? Или покатался на спине? Прошлой ночью я потратил несколько часов, обдумывая, что именно рассказать о своих фильмах, но они ждали от меня только ударов и высоких прыжков. Агент по рекламе заметил, что мое лицо побагровело, и сделал шаг назад.

– Не сердись, Джеки, – прошептал он. – Послушай, все хотят увидеть, на что ты способен. Ты – лучший в мире, верно? Покажи им это, и они будут счастливы.

Я вспомнил о том, что сказал Вилли о расплате за успех.

– Ладно, – наконец согласился я. – Если вы сдвинете стол в сторону, здесь, может быть, хватит места. – Я отошел в сторону, чтобы размяться. За моей спиной вновь появился продюсер. Он заговорил с моим агентом.

209 "ВСТРЕЧА С ПРЕССОЙ (часть 4)"

Когда я вернулся к камерам, на лице моего рекламного агента царила покорность судьбе. – Забудь об этом, Джеки, – сообщил он. – Все... все улалилось. Они просто вставят в передачу некоторые кадры из того, что ты снял в Лос-Анджелесе. Сегодня тебе уже не понадобится выступать перед камерами.

Я почувствовал, как напряжение улетучивается. Вся эта поездка отняла у меня массу времени – шестичасовой перелет из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк и еще шесть часов на обратный путь, – и все же мне не пришлось валять дурака перед этим усмехающимся ведущим. К тому же меня уже тошнило от английского языка. Я решил, что до конца дня не вымолвлю ни единого английского слова, и действительно свел общение до кивков и покачиваний головой.

Несколько месяцев спустя я узнал правду: организаторы шоу решили, что мой английский язык недостаточно хорош для телепрограммы, и вырезали из программы фрагмент с моим участием. Не было даже "кадров, снятых в Лос-Анджелесе" – мой агент по рекламе просто решил пощадить мои чувства.

Узнав об этом, я рухнул на кровать и чуть не разрыдался. Все эти месяцы во мне накапливалась злость на то, что я навеки останусь здесь иностранцем, чужим в чужой стране. Как я мог променять звание принца Гонконга на положение нищего в Америке? Где же моя гордость?

Я был китайцем и оказался здесь ничуть не лучше любого другого. Хорошо же! Все вокруг хотели считать себя выше меня, но я покажу им, что они крупно ошибаются. В тот же день у меня брал интервью представитель одного известного журнала, и я продемонстрировал ему совершенно новые грани личности Джеки Чана.

Первой же фразой этот репортер отметил, что никогда не слышал обо мне, хотя знает, что я очень известен в Азии.

– Не удивляет ли вас то, что здесь, в Штатах, вас не считают звездой? спросил он.

– Я ничуть не удивлен тем, что вы не считаете меня звездой, – сказал я, презрительно поводя плечами, – Ведь в Азии меня знает каждый.

Раздраженный журналист решил еще раз кольнуть меня:

– Мистер Чан, быть может, вам нужно больше потрудиться, чтобы проникнуть на американский рынок?

– Американский рынок меня не интересует, – откликнулся "мистер Чан". Меня больше волнует азиатский рынок. В Азии живут миллиарды людей, а население Штатов намного меньше. Нет, Америка – слишком маленький рынок.

Интервью продолжалось вяло, и когда его опубликовали, многие читатели сочли мою нескромность шокирующей, Однако я продолжал вести себя в стиле "не нравится – не слушай", и это принесло свои плоды: после этого десятки телеи радиокомпаний обратились ко мне с просьбой об интервью. Они говорили моему рекламному агенту, что им пишут и звонят, что люди хотят побольше узнать об этом своенравном парне из Китая. Неужели он действительно такая крупная звезда? Что он о себе думает, в конце-то концов? Да кто он такой?!

Ко мне вновь обратилась даже та утренняя программа, с которой все началось. Я принял приглашение, но с одним условием: ведущий обязан приехать ко мне в Лос– Анджелес! Самое удивительное заключалось в том, что они согласились! Они выполнили мое требование. Встреча со мной прошла великолепно, и мне даже не пришлось вытворять всякие глупые трюки.

Я добился своего. Я больше не собирался плясать под дудку покровительственно разглядывающих меня газетчиков или стыдиться того, что я – китаец.

210 "ВСТРЕЧА С ПРЕССОЙ (часть 5)"

С тех пор я дал множество телевизионных интервью в Америке. Сейчас я намного лучше говорю по-английски, но самым важным переломом стала перемена моего отношения.

Я знаю, кто я такой: я – Джеки Чан. Возможно, мой английский язык все еще далек от совершенства, но скажите, много ли телеведущих знают китайский?

Знает ли его Джей Лено или Дэвид Леттерман? Я могу вас заверить, что знаю их язык гораздо лучше, чем они – мой.

В Китае живет целый миллиард людей, миллионы китайцев рассеяны по всему миру. Кто знает?

Быть может, когда-нибудь всем придется осваивать мандаринское наречие китайского языка подобно тому, как в наши дни все изучают английский.

211 "ВСТРЕЧА С ПРЕССОЙ (часть 6)"

К сожалению, несмотря на всю предварительную рекламу, "Большой скандал" со-брал совсем небольшие кассовые сборы. Те зрители, которые не были поклонниками кун-фу, просто не пошли в кинотеатры.

Я не очень удивился. Батальные сцены в этом фильме были не очень-то хороши, а сюжет скучен – впрочем, не так скучен, как драки. Одной из причин стала жесткая постановка танцев и трюков, которая до сих пор вызывает у меня возмущение, Другой причиной стали те каскадеры, которые были моими партнерами, Это были здоровенные, коренастые парни с весьма посредственными способностями.

– В Гонконге я могу бить своего каскадера так: бах! бах! бах! – и он отразит каждый удар, – жаловался я Дэвиду, – Но американские трюкачи невыносимо медлительны! Когда с ними дерешься, они все еще блокируют первый удар к тому времени, когда я уже наношу третий. Дэвид понимающе кивнул.

– Слушай, я уже говорил, что новый фильм станет совсем другим. Это не фильм с кун-фу, так что тебе не придется беспокоиться о драках Тебе нужно будет просто быть самим собой. Эти заверения были невероятно далеки от истины. В "Полете пушечного ядра" я играл автогонщика, который был японцем! Так как мой герой не был американцем, у меня не было никаких реплик – во всяком случае, реплик на английском языке. Оставалось только корчить дурацкие рожи. Там тоже были единоборства, но они ничего собой не представляли. В общем, эту роль мог бы сыграть каждый – для этого совершенно не обязательно быть Джеки Чаном. Важным было только то, что "Золотой урожай" хотел покрыть свои расходы. Моим партнером в этом фильме был Майкл Хуэй, сам "господин By" – еще одна крупная кинозвезда "Урожая".

То, что в картине снимались мы оба, гарантировало фильму широкий прокат в Азии, и он действительно с большим успехом прошел на экранах Японии. На афишах было написано: ""Полет пушечного ядра" – ДЖЕКИ ЧАН и МАЙКЛ ХУЭЙ, а также Барт Рейнолдз".

В Америке все было наоборот. Картину рекламировали как ""Полет пушечного ядра": БАРТ РЕЙНОЛДЗ, а также Джеки Чан и Майкл Хуэй".

Чтобы представить меня американским зрителям, использовались имена американских звезд – эта стратегия совершенно отличалась от приемов рекламы "Большого скандала". В компании решили, что если мне не удается стать голливудской звездой самостоятельно, то я, по крайней мере, смогу прокатиться на чужой славе.

Разумеется, я и раньше слышал эти знаменитые американские имена: Дин Мартин, Барт Рейнолдз. Они были очень милы в общении со мной, но никак не могли взять в толк, кто я такой. Все было на редкость фальшиво: "О! Привет! Доброе утро, старина, чертовски рад тебя видеть". Это было очень по-голливудски – в плохом смысле этого слова.

Помнится, ежедневно ко мне подходил Сэмми Дэвис-младший (он снимался вместе с Дином Мартином) и говорил: "Годзаимас!" Позже я узнал, что это "Доброе утро!" по-японски.

Однажды Сэмми сказал мне: "Старик, поговаривают, что в Японии ты очень знаменит?" Я ответил ему: "Я не из Японии, я – китаец". Тогда он заявил: "Конечно, малыш, я запамятовал. Саёнара!*"

Все кончилось тем, что мне вообще не хотелось ни с кем разговаривать. Если кто-то болтал со мной дольше трех минут, я старался найти какой-нибудь повод и улизнуть. Со временем многие поняли намек.

Фильм стал крупным хитом не только в Японии, но и в Америке (в результате даже появилось продолжение, и, к сожалению, мне пришлось подчиниться условиям контракта и сняться в нем). Однако в Гонконге он потерпел полный провал.

Мои гонконгские поклонники не хотели видеть меня в ансамбле американских кинозвезд.

Кроме того, им очень не нравилось смотреть, как насмехаются над китайцами.

В своем мире я был одной из звезд. Я был там настоящей звездой – самой дерзкой, самой яркой.

Почему американцы не смогли этого понять?

212 "ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ (часть 1)"

Мне нужно было кое-что доказать самому себе, и это можно было сделать только в Гонконге. Голливуд отверг меня, превратил в нечто глупое и постыдное.

Я должен был показать всему миру, что Джеки Чан по-прежнему остается крупнейшей звездой – если не на Западе, то в Азии.

Встретивший меня в аэропорту Вилли поразился тому, каким я стал: немногословным, высокомерным и жалким. Думаю, я задел его чувства. Мы очень долго не виделись, но прежде наша дружба преодолевала испытания и потруднее, так что он решил не обращать внимания на мое поведение.

– Поедешь домой? Отдохнешь, Джеки? – спросил он. – Похоже, ты не в настроении.

– Даже не думай об этом, – откликнулся я. – Я хочу поехать на студию.

Он замолчал и завел двигатель.

– Я понимаю, что ты недоволен тем, как обернулась твоя поездка в Америку,– сказал он. – И все же не стоит допускать, чтобы это действовало тебе на нервы. Думаю, это просто неподходящее время. К тому же здесь, в Гонконге, ты все еще большой человек.

Как только мы добрались до студии, я прошел мимо секретаря в кабинет Леонарда. Вилли следовал за мной по пятам. Леонард, казалось, удивился, но приветствовал меня с обычной любезностью. Я прервал его попытки начать разговор с вежливых расспросов о том, как прошел полет, и сразу принялся рассказывать о своих идеях насчет нового фильма. Это должна была стать крупная картина, эпический фильм о боевых искусствах, а показанным в нем трюкам предстояло превратить американские фильмы в жалкое зрелище. Я буду вести съемки в Корее, Гонконге и на Тайване. Я собирался встряхнуть весь жанр фильмов с кун-фу и показать зрителям, что Джеки Чан снова вернулся.

Леонард молча выслушал мой монолог и лишь время от времени кивал. Когда я закончил, он перевел взгляд на Вилли и приподнял одну бровь. Вилли пожал плечами.

– Джеки, похоже, ты задумал проект с размахом, – сказал Леонард. Разумеется, мы поддержим тебя в любых начинаниях. Но мне кажется, что тебе нужно какое-то время, чтобы тщательнее все обдумать, – расслабься, проведи время со старыми друзьями, возьми отпуск. Ты молод, и вся жизнь еще впереди, верно?

Я сердито встряхнул головой. – Я и так слишком долго бездельничал. Я снимаю кино, я хочу снимать кино. Я уже по горло сыт ролью ручной обезьяны в чужих цирковых представлениях. Леонард вздохнул.

– Ладно, Джеки, поступай как знаешь. Если тебе так хочется, начинай хоть сейчас. Я просто хочу, чтобы ты не забывал об одном: в жизни есть много важных вещей помимо работы. Не отбрасывай их в сторону, помни о них, иначе ты когда-нибудь поймешь, что уже слишком поздно.

Я был не в том настроении, чтобы выслушивать нотации, и потому просто поблагодарил его и вышел из кабинета.

213 "ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ (часть 2)"

Совсем недавно, в прошлом году, Леонард Хо ушел от нас. Он внезапно исчез из моей жизни и из жизней всех тех, кто ощутил его великодушие, доброту и мудрость. Я был на похоронах и воскуривал в память о нем ароматные благовония, стоя рядом с его друзьями и родственниками, многие из которых тоже оказали большое влияние на мою жизнь.

Он считал меня своим приемным сыном и относился ко мне так, словно я был ему родным, – а во многих случаях даже лучше, чем любой отец.

Оглядываясь назад, я понимаю, что те его слова стали одними из самых мудрых, какие мне доводилось слышать, и все же всю свою жизнь я почему-то не следовал драгоценному совету Леонарда.

Время идет, люди уходят, но работа остается всегда. Большую часть своей жизни я посвятил работе и действительно упустил много важного, включая семью и друзей. Иногда я думаю о том, что мне уже слишком поздно меняться движущая сила карьеры несет меня от одного проекта к другому, почти не оставляя времени на то, чтобы воспользоваться золотыми мгновениями обыденного счастья. Однако и теперь, когда я стал старше, слова Леонарда по-прежнему преследуют меня, и в начале каждого года я говорю самому себе, что в этом году непременно сделаю передышку, чтобы насладиться тем, что в жизни важнее всего.

Или в следующем году. В общем, очень-очень скоро.

214 "ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ (часть 3)"

Через несколько недель после разговора с Леонардо я уже собрал команду каска-деров, пригласил актеров и отправился в Корею. К сожалению, моей ошибкой стало то, что я не только не подготовил сценарий, но даже толком не продумал сюжет. Единственным, в чем я был уверен, было то, что эта картина отчасти станет продолжением "Молодого мастера" – мы даже дали ей рабочее название "Влюбленный молодой мастер" – и в ней будут самые зрелищные трюки кун-фу, какие когда-либо встречались в кино.

Поспешишь – людей насмешишь.

Мы провели в Корее три месяца, потратили миллион гонконгских долларов из средств "Золотого урожая", но в результате нам почти нечего было показать. Отказываясь признать свое поражение, я вернулся со всей съемочной группой в Гонконг.

Оттуда мы отправились на Тайвань и, фактически, начали все сначала.

Чтобы закончить картину, нам потребовался почти год – по меркам Гонконга, целая вечность. К его чести, Леонард не давил на меня и беспокоился больше о моем эмоциональном состоянии, чем о затратах времени и денег (кстати, распространители Юго-Восточной Азии уже заплатили большие суммы за право проката фильма, так что, несмотря на мои расходы, "Золотой урожай" почти ничего не потерял).

Вилли, напротив, едва сдерживал желание оттащить меня в сторону и отшлепать. По правде говоря, я действительно стал совершенно неуправляемым и никому не удавалось вернуть меня к норме.

Впрочем, один такой человек был.

В своей одержимости исправить свой провал в Америке я почти забыл об этом человеке.

Но однажды он появился прямо на съемочной площадке, и это было как во сне.