Текст книги "Ночной огонь"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

7

Наутро по городу распространились вести о чрезвычайном, драматическом событии. По-видимому, четыре молодых человека, в ближайшее время собиравшихся закончить Лицей, решили устроить какую-то ночную шалость, так как нарядились в ритуальные костюмы Ангелов Тьмы, несущих возмездие пронырам. Но их безобидная проказа завершилась катастрофой. В полночь припозднившийся прохожий обнаружил в Пингари-парке еле дышащие искалеченные тела четырех сорвиголов.

Жертвы были известными студентами Лицея; все они отличались завидной весомостью и превосходным престижем. Их звали Ханафер Глакеншоу, Кош Диффенбокер, Алмер Кульп и Лонас Фанчетто. На них напала банда негодяев, жестоко их избившая. Каждому из них были нанесены травмы: множественные переломы конечностей, ребер, коленных и локтевых суставов, а также кровоточащие ушибы. Все они перенесли тяжелое сотрясение мозга и поступили в больницу в бессознательном состоянии. Кроме того, молодые люди взяли с собой средство для удаления волос – с целью, известной только им одним. Их головы были покрыты этим веществом, в связи с чем озорники стали лысыми, как бильярдные шары, и не могли надеяться на восстановление волосяного покрова в течение нескольких месяцев.

Полицейский инспектор Гандет еще не мог взять показания у пострадавших. Выступая перед представителями прессы, он подчеркнул личное возмущение происшедшим: «Судя по всему, четыре молодых человека переоделись, чтобы слегка позабавиться, но повстречались с шайкой разнузданных бандитов, предававшихся бессмысленной, садистической жестокости. В нашем городе такое поведение недопустимо! Мы сделаем все возможное для того, чтобы виновные предстали перед судом и понесли справедливое наказание. В самое ближайшее время я проведу интервью с жертвами нападения и установлю фактические обстоятельства дела. Сейчас они находятся под воздействием седативных препаратов; врачи считают, что им предстоит провести в больнице не меньше трех недель. Эти молодые люди должны были участвовать в выпускной церемонии в Лицее на следующей неделе; теперь, конечно, об этом не может быть речи».

Через два дня Ханафер Глакеншоу пришел в себя достаточно для того, чтобы говорить, но, судя по всему, был настолько деморализован достойным сожаления происшествием, что не мог связно излагать последовательность событий. Такое же влияние травмы оказали и на трех других жертв; в конце концов полиция стала подозревать, что молодые люди сговорились и не желают давать показания. Инспектор решил, что четыре Ангела Тьмы очевидно сами занимались чем-то не слишком законным, и с отвращением закрыл дело.

Глава 10

1

Супруги Фаты сидели за завтраком, когда на телеэкране появились новости о жестокостях, которым подверглись Ангелы Тьмы, озорничавшие ночью в Пингари-парке. Диктор сообщил, что на них напали с необъяснимой, безудержной яростью. Каждому из молодых людей предстояло провести в больнице несколько недель.

И Хильер, и Альтея были глубоко огорчены этим известием.

«Не знаю, о чем следует больше сожалеть – о судьбе Ангелов Тьмы или о душевном состоянии разбойников, совершивших такое варварское избиение!» – заявил Хильер.

«И те, и другие заслуживают порицания, – отозвалась Альтея. – Они вносят насилие в нашу жизнь! Вместо того, чтобы делать существование легким и радостным, они причиняют боль». Она взглянула на Джаро, сидевшего напротив и скромно поглощавшего завтрак: «Разве таких новостей не достаточно, чтобы ты отказался от отвратительных боевых упражнений?»

«Ни в коем случае! – сказал Джаро. – Тренировка позволяет мне защищаться. Кроме того, она укрепляет организм и придает выносливость. Если на меня нападут, я смогу убежать со всех ног, и никто из разбойников меня не догонит».

Альтея восприняла его доводы с сомнением. Хильер заметил: «Джаро пошутил. Не слишком удачная шутка, на мой взгляд».

«Надеюсь, тебе не пригодится подобное преимущество, шутишь ты или нет», – взволнованно прибавила Альтея.

Хильер решил сменить тему разговора: «Вчера в Институте ходили исключительно любопытные слухи. В каком-то смысле они касаются и нас. Вас это интересует?»

«Расскажи, – согласилась Альтея. – Снова какой-нибудь скандал?»

«Это странная и печальная история. Помнишь, несколько лет тому назад было продано ранчо «Желтая птица»?»

«Конечно, помню. Тогда оно принадлежало декану Хутценрайтеру. Надо полагать, его обманул какой-нибудь прохиндей».

«Агент по имени Форби Мильдун. Он выставил эту недвижимость на продажу от имени фирмы «Фидоль комбайн». Восемьдесят процентов акций фирмы принадлежали Гильфонгу Рюту, а на долю Мильдуна приходились остальные двадцать. Вчера представитель «Фидоль комбайна» объявил, что «Желтая птица» продана корпорации «Лумилар вистас», полностью принадлежащей Рюту. Стоимость ранчо определял оценщик земельных участков, причем он отнес территорию «Желтой птицы» к категории «бросовой земли», непригодной для сельского хозяйства. Мильдун получил за свои двадцать процентов ничтожную сумму. Сделка была заключена тайно. Мильдун узнал о ней только вчера вечером и пришел в ярость. Он явился в клуб Рюта и стал угрожать ему судебным иском, на что Рют невозмутимо пожал плечами. Мильдун потерял всякую сдержанность. Он схватил Рюта за бороду и ударил его по голове свернутой в трубку газетой. Рют только улыбнулся и отвернулся, сохраняя достоинство, а Мильдуна вышвырнули из клуба. Теперь ему предстоит получить выговор от Комитета по урегулированию межклубных конфликтов. Вот такие дела».

«Ага! – пробормотал Джаро. – Раскрылась тайна отсутствия Форби Мильдуна».

«Отсутствия? Где он отсутствовал?»

«На концерте в консерватории, вчера вечером».

Хильер улыбнулся: «Вчера вечером Форби Мильдуну было не до музыки».

Джаро подумал, что происшедшим могла объясняться и другая тайна. Лиссель вела себя настойчиво и соблазнительно, когда приглашала его на концерт. На концерте же ее поведение резко изменилось, она стала холодной и неприступной. Чем была вызвана такая перемена? Он все еще не мог с уверенностью ответить на этот вопрос, но события вчерашнего дня начинали складываться в более или менее последовательную картину.

Хильер поинтересовался: «Джаро, как ты собираешься провести день?»

«Сегодня в Лицее – так называемый «предвыпускной обход». Мы обязаны забрать свои вещи из шкафов и ящиков, вернуть оборудование в лабораторию, прибрать в классных комнатах и тому подобное. А вы что собираетесь делать?»

«Ничего особенного. Как обычно, в конце семестра много хлопот со всякими табелями и ведомостями».

«Не забудь! Нам нужно взять пригласительные билеты участников конгресса! – напомнила супругу Альтея. – Иначе нас не пустят в Искристую Заводь!»

«Верно! – отозвался Хильер. – Значит, лучше явиться в управление пораньше. На конгресс вылетает целая делегация из Танета, в том числе декан Хутценрайтер. Он прочтет доклад о результатах исключительно глубокого исследования: «Дополнительные измерения философии на примере лингвистических тензоров Уильяма Шульца»».

«Гм. Звучит несколько заумно», – заметила Альтея.

«Не спорю. Надеюсь, доклад Хутценрайтера будет организован лучше, чем его финансовые дела. Говорят, он по уши в долгах».

«Как это может быть? – недоумевала Альтея. – Он известен блестящими умственными способностями».

«Вполне возможно, что его умственные способности слишком блестящи, – предположил Хильер. – Тензоры Шульца оперируют в семнадцати измерениях, знакомых декану Хутценрайтеру не хуже, чем самому Шульцу. Финансовые сделки осуществляются в одном измерении: покупай по дешевке, продавай втридорога. Декан Хутценрайтер, однако, осмысливает финансовые операции одновременно в нескольких измерениях, тогда как работники банков неспособны уяснить себе формулировки ненулевой математической лингвистики».

Альтея прищелкнула языком: «Хильер, когда на тебя находит такое настроение, следи за тем, чтобы в Институте тебя никто не слышал!»

Хильер Фат усмехнулся и повернулся к Джаро: «Ты знаком с его дочерью, кажется?»

«Скирлет? Ну да. Она на другой планете, в частной школе. Даже не помню, где именно».

«Когда-то я помнила, куда она уехала, но успела забыть, – сказала Альтея. – Помню только, что это учебное заведение – на каком-то острове. Студенты ночуют в палатках, а классы преподаются на пляже. Говорят, обучение там обходится очень дорого, хотя студенты едят бананы, срывая их в саду, и жарят рыбу, которую сами ловят в лагуне».

«Наверное, девушке там нелегко, – заметил Хильер. – Она из «устричных кексов», а они не привыкли бродить по колено в воде с удочкой».

«Может быть, отец именно поэтому ее туда отправил, – предположила Альтея. – Чтобы вернуть ее с облаков на землю, так сказать».

Джаро немедленно возразил: «Скирлет совсем не такая! На самом деле она не тщеславна! Ей плевать на то, что о ней думают».

«Это само по себе свидетельствует о высокомерном отношении к окружающим», – мягко упрекнула сына Альтея.

«В ее случае для такого отношения есть основания».

«Ты на удивление ретиво ее защищаешь!» – сухо обронил Хильер.

Джаро ухмыльнулся: «Она красивая. Я всегда хотел с ней познакомиться поближе, но, как вы понимаете, такому, как я, трудно даже завязать разговор с наследницей «устричного кекса»».

««Устричные кексы» общаются с самыми разными людьми и делают самые разные вещи, – туманно заметила Альтея, обращаясь в пространство. – Они не накладывают на себя никаких запретов, такова основа их мировоззрения».

Хильер язвительно улыбнулся: «Подозреваю, что она уже вернулась домой, потому что ее инопланетные затраты оказались не по карману декану Хутценрайтеру».

Джаро удивленно поднял голову: «Скирлет вернулась в Танет?»

Хильер кивнул: «Вчера я видел ее в кабинете декана».

«Интересно! Как она выглядит?»

Хильер пожал плечами: «Не заметил существенных изменений. Она все еще становится в позу типа «плевать я на всех на вас хотела». Будь это кто-нибудь другой, я назвал бы такое поведение наглостью. У нее все еще немного мальчишеская фигура, если судить по манере одеваться. Тем не менее, она явно подросла. По правде говоря, мне она показалась уставшей, даже подавленной. Меня она, конечно, не узнала».

«Наверное, она решила завершить образование в Институте! – с напускным энтузиазмом воскликнула Альтея и повернулась к Джаро. – В следующем году ты встретишься с ней на занятиях. Разве это не замечательно?»

«Не так уж замечательно, если она будет вести себя нагло и станет меня презирать», – усмехнулся Джаро в сторону отца.

«Жаль, что ты не можешь поехать с нами на Юшант! – сказал Хильер. – К сожалению, это действительно помешало бы твоей учебе на первом курсе Института».

«Еще представятся другие возможности, – успокоительно отозвалась Альтея. – Образованию нужно уделять внимание в первую очередь».

Джаро угрюмо смирился с перспективой потратить четыре года на академические занятия, хотя все инстинкты побуждали его приступить к поискам своего происхождения. Он больше не спорил, однако, с Хильером и Альтеей. Иногда он сомневался в том, что ему когда-либо удастся узнать правду. Такие сомнения неизменно вызывали в нем приступы упрямства, и где-то в глубине сознания решение добиться своего только укреплялось.

После завтрака Джаро отправился в мастерскую космического терминала, чтобы встретиться с Гэйнгом Нейтцбеком.

Нейтцбек уже знал о вчерашних событиях в Пингари-парке и произвел краткий бесстрастный осмотр состояния Джаро: «Говорят, ночью у консерватории кто-то с кем-то подрался».

«Насколько мне известно, Ангелы Тьмы получили по заслугам, – ухмыльнулся Джаро. – Им надолго подрезали крылья».

Гэйнг кивнул: «Как ты проведешь лето?»

«Как раньше. Но Фаты улетят на Юшант, и я останусь один. Собираюсь починить крышу и покрасить дом снаружи. Кроме того, примерно неделю займут всякие формальности, связанные с поступлением в Институт. Тем временем, я хотел бы продолжать занятия и работать в мастерской столько, сколько мне позволят».

«С этим не должно быть проблем, – сказал Нейтцбек. – Мне твоя помощь пригодится – в последнее время накопилось много заказов на ремонт. На следующую неделю назначен пробный полет большого красного «Пожирателя пространства» модели № 19. Если владельца не будет на борту, ты мог бы вывести корабль на орбиту и вернуться».

«Превосходно! Благодарю вас!»

Гэйнг кивнул: «А теперь давай составим что-то вроде расписания».

2

Через несколько часов Джаро прибыл в Лицей и занялся выполнением обязанностей, возложенных на выпускников. Некоторых эти обязанности огорчали. «Предвыпускной обход» и церемония вручения дипломов обозначали переходный момент: позади оставалась молодость с ее непременной долей забав, безответственности, мимолетных любовных увлечений и полушутливым, полусерьезным восхождением по ступеням социальной иерархии, нередко имевшим огромное символическое значение и предвосхищавшим будущее.

Джаро ходил по знакомым помещениям, собирая свое имущество и прощаясь с преподавателями – некоторые из них ему нравились. В полдень он зашел в кафетерий, взял в буфете бутерброд и фруктовое пирожное и присел за стол. Как только он приступил к еде, в кафетерии появилась Лиссель в соблазнительной белой юбке и темно-синем тонком свитере с высоким воротником. Она была одна и, как показалось Джаро, чем-то раздражена и подавлена, будто у нее было несварение желудка. Лиссель заметила Джаро только тогда, когда он подошел к ней сзади и взял ее поднос. Она нисколько не удивилась. «Иди сюда, – пригласил Джаро, – к моему столу».

Лицо Лиссель застыло; она молча стояла, уставившись на свой поднос в руках Джаро. «Пойдем! – сказал Джаро. – Ты задерживаешь очередь».

Нахмурившись, Лиссель неохотно последовала за ним и плюхнулась на стул.

Джаро притворялся, что не замечает ее раздражение: «Рад был познакомиться с твоими родственниками. Они оказались вовсе не такими, какими я их себе представлял».

«Даже так? – Лиссель не могла просто сидеть и молчать; кроме того, в ней взяло верх любопытство. – Чем они не оправдали твои ожидания?»

«Они производят впечатление людей решительных и энергичных».

Лиссель сухо кивнула и нехотя ответила: «Ты совершенно прав. Они – влиятельные люди, известные существенной весомостью. Моя мать получила приглашение из клуба «Амброзиана». Но она еще не уверена в том, что престиж «Амброзианы» на самом деле выгоднее статуса «Кахулибов»».

«Любопытно! – заметил Джаро. – Как тебе понравился концерт?»

«Я не понимаю такую музыку, – угрюмо призналась Лиссель. – По-моему, ее не понимает ни один нормальный человек. Дорсен эта галиматья приводит в такое же замешательство, как всех остальных, но она вынуждена ее играть: репертуар определяется директором консерватории. Теперь она учит пьесу Джереми Каватерры и говорит, что она гораздо приятнее на слух».

«Надеюсь, я произвел достаточно хорошее впечатление?» – осторожно спросил Джаро.

«Какая разница? – пожала плечами Лиссель. – Леди Винзи думала, что ты – билетер или швейцар. Моей матери ты не понравился: она сказала, что ты – поддакивающий проныра без собственных мнений. Поза, в которой ты сидел – напряженная и неуклюжая – заставляла ее подозревать, что ты наделал в штаны».

«Вот еще! – фыркнул Джаро. – Если я еще раз когда-нибудь с ней встречусь, посмотрим, кто из нас наделает в штаны!»

Лиссель не ответила на это замечание.

Джаро вздохнул: «К счастью, мое внутренне равновесие – или моя гордость, называй это как хочешь – не нуждается в комплиментах».

Лиссель продолжала молчать. Она угрюмо откусила кусочек печенья, отодвинула поднос в сторону и смерила Джаро ледяным взглядом: «Странно, что ты упоминаешь о гордости и самоуважении! Когда Ханафер обзывает тебя туфтяком, ты только краснеешь и хлопаешь длинными ресницами». Она отвернулась: «Мне пора. А у тебя, конечно, полно своих дел и секретов. Не забудь заплатить своей банде, между прочим».

«Банде? Какой банде?»

«Не притворяйся, Джаро, у тебя это не получается! Ты нанял банду, чтобы они поколотили вчера вечером Ханафера и его приятелей».

«Никакой банды там не было. Я был один. Ханафер набросился на меня из кустов с тремя Ангелами Тьмы. Хочешь знать, как все это было на самом деле?»

Лиссель едва заметно кивнула. Джаро продолжал: «Вчера вечером я пошел с тобой на концерт в консерваторию. Как ты думаешь, почему?»

«А о чем тут думать? – с холодной издевкой произнесла Лиссель. – Это всем известно! Ты явился на концерт, чтобы втереться в семью с высокой репутацией и таким образом приобрести незаслуженный престиж».

Джаро улыбнулся: «Ты глубоко заблуждаешься! Я пришел в консерваторию, чтобы выманить Ханафера и его Ангелов. Я сделал все необходимое для того, чтобы он узнал о моем присутствии на концерте, и он проглотил наживку. Ханафер и его сообщники ждали меня в Пингари-парке, чтобы снова меня проучить. А я ждал их нападения. Я был один».

Глаза Лиссель округлились, она не верила ни единому слову: «Это невозможно! Ханафер сказал, что на них напали семеро громил двухметрового роста – скорее всего, наемники из племени коляков. Ты врешь, а я не выношу лжецов!» Она поднялась на ноги и собралась уходить.

«Подожди! Ты собираешься снова навестить Ханафера?»

«Собираюсь, сегодня вечером».

«Тогда потребуй, чтобы он сказал правду. Сообщи ему, что если они будут сочинять сказки, я подожду до тех пор, когда их выпишут из больницы, после чего, в один прекрасный вечер, снова их найду. Я буду один. И на этот раз я сделаю из них такое месиво, что они будут хромать, шататься и хвататься за поручни всю жизнь, как сломанные манекены. Ты сможешь это ему передать?»

Лиссель поежилась, повернулась и ушла, опустив плечи. Джаро проводил ее взглядом, удивляясь тому, что ему вдруг стало ее жалко.

На выпускной церемонии Джаро снова встретился с Лиссель. Он поинтересовался: «Ты расспросила Ханафера?»

«Я передала ему твое сообщение».

Джаро ждал.

Лиссель смотрела вдаль: «Ханафер сказал, что банды не было, что был только ты один. Он сказал, что ты дрался, как порождение ада, и что он до конца своих дней будет избегать тебя, как чумы». Она собралась уходить, но оглянулась: «Я сделаю то же самое».

3

Хильер зашел в свой кабинет в Институте и вспомнил, что забыл папку с документами – она должна была ему понадобиться на совещании комитета. Он позвонил домой; Альтея нашла документы и поручила Джаро срочно отвезти их в Институт. Вернувшись к телеэкрану, она заверила Хильера в том, что проблема решена, и что Джаро уже уехал.

Хильер облегченно вздохнул, после чего сказал: «Нам снова предлагают продать Приют Сильфид».

«Неужели? Опять этот паршивый Мильдун? Не стану иметь с ним дело, даже если он предложит мне драгоценности королевы Каха на золотом блюде!»

«Нет, не Мильдун. На этот раз ко мне обратился человек приятной внешности. Он вел себя с достоинством, а манерами напоминает судейского чиновника на пенсии. Он представился как Помфри Яйкс из фирмы «Выгодная недвижимость»».

«И что ты ответил господину Яйксу?»

«Сказал, что мы вот-вот улетим на Юшант и не можем даже обсуждать этот вопрос до нашего возвращения. Он пообещал связаться с нами позже. Я спросил его: какой клиент поручил ему приобрести нашу землю? Но Яйкс отказался сообщить имя клиента, сославшись на соглашение о конфиденциальности. Я попросил его не связываться с нами до тех пор, пока он не сможет сообщить имя клиента, заинтересованного в приобретении нашей собственности – и что, по существу, мы согласны вести переговоры только напрямую с покупателем. Он вежливо согласился учесть мои рекомендации, и на этом разговор закончился».

«Странно, что к нам продолжают приставать с этими предложениями! – рассуждала вслух Альтея. – Создается такое впечатление, что кому-то известно нечто, чего мы не знаем».

Хильер цинично усмехнулся: «В этом ты можешь не сомневаться».

«Великая тайна! Сам по себе ветхий старый дом практически ничего не стоит, он представляет ценность только для нас троих. Здесь тихо и мирно; мы слышим, как шелестят на ветру листья, а по ночам поют летучие мыши-трубадуры».

«Если кто-нибудь начнет застройку вдоль дороги Катцвольда, все изменится».

«Все это пустые разговоры. О застройке судили и рядили много лет, и ничего из этого не вышло».

«Верно, – согласился Хильер. – Но верно и то, что Приют Сильфид разваливается. Крыша протекает; нужно сменить окна в кухне, а бревна пропитать «констором». Все это требует денег, времени и усилий, а что мы получим в конечном счете, когда их затратим? Трескучий трухлявый сельский дом с покоробленными полами и покосившимися стенами. Рано или поздно Джаро будет жить самостоятельно и переедет, а мы останемся собирать пыль и зарастать паутиной вместе с нашим старым сараем».

«Никогда раньше не слышала, чтобы ты выражался в таком духе!» – удивилась Альтея.

«Надо полагать, я в плохом настроении».

«Я привязалась к старому дому. Не хочу его продавать и уверена, что Джаро тоже так считает».

«Хорошо! – сказал Хильер. – Но не заставляй меня лазить по приставным лестницам и красить стены».

Они поговорили еще немного, после чего Хильер сообщил: «Приехал Джаро с документами. Ладно, обсудим все это позже».