Текст книги "Собиратель костей"

Автор книги: Джеффри Дивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– О чем еще ты тогда думала, Амелия?

Она больше не сопротивлялась. Губы ее расслабились, глаза бесцельно бродили по наполовину свернутому плакату с изображением «Ночных ястребов» – одиноких и счастливых оттого, что никто их не беспокоит.

– Ну, я помню, что тогда еще сказала себе: «Это очень старое здание». Оно напоминает фильмы, где показывают фабрики начала века или что-то в этом духе. А еще…

– Подожди-ка! – перебил ее Райм. – Давай подумаем над этим. Старинное здание…

Его взгляд остановился на карте Рандела. Ведь он уже заострял свое внимание на том, что преступнику нравятся исторические районы Нью-Йорка. Здание, в котором погибла Ти-Джей Колфакс, тоже принадлежало к старинным. И тоннель рядом с железной дорогой, где впервые был обнаружен труп. Железная дорога в Нью-Йорке обычно проходит по поверхности земли. В тех местах случалось так много несчастных случаев, что 11-я улица зарекомендовала себя как Улица смерти. Только из-за этого впоследствии были выстроены тоннели, по которым частично проходил путь поездов.

– И Перл-стрит, – бурчал себе под нос Райм, – считалась одной из главных магистралей в старом Нью-Йорке. Почему его так интересует все старинное? – обратился он к Селитто. – Скажи-ка, а Терри Добинс еще работает?

– Психолог? Да. Мы в прошлом году вместе расследовали одно дело. Между прочим, он интересовался твоей персоной. Говорил, что звонил тебе пару раз, но только ты…

– Да-да, я помню, – оборвал его Райм. – Пусть приходит. Мне нужно, чтобы он высказал свое мнение по поводу нашего подозреваемого. Ну, Амелия, о чем еще ты тогда подумала?

Она пожала плечами, но было видно, что она чего-то недоговаривает:

– Ни о чем.

– Правда?

«Где и почему она скрывает свои чувства?» – размышлял Райм. Ему почему-то вспомнились слова Блэйн, которые она произнесла, увидев красотку, проходящую по Пятой Авеню:

«Чем прекрасней упаковка, тем сложнее ее развернуть».

– Я не знаю… Ну хорошо, я вспомнила одну вещь, которая мне тогда пришла в голову. Но это ни к чему не относится. Это не из серии профессиональных наблюдений.

Профессиональных…

«Когда ты сама устанавливаешь правила, то можешь стать совсем несносной, да, Амелия?» – подумал про себя Райм.

– Хотелось бы тебя выслушать.

– Помните, когда вы пожелали, чтобы я поверила в то, что он – это я? Тогда я еще нашла место, откуда он наблюдал за жертвой.

– Продолжай.

– Ну вот, я подумала… – На какое-то мгновение Райму показалось, что сейчас из ее глаз брызнут слезы. Только теперь он заметил, что они у нее ярко-голубые и светящиеся. Но она сумела справиться с собой за какую-то долю секунды. – Я подумала о том, есть ли у нее собака. У Колфакс.

– Собака? Почему тебе это пришло в голову?

Она немного помолчала, прежде чем снова заговорить:

– Один мой друг… Это было несколько лет назад. Мы подумали, а не завести ли нам собаку, если мы, конечно, будем жить вместе. Мне всегда хотелось иметь собаку. Колли. Они такие забавные! И моему приятелю тоже импонировали колли. Даже когда мы еще не были знакомы.

– Собака… – Сердце Райма колотилось, как настойчивое насекомое, старающееся пробиться в комнату через сетчатую преграду на окне. – И что же?

– Я подумала, что эта женщина…

– Ти-Джей, – снова подсказал Райм.

– Ти-Джей, – подхватила Амелия, – так вот, я подумала, как это печально, если у нее дома было какое-нибудь любимое домашнее животное, которое ее ждет, а хозяйка уже никогда не вернется и не будет с ним играть… Я тогда не подумала ни о ее муже, ни о друзьях. Я думала только о домашних животных.

– Но почему? Собаки, домашние животные. Почему?

– Сама не знаю.

В комнате повисла тишина.

Наконец, Сакс снова подала голос:

– Наверное, когда я увидела ее там, прикованную и связанную… И еще я думала о том, как он стоит рядом и наблюдает. Там, в углу, между бочками. Это напоминало, как будто он смотрит на животное в загоне.

Райм перевел взгляд на экран компьютера, подключенный к хроматографу.

Животные…

Азот…

– Вот дерьмо! – внезапно выпалил он.

Все головы разом повернулись в его сторону.

– Дерьмо! – повторил Райм, пялясь на экран.

– Ну, конечно же! – оживился Купер, нервно поправляя пряди волос. – Весь этот азот. Это же навоз! И, надо сказать, очень старый навоз.

И тут перед мысленным взором Линкольна, как это бывало и раньше, возник четкий зрительный образ. На сей раз это было стадо барашков.

– Линкольн, с тобой все в порядке? – заволновался Селитто.

Ягненок, медленно прохаживающийся по улице. Как будто он смотрит на животное…

–Том, – Лон повернулся к помощнику. – С ним все в порядке?

…в загоне.

Райм почти видел этого беззаботного барашка с колокольчиком на шее, а за ним еще с десяток таких же невинных ягнят.

– Линкольн, – обратился Том к Райму, – вы вспотели. Вам плохо?

– Ш-ш-ш! – зашипел на него тот, призывая к полной тишине.

Он почувствовал, как струйка пота скатывается по его лицу. Внезапное вдохновение и сердечный приступ имеют похожие симптомы. Думай, думай…

Кости, дерево и навоз…

– Есть! – прошептал он. – Иудейский агнец, ведущий стадо на бойню.

– Скотный двор! – громко объявил он всем остальным. – Жертва находится на скотном дворе.

Глава тринадцатая

– Но на Манхэттене нет никаких скотных дворов!

– Прошлое, Лон, – напомнил Райм. – Мы говорим о минувшем времени, которое так увлекает нашего подозреваемого. При воспоминании о старине у он развивает бурную деятельность. Значит, нам надо сейчас выяснять, где такие дворы находились раньше. И чем они древнее, тем лучше.

Работая над своей книгой, Райм наткнулся на один интересный случай. Некто Оуни Мэдден, нью-йоркский гангстер, обвинялся в убийстве. Он якобы застрелил своего конкурента-бутлегера рядом с его домом в районе Адовой Кухни. Однако Мэддена не осудили, во всяком случае именно за это преступление. На суде он своим мелодичным приятным голосом с явным британским акцентом начал читать присутствующим лекцию о сущности предательства.

«Все это дело было сфабриковано моими конкурентами и соперниками, которые наговорили про меня всяческую неправду, очернив, таким образом, мое доброе имя, – заявил он. – Ваша честь, вы знаете, кого они мне напоминают? В районе, где я живу, в Адовой Кухне, когда-то проходили стада овец со скотных дворов на бойню. Они шли по 42-й улице. И вы знаете, кто их вел туда? Не собака, не человек. Один из их же племени. Иудейский агнец с колокольчиком на шее. Он доводил все стадо до нужного места, а сам при этом останавливался. Остальные же послушно шли дальше. Так вот, я и есть невинный барашек, а свидетели, выступавшие против меня, – настоящие Иуды».

– Позвони в библиотеку, Бэнкс, – продолжал Райм. – У них должен быть консультант-историк.

Молодой детектив сразу же вынул свой сотовый телефон и набрал нужный номер. Во время разговора его голос звучал достаточно тихо. После того, как он объяснил, что ему требуется, Джерри замолчал и уставился на карту города.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Райм.

– Сейчас его найдут… – Тут он замолчал, услышав, по всей видимости, голос историка, и еще раз повторил свою просьбу. Через пару секунд он радостно закивал и, обращаясь к присутствующим в комнате, объявил: – Таких мест два… нет, три.

– Кто это? – рявкнул Райм. – С кем ты разговариваешь?

– С куратором городских архивов… Он говорит, что на Манхэттене было три основных места, где располагались скотные дворы. Одно из них на западе, в районе 16-ой улицы… Другое находилось в Гарлеме в 30-х или 40-х годах. И на востоке, в нижней части города, известное еще со времен революции.

– Нам нужны адреса, Бэнкс! Точные адреса.

Молчание.

– Он не уверен, что знает их.

– Что ему стоит посмотреть? Пусть взглянет! Скажи ему.

– Он вас слышит, сэр, – ответил Бэнкс. – Он спрашивает, где искать эти адреса? Где посмотреть? Тогда еще не было Желтых Страниц. Сейчас он нашел их в старой…

– Демографической карте коммерческих районов, – проворчал Райм. – Там нет названий улиц, я знаю. Ну, тогда, пусть представит себе современную карту.

– Именно этим он сейчас и занимается.

– Тогда пусть ускорит этот процесс.

Бэнкс молча слушал все, что ему говорили в трубку, и кивал.

– Ну, что там, что, что?!

– В районе 16-й и 10-й улиц, – отозвался молодой детектив. Через пару секунд он добавил: – На Лексингтон возле реки Гарлем… А третье… там, где расположена ферма Деленси. Это рядом с Деленси-стрит?

– Ну, разумеется. От Маленькой Италии до Восточной реки. Но это громадная территория. Целые мили. Нельзя ли как-нибудь более конкретно определить эти места?

– Возле Кэтрин-стрит. У Лафайета… Но он не уверен.

– Возле здания суда, – подсказал Селитто и обратился к Бэнксу. – Пусть ребята Хауманна начинают действовать. Разделите их на три группы, надо обыскать все три района.

Молодой детектив выполнил и это поручение, а потом поднял глаза:

– Теперь что?

– Будем ждать, – коротко ответил Райм.

– Как же я ненавижу ожидание! – застонал Селитто.

– Можно мне позвонить? – спросила Сакс у Райма. Тот кивнул в сторону аппарата, стоявшего у кровати, но она еще колебалась:

– Скажите, а там у вас телефон есть? – И она указала в сторону коридора.

Линкольн снова кивнул.

Она вышла из спальни идеальной походкой фотомодели, гордо подняв голову. Райму было видно ее отражение в зеркале, висевшем в коридоре. Стройная и серьезная, сейчас она набирала драгоценное сочетание цифр. «Кому она звонит? – ревниво думал Райм. – Приятелю? Мужу? В центр по уходу за детьми? Почему она так долго мялась, прежде чем рассказать о своем дружке и их общей мечте купить колли? Здесь что-то скрывается». Теперь Райм в этом не сомневался.

Но, кому бы она ни звонила, нужного ей человека на месте не оказалось. Линкольн заметил, как глаза женщины превратились в темно-синие кристаллы, когда она тщетно ждала ответа. Она взглянула в зеркало и увидела, что за ней наблюдают. Амелия положила трубку на рычаг и немедленно вернулась в комнату.

Минут пять в спальне стояла тишина. У Райма отсутствовал внутренний механизм, который борется с лишним давлением. Когда он еще мог двигаться, то в моменты волнения, не переставая, ходил по комнате взад-вперед, сводя с ума своих коллег. Сейчас он судорожно изучал карту Рандела, перебегая глазами от улицы к улице. Сакс запустила пальцы под свою фирменную фуражку и начала скрести голову ногтями. И только невидимый Мел Купер, невозмутимый, как хирург во время операции, продолжал заниматься вещественными доказательствами.

Внезапно телефон Селитто издал громкий дребезжащий звук. Все, кроме, разумеется. Линкольна, буквально подскочили. Лон ответил на звонок. Его лицо осветилось:

– Есть! – коротко отрапортовал он. Выяснилось, что офицеры одного из отрядов Хауманна, прочесывающие подвалы между 11-й и 16-й улицами, услышали женский крик о помощи. Пока что они не могут точно сказать, откуда раздаются вопли, но уже почти вплотную подошли к нужной двери.

– Ну что ж, надевай кроссовки, готовься к старту, – приказал Райм Амелии.

Он увидел, как вытянулось ее лицо. Она укоризненно посмотрела на телефон, словно сейчас должен был раздаться запоздалый звонок от губернатора, просящего за нее. Затем она взглянула на Селитто, изучавшего тактическую полицейскую карту западного района города.

– Амелия, мы уже потеряли одного человека, – напомнил Райм. – Это очень печально, и мы не можем позволить себе потерять следующего.

– Если бы вы видели ее, – прошептала она. – Если бы вы только видели, что он с ней сотворил…

– Я видывал и не такое, – ровным голосом ответил Линкольн. Его глаза светились безжалостным огнем. Было в них и что-то вызывающее. – Я знаю, что случилось с Ти-Джей и легко могу себе это представить. Я видел трупы, которые пролежали в запертых багажниках на жаре в течение месяца. Я знаю, что может сделать фунт взрывчатки С4 с руками, ногами и лицами людей. Мне приходилось работать на пожарищах. Ты помнишь, когда сгорел социальный клуб «Счастливая Земля»? Тогда погибло более восьмидесяти человек. Мы фотографировали лица жертв, вернее, то, что от них осталось, «Поляроидом», чтобы родственники могли узнать своих близких. Потому что никто на свете не смог бы пройти между рядами обгоревших трупов и остаться в своем уме. Кроме нас. Просто потому, что у нас не было выбора. – Он глубоко вздохнул, борясь с болью, пронзающей мышцы шеи. – Послушай, Амелия, если уж ты решила посвятить себя такому делу… Отдать ему всю свою жизнь… тебе придется научиться забывать об умерших.

Постепенно все присутствующие в комнате перестали заниматься своими делами и теперь внимательно смотрели на эту пару.

Амелия молчала. Никаких шутливых отговорок. Никаких вежливых кивков. Она на какой-то момент попыталась сделать так, чтобы ее взгляд стал непроницаемым, но это ей не удалось. Она неистовствовала, она была разъярена на него, и это просвечивало и в ее взгляде, и в мимике лица, и в каждом жесте. Сакс отбросила назад прядь непослушных огненных волос и схватила со стола наушники. Уже возле лестницы она задержалась и одарила Райма испепеляющим взглядом, словно напоминая ему, что нет на свете ничего более холодного, чем ледяная улыбка красавицы.

Райм невольно подумал о том, что он уже с нетерпением ждет ее возвращения.

……

– Что у тебя есть? Какие-то вещи, история или фотографии? Шкура сидел в баре в восточной части Манхэттена на Третьей авеню. Для города этот бар был примерно тем же, чем вереницы магазинов для жителей пригорода. В этот сомнительный кабак скоро должны были набиться современные яппи. Но пока что он оставался убежищем для местной бедноты, поедающей подозрительного качества рыбу с таким же неубедительным салатом.

Худощавый мужчина с кожей цвета черного дерева, сегодня вырядился в белоснежную рубашку и ярко-зеленый костюм. Он подался вперед, к Шкуре:

– Так что у тебя имеется? Новости, секретные коды, письма? Может быть, наркотики? Хоть что-то есть?

– Ну ты даешь! Ха!

– То, что ты говоришь «ха», вовсе не означает, что ты смеешься, – поучительно сказал Фред Деллрей. По-настоящему его фамилия звучала д'Эллре, но это было несколько поколений назад. Фред, довольно высокий мужчина, редко улыбался, несмотря на свою бесконечную добродушную трепотню. Деллрей считался одним из лучших специальных агентов в манхэттенском филиале ФБР.

– Я и не думал смеяться.

– Так что ты имеешь? – Деллрей схватился за кончик сигареты, торчащей у него за левым ухом.

– На все требуется время, приятель, – Шкура, небольшой человечек, почесал давно не мытую голову.

– Но у тебя нет времени. Время – штука драгоценная, оно летит очень быстро, и вот его-то у тебя как раз и нет.

Деллрей сунул руку под столик, на котором кроме двух чашек кофе ничего не было, и сжал бедро своего собеседника так, что тот завизжал от боли.

Полгода назад этого тощего костлявого паренька схватили в тот момент, когда он пытался продать две винтовки М-16 парочке крайне правых психопатов. Впоследствии оказалось, что они тоже являются секретными агентами.

Разумеется, федералам был нужен не сам Шкура, это грязное существо с обезумевшим взглядом. Им нужны были поставщики оружия. Но команда агентов, которым было поручено это дело, так никого и не разыскала, поэтому Шкуру передали под надзор Деллрея, который считался Номером Один по делам со всякого рода доносчикам и осведомителям. Правда, до сих пор от Шкуры никакого толка не было. Он представлял собой жалкое, вызывающее раздражение творение природы и не мог добыть для Деллрея ни новостей, ни секретных кодов, ни даже наркотиков.

– По-моему, мы договорились, что я буду платить тебе, неважно сколько, лишь в том случае, если ты мне выдашь действительно что-то очень красивое. Разве не так?

– Ребята, у меня для вас вот прямо сейчас ничегошеньки нет. Я повторяю: сейчас.

– Врешь, наверное, – засомневался Фред. – Я же нутром чую, что у тебя припасено что-то стоящее.

Снаружи, шипя воздушными тормозами, остановился автобус. Из открывшейся двери повалила куча пакистанцев.

– Ох уж эта поганая конференция! – Шкура сплюнул. – На кой черт они все сюда притащились? В этом городе и без них не продохнуть. Терпеть не могу иностранщину.

– Поганая конференция? – взвился Деллрей. – Ах ты, Дерьмо вонючее! Ты что-то имеешь против мира на всей земле?

– Ничего.

– Ну, а теперь порадуй меня чем-нибудь.

– Да я ничего и не знаю.

– Да как ты со мной разговариваешь? – прогремел Фред, зловеще улыбнувшись. – Может быть, ты забыл, что имеешь дело с Хамелеоном? Я могу улыбаться и быть добрым, а ведь могу нахмуриться и поиграть с тобой в «сжималки».

– Нет-нет, приятель, что ты, не надо! – заскулил Шкура. – Это так больно!

Бармен настороженно посмотрел на них, но Деллрей наградил его таким взглядом, что тот моментально отвернулся и продолжил свое вечное занятие, протирку стаканов.

– Ну, хорошо, кое-что я знаю. Но мне нужно помочь. Мне нужно…

– Пора начать «сжималки».

– Да пошел ты куда подальше, приятель!

– Какой у нас интересный диалог получается, – фыркнул Деллрей. – Ты похож на персонаж из дрянного фильма, когда в конце встречаются два героя, хороший и плохой. Ну, например, Сталлоне и еще кто-то. И все, что они могут сказать друг другу, так это: «Да пошел ты» – «Нет, это ты пошел!» – «А я говорю: пошел ты!» Короче, ты собираешься рассказать мне что-то полезное или нет? Кажется, мы уже об этом договорились.

И он молча уставился на Шкуру, пока тот не сдался.

– Ну, хорошо. Вот, что мне стало известно. Приятель, я ведь тебе доверяю. Я…

– Да-да, само собой. Ну, что там у тебя?

– Я тут разговаривал с Джеки, ты ведь знаешь Джеки?

– Я знаю Джеки.

– И он мне рассказал.

– Что именно?

– Он говорил мне, что то, что надо привозить или увозить на этой неделе, не стоит делать через аэропорт.

– Что привозить и увозить? Опять винтовки?

– Я же тебе говорю, приятель, лично у меня больше ничего нет. Я просто передаю то, что Джеки…

– Рассказал тебе.

– Вот именно. В общих чертах. Понимаешь? – Он уставился на Деллрея своими огромными карими глазами. – Разве ж я тебе буду врать?

– Никогда не теряй чувства собственного достоинства, – нравоучительно произнес агент, и с нарочитой торжественностью ткнул Шкуру пальцем в грудь. – Теперь по поводу аэропорта. Какого именно? Ла Гуардиа или Кеннеди?

– Я не знаю. Я просто услышал, что там кто-то на этой неделе будет. Кто-то очень опасный. – Имя, фамилия?

– Не знаю.

– А где Джеки?

– Понятия не имею. В Южной Африке, наверное. Или в Либерии.

– Что это все значит? – Деллрей снова многозначительно сжал кончик сигареты.

– Я думаю, что на этой неделе все притихнут, и никаких поставок не предвидится.

– Это ты так считаешь. – Шкура заранее съежился, но сейчас Деллрей и не думал о том, чтобы еще немного помучить беднягу. В голове его зазвенела тревога: Джеки, брокер по продаже оружия, о котором Бюро знало уже больше года, вероятно, получил информацию от одного из своих клиентов, солдата в Африке и Центральной Европе, а может, и от американца, о каком-то террористе, действующем в аэропортах. В другое время Деллрей наверняка бы и задумываться над этим не стал, связав сведения Шкуры с похищением из аэропорта. Этим занимается нью-йоркская полиция. Но теперь, в свете последних событий относительно бомбы, заложенной в здании ЮНЕСКО в Лондоне, все менялось.

– Тебе еще что-нибудь говорили?

– Нет, приятель. Больше ничего. Послушай, я проголодался. Может быть, что-нибудь закажем?

– Помни, что я тебе говорил насчет достоинства, – Деллрей поднялся. – И перестань стонать. Мне нужно срочно позвонить.

……

Микроавтобус мчался к остановке на 16-й улице. Сакс сгребла в охапку чемоданчик, фонарь специального освещения и свой двенадцативольтовик.

– Вы успели ее спасти? – выкрикнула она в микрофон, связавшись с офицером полиции. – С ней все в порядке?

Поначалу ей никто не отвечал. Потом она услышала чьи-то отчаянные крики.

– Что там у вас происходит? – забормотала Амелия и рванулась вперед к выбитой полицией двери. Деревянные ворота открывались в проезд, ведущий под землю, вырытый под заброшенным кирпичным зданием. – Она все еще там?!

– Да.

– Почему? – только и смогла выговорить потрясенная Амелия Сакс.

– Нам пока что не ведено заходить внутрь.

– Что это значит? Она же кричит и зовет на помощь! Разве вы не слышите?

– Они нам приказали дождаться вашего прибытия, – спокойно ответил полицейский.

Они…Нет, конечно, не все они,а только один Линкольн Райм. Вот ведь сукин сын!

– Мы должны были найти ее, мы и нашли, – продолжал обороняться офицер. – А вы должны зайти внутрь. Амелия включила наушники:

– Райм! – выкрикнула она. – Райм, вы меня слышите?

Тишина… Ах ты, трус несчастный!

Забыть о мертвых…Сукин сын! Еще спускаясь через две ступеньки по лестнице в его доме несколько минут назад, она чувствовала, что захлебывается от ярости. Сейчас ей показалось, что гнев возрос почти до предела.

Она повернулась и увидела медэксперта, скромно стоящего возле полицейского автобуса.

– Вы пойдете со мной, – коротко приказала Амелия. Он шагнул вперед, собираясь что-то сказать, но, увидев, как Сакс достает свой пистолет, замер на месте.

– Но мне туда нельзя, – запротестовал несчастный медик. – Я не могу там показываться, пока зона не будет в полной безопасности.

– Быстрее! Пошевеливайся! – Она резко повернулась, и медик никак не ожидал увидеть направленное на него дуло пистолета. Он скорчил гримасу и, покачав головой, поспешил за Амелией.

Из подземелья до них донесся страшный крик: – А-а-а-а! Помогите!!! – за которым последовал громкий плач.

О Господи! Сакс бросилась вперед, к смутно вырисовывающимся воротам. Внутри ее ждала темнота.

В голове зазвучало настойчивое: «Ты – это он, Амелия. О чем ты сейчас думаешь?»

«Пошел вон!» – мысленно отогнала она голос Райма.

Но Линкольн не собирался отступать.

«Ты убийца и похититель людей, Амелия. Куда бы ты сейчас пошла, что стала бы делать?»

Перестань! Я собираюсь спасти ее. И пошли к черту все места преступлений на свете!

–  Meine Gott!Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите!

«Вперед, – приказала себе Сакс. – Бегом! Его здесь нет. Ты в безопасности. Помоги ей, быстрее…»

Она ускорила шаг, потом побежала. Ремень начал позвякивать, когда она перешла на быстрый бег. Но через двадцать футов тоннель разветвлялся, и Сакс в недоумении остановилась. Какой путь выбрать?

– Черт! – ругнулась она, поставила чемодан на землю и раскрыла его. Потом взглянула на медика: – Послушай, как тебя зовут?

– Тэд Уолш, – робко ответил молодой человек. – Вы мне можете сказать, что тут происходит? – Он начал неуверенно вглядываться в темноту впереди.

– О-о-о! Bitte, helfen Sie mir!

–Прикрой меня, – прошептала Сакс.

– Прикрыть? Минуточку, но я не умею. Как это делается?

– Возьми пистолет, понятно?

– От чего я должен вас прикрывать? Сунув ему в руку автоматический пистолет, она опустилась на колени:

– Он снят с предохранителя. Так что будь осторожен. Амелия достала резиновые полосы и ловко обмотала ими свою обувь. Потом отобрала у Тэда свой пистолет и велела последовать ее примеру, протянув ему еще две резиновые полосы. Дрожащими руками он обмотал свои ботинки.

– Я вот думаю…

– Тихо. Он может быть еще здесь.

– Подождите минутку, мэм, – зашептал медик. – Моя работа этого не предусматривает.

– Моя тоже. Держи фонарь.

– Но если он здесь, то, скорее всего, он начнет стрелять в источник света. То есть, я хотел сказать, что лично я поступил бы именно так.

– Тогда держи его повыше над головой. Или над моим плечом. Я пойду вперед. Если кого-то и застрелят, то это буду я.

– А мне тогда что делать? – Голос у Тэда звучал, как у трусливого подростка.

– Я бы на твоем месте бежала отсюда без оглядки, – проворочала Сакс. – Иди за мной. И не трясись, держи фонарь крепче.

Ухватив чемодан в левую руку, с пистолетом наготове, она внимательно смотрела себе под ноги, входя в темноту. Вот и здесь появились знакомые следы метлы, так же, как и на предыдущем месте преступления.

–  Bitte nicht, bitte nicht, bitte… – послышался короткий вскрик, затем все стихло.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – шептал Тэд.

– Ш-ш-ш-ш! – зашипела на него Амелия.

Они передвигались крайне медленно. Сакс подула на пальцы, сжимавшие пистолет, чтобы хоть немного просушить выступивший пот. Она внимательно обводила взглядом каждый столб, возникавший у них на пути. Иногда луч фонаря вырывал из мрака старое оборудование, какую-то ветхую мебель. И никаких следов обуви.

Конечно, их и не должно было оказаться. Он достаточно умен, чтобы позаботиться об этом.

«Но мы тоже не простачки», – снова прозвучал в голове голос Линкольна, и ей опять пришлось послать его подальше. Теперь спешить нельзя. Амелия замедлила шаг. Еще пять футов. Остановка. Снова вперед. И стараться не обращать внимания на крики девушки. Амелию снова охватило странное чувство, будто за ней кто-то наблюдает, будто невидимый взгляд сопровождает каждое ее движение. Бронежилет не остановит пулю. Половина бандитов сейчас использовала «Черный Коготь». И если выстрел направлен в ногу или руку, пуля убьет вас наверняка. Только гораздо болезненней. Ник когда-то рассказывал ей, что такие пули могли полностью разорвать человеческое тело. Один из его партнеров, получив сразу два таких «подарочка», умер буквально у него на руках. Вверху и сзади…

Вспомнив о Нике, ей представилось, как однажды, лежа на его крепкой груди и рассматривая его красивое итальянское лицо на своей подушке, она слушала, как он объяснял ей правила поведения при спасении заложников: "Если внутри есть кто-то, кто хочет напасть на тебя, он обязательно будет действовать сверху и сзади…»

– Черт! – Она пригнулась, резко повернулась вокруг себя и направила свой «Глок» к потолку, готовясь выпустить весь магазин.

– Что? – зашептал Тэд, прижимаясь к полу. – Что там? Но ее встретила лишь пустота.

– Ничего, – глубоко вздохнув, ответила Амелия и выпрямилась.

– Больше так не делайте.

Впереди раздавалось какое-то бульканье.

– Господи! – снова запищал Тэд. – Как я ненавижу такие звуки!

«Это не мужчина, а девчонка какая-то, – думала Сакс. – Это я знаю наверняка, потому что он говорит именно то, что сейчас сказала бы я сама».

Внезапно она остановилась:

– Посвети вон туда. Вперед.

– Господи Всемогущий!..

Наконец-то Сакс стал ясен смысл тех волосков, которые она нашла в котельной. Вспомнились ей и те взгляды, которыми обменялись Райм и Селитто. Уже тогда Линкольн понял, что задумал преступник. Он знал, что происходит с девушкой, и все равно приказал полицейским ждать приезда Амелии. Волна ненависти снова прокатилась в ее душе.

Впереди них в луже крови каталась полная девушка. Потом она приподняла голову, заметив свет фонаря, и тут же потеряла сознание. В этот же момент огромная черная крыса, по размерам соперничающая с кошкой, вскарабкалась ей на живот и подбежала к горлу. Зверек ощерился, приготовившись выхватить из шеи лакомый кусочек плоти. Сакс хладнокровно подняла «Глок», подставив левую ладонь для упора, и хорошенько прицелилась.

Стрельба сродни дыханию…

Вдох, выдох. Теперь нажимаю…

Впервые за время своего дежурства Сакс решила стрелять. Четыре раза подряд. Крыса, застывшая на груди девушки, разлетелась в клочья. Амелия убила еще одну на полу и ту, которая в панике бросилась в сторону самой Сакс и медэксперта. Другие моментально исчезли, быстрее, чем вода, попавшая на песок.

– Господи! – залепетал Тэд. – Ведь вы могли попасть в девушку!

– С тридцати футов? – Сакс презрительно фыркнула. – Вряд ли.

В ту же секунду ожило радио, и Хауманн поинтересовался, уж не угодили ли они под обстрел.

– Нет, – коротко доложила Сакс. – Это я стреляла по крысам.

– Вас понял.

Она забрала фонарь и, направив его луч пониже, шагнула вперед.

– Все в порядке, мисс, – обратилась она к Монелл. – С вами все будет хорошо.

Глаза несчастной приоткрылись и она, покачивая головой из стороны в сторону, снова забормотала:

–  Bitte, bitte…

Девушка была очень бледна и теперь не сводила своих голубых глаз с Сакс, словно боялась, что видение исчезнет:

–  Bitte, bitte,пожалуйста…

Потом ее голос зазвучал громче, переходя в вопль отчаяния. Когда Тэд начал прикладывать бинты к ее ранам, она затряслась от боли.

Сакс прижала к себе ее окровавленную голову и тихо прошептала:

– Все будет хорошо, милая, все будет хорошо…