Текст книги "Что-то в тебе (ЛП)"

Автор книги: Дж. Натан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Я отрицательно покачала головой.

– Я не была за пределами Колорадо.

Кейсон замолчал, и я предположила, что он понял, какими маловероятными казались путешествия в моей финансовой ситуации.

– Какая татуировка твоя любимая?

Он обдумал вопрос, прежде чем указал на предплечье. На нем шрифтом было выведено слово «семья».

Я надеялась, что она нравилась ему больше всего.

– А последняя какая?

Он перевернул руку, показывая бицепс.

– Серебряная медаль. Но добавлю золотую после Аспена.

Я покачала головой, даже не удивляясь его самонадеянности.

– Всегда такой уверенный.

Он опустил руку, подводя к концу мое внимательное изучение. На мгновение Кейсон замолчал, и я задалась вопросом, о чем же он думал.

– Знаешь… – тихо начал он, – татуировка сможет скрыть твой шрам.

Вот о чем он думал.

– Я знаю, что у меня уродливая спина.

Потянувшись ко мне, Кейсон приподнял мой подбородок, чтобы я взглянула на него.

– Я не это сказал. Я имел в виду, что ты сможешь скрыть плохие воспоминания под тем, что сама выберешь.

Я никогда не думала скрыть шрамы на всю жизнь.

– Подумай об этом, – сказал он. – Я бы сходил с тобой.

– Я подумаю.

– Давно они у тебя? – спросил Кейсон, и я поняла, что он слегка прощупывал почву.

– Давным-давно.

Кейсон сжал челюсти.

Я обратила внимание на неровности на потолке над его кроватью, не желая видеть в его взгляде ярость от того, над чем он не властен. Черт, я тоже не была властна.

– Когда мне было шесть, мама умерла от рака, – призналась я.

– Шей, мне жаль.

– После этого осталась только я, на ком отец мог вымещать злость. И он делал это. Каждый раз, когда тосковал по маме. Или терял работу. Или с похмелья. Или даже когда я недостаточно быстро готовила ужин. Я постоянно попадалась ему под руку, хоть и пыталась прятаться.

– Господи, Шей. Он должен сидеть в тюрьме.

– У меня остался только он, – ответила я, понимая, как нелепо это звучало. Я жертва. Невинная жертва. – Если бы его забрали, то я бы осталась одна. – Именно это и останавливало меня от того, чтобы рассказать всем о том, что происходило.

– А когда он не пил? – спросил Кейсон.

– Был обычным. Спрашивал, как прошел мой день. Убирался в доме. Чистил нашу небольшую лужайку. Но такие дни становились все реже и реже с годами.

Кейсон перекатил меня на бок, обхватил руками и крепко прижал к себе, словно каким-то образом защищал от прошлого. Я это очень ценила. Но теперь вся обида прошла. Мы лежали так продолжительное время. Стоило ему увидеть шрамы на моей спине, как я поняла, что он захочет поговорить со мной о них – это всего лишь вопрос времени. И как бы я ни страшилась этого разговора, мне стало намного легче, как только правда выплыла наружу.

– Цветы, – наконец сказал он.

– Что цветы? – спросила я.

– По-моему, яркие цветы прекрасно бы смотрелись на твоей спине.

– Но не что-то более личное?

– Типа?

– Не знаю… твое лицо? – спросила я, пытаясь разрядить обстановку.

Он издал смешок, вибрация которого отдалась в мою спину.

– Уж точно не мое лицо.

Я улыбнулась.

– Ну, я жду, что ты набьешь мое на руке.

– Да?

Я рассмеялась, понимая, что не хотела бы такое видеть на его руке.

И вот так просто исчезла мрачная атмосфера. И хотя Кейсон не мог защитить меня от боли, которую я когда-то испытала, он убеждался, что теперь я в безопасности в его объятиях.

Через пару минут я уснула в руках Кейсона, понимая, что в более надежном месте мне уже не быть.

ГЛАВА 29

Кейсон

Я летел с горы, готовясь к первому прыжку как агент на задании. Я подлетел, перевернулся и выполнил свичбэк – твелв с такой силой, которая едва не занесла меня. После признания Шей прошлым вечером мне нужно было выпустить всю кипящую внутри меня ярость. Я не мог отделаться от образов в голове. Я не мог не видеть, как моей девушке причинял боль мужчина, который должен любить ее и заботиться о ней. Какой монстр оставил такие шрамы? Я зашёл на следующий прыжок, опустил руку вниз, схватился за доску и прокрутился четыре раза. Я тяжело приземлился, сделав бэксайд 1440, но удержался на ногах. Затем завернул и остановился у подножья горы.

Поднял очки на шлем и отстегнул ботинки, затем отнес доску к внутреннему дворику у коттеджа.

– Эй, – крикнул я.

Укутанная в мою куртку, с надетыми перчатками и шапкой, Шей, сидевшая за столом, подняла взгляд от ноутбука с улыбкой на лице.

Я хотел поддерживать эту улыбку, особенно после вчерашнего вечера.

– Давай.

– Дай определение джоулю.

– Легко. Стандартная единица измерения.

– Чего? – спросила она.

– Энергии и работы.

Шей улыбнулась.

– Отлично. А кинетическая энергия?

– Энергия, которой обладает объект, вследствие своего движения.

В ее взгляде засияла гордость, и она вновь улыбнулась.

– Восемь из восьми.

– Вообще-то, десять из десяти. – Наклонившись, я поцеловал ее и отправился к подъемнику.

– Увидимся через десять минут, – прокричала она вслед, уже привыкнув к моим тренировкам.

Я поднял свою доску в воздух, ненадолго прощаясь с ней и радуясь тому, что мы могли совмещать репетиторство и тренировки – не говоря уже о том, что я мог выпустить всю скопившуюся ярость.

Шей

В тот вечер я прижалась к Кейсону, пока мы смотрели фильм на его кровати. Хотелось бы мне сказать, что я запомнила название фильма или его сюжет, но я никогда не лежала в темной комнате с сексуальным парнем, уютно устроившись под его рукой, начиная испытывать к нему сильные чувства.

С каждым вздохом я не могла не заметить его прохладный свежий запах. Все мое внимание привлекал стук сердца, которое билось под ухом. В теле гудело настолько незнакомое чувство, что я хотела вылезти из кожи вон. Я не из тех, кто думал о сексе. И не то чтобы сегодня я была готова разыграть карту под буквой «Д». Но мои мысли занимало то, что я хотела стать ближе к Кейсону. Вдруг мне захотелось, чтобы он притронулся ко мне. Поцеловал меня. Захотел меня.

– Шей, какого черта с тобой? – спросил он.

– Что?

– Ты вообще кино не смотришь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я практически слышу, как в твоей голове крутятся шестеренки. Что такое?

Что я должна сказать? Все это ново для меня. Может ничего говорить и не нужно?

Подняв руки, я обвила ими шею Кейсона, притягивая к себе его губы. Он охотно поддался, самодовольно улыбаясь. Сначала мы целовались медленно и нежно, но мне показалось, что думал он о том же, о чем и я, потому что крепче поцеловал меня. Его язык боролся с моим за первенство, вдруг Кейсон перекатил меня на спину и взял инициативу в свои руки. Его сильная грудь вжала меня в кровать, так он удерживал меня на месте. Его сердце стучало вместе с моим, стук отдавался в моей груди. Я не могла насытиться им. Поцелуй казался недостаточно крепким.

Кейсон отстранился первым – его грудь тяжело вздымалась – и запустил руку в волосы.

– Прости. Я останавливаюсь.

– Почему?

– Потому что мы не торопимся. Шей, для меня это многое значит. Ты прощаешь меня. Ты хочешь быть здесь, со мной. Ты не просто так ждала. А я не стану все портить тем, что начну спешить.

Что? Нет.

– Но может…

Он вскинул брови, заинтригованный моими словами.

– Может что?

Я не знала, как выразить словами все испытываемые мной чувства. Все эмоции, кроме разбитого сердца, были чужды мне. Я схватила перед его футболки, притягивая к себе, и со всей страстью поцеловала Кейсона.

Он отстранился.

– Господи, Шей. Ты испытываешь мою решительность.

– Я хочу, чтоб ты… – Мой голос затих, я с трудом пыталась выразить свое желание, потому что раньше ничего такого не делала.

Его глаза распахнулись, в них почти читался страх.

– Хочешь, чтобы я что?

Я через силу сглотнула из-за кома, вдруг образовавшегося в горле.

– Потрогал меня.

Как только исчезло удивление в его взгляде, губы растянулись в самоуверенной улыбке.

– О, это я определенно могу.

Кейсон наклонился и стал оставлять поцелуи на моем подбородке, под ухом и по всей шее. Я закрыла глаза, позволяя восхитительным ощущениям завладеть мной. Он медленно спускался по моему телу, проводя носом по футболке между грудей. У меня перехватило дыхание, я неимоверно возбудилась, а он продолжал медленно спускаться, пока не добрался до джинсов. Кейсон потянулся к пуговице, но взглянул на меня, чтобы получить одобрение.

Я встретилась с ним взглядом и кивнула, сердце колотилось о непроницаемую стену моей груди. Я готова к такому?

Кейсон высвободил пуговицу и, устроившись у моих ног, принялся стягивать с них джинсы. Затем снял их и бросил на пол, оставив меня обнаженную в черных стрингах. Его взгляд то поднимался от ног к стрингам, то спускался, словно он оценивал каждый обнаженный сантиметр моего тела.

По мне пробежала дрожь. Никто не смотрел на меня – особенно с обнаженными шрамами – с такой страстью в глазах.

Кейсон склонился и нежно прикоснулся губами к моим ногам, покрывая поцелуем каждый уродливый шрам. Я откинула голову и закрыла глаза, которые жгли подступающие слезы. Кейсона не смущало то, что причиняло мне столько горя – столько смущения. Он просто принимал шрамы как часть меня, несмотря на то, что они брали свое начало из такого ужасного места.

Кейсон оставил шрамы и продолжил подниматься все выше, прокладывая дорожку поцелуями на моих бедрах, с каждым его движением сердце билось все чаще. Он добрался до стрингов и усыпал тонкий материал легкими поцелуями. Неготовая к тому, что происходило между моих бедер, я резко втянула в себя воздух.

Кейсон поднял голову вверх.

– Тебе хорошо?

Я встретилась с ним взглядом.

– Боже, да.

Он не терял времени: губы вернулись к стрингам, оставляя на них поцелуи. Я понятия не имела, что подобное может вызвать такие ощущения. Он спустился на пару дюймов и добрался до полоски материала между моими ногами. Кейсон замер. Я задержала дыхание, тело дрожало от предвосхищения. Он слегка раздвинул мои ноги и прильнул губами к полоске материала, нежно целуя ее вверх и вниз. Боже мой. Я ждала, что он повторит это, но его губы отстранились. Я выдохнула задерживаемый воздух.

Пальцы Кейсона проскользнули под резинку и стянули стринги с моих ног.

Он не стал спрашивать разрешения, а это подсказало мне, что его попытка не спешить была пресечена дозволенными мной действиями, и он в полной мере пользовался ситуацией. Слава богу.

Я не открывала глаза, потому что не хотела видеть себя полуголую и распластанную на кровати Кейсона. Но они распахнулись в ту же секунду, когда его рот вернулся на прежнее место, а язык двигался там, где только что были трусики. Я резко втянула в себя воздух, когда он лизнул дорожку между моими складками, и сжала одеяло по бокам, держась, что было сил. Кейсон продолжил двигаться – вверх-вниз. Не стесняясь, я начала тяжело дышать. Затем он очертил языком клитор.

– О боже, – вырвалось из моего рта, голос даже отдаленно не был похож на мой.

– Держись, – пророкотал он в мою влажную кожу.

Его язык все кружил и кружил, таких ощущений я еще не испытывала. Между ног начало пульсировать, чувство нарастало и уже достигло апогея.

– Кей—сон, – выдохнула я.

Он не ответил словами, только вернулся к клитору, посасывая его до тех пор, пока я не стала извиваться от яркости проносившихся через меня чувств. Вскоре напряжение между ногами усилилось. Кейсон настойчиво посасывал клитор. И этого было достаточно.

Мое тело вздрогнуло, меня изнутри поразила дрожь, которая вибрацией отдалась по всему телу. Кейсон прекратил пытку, моя грудь тяжело вздымалась, а я лежала бесполезной размякшей кучей, неспособной двигаться.

– О. Мой. Бог.

Кейсон рассмеялся, придвинулся ко мне, и накрыл одеялом.

– Неожиданно.

Я склонила голову на бок и встретилась с ним взглядом.

– Думаешь?

– Тебе понравилось?

– Более чем.

Я думала, Кейсон рассмеется, но его взгляд поразила неуверенность.

– Я же серьезно не хотел торопить тебя.

– Я знаю. Я сама захотела.

Он криво ухмыльнулся, зная, что именно я все начала.

– Ты, правда, никогда таким не занималась?

Я отрицательно покачала головой.

Он провел костяшками пальцев по моей разгоряченной щеке.

– Что же, я рад быть твоим первым.

– Ты у меня первый во многом.

– Чертовски верно.

Кейсон рассмеялся, а когда мы так смеялись, я понимала, что наши отношения настоящие, несмотря на мои изначальные сомнения.

ГЛАВА 30

Шей

В пятницу утром я отправилась в душевую в халате и розовых ботинках. Я была подавлена, потому что Кейсон уехал в Юту, и мы сможем увидеться только в воскресенье вечером – особенно после того, что произошло в его комнате. Нам шло на пользу проводить рядом каждый вечер. И чем дольше мы находились вместе, тем больше я узнавала настоящего Кейсона, которого мне посчастливилось повстречать.

Я зашла в пустую кабинку, поставила подставку с ванными принадлежностями и включила воду. В коридоре раздалась громкая сирена сигнализации, и я подскочила.

– Все на улицу! – прокричал в коридоре староста общежития. – Пожарная тревога! – Он стучал во все двери, включая душевую. – На выход!

Черт.

Я выключила воду, спешно выбежала из душевой и на ходу стала затягивать халат, следуя по лестнице за заспанными соседями по общежитию.

Староста, словно погонщик, собрал нас, как стадо, на лужайке перед общежитием. Поскольку было шесть утра, а на улице до сих пор стояла темнота, большинство людей проснулись из-за сигнализации. К счастью, на всех были разные пижамы, поэтому не одна я стояла на снегу в халате.

Рядом нашлась Кендалл, плотно укутанная в одеяло. Заметив, что я приближалась к ней, она распахнула руку и пустила меня греться с ней под одеялом. Однако на улице стоял легкий мороз, поэтому наша попытка согреться оказалась тщетной.

Приехали пожарные машины с орущими сиренами. Из них выпрыгнули пожарные и поспешили в здание.

– Замерз-з-з-заю, – проговорила Кендалл, стуча зубами.

Я взглянула на столовую на противоположной стороне улицы.

– Давай согреемся.

Мы перебежали через дорогу и встали в дверном проеме столовой, дожидаясь, когда пожарные выйдут из общежития.

– Думаешь, правда, пожар?

Я пожала плечами, но надеялась, что это всего лишь заискрил фен или что-то такое, чтобы я смогла принять душ и отправиться на пару по математике.

Спустя десять минут нам разрешили вернуться, и мы поплелись в общежитие. Я спешно бросилась в душ, чтобы не опоздать на пару в семь. Волосы высушила в душевой, чтобы не разбудить Кендалл, которая вновь легла спать.

Я взглянула в зеркало, пока мои волосы сушились. Глаза распахнулись от увиденного. О. Мой. Бог. Я бросила фен в раковину и схватилась за волосы. Почему они оранжевые? Почему они цвета тыквы? Я схватила бутылек с шампунем и выдавила оранжевый шампунь на свою ладонь в оранжевых пятнах. О, нет. О, нет.

Пожарная тревога.

Мой шампунь.

О. Мой. Бог.

Схватив фен, я рванула шнур из розетки и засунула все принадлежности в подставку. Я не расплачусь. Не доставлю Коре такого удовольствия, потому что она, несомненно, с этим связана.

Наклонившись, я заглянула под кабинку – ног нет. Она поджидала меня в коридоре, чтобы посмотреть на свою работу?

Я схватила полотенце у ближайшей раковины и обернула им волосы. Я не дам ей увидеть мои волосы. Подойдя к двери, сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Если Кора в коридоре, то она никакой реакции от меня не увидит.

К счастью, когда я открыла дверь, Коры нигде не было. Я понеслась в комнату и стала трясти Кендалл.

– Просыпайся.

– Что? – пробормотала она.

– Мне нужна твоя помощь.

Ее глаза мигом распахнулись.

Я стянула с головы полотенце, высвободив свои оранжевые волосы.

Ее глаза расширились.

– Что ты сделала?

– Это не я. Кто-то подлил что-то в мой шампунь. Наверное, пока мы были на улице.

– Кора?

– Кому еще это надо?

Слезы обожгли глаза, но я сморгнула их. Я справлюсь. Я справлялась с худшим.

– Так, нужно отвезти тебя в салон.

Одна мысль об оранжевых волосах образовывала пустоту внутри меня. У меня нет денег, чтобы расплатиться в салоне.

– Разве мы не можем купить что-нибудь в магазине и исправить это?

– Тебе нужен профессионал. Мы можем сделать только хуже с продукцией из магазина.

Я встала с ее кровати и подошла к зеркалу. Чем больше сохли волосы, тем ярче становился цвет. Взяв резинку со стола, я завязала волосы в пучок на макушке.

– Так не очень заметно, – сказала Кендалл, хотя я слышала ложь в ее голосе. Черт, да я видела эту ложь собственными глазами.

– Что же, я не дам ей выиграть.

– Позвонишь Кейсону?

Я отрицательно покачала головой.

– Его это только расстроит.

– Тогда что будешь делать?

– Пойду на пару.

– Шей, ты не обязана.

– Конечно, обязана.

Я думала, что она начнет спорить со мной, попытается убедить остаться в комнате, пока мы что-нибудь не придумаем, но вместо этого Кендалл улыбнулась, и я заметила, что ее улыбка была наполнена гордостью.

– Я позвоню в салоны с их открытием, узнаю, когда для тебя будет местечко.

– Только не в дорогие.

В ее глазах осознание сменилось грустью.

– Иди. Пусть Кора увидит, как ты гордо щеголяешь с оранжевыми волосами.

Улыбнувшись, я вышла из комнаты, но улыбка быстро исчезла, стоило оказаться в коридоре. Кора сделала это намеренно, чтобы опозорить меня. Чтобы отомстить мне за то, что я встречалась с Кейсоном. Но если она хотела отомстить, то почему не Кейсону? Это он ее обидел. Не я.

Несмотря на ее причины, я отобьюсь.

Я всю жизнь этим занималась.

ГЛАВА 31

Шей

Из-за того, что ни в одном салоне меня не могли принять до понедельника, большую часть выходных я просидела в комнате, прячась. Да, сейчас писк на цветные волосы, и многие девушки ходили с фиолетовыми, голубыми и розовыми волосами. Но мои стали кислотно-оранжевыми. Только клоуны носили такие цвета.

Я несколько раз разговаривала с Кейсоном, пока он был в отъезде, но так и не упомянула свои волосы. Мне не хотелось, чтобы его поездку что-то омрачило. Я понимала, как сильно он хотел тренироваться к соревнованиям. Не нужно ему отвлекаться из-за идиотского розыгрыша – хоть и злонамеренного.

– Можем заказать что-нибудь на ужин, – предложила Кендалл вечером в воскресенье.

– Нет. Пойдем в столовую.

– Уверена?

– Ага.

Все выходные мы ели хлопья в комнате, но мне надоело прятаться, и я жаждала настоящей еды.

Мы перешли через улицу к столовой. Я настроилась на салат, так что отправилась к нужной стойке, а Кендалл пошла за сэндвичами.

– Поздновато для Хэллоуина, – бросила Кора за моей спиной, когда я накладывала салат на тарелку.

Хоть мое сердцебиение ускорилось, я не развернулась и продолжила накладывать помидоры на салат-латук.

– По-моему, оранжевый подчеркивает мои глаза.

Кора фыркнула, взбешенная моим спокойным ответом.

– Теперь Кейсон точно передумает появляться на публике со швалью.

По моим венам разлился жар. Да, меня и раньше по-разному обзывали. Меня так легко не задеть. Но Кора действительно считала, что он потеряет ко мне интерес, если она испортит мою внешность? Она, правда, считала его таким поверхностным? И она, правда, считала, что надо мной можно издеваться как над какой-то игрушкой?

– Он отлично выступил в Юте, – продолжила Кора. – Ты должна была видеть, как он суперски справлялся со своими заездами. Я уехала раньше него, вот поэтому уже и вернулась.

Хоть громкий стук сердца и отдавался в ушах, я пыталась сохранять спокойствие. Кора пыталась вывести меня из себя. Не может быть, чтобы она была в Юте, и он ничего мне не сказал.

– О-о-ой. Ты не знала, что я была там? – сказала она, словно жалела, что выпустила кота из мешка.

Я зачерпнула французскую заправку и зигзагом полила ею свой салат, пытаясь обуздать все эмоции, которые накрывали меня.

– Может, была бы ты в очках, то смогла бы все четко увидеть. Например, что ты ему не нравишься.

Мои очки? Их сломала она. Почему я не додумалась до этого?

– Обернись. Я же знаю, ты что-то хочешь сказать.

Она толкнула меня, и, споткнувшись, я уперлась в стойку с салатами. Заправка расплескалась по всей футболке, насквозь промочив материал, отчего тот теперь прилипал к коже.

Я несколько раз глубоко вздохнула и распрямила плечи. Затем обернулась, чтобы взглянуть на нее – на лице улыбка. Несмотря на все ужасные поступки Коры и слова, сказанные в мой адрес, я не дам ей сломать меня.

Я сильнее этого.

Теперь, полностью увидев меня – оранжевые волосы, футболка, промокшая в заправке, – она захохотала.

– Тебе только красного носа не хватает.

Совокупность всех ее действий достигла апогея. В моей груди разбухал шар неконтролируемой ярости. Я пыталась обуздать его. Пыталась запихнуть подальше, как делала в детстве. Но сейчас просто не смогла этого сделать. Я опустила тарелку на салатную стойку, умоляя себя не обращать на нее внимания. Но и этого не смогла сделать. Я развернулась к ней лицом, сжав кулак.

Кора улыбалась, довольная своей работой.

Большего мне и не надо было.

Я отвела локоть и со всей силы ударила ее кулаком в лицо.

Кора стала хватать ртом воздух, потеряв равновесие и упав на задницу. Она тут же закрыла лицо руками, завывая в ладони.

Я охватила пульсирующий кулак другой ладонью. Твою мать, как больно.

Кендалл поспешила ко мне и отвела подальше от Коры в сторону выхода. Я не знала, думала ли она, что я вновь накинусь на Кору или так защищала от еще больших проблем, но это неважно. Я сделала то, что должна была. Я думала, что лучше всего отреагировать молчанием на все поступки Коры, но она не сдавалась. Никогда с таким рвением я не хотела ударить человека, как хотела ударить ее. И как же чертовски приятно стало.

Люди поспешили на помощь к Коре, а мы с Кендалл выбежали прочь из здания.

– Как же круто! – заявила она, и мы разразились смехом, перебежав через улицу к общежитию. – Я так тобой горжусь. Как ты?

– Прекрасно.

***

Тем вечером я лежала на кровати и смотрела «Нетфликс», приложив к руке пакет со льдом. В фильмах не показывают последствия от удара. Мои костяшки так распухли, что пальцы стали похожи на сардельки. Но теперь, когда прошла вся злоба, я раскаивалась. Я не как отец. Я не била людей. Я игнорировала таких, как Кора, и так моя жизнь становилась лучше. Но она не останавливалась. И в то мгновение я поняла, что больше не могла терпеть. Я задумалась, не связано ли это больше с ревностью, а не с чем-то другим? Потому что с тех пор, как я вернулась из столовой, моя голова была затуманена одной мыслью – она была в Юте, а Кейсон мне ничего не рассказал.

В дверь постучали.

Кендалл взглянула на меня со своей кровати.

– Кейсон?

Я отрицательно покачала головой.

– Он нескоро вернется.

Я не писала ему о столкновении с Корой… и ее признаниях. Мы поговорим, когда он вернется домой. И, по правде говоря, мне хотелось увидеть его реакцию, когда я спрошу, была ли она в Юте.

Кендалл выбралась из кровати и подошла к двери.

– Кто там? – спросила она.

– Полиция кампуса.

Кендалл взглянула на меня с широко раскрытыми глазами. Она указала рукой, чтобы я убрала пакет со льдом.

Я засунула его под подушку и села, а Кендалл открыла дверь.

– Вы Шей Миллер? – спросил мужчина в форме.

Я вскочила на ноги и подошла к двери.

– Я Шей.

Он взглянул на меня, глаза моментально поднялись к оранжевому пучку на моей голове.

– Мисс Миллер, мы расследуем факт нападения, которое произошло сегодня вечером.

– Шей невиновна, – взмолилась Кендалл. – Та сука волосы ей покрасила. – Она указала на мои волосы. – Смотрите.

Оставив без внимания заявление Кендалл, полицейский продолжил:

– Вы напали на студента в столовой?

Я сделала шаг назад и села на кровать.

– Да.

– Но только после того, как Кора сотворила это с волосами Шей и потом еще язвила над этим, – добавила Кендалл, отчаянно пытаясь помочь.

Он зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Не будь на нем формы, выглядел бы он как простой студент.

– Неважно, что вам делает другой человек, по закону на него нельзя нападать, – объяснил он нам.

– А как вы назовете то, что она подменила ее шампунь оранжевой краской для волос? – продолжила Кендалл. – Не поверю, что это своего рода не надругательство.

Полицейский посмотрел на меня.

– Если жертва что-то вам сделала…

– Жертва? – Кендалл повысила голос.

Он сурово посмотрел на нее, прежде чем продолжить:

– Вам нужно было написать жалобу. Вы не пытались самостоятельно разобраться с проблемой.

– Я пыталась не обращать на нее внимания, – заявила я. – Мне не хотелось, чтобы она решила, что сломала меня. Но она все никак не прекращала. – Я пожала плечами. – И я сорвалась.

Кендалл села рядом со мной на кровать и обняла меня за плечи.

– Кора злая. Ты ничем это не заслужила.

– Она сломала жертве нос, – сказал полицейский.

– Это официальное обвинение?

Он не сводил с меня взгляда, полного сожаления.

– Вам есть восемнадцать?

Я кивнула.

– В Колорадо нападение третьей степени – наказуемое правонарушение, которое влечет за собой штраф до пяти тысяч долларов или…

– Или что? – спросила я.

– Или тюремное заключение сроком от шести до двадцати четырех месяцев, – пояснил он.

Мое сердце ушло в пятки, мысли бешено крутились, а Кендалл умоляла полицейского:

– Она пойдет на общественные работы. Только замните дело.

– Мне нужно отвезти вас в участок, – сказал полицейский.

Кендалл вскочила на ноги и встала передо мной, скрестив на груди руки.

– Я не дам ей уйти из этой комнаты с вами.

Он вскинул голову.

– Вы не дадите?

– Кора этого добивается, – объяснила Кендалл. – Мы придем добровольно, когда она не будет поджидать, пока вы увезете Шей и подслушивать все за своей дверью.

Молодому полицейскому оказалось непросто справиться с Кендалл, выступившей моим телохранителем. Он тяжело вздохнул.

– Ладно. Но если вы не явитесь…

– Я разве похожа на ту, которая сбежит? – спросила я. – Вы мои волосы за милю увидите.

Он едва не рассмеялся.

Вот бы и я могла посмеяться, но это моя жизнь. До этого года у меня был разработан надежный план на будущее, но теперь мир вокруг меня рушился, а я всего лишь цеплялась за песок, который просачивался сквозь мои пальцы.

***

Мы вышли из полицейского участка в кампусе уже за полночь. В машине Кендалл я уставилась в темноту через окно с пассажирской стороны, повторяя в голове слова полицейского. Тюремное заключение. Сердце уходило в пятки от того, что мое будущее находилось в руках Коры и ее семьи. Если они решат выдвинуть обвинения, то я даже не знаю, какое наказание получу. И если уж думать разумно, то Кора так сильно пыталась добить меня, что может это сделать.

Слезы обожгли глаза. После всего, через что я прошла, чтобы поступить в университет, всего, что совершила, чтобы добиться заслуженного будущего, оно ускользало от меня, а я ничего не могла с этим поделать. Я хваталась за то, что никогда не попадет в мои руки.

– Ты в порядке? – спросила Кендалл.

– Буду, – солгала я. – Можно попросить тебя об одолжении?

– Что угодно, – ответила она.

– Отвезешь меня к Кейсону домой?

– Он вернулся?

Я пожала плечами.

– Думаю, да. У меня куча пропущенных от него.

Через пару минут мы подъехали к дому Кейсона. Свет лился из комнаты на первом этаже.

– Увидимся утром? – спросил она.

Я отрицательно покачала головой, ощущая холод внутри.

– Нет. Я скоро вернусь. Подождешь?

Она нахмурилась.

– Уверена?

Кивнув, я открыла дверцу машины и вышла. По тротуару я шла как в тумане. В тумане, из которого не знала, смогу ли выбраться. Моя жизнь выходила из-под контроля.

Дойдя до входной двери, я постучала и услышала приближающиеся шаги. Сердце в груди колотилось, как отбойный молоток. Мне столько нужно сказать Кейсону. Вдруг меня переполнили чувства.

Дверь распахнулась, передо мной появился Тайер – брови вопросительно сведены. Оно и понятно: последний раз, когда он меня видел, я была брюнеткой.

– Он здесь? – спросила я.

Тайер кивнул.

– Он вымотался. Наверное, спит.

Я протолкнулась мимо него и пошла к лестнице.

– Ничего страшного.

Затем поднялась на второй этаж. Дверь в комнату Кейсона была закрыта, но я открыла ее. Тайер был прав: Кейсон крепко спал в постели.

Я постучалась, объявляя о своем присутствии.

Кейсон резко подпрыгнул, одетый только в боксеры. На мгновение он был сбит с толку, но потом сосредоточился на мне, стоящей в дверях.

– Шей?

– Да, меня можно не узнать с оранжевыми волосами.

Его взгляд переместился на мои волосы.

– Необычный образ для тебя.

– Наверное, Кора решила, что так мне лучше, когда подменила мой шампунь оранжевой краской для волос.

У него отвисла челюсть.

– Она это сделала?

– О, да, еще как.

Он начал вставать.

Я вскинула руку.

– Не надо.

В его взгляде промелькнуло замешательство.

– Она была в Юте?

Он долгое время не сводил с меня глаз, на его лице отразилось чувство вины. Кейсон понимал, что должен был мне рассказать. Уж кто-кто, а он знал, что от ее присутствия там мне станет не по себе.

Я закрыла глаза. Как я могла быть такой глупой?

– Все не так, как тебе кажется. Там был ее отец, а она появилась из ниоткуда.

Я пожала плечами, сейчас меня ничего не заботило.

– Поразительно, что она не упомянула мои волосы. Ведь Кора так гордится своей работой.

– Шей, – произнес Кейсон, будто желая утешить меня.

– Я в порядке. Ей вправят нос, и уверена, что он будет еще более вздернут, чем до того, как я врезала по нему.

– Ты ударила ее?

Я кивнула.

– Я устала играть в ее игры.

– Шей, никто не должен так обижать тебя.

– То есть, как ты обидел?

Возможно, по-детски упрекать его в том, как начались наши отношения, но он скрыл тот факт, что Кора была в Юте. А я была на взводе, осознавая, какое наказание может ждать меня.

Я заметила, как мои слова укололи Кейсона.

– Ну, недолгой оказалась моя победа, – продолжила я. – Она пошла в полицию. Меня обвинили в нападении.

Выражение его лица изменилось.

– Что?

– Еще как. Все или ничего – явно ее девиз.

– Шей, мне так жаль.

Кейсон встал.

– Хватит! – прокричала я, все больше выходя из себя, потому что все произошедшее его вина. Все. Кора бы не решилась на такие меры, если бы не Кейсон. – Хватит! Я могу попасть в тюрьму, Кейсон! В тюрьму. Я.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но слова так и не подобрались, потому что ему нечего сказать. Все погано. Все.

– Стоило встретить тебя, как все в моей жизни стало из рук вон плохо – если так вообще может быть. Все это произошло со мной из-за тебя! Если бы ты оставил меня в покое. Если бы ты был честен со мной. Если бы ты не использовал меня, чтобы обидеть ее. Но ты же не мог. Ты эгоист, Кейсон. Я думала, что смогла закрыть на это глаза. Думала, что смогла разглядеть проблески тебя настоящего, и мне даже понравился этот человек. Но на многие вещи я просто не могу не обращать внимания. – Вдруг его комната стала крохотной, и у меня перехватило дыхание. – Мне нужно выбраться отсюда. Нужно подышать. Нужно все обдумать. А я не могу это сделать рядом с тобой. Держись от меня подальше.

Встав на ноги, Кейсон подошел ко мне.

– Ты же несерьезно.

Я отступила, подняв вверх ладони и боясь, что он прикоснется ко мне. И в это мгновение я даже не могла смотреть на него.