Текст книги "Что-то в тебе (ЛП)"
Автор книги: Дж. Натан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 9
Кейсон
Ужасно.
Слово крутилось у меня в голове, пока я сидел на ящике за прилавком в «Блейдс», магазине лыжного инвентаря моего приятеля. В мертвый сезон здесь было не так много людей, поэтому мы с Тайером часто здесь зависали, когда не ходили на пары и не катались на скейтах.
– МакКлауд.
Подняв взгляд, я заметил стоявшего передо мной Джесси.
– Что?
Он рассмеялся вместе с Тайером.
Я посмотрел на одного, затем на другого.
– Что?
– Ты и слова не услышал, что я сказал тебе, так? – спросил Джесси.
– Прости, бро. Что ты говорил?
– Мы говорили, что если ФонБюрер не вернется из реабилитационного центра до января, то тебе стоит беспокоиться только об Остермане.
– Кейсону наплевать на всех, – сказал Тайер, как всегда поддерживая меня, хотя он тоже должен был бы соревноваться. – Да, Кейсон?
Я пожал плечами, раскручивая колесики на скейте.
– Слышал, «Слоупс» устраивает ту еще пьянку на выходных в горах, – объявил Джесси.
Я закатил глаза.
– Всего лишь отмазка, чтобы собрать нас всех в одном помещении, одетых в их дерьмовые вещи, и прикрыть все это благотворительным мероприятием.
– Настоящее испытание, – рассмеялся Джесси. – Эй, ты так ненавидишь «Слоупс», а я слышал, что «Кинкейд» хотят зубами вырвать кусочек твоего спонсорства.
Я нахмурился и кивнул, тоже зная о таком слухе.
– Чувак, ты же понимаешь, чего добился, раз они хотят спонсировать тебя, – заметил он.
Я покачал головой.
– Ты знаешь, что я подписал ограничительный контракт со «Слоупс». Я не могу принять предложение «Кинкейд».
– Очень щедрое предложение, – заметил Тайер.
– Оплошал, – ответил я, понимая, как был потрясен, когда получил предложение от «Слоупс». Полученный от них аванс покрыл расходы на поездки и соревнования за весь год. Но теперь я понимал, что все имело свою цену. Контракт поймал меня в ловушку и предписывал больше того, на что я условился. Я ощущал себя заключенным, поскольку Кора шантажировала меня спонсорством, а ее отец начал объявлять, какие соревнования они оплачивали; теперь же у меня появилось смутное ощущение, что все выбирала его дочь, которая не хотела, чтобы я слонялся по всему миру. Мои парни, которые изначально подписали контракт с «Кинкейд» получили всю свободу этого гребаного мира.
– Ты же можешь вывести Кору из себя, и ее папочка выпрет тебя за дверь, – сказал Джесси.
Мои глаза распахнулись. Контракт связывал мне руки, но я не пытался отделаться от него. Однако если они дадут мне уйти…
– Она же манипулирует твоим спонсорством, – продолжил он. – Так ведь?
Почему я раньше до этого не додумался? Ну, конечно, грязно так поступать.
– Должен быть еще способ, – сказал Тайер, он всегда был честным человеком.
– Да. Возможно, ты прав, – признался я.
– Чувак, правило номер один, – сказал Джесси. – Не смешивай деловые вопросы и удовольствие. Потому что как только пропадает удовольствие, выбирайся оттуда как можно скорее.
Возможно, он прав. Возможно, отчаянные времена требовали отчаянных мер.
Шей
Профессор Реймонд разложил тесты на каждый стол. Похоже, пример со сноубордом помог Кейсону понять азы вращательного движения и гравитации. Нам все еще нужно было разобраться с силовыми схемами и вторым законом Ньютона. Однако у него хватало старых знаний, чтобы, по крайней мере, постараться сдать тест. Я не обещала, что он получит отлично. Чудом станет хотя бы тройка.
Я открыла тест и просмотрела вопросы. Кейсон справится с первыми из них, но с последними ему будет трудно. Я взглянула на него. Словно зная, что я смотрела, он встретился со мной взглядом. Судя по выражению его лица, он прочитал вопросы и понял то же, что и я. Я сдержанно кивнула и вернулась к тесту.
Я пролетела по вопросам, закончив тест быстрее, чем большинство людей, которые только перешли ко второму вопросу. Затем взяла рюкзак, протянула между его лямок руки, положила тест на стол профессора Реймонда и направилась к выходу. Он улыбнулся, наверное, зная, что я справилась на «отлично». Я взглянула на Кейсона, прежде чем вышла в коридор. Его ручка бешено двигалась на странице, как шпион на миссии. Надеюсь, он сдаст. Так мы сможем распрощаться, и мне больше не придется разговаривать с Кейсоном МакКлаудом.
***
Я почувствовала, что кто-то навис надо мной, сидящей за столом в углу библиотеки. Я вытянула наушники, оставив их свисать с шеи, и подняла взгляд. Передо мной, засунув руки в карманы, стоял Кейсон, на спине висел рюкзак, голову покрывала бини, а кончики волос завивались, выступая из-под нее.
– Что ты слушаешь? – спросил он, стягивая рюкзак.
– Tesla.
– Я думал, это машина.
– Еще и рок-группа.
Он опустился на стул напротив меня.
– Не считал тебя фанаткой рока.
Я пожала плечами.
– Мне нравится рок восьмидесятых и девяностых.
– Можно послушать?
– Зачем?
– Потому что мне интересно.
Я вздохнула, желая, чтобы я просто занималась с ним репетиторством, и мне не приходилось любезничать, затем сняла наушники и передала их ему. Чем быстрее закончится этот спектакль, тем лучше.
Он надел наушники и поднял взгляд к потолку, слушая песню, которая только что играла у меня.
– Что это за песня? – прокричал он, явно не осознавая, насколько громко говорил в тихой библиотеке.
Я показала, чтобы он снял наушники.
Он так и сделал.
– What You Give, – объявила я. – Моя любимая.
– Мне нравится.
– Лжешь.
– Я серьезно. Она хорошая. Сначала медленная, а потом застает тебя врасплох и усиливается.
Я протянула руку, требуя вернуть мне наушники. Кейсон отдал их, а я бросила в рюкзак.
– Чем сегодня занимаемся?
Я открыла блокнот на странице с рисунком сноубордиста, вокруг которого виднелись различные линии и углы, помеченные буквами. Развернула блокнот, чтобы он все увидел, а сама смотрела на рисунок вверх ногами.
– Линия, проходящая через точки Р и G… – Я указала на схему кончиком ручки и провела им по линии между точками. – Она определяет угол наклона сноубордиста.
– Ты сама это нарисовала? – спросил Кейсон, склонившись над рисунком.
– Да. – Я постучала ручкой по странице, пытаясь привлечь его внимание. – G – это центр масс системы, которая состоит из сноубордиста и сноуборда, которые вместе можно рассматривать как твердое тело.
– Он очень хорош, – объявил Кейсон, не обращая внимания на все, что я только что объяснила. – У тебя большой талант.
Я бесшумно вздохнула, моля Господа дать мне сил вынести его СДВГ, который у него точно был в дополнение к дислексии.
– Р – это приблизительная точка соприкосновения между сноубордом и снегом. L – расстояние между точками Р и G, которое, как ты видишь, находится примерно на центре живота сноубордиста.
– Вот здесь? – Он указал на линию, протянувшуюся от доски до сноубордиста.
Я кивнула.
– Больше смахивает на пупок.
– Что?
– G.
– Ладно. Пусть G его пупок.
Кейсон усмехнулся, получая удовольствие от того, что добился своего. Он и не подозревал, что я пыталась покончить с этим и сейчас согласилась бы на многое, лишь бы он удалил видео.
– Так, это центростремительное ускорение точки G…
– Пупок?
Я фыркнула. Он, правда, думал, что я желала сидеть здесь? Он, правда, думал, что мне доставляет удовольствие объяснять основы физики человеку, который шантажировал меня?
– Это ускорение находится в Х-направлении и указывает на центр поворота, в данный момент. F1 – это контактная сила в Х-направлении со снегом, действующая на сноуборд в точке P.
Он внимательно смотрел на рисунок, пока я обводила область, на которой хотела сосредоточить его внимание.
– N1 – контактная сила в Х-направлении со снегом, действующим на сноуборд в точке P.
– По-моему, у меня голова взорвется.
– Она не взорвется, – заверила его я.
– Откуда ты знаешь?
– Всего лишь шесть человек умерли от разрыва головы, поэтому, со статистической точки зрения, когда на планете живет более семи миллиардов людей, уж очень невелики шансы, что это произойдет с тобой.
– Ты лжешь, – заявил он.
– Нет. Это произошло с шахматистом из России в девяностых. Называется это гиперцеребральный электролиз. Считается, что страдающие ГЦЭ очень образованные люди с великолепной концентрацией… так что тебе не о чем беспокоиться.
Он рассмеялся.
– Я все равно тебе не верю.
– Посмотри в интернете. Такое происходит, когда цепи мозга перегружаются собственным электричеством тела. Считается, что взрывы происходят во время интенсивной умственной деятельности – как во время игры в шахматы, – тогда сквозь мозг проходит избыточный ток.
– Ого. Ты не шутишь.
Я отрицательно покачала головой.
– Нет, это довольно страшно.
– По-моему, ты претендент на ГЦЭ, – объявил он.
– Ты беспокоишься, что я запачкаю тебя своими мозгами?
Он поморщился.
– Отвратительно.
Я прыснула со смеху.
– Ты это начал.
– Это что, смех? Малышка действительно только что рассмеялась?
– Больше такое не повторится.
– Надеюсь, повторится.
От того, как его глаза пристально смотрели в мои, у меня возникли странные чувства. Привлекательные парни не смотрели на меня в упор. И только потому, что этот парень тот еще засранец, не значит, что я ничего не почувствую.
– Ты сдал тест Реймонда? – спросила я, ловко меняя тему разговора.
– Я не говорил? У меня тройка. Наверное, он поставил ее только потому, что я был последним в аудитории, а он хотел уйти домой.
– Ну, ты сдал. И сдашь следующий, если сосредоточишься. – Я постучала ручкой по странице с рисунком, возвращая его внимание к линии, которую обводила моя ручка. – Заметь, что v – это мгновенная скорость центра масс G. Эта скорость направлена за пределы границы. Центр масс G обладает нулевым ускорением в У-направлении. Таким образом, силы в У-направлении, действующие на систему, должны быть равны нулю.
– Хорошо.
Я вскинула брови.
– Ты понял?
– Нет. Мне нужно отдохнуть, голова болит, но мы оба знаем, что она не взорвется, так что мне нужна передышка.
Я рассмеялась, а это подсказало мне, что я тоже нуждалась в передышке. Я не находила парней, типа Кейсона МакКлауда, смешными. Я ненавидела парней, как он. Особенно его. Я отодвинула стул и встала.
– Ты же не уходишь? – спросил он.
– Скоро вернусь.
Я взяла телефон и направилась в туалет. Если он считал, что отдохнуть нужно ему, то понятия не имел, как трудно сидеть рядом с ним и каждые пять минут не умолять его удалить видео.
Воспользовавшись туалетом, я купила попить в торговом автомате и совершенно не спешила вернуться, чтобы полностью расслабиться, потому что стоило мне подумать о видео, как мой уровень стресса взлетал выше крыши.
Когда я вернулась к нашему столу, на нем сидела красивая брюнетка и смеялась над какой-то фразой Кейсона. Я покашляла.
Она повернулась ко мне.
– Да?
– Ты сидишь на моей работе.
Она опустила взгляд на бумаги, на которых восседала.
– Упс. – Хихикая, она съехала со стола. – У тебя есть мой номер, Кейсон.
– Наберу тебе в выходные, – сказал он.
– Тебе стоит.
Она развернулась и ушла за угол книжного стеллажа.
Я распрямила бумаги на столе, раздраженная вторжением.
– Какое чудо, что она нашла тебя аж здесь, – пробормотала я, прежде чем сесть.
– Как это понимать?
– Ну, раз мы прячемся здесь, чтобы никто не увидел нас вместе…
– Неправда, – заявил он.
– Еще какая правда. Я не хочу, чтобы люди видели нас вместе.
– Ну, а мне наплевать, если нас увидят вместе, – ответил он.
Ага, конечно.
– Давай вернемся к физике?
Он рассмеялся.
– Мы поэтому здесь, не так ли?
ГЛАВА 10
Кейсон
Тайер заметил меня, когда я жал штангу в тренажёрном зале кампуса. Нужно усилить тренировки, пока не выпал снег. Подняв штангу последний раз, я опустил ее на стойку
– По-моему, тебе стоит добавить свич-бэксайд-трипл-сорк 1440, – сказал Тайер, а я сел и вытер лицо полотенцем.
– Эймос выполнил его в финале в прошлом году. – Я встал, чтобы Тайер смог занять мое место на скамье. – Не хочу, чтобы меня считали заурядным.
Он лег на спину и схватился за штангу.
– Да, ты уж точно незаурядный.
Я рассмеялся, подстраховывая его.
– Ты знал, что у человека мозги могут взорваться? – спросил я, когда он принялся жать.
– Чушь.
– Клянусь. Такое произошло с каким-то российским шахматистом.
– Ого.
– Понимаешь?
– Лучше-ка не завали свои трюки в Аспене, чтобы потом не волноваться о том, что тебя ждет такое же.
– Такое случается только с суперумными людьми.
Он лопнул со смеху, опустив штангу на стойку.
– Что же, тогда тебе не о чем беспокоиться.
Он сел и вытер лицо полотенцем.
– Урод.
– Кейсон?
Твою мать.
Скрестив на груди руки и сощурив глаза, перед нами встала Кора в облегающих шортах и кроп-топе.
– Я звонила тебе вчера, ты так и не появился. Я беспокоилась. Но как вижу, с тобой все хорошо.
Тайер встал.
– Спасибо за тренировку, бро. Увидимся дома, – попрощался он, удирая к выходу.
Предатель.
Кора заняла его место на силовой скамье.
– Что происходит?
Сейчас начнется.
– Слушай.
– Я слушаю, – бросила она, явно взбешенная тем, что я кинул ее прошлой ночью.
– Много дел появляется. Мне нужно сосредоточиться на тренировках.
– Так тренируйся. Я тебе не мешаю.
Я вздохнул.
– Ты же знаешь, что я ничего тебе не обещал.
Она разозлилась.
– Уверен? Потому что, как по мне, каждый раз, когда ты трахал меня, ты давал мне обещания.
Несколько парней, поднимающих штанги, посмотрели в нашу сторону.
Я понизил голос, чтобы Кора поняла намек и взяла с меня пример.
– Кора, мы в колледже. Мы заводимся. Мы трахаемся. Мы веселимся. Мы живём дальше.
Ее глаза распахнулись еще больше, а голос повысился.
– Да ты издеваешься.
– Понятия не имею, чего ты ждешь.
– Жду, что ты признаешься, что я не из тех девушек, которых ты трахаешь и кидаешь.
Все в качалке теперь смотрели в нашу сторону.
Просто охренительно.
– Может, станешь говорить тише, пока люди не начали снимать?
– Ой, и запятнаю хорошую репутацию Кейсона МакКлауда? – кинула она. – С чего бы я это сделала?
Она пыталась устроить сцену, а я не поддавался.
– Раз ты не можешь держать себя в руках, то я убираюсь отсюда.
Я направился к выходу.
– Это еще не все, Кейсон! – прокричала Кора, когда я вышел.
Надеюсь, что это не так. Стоит папочке прослышать, что я кинул его маленькую девочку, и он отменит спонсорство, а я перейду к «Кинкейд».
Шей
Я пробиралась между полками к дальнему углу библиотеки. Кейсон, к моему удивлению, сидел в наушниках за нашим привычным столом.
Я опустила рюкзак на стол.
Кейсон поднял взгляд и улыбнулся.
Мне показалось странным, что такое незначительное проявление эмоций поселило в моем сердце теплое чувство. К тому же такое мучительное.
– Привет. – Он вынул наушники. – Угадай, что я слушаю.
Я пожала плечами.
– Понятия не имею.
– Tesla.
– Зачем?
– Я же говорил, что мне понравилось их звучание.
Я села напротив него и достала ноутбук.
– А еще я слушал Slaughter и Bad Company.
Я открыла ноутбук и стала искать нужный сайт, задаваясь вопросом, почему он так сильно пытался проявлять ко мне интерес.
– Как прошел день? – спросил он.
Я оторвалась от экрана ноутбука.
– Что?
– Твой день. Как он прошел?
Теперь он спрашивал, как прошел мой день. В какую параллельную вселенную мы попали? Я пожала плечами и повернула ноутбук экраном к нему.
– Я сделала для тебя тест со всеми терминами, которые мы прошли на занятиях.
– Ты сделала его для меня? – спросил он, глядя на экран. – Когда?
– Кое-что вчера вечером, остальное доделала утром.
Если бы я плохо знала Кейсона, то могла бы поклясться, что на его лице промелькнуло чувство сожаления.
– Очень круто. Спасибо, что сделала его для меня.
Спасибо? Он, правда, меня поблагодарил? Разве он не понимал, что у меня не было выбора?
– Почему ты так хорошо разбираешься в физике?
– Она мне нравится, – ответила я.
– Да, но почему?
– Хочу быть биохимиком.
– Серьезно?
– Хочу разрабатывать лекарства от болезней.
– Ох, – выдохнул он. – От какой-то определенной болезни или от болезней в целом?
Я осторожно подбирала слова, не желая подвергать себя потоку вопросов, на которые не смогла бы ответить.
– Зависимость.
– А как же «просто скажи нет»?
Я отрицательно покачала головой, понимая, что именно этому все годы нас учили в школе. Но это неправильно.
– Зависимость – это хроническое заболевание. Она изменяет работу мозга. Ученые считали, что только удовольствие подталкивает людей искать вещества, вызывающие привыкание, или такую деятельность, однако, исследования показывают, что все намного сложнее.
– Что это значит?
– Дофамин участвует в процессе получения удовольствия, но он также играет роль в обучении и способности запоминать – два элемента перехода от того, что нравится людям, и от чего они становятся зависимы.
Кейсон, прищурившись, уставился на меня, а я не могла понять, пытался ли он понять меня или совершенно запутался, когда я заговорила.
Но я уже не могла остановиться, потому что обожала говорить о науке. Особенно когда дело касалось того, как я однажды изменю грани науки, окружающие зависимость.
– Все удовольствия мозг регистрирует одинаково. Повторяющееся воздействие наркотического вещества или зависимого поведения подталкивают нервные клетки в прилежащем ядре и префронтальной коре взаимодействовать таким образом, что влечение к чему-то сочетается с нуждой этого. Это и подталкивает нас искать источник удовольствия. Следовательно, зависимости. Если я смогу обнаружить связь между зависимостью и решением, как ее остановить, в мире станет намного меньше душевных страданий.
– Ого, – выдохнул Кейсон.
– Что?
– Впечатляет.
Я пожала плечами.
– Я и половины не понял из твоих слов, но точно знаю, что однажды ты сделаешь что-то невероятное.
Мои щеки запылали. Мне становилось не по себе от комплиментов.
– Возможно, мне не удастся сделать сальто на сноуборде, но наука – мой адреналин.
Он кивнул, похоже, понимая меня.
– Могу научить тебя делать сальто.
Я рассмеялась.
– Я даже стоять не могу на сноуборде. Не то чтобы крутить сальто.
– Никогда не узнаешь, пока не попробуешь.
Я закатила глаза.
– Какие планы на эти выходные? – спросил он.
– Я не собираюсь кататься с тобой.
– Эй! Спрячь коготки, маленький гений. Я не звал тебя кататься, потому что еще и снега-то нет. Просто хотел узнать, занята ли ты.
– Почему?
– Потому что мне нужна спутница на благотворительное мероприятие.
Я возмутилась:
– Тебе нужна спутница?
– Не надо так удивляться.
– А как же та злюка? – спросила я из любопытства узнать, что же произошло со звездной парой. Они так подходили друг другу.
– Мы взяли перерыв.
– Значит, она кинула тебя?
Он прыснул со смеху.
– Не совсем.
– А как же юная-девушка-сидящая-на-столе-и-раздвигающая-ноги?
Он рассмеялся.
– Ты, правда, такое сказала?
– Разве она не сидела на столе с раздвинутыми ногами?
– Нет. Она сдвинула их, как только ты пришла.
Его губы растянулись в самодовольной ухмылке.
– Не буду спорить. – Я открыла блокнот на пустой странице, чтобы делать пометки, пока он будет проходить тест, к которому так и не приступил. – Что за благотворительное общество?
– Понятия не имею. Дело особо не в благотворительности.
– Почему нет?
– Мой спонсор устраивает мероприятие, чтобы собрать деньги, хотя они только хотят продать свою продукцию. Там буду я и остальные их спортсмены, а это настоящий соблазн, чтобы прийти, для людей с толстыми кошельками.
– Погано.
– Ага. По-другому не скажешь.
Я придержала язык. Он и половины не понимал.
– И?
– Что и? – спросила я.
– Ты пойдешь со мной?
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что ты мне не нравишься.
Он прыснул со смеху.
– Признавайся, что ты на самом деле чувствуешь ко мне.
– Ну, ты полнейший кретин, который…
Он замахал ладонями передо мной.
– Эй! Я же не серьезно.
– Тогда зачем просить?
Он покачал головой, явно сбитый с толку моей прямотой.
– Я считал, что ты захотела бы помочь нуждающемуся парню.
Я фыркнула.
– Это ты-то нуждающийся?
– Да, нуждаюсь в спутнице.
– Ну, кроме того, что ты мне не нравишься, у тебя есть видео со мной, и ты шантажируешь меня им. Еще нужно что-то говорить?
– Из твоего рта это звучит так…
– Отвратительно?
– Я собирался сказать…
– Неправильно?
Он продолжил:
– Больше как…
– Хреновый поступок?
Он фыркнул, точно не оценив, что я упрекала его в его же схеме.
– Ты выиграла.
– Спасибо. Уверена, тебе не составит труда найти девушку, которая охотно пойдет с тобой на благотворительное мероприятие. Разве ты не мистер Чемпион-сноубордист?
Его губы дернулись.
– Хотелось бы в это верить.
Я закатила глаза, раздражаясь от того, что даже когда ненавидела его, он все равно был смешным.
– Что же, я все равно отказываюсь.
ГЛАВА 11
Шей
Я лежала на кровати, пока Кендалл готовилась к собранию сестринства. Меня завораживало, что она знала, как наносить макияж так же, как это делали модели из «Инстаграма», которые выглядели идеальными без фильтров. Она понимала, тенями каких цветов нужно красить веки, чтобы приподнять взгляд и придать блеск глазам. Кисточка с румянами едва коснулась ее скул, и Кендалл сразу расцвела.
Мама умерла, когда мне было шесть, так что рядом со мной не было женщины, которая бы покупала мне косметику или учила таким вещам как уход за кожей. Вместо того чтобы научиться самой, я послала все к чертям. Мне это не нужно. И хоть я твердо верила в то, что должна цениться внутренняя красота, мне бы хотелось, чтобы однажды кто-то посчитал мою внешность красивой.
В нашу дверь постучали. Кендалл бросила блеск, который только что нанесла на губы, и поспешила к двери, но, открыв ее, отступила назад, когда перед ней оказался человек, которого она явно не ожидала увидеть.
– Малышка здесь?
Я резко втянула воздух.
– То есть Шей?
Я встала с кровати и подошла к двери.
– Что ты здесь делаешь?
Рукава его светло-голубой рубашки, застегнутой на все пуговицы, были закатаны, отчего обнажали забитый рукав, а его глаза стали еще более голубыми, чем обычно. И вместо джинсов на нем были свободные штаны цвета хаки и кроссовки.
– Я позвал тебя с собой на благотворительное мероприятие, – пояснил он.
– А я отказалась.
– Одевайся, – бросил он. – Ты мне нужна.
– Нет.
Взгляд Кендалл метался между нами. Она не привыкла к перебранке, которая обычно происходила у нас, когда мы сидели наедине в углу библиотеки.
– Я проделал весь путь только за тобой.
Я закатила глаза.
– Наверное, три мили вышли тебе в копеечку.
– Видишь? Я хотел продлить для тебя путешествие.
– Я понятию не имею, с чего ты решил, что я передумаю.
Он скрестил на груди руки.
– Ой, по-моему, есть огромная причина, почему ты передумаешь.
– Какая же?
Взглядом я бросала ему вызов сказать это перед Кендалл.
– Иди с ним, Шей, – перебила Кендалл.
Я повернулась к ней и насупилась.
– Вдруг будет весело, – добавила она.
– На чьей ты стороне?
Она подавила улыбку.
– Это ради благотворительности.
Я ткнула пальцем в Кейсона.
– Он понятия не имеет, для какого благотворительного общества.
– Вообще-то, – начал он, – знаю. Для «АПРАЙЗ». Оно помогает детям из неблагополучных семей Денвера.
Черт побери. Такие благотворительные фонды были моим спасением, когда дело касалось еды или других средств первой необходимости, пока отец был в загуле и исчезал на несколько дней.
– То, от чего мне нужно избавиться… – начал он.
Мои глаза распахнулись. Он говорил про то, о чем я думала?
– После сегодняшнего вечера его не будет.
Я резко втянула в себя воздух. Если пойду с ним, все действительно закончится? Он удалит видео?
– Мне нечего надеть.
Его губы растянулись в кроткой улыбке.
– Я все предусмотрел.
Я уставилась в пространство между нами. Вот он, во всем своем сноубордистском великолепии. Почему Кейсон так отчаянно желал пойти со мной на это мероприятие? Он мог бы позвать любую девушку, которая, в отличие от меня, с удовольствием пошла бы с ним. Все не так просто. Но если не пойду, то в скором времени он точно не удалит видео.
– Шей, что скажешь? – спросил он. – Согласна?
– Ты назвал меня Шей, – заявила я.
– Тебя же так зовут, разве нет?
– Ты не знал мое имя, пока Кендалл не сказала.
– Неправда.
– Еще как правда, – убедилась я.
– Вы двое очень смешные, – объявила Кендалл, которая стояла рядом и стала свидетелем этой смехотворной сцены.
Я пронзила ее взглядом.
– Нет. Он придурок.
– Придурок, с которым ты идешь на благотворительное мероприятие, – добавил Кейсон.
Из глубин меня вырвалось рычание. Как же раздражало, что он шантажировал меня видео. Но это ненадолго.
– Ладно. Давай покончим с этим.
Кейсон
Я взглянул на Шей, сидящую на пассажирском сиденье моего джипа, до сих пор поражаясь, что мне не пришлось долго уламывать ее поехать со мной. Снаружи она казалась такой маленькой и хрупкой, но внутри была свирепой и пылкой, способной съесть парня, как я, на завтрак, если не быть осторожным.
– Хватит пялиться на меня, – объявила она, хотя ее взгляд был прикован к пассажирскому окну.
– Я не пялюсь.
В новинку находиться с ней так близко. В библиотеке много пространства, отчего никогда не казалось, что мы одни. Но теперь нас разделяла только центральная консоль, и я прекрасно ощущал нашу близость… не говоря уже о том, что особо не знал Шей. Она права. Я узнал ее имя только благодаря соседке.
– Ты взволнована? – тупо спросил я.
– Нет.
Мой взгляд метался между Шей и дорогой.
– Ты всегда говоришь, что думаешь?
– Да.
– Довольно необычно.
Она взглянула на меня.
– Почему?
– Я привык, что люди говорят мне, какой я потрясающий.
Она застонала.
– Я серьезно. Словно, раз я могу выполнять трюки на сноуборде, то не могу поступать неправильно. А когда я выкручиваю улетные трюки, это не я. Это всего лишь моя работа. Мое эго раздувают из-за чего-то поверхностного. Понимаешь?
– На удивление, да.
Из меня вырвался невеселый смешок.
– Никогда в этом не признавался.
– Почему нет?
– Наверное, не хотел, чтобы кто-то подумал, что я жалуюсь о своем успехе.
– Ты не жалуешься, пока говоришь правду. И если ты не можешь быть откровенен со своими друзьями, то, скорее всего, они ненастоящие друзья.
Она права. Я понимал, что мои парни были со мной еще до того, как я стал выигрывать медали. Соперники вели себя словно мои друзья, но я знал, что они не поддерживали меня по-настоящему. Они надеялись, что мне не удастся выполнить корки, флипы и прыжки, и они смогут занять мое место.
Вскоре я включил поворотник и свернул на небольшую парковку у главной улицы городка. Припарковав джип, я заглушил двигатель; Шей осмотрелась: скорее всего, волновалась, что я планировал вытворить что-то низкое на пустой парковке. Мы уж точно не на горнолыжном курорте, где проходило мероприятие, поэтому я понимал ее замешательство.
– Пойдем, – сказал я, открывая дверь и выходя из машины. Я дождался, когда Шей подойдет ко мне, и мы отправились в небольшой бутик. Когда мы зашли внутрь, зазвенел колокольчик на входной двери.
– Кейсон? Это ты?
Из глубины магазина с широкой улыбкой на лице к нам спешила моя сестра Жизель. Но ее улыбка не была адресована мне. Она была направлена на Шей, которая казалась совершенно не в своей тарелке в вычурном магазине, потому что на ней были надеты черная футболка, джинсы и армейские ботинки.
– Должно быть, ты Шей?
Она кивнула, очевидно не понимая, как относиться к незнакомке, обхаживающей ее кругами и определяющую размеры.
– Я Жизель, сестра Кейсона. Хозяйка магазина.
На лице Шей промелькнуло осознание, когда она увидела нашу схожесть. У нас с Жизель одинаковые темные волосы и голубые глаза.
– Приятно с тобой познакомиться. – Шей взглянула на изящную одежду в бутике. – У тебя великолепный магазин.
– Спасибо. – Жизель взглянула на меня еще раз. – У меня есть идеальное платье для тебя.
У Шей так распахнулись глаза, что ее можно было спутать с олененком, освещаемым фарами машины.
– Я не могу надеть платье.
– Конечно можешь, – заверила ее Жизель. – У тебя великолепное тело, и платье, которое я выбрала, идеально подходит к тону твоей кожи.
– Нет, я имею в виду… – голос Шей умолк.
Мы с сестрой переглянулись, понимая, что Шей не станет говорить передо мной то, что было в ее мыслях.
– Подожду снаружи, – сказал я и направился к выходу, оставляя их одних. Хоть мне и было интересно, о чем они говорили, я вышел на тротуар. В вечернем воздухе чувствовалась легкая прохлада, скоро наступит сноубордистский сезон. На телефон пришло уведомление, я проверил экран. Джесси.
Она уже спросила, где ты.
Я отправил краткий ответ.
Буду через 30.
Я прислонился к зданию и пролистал новости, проверяя, выложил ли Остерман или кто-то из моих соперников видео. Некоторые из них тренировались за границей, а я застрял в университете.
Мои мысли вернулись к поездке до бутика. Я был честен, говоря с Шей о том, что ни разу не обсуждал уделяемое мне внимание. Отстойно не знать, кто я такой без сноубординга. Я наделал много ошибок в жизни, и уж точно не святой. Напротив, если речь заходит о Шей, то я сущий дьявол. Возможно, она и заварила всю кашу, когда, как маленькая засранка, жаловалась на громкую музыку первой ночью, но, шантажируя ее фейковым видео, я тоже не делал ситуацию лучше. А теперь я использовал ее, чтобы довести до белого каления Кору. Шей этого не заслуживала. Но на данный момент я уже не знал, как остановиться.
На телефон снова пришло уведомление. Я ждал, что оно будет от Тайера или вновь от Джесси, но оно пришло от Жизель.
Заходи.
О боже.
Я оттолкнулся от стены и пошел внутрь, но сразу же замер, как только столкнулся с Шей… по крайней мере, я решил, что это Шей. Ага, на ней были армейские ботинки, но это все, что от нее осталось. Она облачилась в зеленое платье без рукавов, выставлявшее в выгодном свете формы, которые Шей прятала под привычной футболкой и джинсами. Мой взгляд метнулся к Жизель.
– Где Шей?
– Прекращай, – упрекнула меня Жизель. – Разве она не красотка?
Я рассмотрел прическу Шей: косы расплетены, волосы убраны с лица в стильный пучок. Похоже, сестра подрумянила ей щеки, потому что ее обычно бледное лицо теперь покрывала тень румянца. Не уверен насчет ее глаз, потому что они, как всегда, скрывались за очками.
– Красиво выглядишь, Шей.
Она покраснела, уставившись на свои чертовы ботинки.
Я взглянул на сестру.
– У тебя нет для нее туфель?
– Нет. По-моему, ее ботинки прекрасно смотрятся. – Она и Шей странно переглянулись. Я что-то упускал, но никто не собирался меня просвещать. – Кроме того, вы едете на благотворительное мероприятие с кучей сварливых сноубордистов. Ботинки как раз кстати.
– Сварливых? – спросил я.
– Думаешь, я мало провела времени с тобой и твоими дружками и многого не услышала от вас? – спросила Жизель.
Я рассмеялся, но в чем-то она была права насчет ботинок Шей. Я тоже не с иголочки одет для мероприятия: свободные штаны и рубашка с воротником. Это я еще не нацепил уродскую розовую бини «Слоупс», которую нужно представить на мероприятии.
– Ты готова? – спросил я Шей.
Она кивнула.
Я сделал жест рукой, чтобы она выходила первой. Жизель схватила меня сзади за рубашку.
