Текст книги "Смерть по объявлению"

Автор книги: Дороти Ли Сэйерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– О, просто оказался по пути. Я всегда оказываюсь там, где надо.

– Нет. Ты только делаешь вид, что оказался здесь случайно. Ты ведь не один из людей Тода, так?

– Не сейчас.

– Раз не один из них, хочешь, я достану для тебя порошок? Если хочешь. Но Тод – сволочь. Тебе лучше не связываться с ним.

– Ты обо мне печешься?

– Да, о тебе.

– Какая преданность!

– Нет, я не об этом. Жизнь – ад, но, как бы там ни было, лучше не путаться с Тодом.

– Тогда почему ты не порвешь с ним?

– Я не могу.

– Боишься его?

– Не столько его, сколько людей, зависимых от него. Тод тоже их боится. Он никогда не отпустит меня от себя. Скорее он убьет меня.

– Как мило! Я думаю, мне стоит узнать этого Тода поближе.

– Все закончится тем, что ты тоже будешь бояться его.

– Разве? Ну что ж, в чувстве страха тоже есть своя прелесть.

– Спустись вниз. Арлекин, и я покажу тебе всю прелесть попусту прожитой жизни.

– Правда?

– Попробуй, и увидишь.

В густой листве послышался шелест, и он спустился прямо к ней.

– Итак?

– Подними меня!

Он поднял ее, и женщина почувствовала его сильные, словно стальные, руки на своем теле. Она была высокая и, когда повернулась к нему, увидела сияние его глаз на уровне своих.

– Ну, что мне делать дальше?

– Для чего?

– Для тебя?

– Для меня? Чем ты мне можешь быть полезна?

– Я красивая.

– Не так красива, как была раньше. А через пять лет ты станешь совсем уродливой.

– Через пять лет? Через пять лет и ты мне не понадобишься.

– Да у меня пропадет к тебе интерес уже через пять минут.

Слабый солнечный лучик начал пробиваться сквозь листву; в его волнующем свете она смогла увидеть лишь широкий волевой подбородок и тонкую ниточку улыбающихся губ. Дайана резким движением попыталась сорвать маску, но мужчина оказался проворнее. Опередив ее движение, он развернул ее к себе, заломил обе руки назад и не отпускал их.

– Ну и что дальше? – заявила она насмешливо.

– Ничего. Я отвезу тебя домой.

– Ты? Да? Ну, давай!

– Да, как я уже это делал однажды.

– Так же, как делал однажды?

– Нет, не совсем так, тогда ты была совсем пьяна. Теперь почти трезвая. Учитывая это незначительное различие, программа пройдет согласно установленному плану.

– Ты можешь поцеловать меня, Арлекин.

– Разве ты заслуживаешь поцелуя?

– Один – за предоставленную информацию. Второй – за твою неудачную попытку спасти меня от вопиющего мистера Миллигана. А третий – просто потому, что мне так хочется.

Он бросил ей небрежный поцелуй, получилось словно умышленное оскорбление. Затем грубо схватил за талию и почти бросил на заднее сиденье своей открытой машины.

– Вот коврик для тебя. Он тебе понадобится.

Она ничего не ответила. Арлекин завел машину, развернулся и медленно поехал по тропинке. Когда они выехали на дорогу, он высунулся из машины и бросил ключи на колени безмятежно спящего на своем сиденье Спота Ланкастера. Несколько минут спустя они уже выехали на главное шоссе. Небо озарилось легким мерцанием пробуждающегося восхода.

Дайана де Момери наклонилась вперед. Он вел машину с необычайной легкостью, удобно расположившись в своем сиденье и небрежно опустив руку на руль. Она не могла усидеть на месте, так что своим ерзаньем могла загнать машину в канаву, и он бы это заслужил.

– Перестань, – сказал он, не поворачивая головы.

– Ты дьявол!

Он остановил машину.

– Если ты будешь вести себя так, я буду вынужден оставить тебя на обочине, будешь сидеть на придорожном камне, как дочь помощника шерифа Ислингтона. Или, если тебе это больше нравится, я могу связать тебя. Как ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты был добрее ко мне.

– Я и так слишком добр. Я не давал тебе скучать целых два часа. Умоляю, не надо вгонять нас обоих в ужасы разочарования. Почему ты плачешь?

– Я устала – и ты никогда не полюбишь меня.

– Мое бедное дитя... Кто бы мог подумать, что сама Дайана де Момери может сдаться из-за причудливого костюма и дешевой песенки?

– Это не так. Это все ты. В тебе есть что-то странное. Я боюсь тебя. Ты совсем не обо мне думаешь. Ты задумал что-то ужасное. Что это? Что? Подожди!

Она протянула холодную руку и схватила его.

– Я вижу что-то непонятное, неразличимое. Я только теперь это поняла. Веревки. Они связали ему локти и накинули на голову белый мешок. Повешенный. Ты думаешь о повешенном. Почему ты об этом думаешь?

Она отпрянула от него и забилась в дальний угол машины. Уимзи снова завел машину.

«Честно говоря, – думал он про себя, – я впервые вижу такой эффект от алкоголя и наркотиков. Довольно интересно, но не безопасно. Хотя в этом есть свои плюсы. Есть вероятность, что мы доберемся домой, не свернув себе шеи. Никогда не думал, что меня сопровождает такая кладбищенская аура».

Дайана уже спала, когда он выносил ее из машины. Она проснулась и обхватила его шею руками.

– Дорогой, это было так чудесно. Тут она совсем проснулась.

– Куда мы приехали? Что происходит?

– Мы дома. Где твои ключи?

– Здесь. Поцелуй меня. Сними эту дурацкую маску.

– Очнись. Здесь полицейский, мы дискредитируем себя перед ним.

Он открыл дверь.

– Ты не зайдешь?

Казалось, ей уже не приходили в голову мысли о повешенных.

Он покачал головой.

– Ну что ж, тогда до свидания.

– До свидания.

Он поцеловал ее, на этот раз нежно, и втолкнул в дом. Полицейский, стоящий здесь из любопытства, оказался знакомым Уимзи. Он улыбнулся, потому что порядка пристально смотрел на него.

– Доброе утро, офицер.

– Доброе, сэр, – ответил он.

– Моффатт, Моффатт, – сказал лорд с тоном упрека, – вы никогда не получите повышения. Если вы не узнаете меня, вы должны узнать машину.

– О бог мой, ваша светлость, прошу прощения. Кого-кого, а вас не ожидал здесь увидеть.

– Любезности излишни. Нас могут услышать. Вы на посту?

– Как раз собирался домой, ваша...

– Запрыгивайте ко мне в машину, я подвезу вас. Не случалось ли вам видеть парня по имени Миллиган в этих краях?

– Старшего Тода Миллигана? Да, постоянно. Он скверный тип, да, таких еще поискать надо. Прибывает сюда по реке. Он замешан в этой большой банде, сбывающей наркотики, как сказал мистер Паркер. Мы можем задержать их в любую минуту, но с этого будет мало проку. Только шумиху разведем.

– Разве, Моффатт?

– Да, милорд. Ваш автомобиль – одно загляденье, навряд ли кто сравнится с вами на дороге. Мистер Паркер хочет, чтобы этот Миллиган привел нас к их главарю, но, кажется, не так уж это и просто. Хитро как ласки, да. Думаю, он и сам не знает этого парня.

– Как это все работает, Моффатт?

– Ну, сэр, насколько мы знаем, порошок переправляют с континента раз или два в неделю и по реке доставляют в Лондон. Мы, специальный отряд под руководством мистера Паркера, несколько раз пытались перехватить поставку очередной партии, но они постоянно ускользали у нас из-под носа. Потом товар доставляется на место, куда – мы даже не знаем, и раздается крупным дистрибьюторам. А от них товар попадает во всевозможные места. Конечно, мы можем накрыть одно из таких мест – но, бог мой! Какой в этом смысл? Порошок появится опять в том же месте через неделю.

– И какую роль в этом играет Миллиган?

– Мы думаем, что он один из первоначальных дистрибьюторов, милорд. Он распространяет товар в своем доме и в других местах.

– Там, где вы, например, нашли меня сегодня?

– Это одно из многих мест.

– Вопрос в том, откуда он берет поставки?

– В том-то и дело, милорд.

– Разве вы не можете проследить за ним и выяснить это?

– О! Ведь он не сам это делает, ваше сиятельство. Другие делают это за него. Вы понимаете, если бы мы вскрыли его пакеты, обыскали бы его людей и все такое, они бы просто вычеркнули его из своих списков, и мы бы оказались там, с чего начинали.

– Все равно. Как часто он проводит вечеринки у себя дома?

– Почти каждый вечер, милорд. Словно проходной двор.

– Что ж, будьте начеку в пятницу и субботу вечером, Моффатт.

– В пятницу и субботу, милорд?

– Это дни недели, когда все происходит.

– Правда, милорд? Я очень обязан вам за информацию. Мы этого не знали. Это ценное замечание. Я буду вам очень признателен, милорд, если вы высадите меня на следующем углу. Боюсь, что нарушил планы вашего сиятельства.

– Нисколько, Моффатт. Рад был встретить вас. И еще, вы меня не видели. Это не в моих правилах, понимаете? Но могу вообразить, что старшему Миллигану не понравится то, что я был именно в этом доме.

– Все в порядке, милорд. Я сейчас был не на службе, поэтому не обязан отчитываться. Доброго утра, милорд, и еще раз спасибо вам.

ГЛАВА 10
СКАНДАЛ В ОФИСЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

– Тебе хорошо говорить, Билл Джонс, – заметил Джинджер Джо. – Но грош тебе цена, если тебя и правда вызвали как свидетеля по этому делу, ты вляпался в огромные неприятности. Они будут спрашивать тебя, что ты делал месяц назад и что ты знаешь о произошедшем.

– Клянусь, все будет в порядке.

– Так же могу поклясться, что не будет.

– Хорошо, могу поспорить на что угодно, что все обойдется.

– Я бы поспорил с тобой, если б был детективом.

– Клянусь, из тебя выйдет отличный детектив, ты им будешь.

– Бесспорно, буду.

– Слыхал про рыжеволосого детектива?

Такого ответа Джинджер не ожидал. Тем не менее, он автоматически сказал:

– Бьюсь об заклад, мы с тобой будем лучше.

– Спорю, из тебя ничего не выйдет.

– Могу поспорить, что, если бы я арестовал тебя там, где ты находился, когда Дин упал с лестницы, у тебя не было бы алиби.

– Это глупо, вот и все, – возразил Билл Джонс. – Мне не нужно никакое алиби на тот момент, когда Дин упал с лестницы, потому что это был несчастный случай.

– Хорошо. Я только утверждаю, что, если бы я был детективом и расследовал бы это дело, я бы арестовал вас. И убежден на все сто, вы не смогли бы мне сказать, где вы были и что делали в это время.

– Клянусь, я смог бы. Я был в лифте, вот где я был. Гарри может подтвердить это. Поэтому вдолбите это в вашу глупую голову и закройте рот.

– О, так вы и вправду были в лифте? Тогда как вы могли узнать, что это случилось именно тогда?

– Когда случилось что?

– Когда мистер Дин упал со ступенек?

– Я это узнал, когда уже вышел из лифта и спустился вниз. Тогда я услышал, как мистер Томпкин сообщал о происшедшем Сэму. Так ведь, Сэм?

Сэм Таббит оторвался от газеты «Радиолюбитель» и кивнул.

– Это еще ничего не доказывает, – настаивал Джинджер. – Ты прекрасно знаешь, что мистер Томпкин мог начать говорить об этом позже, не сразу же после случившегося.

– В любом случае много времени тут не прошло, – добавил Сэм. – Я как раз вышел из большого конференц-зала, куда приносил чай мистеру Пиму и его клиенту – это был Магглетонс, если тебе интересно. И тут я услыхал чью-то истерику и сказал мистеру Томпкину: «Вот это да! Наверное, что-то случилось!» А он ответил, что мистер Дин упал с лестницы и, похоже, сломал себе шею. И что за врачом уже послали.

– Это правда, – добавил Кирилл, ответственный за Щиток переключения. – К нам в комнату тогда прибежал мистер Стэнли и сказал: «О, мисс Фирни, мистер ин упал с лестницы, и боюсь, что убился насмерть, позвоните доктору!» Тогда мисс Фирни стала звонить мисс Бейт, а я выскочил через другую дверь, так что мисс Фирн меня не заметила, ведь эта дверь находится за рабочим местом мистера Томпкина. Я сообщил Томпкину о смерти мистера Дина. Тогда он велел мне пойти и разузнать все подробнее. Так что я пошел и встретил Сэма с подносом, выходящего из конференц-зала. Ведь так было, Сэм?

Сэм согласился.

– А потом я услышал истерику, – добавил он.

– И кто истерил?

– Миссис Крамп в комнате для обслуги. Всхлипывая, она рассказывала, что только что видела, как мистер Дин упал с лестницы и убился, а потом – как тащили его тело. Я выглянул вниз и застал еще, как его оттаскивали. Он выглядел ужасно.

– И это было как раз, когда я пришел, – заметил Билл, придерживаясь повествования. – Услышав, как мистер Томпкин рассказывает обо всем Сэму, я побежал с последним оповестить мистера Томпкина, что Дина уже унесли; после чего Томпкин тоже пошел смотреть. Мистера Дина отнесли в большой зал, и мисс Фирни предположила, что уже необходимо доложить о случившемся мистеру Пиму. Мистер Томпкин ответил, что Пим еще на конференции, и предложил связаться с ним по телефону, по его прямому номеру. После звонка Пиму мисс Фирни сказала мне: «Билл, сбегай принеси листы коричневой бумаги, чтобы закрыть стеклянные двери зала, и скажи ребятам, чтобы бумагу на стекла повесили». И как только я побежал исполнять ее просьбу, пришел мистер Эткинс и спросил, нет ли у нас простыни, потому что Дин умер, и тело надо чем-то накрывать. Мисс Фирни ответила, что в офисе никогда не было простыней, и посоветовала обратиться к миссис Джонсон. Вот так все и было, – закончил Билл и ухмыльнулся так, будто вспоминал самое значительное событие в своей жизни. Но потом он снова вспомнил о причине, по которой, собственно, зашел весь этот разговор. – Ну и как насчет твоего чертового алиби? – настойчиво потребовал он. – Где твое алиби, Джинджер, если уж на то пошло?

Именно таким запутанным способом Джинджер Джо выяснял новую информацию. Офисные мальчики замечали каждую мелочь, да и память их была феноменальной.

Пять дней дальнейшего тщательного расследования прошли в необходимости проверить весь персонал «Пимс». Это было необходимо, так как день смерти Дина был днем, когда в офисе не было посторонних людей.

Из девяноста с лишним штатных сотрудников агентства – только десять остались неучтенными или частично неучтенными. Это были:

В отделе публикаций:

Мистер Уиллис. Он пришел со стороны наружной лестницы примерно через пять минут после несчастного случая; прошел прямо через холл, поднялся по лестнице в отдел писем, а оттуда в свой кабинет, ни с кем не разговаривая. Около четверти часа спустя он пошел в кабинет мистера Дина и, не найдя его там, снова вернулся в комнату машинисток. Здесь, когда он поинтересовался местонахождением мистера Дина, ему сообщили печальную новость, которая удивила и ужаснула его. (Свидетель: мальчик Джордж Пайк, который слышал, как мисс Росситер рассказывала об этом миссис Джонсон.)

Мистер Хэнкин. Он отсутствовал в офисе с половины третьего, по личным делам, и вернулся только в половине пятого. Гарри проинформировал его о несчастном случае, как только он вошел в лифт, и, когда он из него вышел, мистер Томпкин попросил его зайти к мистеру Пиму. (Свидетели: Гарри и Кирилл.)

Мистер Копли. Предположительно все время находился в своем кабинете, но это не может быть подтверждено никем, так как он в тот день ни разу не пил чай мог работать за своим наклонным столом, который прислонен к внутренней стене, и не виден тому, кто случайно проходит мимо двери. Он трудолюбивый работник и вряд ли бы вышел из своего кабинета, услышав шум или беготню в коридоре. В четверть пятого он зашел в комнату машинисток и спросил, почему его статья сих пор не напечатана. Мисс Партон сказала ему довольно раздражительным тоном, что она не понимает как можно предполагать, что что-то будет готовым при таких обстоятельствах. Тогда он спросил, что произошло, и ему рассказали о несчастном случае со смертельным исходом, который произошел с мистером Дином. Копли выразил изумление и сожаление по этому поводу но добавил, что он не видит причины, почему работа отдела не должна выполняться. (Свидетели: четыре мальчика, которые в отдельных случаях слышали, как это шокирующее проявление бессердечия обсуждалось самой миссис Джонсон и с нею.)

В отделе сигнальных экземпляров:

Мистер Биннс. Элегантный молодой человек, который вышел из офиса в три часа дня, чтобы купить свежий номер сентябрьского «Эксперта» для мистера Армстронга и необъяснимо потратил на это полтора часа. (Свидетель: Сэм, чья старшая сестра была машинисткой в отделе сигнальных экземпляров и предположила, что молодой Биннс ходил на свидание со своей девушкой и потому так задержался.) (Заметка: мистер Биннс был известен как специалист по дартсу, который часто обедал с мистером Дином.)

В кабинетах руководителей разных групп:

Мистер Хаагедорн («Сопо» и сопутствующие товары). Взял отгул на весь день, чтобы посетить похороны своей тетушки. Но говорят, что его видели в полдень на дневном концерте в «Аделфи», лондонском эстрадном театре. (Свидетели: Джек Деннис, мальчик, который думал, что видел именно его, и запись в журнале посещений мистера Томпкина, о которой справился Кирилл)

Мистер Толбой. Точное местонахождение во время падения Дина не определено. В 15.30 или около того мистер Веддерберн пришел в отдел сигнальных экземпляров, чтобы попросить некоторые старые номера «Фишмангерс газетт», говоря, что они срочно нужны мистеру Толбою. Вернувшись через десять минут, сразу после того, как он получил на руки газеты, мистер Веддерберт в сильном волнении сообщал о мистере Дине и забыл свою корреспонденцию там, куда за ней ходил. Он обсуждал с мисс Фирни в исполнительском отделе ужасное событие, когда пришел мистер Толбой и довольно резко спросил, сколько ему еще ждать нужные номера «Фишмангерс газетт». Мистер Веддерберн объяснил, что известие о смерти мистера Дина затуманило его мозги. Мистер Толбой выразил свое недовольство, заметив, что работа, тем не менее, должна быть выполнена. (Свидетель: Хорас, мальчик на посылках в отделе сигнальных экземпляров.)

Мистер Макаллистер, групповой секретарь рекламных товаров компании с ограниченной ответственностью «Дэйрифилдс», работает под руководством мистера Смейла. Отсутствовал в офисе весь день по причине визита к дантисту. (Согласно записи в журнале мистера Томпкина.)

В дизайнерской студии:

Мистер Барроу. Был в Британском музее, изучая греческие вазы для предстоящего рекламного показа «Классика корсете». (Согласно ведомости мистера Барроу.)

Мистер Вибарт. Предположительно был в Вестминстере, делая набросок рекламы «Обуви Фарли» для палаты общин. («Ноги, которые ступают на этот исторический тротуар, чаще всего одеты в обувь в стиле Фарли».) отсутствовал в офисе с 14.30 до 16.30. (Согласно ведомости мистера Вибарта.)

Вилфрид Коттерилл. В 15.00 пожаловался на недомогание (кровь сочилась из носа), и его отправили прилечь в комнате для мальчиков; посыльных попросили оставить его одного. О нем все забыли до 17 часов, когда его обнаружили спящим ребята, которые зашли в комнату, чтобы переодеть свою рабочую одежду. Ему сообщили, что он проспал все самое интересное. (Свидетели: все мальчики – посыльные агентства.) Вилфрид Коттерилл был маленьким бледным боязливым мальчиком четырнадцати лет, но выглядел гораздо младше. Когда ему рассказали, что он пропустил, он только сказал «Оо-э!»

«Весьма заслуживающая доверия часть работы со стороны Джинджера Джо, – подумал мистер Брэдон. – Его можно продолжать вызывать к себе в рабочее время оставляя пространство для дальнейших наблюдений».

Его собственное расследование продвигалось достаточно медленно. Что касается найденного в доме Чарльза Паркера карандаша, оказалось, что сотрудники отдела публикаций предпочитали работать простыми карандашами и не особенно интересовались продукцией «Дарлингс». Исключение составил мистер Гарретт, который писал свой черновик рекламного объявления данной фирмы именно карандашом «Дарлингс», привлекая таким образом внимание к самому товару и щедрой компании. У него имелось два образца карандаша; еще четыре были найдены в комнате машинисток, а один – на столе мистера Армстронга. Уимзи удалось выяснить, что у мистера Хэнкина не было ни одного, а мистер Инглеби признался, что как-то раз в порыве гнева выбросил свой карандаш из окна. Мисс Митейард предположила, что такой карандаш у нее был, но где его найти – она не знала, поэтому посоветовала Брэдону обратиться к мисс Партон. Сотрудники других отделов также внесли свою долю сумятицы в это дело. Мистер Макаллистер заявил, что механических карандашей «Дарлингс» у него не меньше шести. Мистер Веддерберн потерял свой экземпляр, но с удовольствием показав тот, который он стащил у мистера Толбоя. Фотограф выразил недовольство, что его беспокоят, ведь карандаш настолько глупая и бессмысленная вещь, что не даже отвлекаться на подобный пустяк. Но если мистеру Брэдону действительно нужен хороший карандаш с выдвижным стержнем, посоветовал мистер Праут, ему стоит обзавестись продукцией компании «Евер Шарп». Праут все же нехотя сообщил, что никогда не видел свой «Дарлингс» с тех пор, как делал фотографии этого товара; добавил, что если первоклассный художник-фотограф (кем он себя считал) будет всю свою жизнь снимать ничего не стоящие карандаши и коробки с желе, то этого будет достаточно, чтобы довести до самоубийства чувствительную творческую натуру. «Это душераздирающая работа», – признался он Брэдону.

Помимо этого Брэдону удалось получить кое-какую информацию на свой почтовый адрес. Мистер Уиллис однажды попросил Брэдона дать ему свой адрес. Его осторожные расспросы позволили выяснить с точностью дату нападения на главного инспектора Скотленд-Ярда. Мисс Бейт – телефонистка, осуществляющая контроль за офисной книгой адресов, – наболтала много лишнего. Болтливые женщины всегда несколько раздражали Уимзи, но поведение этой молоденькой секретарши даже лишило его присутствия духа. Питер Уимзи все же надеялся, что противник будет существенно встревожен провалом своей первой попытки нападения и решил быть осторожнее. Когда бы Питер ни покинул офис, он ходил домой окольными путями, а когда был вовлечен в исполнение служебных обязанностей, избегал железной лестницы.

Тем временем крупная ссора по поводу «Нутракса» бушевала с неослабеваемой силой, одним из тяжких последствий которой стал разрыв между мистером Смейлом и мистером Толбоем.

Началось это довольно глупо. Мистер Толбой и мисс Метейард ожидали лифта, к ним присоединился мистер Смейл – свежий и улыбающийся, его зубы сверкали как у телезвезды, в петлице розовел бутон розы, зонт аккуратно свернут.

– Доброе утро, мисс Митейард! Доброе утро, доброе утро, – сказал мистер Смейл, поднимая свой котелок. – Опять замечательный день.

Мисс Митейард согласилась, что день был замечательный.

– Если бы только, – добавила она, – его не испортили требованиями подоходного налога.

– Не говорите о подоходном налоге, – ответил мистер Смейл с улыбкой и содроганием. – Сегодня утром я сказал своей жене: «Моя дорогая, мы должны будем провести наш отпуск за домом в саду, я уже это предвижу». И я уверен, что это факт. Откуда взять деньги для нашего маленького путешествия в Истбурн, я не знаю.

– Все это крайне несправедливо, – заметил мистер Толбой. – Что касается этого последнего бюджета.

– Ах! Ты, должно быть, платишь добавочный подоходный налог, старина, – попытался сострить мистер Смейл и игриво толкнул Толбоя своим зонтиком.

– Не делай этого, – сказал мистер Толбой.

– Толбою не нужно волноваться, – добавил мистер Смейл вдохновенно. – Он получает больше денег, чем знает, как ими распорядиться. Мы все знаем об этом, не так ли мисс Митейард?

– Значит, он удачливее, чем большинство из нас, – ответила девушка.

– Он может позволить себе разбрасывать свои фунты стерлингов по офису по пятьдесят за раз, – продолжал мистер Смейл. – Хотел бы я знать, откуда он их берет. Осмелюсь предположить, что специалистам по подоходному налогу это было бы тоже интересно. Мисс Митейард, этот человек – темная лошадка. Я полагаю, он управляет втайне какой-нибудь спекулятивной биржевой конторой или сбытом наркотиков, а? Ты, один ты, – сказал мистер Смейл, вытягивая шаловливый указательный палец и тыча им в пуговицу жилета мистера Толбоя. В этот момент вернулся Гарри; первой в дверь лифта вошла мисс Митейард. Мистер Толбой, грубо отталкивая Смейла в сторону, вошел вслед за ней.

– Полюбуйтесь! – воскликнул мистер Смейл. – Манеры, манеры! Твоя проблема, старина, заключается в том, – продолжал он, – что ты не понимаешь шуток. Никакого оскорбления не подразумевалось, я тебя уверяю, и надеюсь, что никто не обиделся. Он похлопал мистера Толбоя по плечу.

– Не будешь ли ты любезен держать свои руки подальше от меня. Смейл, – резко произнес мистер Толбой.

– О, хорошо, хорошо, ваше высочество. Встали с постели не с той ноги, не так ли?

Затем Смейл обратился к мисс Митейард, обеспокоенный смутным чувством, что мужчинам не полагается ссориться при дамах, и попытался обратить весь разговор в шутку.

– Боюсь, деньги всегда были и останутся больной темой между всеми, мистер Смейл, – сказала девушка. – Давайте поговорим о чем-либо более приятном. Какая симпатичная роза у вас в петлице.

– Она из моего собственного сада, – ответил мистер Смейл с гордостью. – Моя супруга творит с розами чудеса. Я все оставляю на ее усмотрение, исключая вскапывание и мульчирование, конечно.

Они вышли из лифта и записали свои имена в журнале посещаемости. Мисс Митейард и мистер Смейл прошли через приемную и повернули налево, поднимать вверх по лестнице мимо отдела писем. Мистер Толбой протолкнулся мимо них и пошел вниз по главному коридору, чтобы подняться по железным ступеням с другой стороны.

– Я действительно очень сожалею, – сознался мистер Смейл, – что Толбой и я позволили себе некоторые неподходящие слова в вашем присутствии, мисс Митейард.

– О, ничего страшного. Он кажется немного раздражительным, и, что бы ни говорили, я не думаю, что он наслаждается ссорой с мистером Копли.

– Нет, но, в самом деле, – добавил мужчина, задерживаясь у двери кабинета мисс Митейард, – если человек не может понять безобидную шутку, это достойно сожаления, не так ли?

– Так, – ответила его спутница.

– О, привет! Что вы здесь делаете?

Мистер Инглеби и мистер Брэдон, сидевшие на радиаторе с томом «Словаря нового столетия», не смутившись, подняли глаза.

– Мы заканчиваем кроссворд Торквемады, – проговорил Инглеби, – и, конечно же, книга, которая была нам нужна, оказалась в вашей комнате, мисс Митейард.

– Я прощаю вас.

– Но, дорогая мисс Митейард, – вступил в разговор мистер Брэдон, – можно вас попросить приводить пореже с собой Смейла. Его вид заставляет меня снова думать о маргарине «Зеленые пастбища». Мистер Смейл, – продолжал он, – вы ведь пришли не для того, чтобы донимать меня из-за той публикации, не так ли? Не надо делать этого, будьте хорошим парнем. Я не мог сделать лучше. Мой мозг усох. Как можно весь день жить на маргарине и выглядеть таким свежим и веселым, не укладывается в моей голове и выходит за пределы моего понимания.

– Я уверяю вас, – сказал мистер Смейл, демонстрируя свои прекрасные зубы, – это действительно хорошее восстановление сил. И мне приятно видеть вас вместе, рекламных агентов «Пимс», таких веселых и довольных. Не как некоторые люди, кого я мог бы назвать.

– Мистер Толбой отнесся не по-доброму к мистеру Смейлу, – пояснила мисс Митейард.

– Мне нравится быть любезным со всеми, – произнес мистер Смейл, – но в действительности сложно остаться вежливым, когда тебя толкают в лифте так, будто тебя там нет, а затем говорят убрать руки, как будто ты – ничтожная личность; но даже и в этом случае, полагаю, человека можно извинить за то, что он обиделся на несколько шутливых замечаний в свой адрес. Я думаю, Толбой считает, что я не достоин даже разговаривать с ним, потому что я не оканчивал привилегированную частную школу.

– Частная школа, – заметил мистер Брэдон. – Впервые об этом слышу. Какая частная школа?

– Он получал образование в Дамблтоне, – пояснил мистер Смейл, – но я учился в школе Каунка, и не стыжусь этого.

– Не стоит беспокоиться, Смейл, – произнес Инглеби. – Дамблтон не является частной школой в полном смысле этого слова.

– Разве нет? – с надеждой поинтересовался Смейл. – Ну, вы с мистером Брэдоном имеете университетское образование, поэтому вам об этом известно. А какие школы вы называете частными?

– Итон [5]5
  Итон – старинный английский колледж, основанный в 1440 г


[Закрыть], – вставил мистер Брэдон. – И Харроу, – быстро добавил он, потому что сам был выпускником Итона.

– Регби, – предложил мистер Инглеби.

– Нет-нет, – запротестовал Брэдон, – это узловая железнодорожная станция.

Инглеби весело посмотрел на Брэдона и нанес проворный удар левой рукой ему по подбородку, который тот отразил в такой же шутливой форме.

– Я также слышал, – продолжал Брэдон, – что есть благопристойнейшее место в Винчестере, если вы не слишком привередливы.

– Однажды я познакомился с человеком, который учился в Мальборо [6]6
  Мальборо – привилегированная частная средняя школа совместного обучения в Мальборо, графство Уилтшир. Основана в 1843, около 850 учащихся.


[Закрыть], – заметил Инглеби.

– Жаль слышать это, – сказал Брэдон. – Это место всегда славилось ужасными компаниями настоящих хулиганов. Вам стоит быть более осторожным с новыми знакомыми, Инглеби.

– Но, – произнес Смейл, – Толбой всегда говорит, что Дамблтон – частная школа.

– Я полагаю, что это так. В смысле, что у нее есть совет попечителей, – ответил Инглеби, – но по этому поводу не стоит задирать нос.

– Ну и что из того? – спросил Брэдон. – Послушай, Смейл, если ты выбросишь из головы подобные вещи, не имеющие большого значения, ты станешь гораздо более счастливым. Ты, возможно, получил в пятьдесят раз лучшее образование, чем я.

Мистер Смейл покачал головой.

– О нет, – проговорил он. – Я не обманываюсь на этот счет, и я все бы отдал, чтобы иметь те же возможности, что и ты. Разница существует, и, зная, что она есть, я не противлюсь признать это. Но я имею в виду то, что некоторые люди заставляют нас чувствовать это, а другие – нет. Я не испытываю подобных чувств, когда говорю с кем-либо из вас, или с мистером Армстронгом, или мистером Хэнкином, хотя вы учились в Оксфорде и Кембридже и тому подобных местах. Возможно, вы такие как раз потому, что были в Оксфорд и Кембридже.

Он замолчал, смущая собеседников своими задумчивыми глазами.

– Послушайте, – заметила мисс Митейард, – я понимаю, что вы имеете в виду. И эти люди понимают, и у вас нет необходимости углубляться в это дальше. Иначе человек, выражающий сильное беспокойство по поводу того, так ли он хорош, как его знакомый или сослуживец, заражается снобистским чувством неловкости и становится агрессивным.

– Понятно, – сказал мистер Смейл. – Ну, конечно, мистеру Хэнкину не нужно стараться и доказывать, что он лучше меня, потому что он лучше, и мы оба знаем это.

– «Лучше» – неправильное слово, Смейл, – проговорил Инглеби.

– Ну, лучше образован. Ты понимаешь, что я имею ввиду.

– Не беспокойся об этом. Если бы я был хотя бы наполовину таким же профессионалом, как ты, я чувствовал бы свое превосходство над всеми в этом дурацком агентстве.

Мистер Смейл покачал головой, но, казалось, ему было приятно услышать подобные слова.

– Жаль, что мы затеяли этот разговор, – заметил Инглеби, когда Смейл ушел. – Я не знал, как его успокоить.

– Я думал, что ты социалист, Инглеби, и это не Должно смущать тебя, – сказал Брэдон.

– Да, я социалист, – согласился Инглеби, – но я терпеть не могу этих разговоров по поводу старых дамблтонцев. Если бы у всех было одинаковое государственное образование, эти вещи не всплывали бы.