Текст книги "Жажда приключений"

Автор книги: Донна Стерлинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Где Тайс Уокер?

Женщина поглядела в ее сторону и отложила пачку документов. Ее ореховые глаза успокаивающе посмотрели на Клер.

– Он здесь. Мы уговорили его немного поспать. Он всю ночь был на ногах, принимая меры для вашей защиты, – улыбнулась стройная и привлекательная женщина с каштановыми вьющимися волосами, одетая в широкие бежевые брюки и топ. – Рада видеть, что вы проснулись. Мы волновались. Как вы себя чувствуете?

Клер приподнялась на подушках, чувствуя себя больной и разбитой.

– Будто меня переехал грузовик.

– Я в этом не сомневаюсь. Доктор Майерс настаивала, чтобы мы будили вас ночью каждые два часа.

Клер попыталась собраться с мыслями. Медленно возвращались туманные воспоминания, что ее будили и вынуждали отвечать на банальные вопросы.

– Доктор Майерс ушла?

– Она все еще здесь. Сейчас звонит в свой офис. По соображениям безопасности Тайс отказался везти вас в больницу, но просил доктора Майерс быть здесь с вами. Она превосходный врач и наш хороший друг.

Наш хороший друг. Она говорила о Тайсе и о себе? Кем она приходится ему?

– Кстати, я Брианна Роуланд. – Она протянула руку. – Рада познакомиться с вами, мисс Ричмонд.

Раздосадованная тем, что ее назвали настоящим именем, Клер вежливо пожала протянутую руку. Она не была готова возвращаться к действительности. И она совсем не была уверена, что эта Брианна Роуланд или доктор Майерс сохранят ее тайну.

– Пожалуйста, зовите меня Клер.

Брианна кивнула в знак согласия.

– Что с нами случилось? – спросила Клер. – Я помню вспышку. Что это было?

Тревога замерцала в глазах Брианны.

– Ваш грузовик взорвался.

– Это была бомба? – От страха внутри у Клер все сжалось.

– Полиция говорит о взрывном устройстве. Тайс послал своих детективов, чтобы все выяснить.

Они чуть не погибли, Тайс и она. Кто это сделал? Маньяк? Мысль о столь извращенном, одержимом навязчивой идеей человеке ужаснула ее.

Брианна взяла ее за руки.

– Не волнуйтесь, Клер. Здесь вы в безопасности. Тайс позаботился об этом.

Нежное прикосновение женщины помогло ей успокоиться.

– Тайс ранен?

– Если и ранен, то не признается. Он слишком мужественный. – В глазах женщины искрилась печальная нежность.

Клер хотелось подружиться с Брианной. Она надеялась, что между Брианной и Тайсом ничего нет. Почему она беспокоится не о своем состоянии, а о том, была ли эта женщина возлюбленной Тайса? Возвращаясь к разговору, Клер спросила:

– Репортеры узнали о взрыве?

– В вечерних «Новостях» было кратко упомянуто о сгоревшем грузовике. Никто, даже полиция, не знает, что вы были там. Тайс рассказал, что унес вас от места взрыва задолго до прибытия полиции.

Клер задавалась вопросом, сколько времени потребуется журналистам для решения этой головоломки. Если папарацци нашли ее на берегу, то, без сомнения, свяжут ее имя со взрывом пикапа. После этого ее станут искать еще интенсивнее. Джонни будет волноваться, думая, что она убита, ранена или похищена. Ей захотелось позвонить и просто успокоить кузена, что с ней все в порядке.

Оглядывая просторную спальню с бревенчатыми стенами, Клер спросила:

– Где мы?

– В доме Тайса. Точнее, в его летнем доме.

Еще одна неожиданность. Он привез ее к себе домой. Это приятно. Однако, если это дом Тайса, почему Брианна ведет себя здесь как хозяйка? Возможно, лучше было бы не знать.

– Мы во Флориде? – осведомилась Клер.

– В Огайо.

– В Огайо!

Брианна улыбнулась ее удивлению.

– Возможно, вы не помните, но он вчера привез вас сюда на самолете. Мы окружены лесами и полями. Ближайший город находится в сорока минутах езды на машине, и он так мал, что вы никогда не слышали о нем, я уверена. Тайсу нравится уединение. Я думаю, что это главная причина, почему Тайс купил этот дом и землю, несмотря на то что он проводит большую часть года в другом месте.

Он проводит большую часть года в другом месте, сказала Брианна. Не мы. Уже одно это ободряло. Затем Клер отметила золотое кольцо с бриллиантом на левой руке Брианны. Ее сердце рванулось из груди – она не могла быть женой Тайса.

– Вы замужем? – хрипло спросила Клер.

– Да, – ответила та с улыбкой. – Если вы побудете здесь еще немного, то увидите моего мужа Джейка и нашу дочь. Мы живем в нескольких километрах вверх по реке.

Облегчение было почти болезненным. Брианна замужем не за Тайсом, за кем-то еще и счастлива в браке. Боже мой, какое это имеет значение? Это имеет слишком большое значение.

– Я бы хотела познакомиться с вашей семьей, – ответила Клер намного теплее. Внезапное волнение охватило ее. – Но я не хотела бы подвергать опасности их или вас. Я имею в виду, если кто-то целится в меня…

– Тайс найдет его, кто бы он ни был, – заявил мягкий, глубокий женский голос со стороны двери. Одетая в темно-синий блейзер, широкие брюки и белую блузку, красивая женщина с гладкой темно-коричневой кожей медленно вошла в комнату. Стетоскоп вокруг шеи, прибор для измерения давления в руке и вид непререкаемого авторитета говорили о ее профессии.

– Я доктор Майерс. Уверяю вас, что если кто-нибудь и сможет обеспечить вашу безопасность и выследить злоумышленников, то это Тайс Уокер. Теперь дайте руку, я проверю давление.

Клер протянула ей руку, волнуясь за Тайса еще больше. Она, конечно, знала, что он защищал ее, но не ожидала, что он взялся выслеживать злоумышленников. Опасность, которой он подвергал себя, беспокоила ее, делала совсем больной.

– Тайс упомянул, что вы путешествуете инкогнито. Не знаю, называть вас мисс Джонс или мисс Ричмонд. Что бы вы предпочли? – Доктор Майерс вопросительно подняла брови, в то время как накачивала манжету и смотрела на прибор.

– Я предпочла бы, чтобы вы называли меня Клер.

Доктор Майерс сняла манжету.

– Тогда я предпочла бы, чтобы вы называли меня Норин.

Клер почувствовала, что ей оказана честь. Она подумала, что, кроме близких друзей, не многим людям было дано право обращаться к этой женщине иначе чем «доктор».

– Не переживайте, Клер. Вы наняли именно того человека, который нужен. – Норин села на край кровати, и в ее глазах вспыхнул огонек. – Когда дела совсем плохи, Тайс Уокер может исправить положение. Я повстречалась с ним в безнадежной ситуации… Он очень помог моему сыну, очистил его имя от грязи.

– Вашего сына?

– Он сбежал в Нью-Йорк, чтобы прославиться своей музыкой. Ему едва исполнилось девятнадцать, он даже не кончил колледж, думал, что у него есть шанс достичь успеха. Но попал в тюрьму штата Нью-Йорк. – Ее голос стал тише. – Его обвинили в том, что он совершил вооруженное ограбление магазина. Он был осужден за вооруженный грабеж.

У Клер едва не выскочило сердце. Хотя тон Норин был еще легким, ее губы напряглись и глаза затуманились от гнетущих воспоминаний.

– Я вдова, растила сына одна. Мне пришлось оставить практику – единственный источник средств существования – и поехать в Нью-Йорк. Я потратила два года и все мои сбережения до последнего цента, нанимая адвокатов. У полиции не было никаких улик. Владелец магазина даже не смог без сомнений опознать моего сына. Все, что у них было, – это донос местной уличной банды, которая терроризировала окрестности. Но этого оказалось достаточно. – Полный боли взгляд Норин сосредоточился на Клер. – Мой мальчик не таков. Он не украдет и не ограбит, и он не связан ни с каким видом насилия. Он не заслужил, чтобы его заперли в далекой тюрьме в камере с подонками, которые… – ее голос дрогнул и прервался. Она посмотрела в сторону, резко вздохнув. Миг спустя она вымучила напряженную улыбку. – Я услышала о Тайсе от другой матери, приехавшей навестить своего сына в тюрьме. К тому времени у меня уже совсем не было денег. Не осталось даже кредита. Но я была в отчаянии и поэтому обратилась к Тайсу. – Она покачала головой, как будто все еще не могла поверить, что так и было. – Тайс расследовал дело. Собрал в одном месте всех так называемых свидетелей, допросил владельца магазина, раскопал не замеченные полицией улики. Затем на свои собственные деньги он нанял дорогого адвоката, чтобы вновь открыть дело. – Глаза Норин заблестели, ноздри раздулись. – Он вызволил моего мальчика и привел его ко мне домой.

Никто не проронил ни слова. В груди у Клер была тяжесть, и она не могла говорить. Было больно думать, что происходят такие несправедливости.

– Он помог моему мужу, – спокойно сообщила Брианна со своего кресла. – Сделал так, что с его брата сняли обвинение в растрате. Нашел женщину, которая совершила это преступление, и добился возврата денег.

– О Боже, – наконец произнесла Клер. – Я даже не подозревала, что он проводит расследования. Я думала, он только шофер и телохранитель.

Обе женщины подняли брови.

– Телохранитель? – переспросила Норин.

– Шофер?! – воскликнула Брианна. – Тайс владеет одним из самых больших частных детективных агентств в стране. У него много опытных детективов и агентов безопасности в разных штатах. Я не слышала, чтобы он когда-либо сам работал телохранителем или шофером.

– Для столь знаменитой женщины, как Клер, он, возможно, сделал исключение, – предположила Норин. – Он, наверно, хотел сам убедиться, что все будет в порядке.

– Но в то время он еще не знал, что я и есть Валентина Ричмонд, – возразила Клер. На их лицах отразилось непонимание. – Мой кузен нанял его, – объяснила она, – и дал ему мое вымышленное имя. Тайс думал, что я Клер Джонс, поэтесса, получившая премию.

Норин наклонила голову. Брианна оперлась подбородком на кулак. Обе женщины смотрели на нее, все более хмурясь.

– Как вы думаете, он стал бы лично охранять поэта-лауреата?

– Конечно, – дружно ответили они, кивая слишком решительно.

Клер закусила нижнюю губу. Верили они или нет, но Тайс не знал, что она – Валентина Ричмонд, когда брался за работу.

– Конечно, он взялся бы лично охранять поэта, получившего премию, – заверила Норин, в этот раз более убедительно. – Поэты очень важны. Не так ли, Брианна?

– О да, очень важны.

– Во всяком случае, – сказала Норин, с облегчением махнув рукой, – здесь все вокруг считают его героем. И если вы сомневаетесь относительно Брианны или меня, что мы сохраним в секрете, что вы здесь, ну… не сомневайтесь. Что бы мы ни сделали для Тайса Уокера, этого не будет слишком много.

Клер кивнула с благодарной улыбкой.

– Я надеюсь, что вы получите возможность узнать его, Клер, – сказала Брианна. – Он не любит много говорить, но под суровой внешностью скрыт очень чуткий человек. Вы можете доверять ему. Никто для вас ничего лучше не сделает.

Комок застрял в горле Клер. Они думали, что она не знала его. Возможно, и не знала, но чувствовала, что знает его лучше, чем кого-либо другого за всю свою жизнь.

– Давайте закончим осмотр, – пробормотала Норин, вставляя стетоскоп в уши. – Вы получили довольно сильный удар по голове, и у вас несколько опасных ушибов, как вы уже поняли. – Раскрыв ворот слишком большой мужской рубашки, которая была на Клер, – рубашки, которую Клер никогда раньше не видела, – врач прижала стетоскоп к ее груди и послушала. Затем она проверила пульс и задала вопросы относительно боли и головокружения. – Побудьте в постели до конца дня, в заключение высказалась она. – Завтра вы сможете встать и ходить. Я дам вам таблетку от головной боли.

– Проснулась?

Полный надежды мужской голос из двери спальни заставил врача повернуться, и пульс Клер прыгнул. Тайс. Он выглядел измученным и взволнованным – и таким родным, что у нее бешено забилось сердце. Он не выглядел раненым, по крайней мере не так, чтобы она могла видеть это на расстоянии. Его пристальный взгляд встретился с ее глазами, пока он шел по комнате.

– Клер!

Она села и протянула к нему руки. Он подошел и нежно ее обнял.

– Я чертовски волновался за тебя, – прошептал он хрипло.

– О, Тайс. – Она прижала лицо к его шее, слезы облегчения застилали ее глаза, пока она наслаждалась его силой, его теплом. – Ты действительно в порядке?

– Я? – Он бросил быстрый взгляд на обеих женщин, которые стояли, с изумлением глядя на них. Они немедленно отвернулись и начали обсуждать что-то свое. Умерив голос до хриплого шепота, он спросил Клер: – А как ты? Ты напугала меня до смерти. – Его дыхание шевелило ее волосы, когда он прижимался щекой к ее виску. – Тебе очень больно?

– Нет, нет. Я так рада видеть, что ты в порядке.

– Взрыв сбил тебя с ног, и ты ударилась головой. – Тайс отвел волосы с ее лица и вытер слезы большими пальцами. – Благодарение Богу, что на тебе был тот сумасшедший парик. Он был чертовски уродлив, но смягчил удар.

– Уродлив? – возражающая полуулыбка задрожала на ее губах. – Я тебе не понравилась в обличье брюнетки?

– Ты мне нравишься в любом обличье… – прошептал он искренне, целуя ее в лоб. – Только не мертвой. Когда я увидел тебя лежащей у того дерева… – его голос прервался, а мускулы напряглись.

Она прижалась щекой к щеке Тайса и закрыла глаза, согретая душевным волнением, которое уловила в его взгляде.

– Ты спас меня. Ты спас мою жизнь. Снова. Сначала от сумасшедшего мальчишки на доске, потом от взрыва.

Его руки сомкнулись вокруг нее, и мгновение он просто держал ее.

Она отодвинулась назад, чтобы заглянуть в его глаза.

– Ты ранен? – Прежде чем он опомнился, она наполовину расстегнула его рубашку.

– Что ты делаешь?

– Я хочу сама посмотреть. Я не могу поверить, что ты не ранен. – Он схватил ее за руки, но она уже сумела стащить рубашку с его плеча. – Ты ранен! Ты изрезан! Я вижу порез. Доктор Майерс, – позвала она, вспомнив о женщинах, которые, возможно, все еще были здесь, – вы видели этот порез?

– Ради бога, Клер, – возразил Тайс со смущенным смехом, пытаясь вернуть рубашку назад на свое плечо. – Это пустяк.

– Это глубокий порез. Сними рубашку.

– Нет, не сниму.

С сердитым вздохом она провела руками по его золотистым, мускулистым, жилистым рукам, которые были скрыты подозрительно длинными рукавами.

– Ты ранен где-нибудь еще?

– Он сам перевязал правое предплечье, – подтвердила Норин, стоявшая в ногах кровати. – Даже мне не дал сделать это. И лодыжка распухла настолько, что вчера вечером он не мог надеть ботинок.

– Большое спасибо, док, – пробормотал он сухо. – Ей очень нужно было это знать.

Клер гладила его худое, с темнеющей щетиной лицо.

– Мне так жаль. Из-за меня тебя чуть не убили!

– Это самое сумасшедшее высказывание, какое я когда-либо слышал. Если кто из нас и виноват, то это я. Это была моя работа – защитить тебя. Подожди, пока мне в руки не попадется тот ублюдок, который…

– Ты ведь не охотишься за террористом, не так ли? Пожалуйста, не надо, Тайс. Это слишком опасно. Пусть полиция займется этим.

– Ты хочешь, чтобы я сообщил полиции, что ты была со мной в грузовике, когда он взорвался? Это мгновенно попадет в «Новости» во всем мире. Полиция, вероятно, даже ФБР начнут тебя допрашивать, и, пока они будут это делать, террорист получит возможность найти тебя. Сейчас он не знает, жива ты или мертва. Ты можешь оставаться здесь, под вооруженной охраной, в то время как я проведу расследование своим способом. Решать тебе.

Совершенно несчастная из-за необходимости делать выбор, Клер сжала руки и тихо спорила сама с собой. Она так боялась снова подвергнуть опасности жизнь Тайса.

– Я могла бы вернуться домой, – сказала она. – У меня есть агенты личной защиты.

– Я никуда не отпущу тебя, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Сначала мы должны… – Он колебался, будто не желая задавать этот вопрос. – Мы должны выяснить, кто мог бы захотеть убить тебя.

Страх охватил ее.

– Существует человек, который преследовал меня и посылал письма с угрозами.

– Он определенно под подозрением, и я проверю его. Мы также должны рассмотреть… других. Людей, которых ты знаешь. Должен быть кто-то, кто… мог выиграть что-то от твоей смерти.

Она не желала говорить об этом. Не желала даже думать об этом.

– Ты имеешь в виду мою семью, не так ли?

– Кто унаследует деньги в случае твоей смерти?

Старые вопросы и сомнения возникли в ее сознании. Много лет она задавала себе вопрос, любят ли ее родственники. Теперь она должна спросить себя – хотели ли они ее смерти?

– Если я умру, не имея собственного ребенка, – пробормотала она, – деньги будут поделены среди членов моей семьи. – Она сосредоточила на нем пристальный взгляд, полный боли. – Я понимаю, что есть много таких, кто будет этого ждать.

Тайс притянул ее к себе и стал укачивать как ребенка.

– Жаль, Клер. Я знаю, как это болезненно для тебя. Я буду делать все, что смогу, чтобы найти террориста. И если он был нанят кем-то, я выясню кем.

– Это значит, что ты уезжаешь?

– Я должен.

– Пожалуйста, не уезжай. Если ты должен ехать, я поеду с тобой.

– Ни за что, черт побери. Обещай мне, что останешься здесь.

– Тогда обещай мне, что вернешься.

Он покрепче обнял ее и, закрыв глаза, стал покачивать.

Женщины, которые так и стояли возле них, обменялись быстрыми взглядами. Брианна прокашлялась и сообщила:

– Мы, гмм, пойдем приберемся на кухне и затем, гмм, немного вздремнем. Позовите, если что-нибудь понадобится.

Обнявшиеся ответили легким кивком. Женщины вышли из комнаты.

– Сдается мне, – сказала Норин, закрывая дверь, что тут нечто большее, чем личная охрана.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

К тому времени, когда он заставил себя покинуть Клер, Тайс чувствовал, будто невидимый канат обернулся у него вокруг сердца, и, если он осмелится удалиться слишком далеко, этот канат может разрезать его пополам.

Это сумасшествие – целовать Клер. Но в тот миг, когда дверь спальни закрылась за Норин и Брианной, он уступил своему желанию.

Глубокий, изумительный поцелуй постепенно превратился из нежного в жаждущий, и он понял, что хотел бы забыть о ранениях и заняться с ней медленной, всепоглощающей любовью. Она, казалось, тоже желала этого, притягивая его к себе на подушки и целуя с настойчивостью, которая заставила его плоть затвердеть и вызвала потрясение, как от удара током. Он испытывал желание слиться с нею, заполнить ее так, чтобы они никогда больше не смогли разъединиться.

Когда поцелуй ослаб, она распахнула свою рубашку, и он взял ее груди в ладони. Она всхлипывала и стонала, целуя его все крепче.

Ни один из них так и не разделся. Они расстегнули пуговицы, молнию и отодвинули в сторону все барьеры, пока его обнаженное тело не прижалось к ней. Ее руки нашли его твердую плоть. Его руки наслаждались мягкой нежностью ее естества. Наконец, насытившись прелюдией, они порывисто прильнули друг к другу.

Соединенный с ней, ошеломленный блаженством, которое превышало все на свете, он не испытывал желания двигаться. Он хотел оставить все как есть, смаковать эту глубину, пока это было в человеческих силах. Но потребность двигаться выросла, когда он ощутил волнообразные движения ее тела. Он захватил ее бедра, но теперь и сам уже не мог остановиться, как море не может сдержать приливы и отливы. Сладкое острое чувство немыслимо выросло.

Пока он пытался сдержать эту остроту чувств, она хрипло прошептала ему в ухо:

– Я люблю тебя, Тайс. Я так люблю тебя!

Ни небеса, ни преисподняя теперь не могли бы остановить его. Он пронзил ее с такой неистовой силой, что оба вскрикнули. Ее отклик сотрясал его. Он прижимал се к себе, дрожа от благоговения. Он хотел, чтобы ее слова были правдой. Он хотел, чтобы она любила его… потому что он полюбил ее. Глубоко, безумно, не надеясь ни на что хорошее в обозримом будущем.

Он любил ее. Ее смех, ее чувство юмора, ее улыбку. Ее красоту и ее наивность. Ее сердечность. Ее тело. Он любил заниматься с нею любовью и не хотел останавливаться. Никогда.

Из всех идиотских потребностей, известных человеку, это бессмысленное желание обладать ею должно было быть одним из наихудших. Даже если она имела в виду то, что прошептала, она говорила эти слова человеку, каким, как она думала, он был, – человеку, который скрасил ее одиночество и защитил от опасности. Она ничего не знала о настоящем Тайсе Уоксре, нанятом, чтобы предать ее. О человеке, который пренебрег всеми проклятыми секретами, которые хранил, и занялся любовью с нею. Такого человека она презирала бы.

Он медленно освободил руки, обвивающие ее, мучаясь от сознания своей вины. Любовь к ней только усугубила его муку.

Она поглядела на него, и ее нежная улыбка стала беспокойной.

– Тайс? Тебе больно?

– Нет. – Ему было больно, но не в том смысле, который она имела в виду. Он желал бы сказать ей правду о том, что произошло, но тогда она уедет. А где-то разгуливает маньяк, охотясь за ней. Опасность слишком серьезна, чтобы рисковать, рассказывая ей обо всем.

– Тайс, – снова сказала она, и ее лицо загорелось от очаровательной застенчивости, – если то, что я сказала, тебе неприятно, пожалуйста, забудь это. Слова просто сами как-то выскочили.

Он попробовал изобразить улыбку, но она не получилась. Она не имела в виду то, что сказала. Он должен быть доволен.

– Я полагаю, что мы все иногда говорим сумасшедшие вещи.

Ее золотистые брови нахмурились.

– Может быть, это сумасшедшая вещь, и я не собиралась говорить, но я… я имела в виду то, что сказала. Никогда и ни к кому я не испытывала такого чувства.

Странная смесь эмоций ударила ему в грудь – радость, что она имела в виду именно это, сомнение, ведь она не собиралась это говорить, и сожаление такое сильное, что почти задушило его. Если бы только все сложилось иначе! Если бы только она не была знаменитостью, миллиардершей, а он не был бы нанят следить за ней! Но такие мечты делали действительность тяжелее и мешали бороться с ней.

– Не доверяй сейчас таким чувствам, Клер, – предупредил он. – Опасность может искажать чувства, превратив их во что-то, чем они не являются. Ты была одна, одинока и беззащитна. И я… Ну, мне повезло, что я оказался рядом. – Его голос понизился до хриплого шепота. – И мы были близки. – Он не сумел удержаться и коснулся ее шелковистых волос, выравнивая локоны у нее на щеках. – Я не психолог, но в состоянии понять, как все это могло бы заставить нас почувствовать… что-то друг к другу.

– Так ты чувствуешь… что-то… ко мне?

Их пристальные взгляды накалились, и против воли глубоко изнутри вырвался его шепот:

– Да. Я чувствую что-то к тебе.

Это признание укутало их, отделило от них весь мир. Остались только они. Глубокое счастье осветило ее глаза, заставляя его любить ее со страстью, которая испугала его.

– Тебе не нужно больше ничего говорить. – Ее улыбка была мягкой и нежной. – Это все, что мне надо было знать.

– Нет, черт побери, Клер, это не все! – резкое замечание испугало ее, окрасило ее щеки румянцем. Он закрыл глаза и сжал губы, обуздывая направленный на себя гнев. Когда он снова встретил ее пристальный взгляд, ему удалось смягчить голос. – Ты не знаешь меня, Принцесса. Есть много вещей, которые бы тебе не понравились.

– Каких вещей?

Глядя в се невероятно красивые, доверчивые глаза, он знал, что ничто в жизни не причинит ему большего вреда, чем необходимость сообщить ей это. С трудом выдохнув, он заставил себя встать с кровати.

– Нет времени, чтобы вдаваться в подробности прямо сейчас. Мне надо успеть на самолет.

Боль, которая прострелила ему ногу, когда он вставал и застегивал молнию на джинсах, напомнила ему об их ранениях, его и ее. Он обернулся с беспокойством, ненавидя себя за то, что забыл о ее физическом состоянии.

– Клер, с тобой все в порядке? Я не причинил тебе боль?

– Телесную, ты хочешь сказать? – Она криво улыбнулась. – Нет. Только голова немного кружится. – Когда он подвигал плечами, снимая рубашку, чтобы надеть свежую, она увидела его раненое предплечье. Кровавое пятно выступило на повязке. – У тебя кровь идет!

– Об этом я сам позабочусь.

– Пусть Норин посмотрит.

– Я уже опаздываю. – Он сменил рубашку и пошел к двери, собираясь принять душ в ванной для гостей и уехать, не зайдя к ней. Эмоции сжали его горло.

– Тайс, – позвала Клер. Он неохотно остановился у двери и оглянулся. Она закусила уголок полной нижней губы, ее пристальный взгляд был мучительно-нежен. Не дай им убить тебя.

Не в силах ответить, он кивнул и оставил ее, чувствуя, что его сердце разрывается пополам. Он найдет террориста и любых заговорщиков из его компании и посадит их за решетку. А потом расскажет ей всю правду о себе. Он должен сделать это.

Но Тайс не питал никаких радужных надежд. Она будет презирать его за двуличие. И даже если каким-то чудом этого не произойдет, у них все равно нет будущего. Она была Принцессой, прекрасной яркой звездой, которая скоро возвратится на свою небесную орбиту.

А он все равно останется парнем с улицы.

Клер провела следующие несколько дней в постоянной тревоге за Тайса, вздрагивая при каждом шорохе и задерживая дыхание всякий раз, когда звонил телефон. Что она будет делать, если Тайса убьют? Несмотря на то, что она была его возлюбленной совсем недолго, она чувствовала глубокую душевную связь с ним, которая целиком управляла ее сердцем, умом и телом. Она невыносимо скучала по нему, ей необходимо было слышать его голос, видеть его лицо, чувствовать его прикосновения.

Клер любила его.

Что, спрашивала она себя, имел он в виду, когда признался: «Я чувствую что-то к тебе»?

Сексуальное желание, конечно. Нельзя было не узнать тот жар, который пульсировал между ними всякий раз, когда они были вместе, или страсть, когда они занимались любовью. Но она полагала, что Тайс испытывал нечто большее. Она полагала, что он был влюблен в нее. Это убеждение наполнило ее такой сладкой, вызывающей головокружение радостью, что даже эти беспокойные дни, проведенные без него, казались ей волшебными.

Чтобы отвлечь себя от мыслей об опасности, она старалась как можно дольше быть в обществе Брианны и Норин. Они часто заходили к ней. Они были единственными посетителями, которых пропускали охранники, патрулировавшие владения Тайса. Брианна принесла шорты, топы, босоножки и еще кое-какую одежду, которую купила для Клер в местном универмаге. Норин тщательно следила за ее физическим состоянием.

Тайс звонил каждый день. Он сообщал о некоторых достижениях в расследовании и никогда долго не разговаривал, но Клер с нетерпением ждала его звонков.

– Если все пойдет хорошо, я вернусь к воскресенью, – наконец пообещал он.

Воскресенье. Она надеялась, что он сдержит обещание. Она начала считать оставшиеся часы.

В пятницу Брианна и Норин провели вместе с ней «ночной девичник». Они слушали музыку, пили вино и учили Клер играть в рамми. Она учила их, как надо делать реверанс королеве. Когда стало совсем поздно, они прилегли на подушках, брошенных поперек гостиной, и их беседа приняла личный характер.

Клер не могла удержаться от упоминания Тайса и забавных, трогательных вещей, которые он сказал или сделал.

– Вы, кажется, проявляете к нему интерес, – отмстила Брианна.

– Да, – прошептала Клер. Ее любовь к нему била в ней ключом, и потом она поняла, что любовь, должно быть, светилась в ее глазах.

– Похоже, что он также проявляет к вам интерес, отметила Норин. – Я никогда не видела, чтобы он говорил с кем-нибудь так, как с вами. Я уж подумала, нет ли у него лихорадки!

– Женщины в городе охотились за ним в течение многих лет, – вставила Брианна. – Однако никто не знает его достаточно хорошо, потому что он не подпускает к себе ни мужчин, ни женщин. Он держит всех нас на расстоянии.

Задумавшись над этим. Клер закусила губу.

– Меня он тоже держит на расстоянии, – призналась она. – Возможно, не физически, но…

Они обдумывали загадку Тайса Уокера в тишине.

– Я думаю, это связано с Джо, – произнесла в заключение Норин.

– Джо? – переспросила Клер. – Кто такой Джо?

– Я не знаю всей истории, но кое-что мне известно из писем. Мы с Брианной помогаем Тайсу в восстановлении справедливости в отношении тех уличных детей, которые были брошены в тюрьму несправедливо. Мы переписываемся с ними, пока Тайс собирает улики: свидетельские показания, доказательства их невиновности. Среди его подопечных есть только один взрослый заключенный. Это Джо.

– Но что связывает его с Тайсом?

– Они вместе жили в приюте, когда были детьми. – Голос Норин стал торжественным. – Им было плохо, и они убежали. Жили на улицах Лос-Анджелеса. Однажды ночью какие-то головорезы напали на них с трубами и цепями. Один из нападавших умер, полицейские назвали это убийством, и Джо… ну, его посадили в тюрьму как совершеннолетнего.

– Назвали убийством! – воскликнула Клер. – Это больше похоже на самооборону.

– Его посадили без права на досрочное или условное освобождение.

Клер упала духом, только подумав об этом. Она понимала, что на месте Джо мог оказаться Тайс.

– Тайс нервничает всякий раз, когда упоминается имя Джо, – мягко сказала Норин. – Я думаю, что он винит себя. По каким-то причинам головорезы искали именно Тайса. Джо оказался там случайно.

– У вас есть какие-нибудь письма Джо и детей? – спросила Клер.

– Конечно. Целая куча в моей машине. Я привезла их, чтобы вместе с Брианной ответить на них.

– Могу я вам помочь?

– Конечно. Вашей помощью мы с радостью воспользуемся.

Клер уселась на кровать Тайса с письмами. Одно из них было от Джо. Его почерк был совершенно неразборчивым, а правописание просто чудовищным. Письмо начиналось словами: «Привет, леди! Как дела?» Он писал о банальностях – об овсяном печенье, которое кто-то по имени Хэтти прислал ему, о телевизионном сериале про полицейских, который ему нравился, и о драке в соседней камере. Его юмор вызвал у Клер улыбку, и, хотя он никого ни за что не благодарил, его признательность за то, что кто-то заботился о нем, ощущалась так ясно, что ее горло сжалось. Письмо кончалось словами: «Напомните Тайсу, что моя команда победила его команду в прошлое воскресенье. Ха, ха».

Клер очень хотела помочь Джо. И почему-то полюбила Тайса еще сильнее.

Отложив письмо в сторону, она почувствовала стыд за свои детские убеждения, что бедные дети вели более счастливую жизнь, чем она. Богатство держало ее в изоляции, но оно же и обеспечивало ее безопасность.

Она понимала также, что все еще была под охраной, все еще, в сущности, заключена в тюрьму, но теперь не имела никакого желания убежать. Она чувствовала себя нужной и сильной и надеялась, что найдет способ разрушить броню, которую Тайс возвел вокруг своего сердца.

На следующее утро, так рано, что Брианна и Норин еще спали, по рации к ней обратился охранник:

– Простите, что беспокою вас, мисс Джонс, но леди по имени Хэтти Питтс принесла пакет для мистера Уокера. Она говорит, что должна вручить его немедленно.

– Хэтти? Вы сказали, Хэтти? – Клер вспомнила это имя из письма Джо. Это могла быть та самая женщина.

– Да, мэм. У меня приказ мистера Уокера никого не пропускать, так что я отослал ее обратно. Но она оставила этот пакет. Я открыл его, чтобы убедиться, что в нем нет никаких электронных приборов. Это выглядит как письмо и фотографии. Я отправил бы это мистеру Уокеру, но он сообщил мне, что возвратится сегодня вечером.