Текст книги "Святейший кровопийца. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Dominik Wismurt

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

– Знаете, Александр, – Анна подперла щёку ладонью и посмотрела на меня из-под ресниц, – Вы очень странный молодой человек.

– Это комплимент или обвинение?

– Наблюдение. Вы говорите мало, слушаете много и смотрите так, будто каждое моё слово пропускаете через десять фильтров. Это немного нервирует.

– Профессиональная привычка, – ответил я, поймав себя на том, что она меня раскусила, – Инквизиторы по натуре недоверчивы.

– В нашу первую встречу вы вели себя совершенно иначе. Откуда взялись такие перемены? Какой вы на самом деле?

Вопрос был неожиданным и попал куда-то глубоко, туда, где обитал не Вампир, не инквизитор Саянов, не Александр Бестужев, а Лорн, старый, уставший Лорн, который давно забыл, каково это, просто быть человеком.

Я помолчал, прежде чем ответить.

– Честно говоря, даже не знаю.

Произнеся это я понял, что не соврал, потому как мою личность Великого инквизитора наложилась память Бестужева, да ещё и вампирская природа подливала масла в огонь. Мой характер постепенно менялся, становясь более гибким, эмоциональное состояние иногда резко прыгало от упадка до резкого воодушевления. Я старался контролировать себя, но молодой организм пытался взять вверх над опытом и прожитыми годами. Иногда хотелось просто пашалить и плюнув на всё, пуститься во все тяжкие, но я не мог себе этого позволить

Анна какое-то время смотрела на меня молча, потом мягко улыбнулась.

– Мне кажется, вы весьма интересный молодой человек.

– Или весьма скучный.

– Скучный человек не полез бы ко мне в окно, – парировала она с озорной усмешкой, и я подавился квасом.

Вот тебе и вежливое молчание о произошедшем. Анна рассмеялась, глядя на моё лицо, и смех у неё был такой, что даже Прохор, невозмутимый как скала, покосился из-за соседнего стола и крякнул.

– Думали, я забыла? – Анна наклонилась ко мне через стол, понизив голос до заговорщического шёпота, – У меня прекрасная память, Сашенька. Склерозом не страдаю, тем более наша с вами встреча произошла совсем недавно.

Значит, всё-таки решила поднять эту тему, но не вчера вечером, а сейчас, когда между нами установилось подобие доверия.

Расчёт или искренний порыв?

Я посмотрел в зелёные, с золотистыми крапинками глаза. Они были тёплыми, весёлыми и совершенно бесстыжими.

– У меня тоже неплохая память, Анна Дмитриевна, – ответил ровно, – Но некоторые воспоминания лучше хранить при себе.

Как бы мне не хотелось ухватить Анну за талию, закинуть себе на плечо и утащив в комнату, предаться наслаждению, делать я этого не собирался.

Вот выясню на кого работает графиня и какие цели преследует, тогда с удовольствием займусь с ней всякими непотребствами.

Вспомнил, как горяча была Анна в нашу с ней первую встречу и почувствовал, как в штанах стало тесно.

– Ох, какой вы правильный, – Ильина откинулась на спинку стула и театрально закатила глаза, – Правильный инквизитор, который ловит нечисть, рубит монстров и краснеет от воспоминания о женском теле.

– Я не краснею.

– Ещё бы вы краснели при такой выдержке, – хмыкнула графиня и отпила вина, – Ладно, не буду вас мучить. Просто знайте, если вам снова понадобится влезть в чьё-нибудь окно, моё всегда открыто.

Она произнесла это так буднично и легко, словно предлагала чашку чая, а не то, что на самом деле имелось в виду, и в этой непринуждённости было что-то обезоруживающее.

Великий Инквизитор Лорн, прошедший через века, войны и демонов, ощутил лёгкий укол чего-то, что с большой натяжкой можно было назвать смущением.

Надо же, а я думал, что эта способность у меня атрофировалась давным-давно.

– Спасибо за предложение, – произнёс сухо, – Учту.

– Учтите-учтите, – Анна весело кивнула и поднялась из-за стола, – Пойду спать, день завтра будет длинный, а мне нужно быть в форме. Не хочу выглядеть перед вами бледной тенью.

– Вы и бледная тень, вещи несовместимые, – вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык.

Анна остановилась, повернулась и одарила меня такой улыбкой, от которой воздух в зале, казалось, стал на пару градусов теплее.

– Вот видите, – произнесла она тихо, – Можете же, когда захотите, спокойной ночи, Александр.

Анна ушла, оставив после себя запах лаванды и чёткое ощущение, что меня только что обыграли вчистую.

Я ещё некоторое время сидел за столом, допивая квас и механически ломая хлебную корку.

Итого, что мы имеем. Графиня Анна Дмитриевна Ильина: красивая, остроумная вдова, бесстрашна, вооружена, владеет огненной магией, путешествует с профессиональной охраной, врёт о причинах своего путешествия и при этом ухитряется быть настолько обаятельной, что я, при всём своём опыте, начинаю забывать о бдительности.

Опасная женщина, очень опасная.

– Ладно, графиня, – пробормотал я, поднимаясь и направляясь к себе, – Поиграем в вашу игру, посмотрим, кто кого обыграет первым.

В комнате я привычно проверил замки и окна, повесил охранные заклинания и лёг, закинув руки за голову.

В темноте потолок казался бесконечным. Мысли в голове смешались в кучу: нападение наёмников, записка с приказом меня убить, Анна, Саянск, который с каждым днём становился всё ближе, и ощущение, что все нити, за которые я тянул в столице, постепенно сходились в одну точку.

В какой-то момент мне почудился тихий скрип половицы за дверью, я мгновенно напрягся, активируя вампирский слух на полную. Пару секунд прислушивался. Шаги удалились по коридору, лёгкие, почти невесомые. Это точно не Прохор, тот ходит тяжелее, и не Фёдор, у охранника другой ритм шагов.

Анна?

Может быть, а может, просто кто-то из постояльцев шёл к себе из нужника.

Расслабился, но заснуть быстро не получилось. Вертелся с боку на бок, прогонял образы, но они упрямо возвращались обратно. Перед глазами постоянно возникала Анна, её зелёные глаза с золотыми крапинками, озорная улыбка и хриплый шёпот…

– Лорн, старый ты дурак, – проворчал я себе под нос, – Не время и не место.

Конечно, о любви здесь речи не шло, чистое влечение, желание обладать, покорить красивую вдову, сделать её своей и…

А что дальше?

А дальше только хорошо проводить время, ведь жениться я не собирался, да и Анна, судя по всему, замуж больше не рвалась, чем меня ещё больше привлекала.

Сон всё-таки пришёл, незаметно, как вор, и унёс меня в темноту, в которой не было ни демонов, ни чернокнижников, ни загадочных графинь, только тишина и покой.

Впрочем, ненадолго. До Саянска оставалось два дня пути, и я чувствовал нутром, что главные неприятности ещё впереди.

Четвёртое утро в дороге началось с дождя. Не с того злобного ливня, что превращает тракты в болота, а с мелкой, нудной мороси, которая сеялась из низких серых облаков и оседала на всём вокруг влажной пеленой. Воздух стал тяжёлым, насыщенным запахами мокрой земли и прелой листвы.

Красотка шла понуро, опустив голову и недовольно прядая ушами. Карета Анны скрипела и покачивалась на размякшей дороге, серые лошади тянули её с видимым усилием.

Я накинул капюшон и ехал молча, отдавшись размеренному ритму дороги. Сегодня Анна не выглядывала из кареты, то ли берегла причёску от дождя, то ли решила дать мне передышку от своего обаяния.

Около полудня дорога привела нас к перекрёстку. Вправо уходил широкий тракт на Рязань, влево шёл просёлок в неизвестность, а прямо тянулась наша дорога, саянский тракт, который с каждой верстой становился всё уже и запущеннее.

Здесь стоял покосившийся указатель: Саянск – 87 вёрст.

– Почти доехали, – пробормотал я.

Шторка на карете откинулась, и в проёме показалось лицо Анны, несмотря на скверную погоду, оно было свежим, с румянцем на щеках и мелкими капельками влаги на лбу.

– Остановимся ненадолго? – попросила она, – Ноги затекли, хочу размяться.

Кивну в ответ.

Прохор остановил карету у обочины, где росла раскидистая старая ива, дававшая хоть какое-то укрытие от дождя.

Анна выпрыгнула из кареты с проворством, неожиданным для дамы в длинном дорожном платье, и принялась притопывать, разминая ноги.

– Знаете, Александр, – начала она, прохаживаясь под ивой, – Я тут подумала за ночь, вы мне вчера рассказали про наёмников, которые на вас напали.

– Рассказал, – подтвердил я, спешиваясь.

– И вы сказали, что они знали, на кого охотятся.

– Верно.

Анна остановилась, повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. Озорство исчезло, уступив место чему-то серьёзному.

– Так вот, я хочу, чтобы вы знали, я не имею к этому никакого отношения.

Я приподнял бровь.

– С чего бы мне подозревать вас?

– Бросьте, – Анна отмахнулась, – Я видела, как вы на меня вчера смотрели. Не как мужчина на женщину, хотя и это тоже было, – она позволила себе лёгкую усмешку, – а как инквизитор на подозреваемую. Я не идиотка, Александр. Понимаю, что моё появление на этой дороге выглядит подозрительно.

Значит, почувствовала или решила перехватить инициативу, опередив мои вопросы, умный ход, в любом случае.

– Допустим, – я скрестил руки на груди, – Как бы вы на моём месте отнеслись к подобному совпадению?

– С подозрением, – легко согласилась она, – И вы были бы правы, если бы не одно но.

– Какое?

Анна вздохнула, помолчала секунду и произнесла:

– У меня действительно есть дело в Саянске, настоящее, не выдуманное, и нет, это не только наследственная тяжба, хотя она тоже имеется. Просто… – женщина поджала губы, подбирая слова, – Есть вещи, о которых я пока не готова говорить, так же, как и вы, не готовы поведать мне свои тайны.

– У меня нет тайн, – ответил автоматически.

– Ну конечно, – Анна иронично приподняла бровь, – Молодой инквизитор, который и месяца не прослужил в ордене, вдруг получает назначение руководить отделением на другом конце империи, при этом его пытаются убить по дороге, совершенно обычная карьера, ничего подозрительного.

Я молча посмотрел на Ильину. Она знала больше, чем должна была знать, гораздо больше.

– Кто вас послал? – спросил я прямо.

Анна на секунду замерла, а потом рассмеялась, звонко и искренне, запрокинув голову.

– Вот так, без прелюдий? Прямо в лоб? Ой, не могу… – она утёрла выступившие от смеха слёзы, – Знаете, Александр, мне нравится ваша прямолинейность, но сейчас вы промахнулись. Никто меня не посылал. Я еду по собственной воле и по собственным делам, а то, что наши маршруты сошлись вместе, это и правда совпадение. Вселенная любит шутки, знаете ли.

Верить или не верить? Вот в чём вопрос.

– Допустим, – повторил я, – но у меня есть условие.

– Какое?

– Если мы продолжаем ехать вместе, никакой лжи. Можете не отвечать на вопросы, можете молчать, но, если говорите, говорите правду.

Анна некоторое время смотрела на меня, потом протянула руку.

– Договорились, но это работает в обе стороны.

Я посмотрел на её тонкую ладонь с серебряным кольцом и артефактом на безымянном пальце, а затем аккуратно её пожал, ощущая на кончиках пальцев тепло женской кожи.

– Договорились.

Конечно, я не верил в эту договорённость, но с чего-то надо было начинать.

Мы простояли под ивой ещё несколько минут, а потом двинулись дальше. Дождь не прекращался, но настроение у обоих, казалось, улучшилось, что-то сдвинулось между нами, какая-то невидимая стена дала первую трещину.

Я ехал рядом с каретой и думал о том, что за оставшиеся два дня пути мне нужно принять решение: Анна Ильина друг, враг или просто попутчица?

Впрочем, дорога всегда расставляет всё по местам.

Дождь усилился к середине дня, превратив дорогу в сплошное месиво из глины и луж. Прохор ругался сквозь зубы, понукая серых, которые всё чаще спотыкались на раскисших колеях. Карету мотало из стороны в сторону, и в какой-то момент правое колесо увязло в особенно глубокой рытвине с таким противным чавканьем, что даже Красотка шарахнулась в сторону.

– Тпр-ру! Стой, окаянные! – рявкнул кучер, натягивая вожжи.

Карета встала, серые лошади понуро опустили головы, с их грив стекала вода. Прохор слез с козел, обошёл экипаж, и присев на корточки, оценил масштаб бедствия. Колесо засело по ступицу.

Дверца кареты распахнулась, и наружу выглянула Анна. Волосы, которые она успела заплести в тугую косу, намокли и потемнели, лицо блестело от дождевых капель, но на нём не было ни тени раздражения, только любопытство.

– Что случилось?

– Застряли, Анна Дмитриевна, – доложил Прохор, выпрямляясь и отряхивая грязные руки о штаны, – Колесо село крепко, нужно подкладывать что-нибудь под него и толкать.

Я спешился, подошёл ближе и осмотрел яму. Действительно, засело основательно. Обычным способом вытолкать карету было можно, но пришлось бы повозиться.

– Позвольте, – произнёс я и присел рядом с колесом, делая вид, что оцениваю ситуацию, а на самом деле формируя под ладонью небольшое заклинание стихии земли. Грунт под колесом чуть спрессовался, уплотнился, превратившись из жидкой каши в относительно твёрдую поверхность.

– Прохор, давайте, – кивнул кучеру.

Тот скептически хмыкнул, но взялся за спицы колеса. Я упёрся плечом в заднюю стенку кареты. Фёдор подскочил с другой стороны.

– Ну-у, пошла! – крякнул Прохор.

Карета дрогнула, качнулась и неожиданно легко выкатилась из ямы. Кучер удивлённо крякнул ещё раз, посмотрел на колею, из которой они только что выбрались, и почесал затылок.

– Лихо, – пробормотал он, бросив на меня подозрительный взгляд. Видимо, мужик был не так прост и заметил, что грунт ведёт себя не совсем обычно.

– Повезло, – пожал я плечами, – Дно оказалось крепче, чем выглядело.

Прохор промолчал, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение, смешанное с настороженностью. Он привык к аристократам и их причудам, но маги, а тем более инквизиторы, вызывали у него профессиональное недоверие человека, который привык полагаться только на собственные руки.

Анна, наблюдавшая за всей сценой из окна кареты, ничего не сказала, только чуть заметно улыбнулась. Она явно видела, что я сделал, но вопросы задавать не стала. Умная женщина.

Мы двинулись дальше, но через версту дорога преподнесла очередной сюрприз. Деревянный мост через неширокий, но бурный ручей был частично разрушен. Две средних доски провалились, обнажив чёрную воду, несущуюся внизу с большой скоростью. Пешком перебраться было можно, но карета проехать точно бы не смогла.

– Где-то ещё можно перебраться? – спросил я у Фёдора, который уже скакал вдоль берега, оценивая обстановку.

– Вёрст пять ниже по течению ваше благородие, – крикнул охранник, возвращаясь, – Но в такой дождь не факт, что и там проедем.

– Может быть, а может и нет, – проворчал Прохор, – Надо смотреть, а то до ночи тут простоим.

Анна снова высунулась из кареты, окинула взглядом разрушенный мост и решительно заявила:

– Я пересяду верхом. Прохор, развернёшь карету и давай в объезд, а мы с Александром переберёмся здесь и будем ждать вас на той стороне.

– Анна Дмитриевна, это неблагоразумно, – начал было Прохор, но графиня уже спрыгнула на землю, не дожидаясь помощи.

– Прохор, душенька, я уже двадцать минут трясусь в этой коробке и у меня затекло всё, что только может затечь. Мне нужен воздух, движение и хоть какое-то подобие приключения, иначе я сойду с ума от скуки.

Кучер открыл рот, закрыл, потом посмотрел на меня.

– Ну хоть вы ей скажите.

Я же только развёл руками. Спорить с женщиной, которая уже приняла решение, бесполезнее, чем объяснять демону, почему его нужно отправить обратно в бездну.

– Фёдор, езжай с Прохором, – распорядилась Анна, – Мы подождём.

Охранник переглянулся с кучером, оба синхронно вздохнули, но возражать не стали. Видимо, подобные выходки графини были им не в новинку.

Пока карета разворачивалась, я перевёл Красотку через мост по уцелевшим доскам. Кобыла ступала осторожно, косясь на воду внизу, но прошла без проблем, потом вернулся за Анной.

– Давайте руку, – предложил я, встав на краю моста.

Анна посмотрела на протянутую ладонь, потом на меня, и в её глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

– А если я оступлюсь, вы меня поймаете?

– Непременно.

– Какая уверенность, – фыркнула она, но руку подала.

Глава 28

Её ладонь легла в мою, даже сквозь мокрую перчатку, я ощущал её тепло. Мы прошли по уцелевшим доскам, аккуратно обойдя провал. В одном месте Анне пришлось перешагнуть широкую щель, и я придержал графиню за талию, чувствуя, как под мокрой тканью плаща напряглись мышцы.

Перебрались благополучно. Анна тут же высвободилась из моей руки, тряхнула головой, разбрасывая капли воды с волос, и огляделась.

На другой стороне ручья дорога уходила в негустой березняк. Белые стволы берёз, мокрые от дождя, блестели, словно покрытые лаком. Между деревьями стоял полумрак, но не мрачный, а уютный, какой бывает в лесу после полудня, когда свет рассеивается сквозь листву и ложится на землю мягкими пятнами.

– Красота, – выдохнула Анна, – Жаль, что так мокро, а то бы я здесь с удовольствием погуляла.

– Мокро, это ещё полбеды, – заметил я, прислушиваясь к звукам лесу, – В таких местах водятся волки. Да и зверьё покрупнее может встретиться.

– Вы это нарочно говорите, чтобы я испугалась и побежала обратно в карету?

– Я это говорю, чтобы вы не отходили далеко.

Анна склонила голову набок и посмотрела на меня с тем выражением, которое я уже начинал узнавать, она глядела на меня со смесью иронии, любопытства и чего-то ещё, чему я не мог подобрать точного определения.

– Заботитесь обо мне, инквизитор?

– А как же иначе.

Анна улыбнулась и отошла к ближайшей берёзе, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди.

– Ладно, подождём вашего Прохора здесь, – проворчал я.

– Тогда расскажите мне что-нибудь, Александр, а то стоять молча под дождём, удовольствие ниже среднего.

– Что именно вы хотите услышать?

– Что угодно, расскажите про свой первый выезд с инквизиторами. Это ведь должно быть страшно интересно.

Я задумался.

Первый выезд… Мертвецы на Крестовоздвиженском кладбище, запах гнили, хруст костей под ногами, зелёные огни, пляшущие между надгробий. Тогда я впервые по-настоящему действовал в составе группы Проскурина.

– Мы были на кладбище, – произнёс я, – Некромант поднял кучу мертвецов, мы их упокоили.

– И всё? – разочарованно протянула Анна, – Вот так, без подробностей и драматических деталей? Никакой тебе жуткой луны, леденящего воя и героического сражения на краю могилы?

– Ну, луны не было, но мертвецы жутко воняли. Некромант оказался хлюпиком, который слишком много начитался запретных книг и решил, что поднять мёртвых – это хорошая идея. Героического сражения не получилось, потому что мертвецы двигались медленно, а мы быстро.

Конечно, всё было немного не так, но незачем Ильиной знать правду о том, что многие из нашей команды в тот день чуть не отдали Богу душу.

– Ужасный рассказчик, – констатировала Анна, – Вам категорически нельзя доверять рассказывать истории, вы убиваете всю романтику.

– В нашей работе романтики нет.

– А вот тут вы ошибаетесь, – Анна подняла палец, – Романтика есть во всём, нужно просто уметь её видеть. Вот, например, мы с вами стоим под дождём, в лесу, одни, мокрые до нитки, ждём карету, которая неизвестно когда приедет. Для пессимиста это неудобство, для оптимиста, наоборот, приключение, а для романтика это почти признание, – Анна чуть улыбнулась, – Потому что дождь стирает лишнее, лес закрывает нас от всего мира, а ожидание делает каждую секунду длиннее и значительнее, оказывается, что важна не карета, а то, что мы стоим здесь вместе.

Усмехнулся, даже ежу было понятно, куда клонит Ильина, но я поддаваться её чарам не спешил, потому как чуйка подняла голову и вопила об опасности, но способности вампира пока молчали, не давая подсказок, откуда придёт беда.

– А для инквизитора это потенциальная засада, – произнёс хмуро, оглядываясь по сторонам.

Анна рассмеялась так, что берёза за её спиной, кажется, задрожала.

– Боже, вы невозможны! Расслабьтесь уже, Сашенька.

– Расслабленный инквизитор – мёртвый инквизитор, – произнёс мрачно, всё больше напрягаясь.

– А расслабленный мужчина, живой и счастливый, – парировала она, и в её голосе вдруг проскользнула нотка, которой я раньше не слышал, не озорство, не ирония, а что-то тёплое, почти нежное.

На секунду я растерялся, это было настолько непривычно, что я не сразу нашёлся с ответом.

Анна заметила мою заминку, и видимо, истолковала по-своему. Она вдруг отвернулась, сделав вид, что разглядывает узор коры на берёзе, а когда заговорила снова, голос её звучал нарочито беспечно:

– Знаете, что самое паршивое в браке без любви? Не скука, не одиночество, не даже ощущение, что тебя продали как лошадь на ярмарке, самое паршивое, это привычка. Привыкаешь не чувствовать, не ждать, начинаешь осознавать, что тепло тебе может дать только одеяло, а не чьи-то надёжные руки и однажды ловишь себя на мысли, что забыла, каково это, когда сердце колотится от одного взгляда мужчины.

Она помолчала, потом повернулась ко мне, и на её лице была улыбка, но не та, озорная и дерзкая, а тихая и грустная.

– А потом муж умирает, и ты вроде бы свободна, а привычка не чувствовать, осталась. Ты болтаешь с людьми, смеёшься, пьёшь вино, а внутри всё та же пустота. Лишь однажды она исчезла, исчезла в тот момент, когда красивый юноша залез в моё окно и заставил сердце заново биться.

Я молчал не потому, что нечего было сказать, а потому что в этот момент Анна была настолько настоящей, что любые слова показались бы фальшивыми.

Дождь усилился, барабаня по листьям берёз тяжёлыми каплями. С ветвей срывались целые потоки, попадая за шиворот, скатываясь по спине. Анна стояла передо мной, мокрая насквозь, с прилипшей ко лбу прядью волос, и в её зелёных глазах плескалось что-то такое, от чего внутри меня заныло.

Не вампир заныл, не Лорн, а молодое, горячее, принадлежащее телу Александра Бестужева, та часть моего нового я, которая помнила, каково быть девятнадцатилетним парнем с бешеным пульсом и ладонями, которые чешутся от желания прикоснуться к желанному телу.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один.

Анна не отступила, только чуть приподняла подбородок, глядя мне в лицо. Дождь стекал по её скулам, по линии челюсти, капал с кончика носа. Мокрая, промёрзшая, без всякой косметики и светских ухищрений она была прекрасна в эту секунду.

– Анна, – произнёс тихо, и собственный голос показался мне чужим, – Я…

Договорить не успел.

Вампирское чутьё, которое до этого тихо ворчало где-то на задворках сознания, вдруг рвануло вверх, как сигнальная ракета. Мир вокруг мгновенно обострился, каждая капля дождя стала отдельной, различимой, запахи усилились в десятки раз, а слух врезался в окружающее пространство, как нож в масло.

Я почувствовал запах чужой, нечеловеческой крови, а ещё едва уловимый запах серы, почти забитый дождём.

– Стой, – я перехватил Анну за плечо и резко отдёрнул назад, закрывая собой.

– Что ты…

– Молчи, – бросил я коротко и вытащил из-за пояса нож.

Секира висела в чехле на седле Красотки, которая стояла привязанная к берёзе шагах в двадцати.

Далековато, но ничего, сойдёт и нож, а остальное добавят руки и магия.

Я расширил восприятие, позволяя вампирскому зрению развернуться на полную мощность. Стволы деревьев стали чётче, тени между ними салы выделяться глубже и детальнее, и вот тогда я их увидел три фигуры, замершие между берёзами по ту сторону дороги, метрах в сорока от нас. Две стояли неподвижно, как каменные истуканы, третья медленно двигалась, перетекая из тени в тень. Все трое были укутаны в длинные, тёмные плащи, мокрые от дождя, капюшоны были надвинуты до самого подбородка.

– Ну здравствуйте, сволочи, – прошептал я одними губами.

Анна за моей спиной напряглась, я чувствовал, как участилось её сердцебиение. Графиня не паниковала, но ситуацию оценила верно, и к её чести, не стала задавать глупых вопросов, вместо этого тихо скользнула рукой под плащ, туда, где прятался кинжал.

– Сколько? – одними губами спросила она.

Я показал три пальца.

– Скорее всего.

Трое – это те, кого я видел, но чутьё упрямо твердило, что противников больше.

– Анна, – произнёс, не оборачиваясь, – Уходи, через мост, назад по дороге.

– Нет.

Я даже не сразу понял, что услышал. Голос графини прозвучал ровно и твёрдо, без тени сомнения, словно она отвечала на вопрос, чай подать или кофе.

– Анна, это не обсуждается, – процедил сквозь зубы, не отрывая взгляда от приближающихся фигур.

– Вы правы, не обсуждается, – парировала она, и я услышал тихий шелест стали, покинувшего ножны кинжала, – Я остаюсь.

Хотел рявкнуть, приказать, заставить, но в эту секунду третья фигура, та, что перетекала из тени в тень, вдруг рванула вперёд с нечеловеческой скоростью, и стало не до разговоров.

Атакующий вылетел из-за ближайшей берёзы, как выпущенная из арбалета стрела, и в его руке я заметил мерцающий тусклым светом длинный, тонкий клинок.

Зачарованное оружие, интересно. Выходит, к нам пожаловали серьёзные ребята.

Я качнулся вправо, уходя с линии атаки, и одновременно выбросил ладонь вперёд, формируя воздушный кулак. Заклинание ударило нападавшего в грудь, но тот выставил тусклый, едва заметный щит, который сумел замедлить мой удар и погасить его силу.

Быстрый, гад и очень быстрый.

Клинок просвистел мимо моего лица, и я почувствовал, как обожгло щёку. Проклятие, зачарованная сталь. Если такое лезвие войдёт в тело, рана не затянется, и тут ни вампирская регенерация, ни целительная магия не помогут, придётся сначала снимать проклятие.

Я перехватил нож обратным хватом и рубанул наотмашь, целясь в запястье атакующего. Тот отдёрнул руку, но я уже был внутри его зоны. Колено врезалось ему в бедро, парень охнул, потерял равновесие, и я воткнул нож ублюдку в плечо, проворачивая.

Крик разорвал тишину леса.

Капюшон слетел с головы нападавшего, и я увидел молодое, перекошенное от боли лицо.

Я вырвал оружие из его плеча, толкнул раненого в грязь и развернулся к остальным.

Две фигуры, стоявшие до этого неподвижно, пришли в движение одновременно. Они не бежали, как первый, а шли размеренно, уверенно, разводя руки в стороны и формируя заклинания.

Один создавал между ладонями пульсирующую сферу грязно-жёлтого цвета, от которой несло кислотой и гнилью. Второй просто поднял правую руку, и его пальцы окутало холодное, мертвенно-синее сияние.

Некромант или что-то очень близкое к этому.

– Александр Саянов, – произнёс он, глухим голосом, – Мы пришли за тобой, сдавайся, и твоя спутница уцелеет.

– Щедрое предложение, – хмыкнул я, – А если не сдамся?

– Тогда умрёте оба.

– Пробовали уже, не получилось.

Некромант дёрнул уголком рта, это была не улыбка, скорее, судорога, свойственная тем, кто слишком часто общается с мёртвой энергией.

– Те, кого послали раньше, были мусором, просто наша заказчица понадеялась решила, что ты лёгкая добыча. Не получилось и теперь тобой займёмся мы.

Заказчица. Интересно, кто? На ум приходили всего две мысли: Кристина и Наталья Вячеславовна Нечаева и почему-то мне казалось, что именно последняя заказала меня стоящим напротив ублюдкам.

– Анна, – бросил я через плечо, – Беги, сейчас.

Вместо ответа я услышал тихое, но отчётливое:

– Ни за что.

Воздух за моей спиной разом раскалился, и мимо меня, обдавая жаром, пролетел узкий, концентрированный поток огня, похожий на копьё. Он ударил в грязно-жёлтую сферу, которую формировал первый маг, и та взорвалась, обдав своего создателя кислотным дождём.

Маг взвыл, хватаясь за лицо. Кожа на его щеках мгновенно покрылась дымящимися ожогами, его собственное заклинание обратилось против него.

Я даже не успел удивиться, просто зафиксировал факт. Анна Дмитриевна Ильина, графиня-вдова, любительница театра и молодого вина, только что выдала боевое заклинание такой точности и мощности, которая была доступна магу как минимум пятого ранга.

– Какого хрена? – вырвалось у некроманта, который явно не ожидал подобного.

Раздумывать было некогда. Я рванулся вперёд, используя вампирскую скорость на грани допустимого, и оказался перед некромантом прежде, чем тот успел перенаправить заклинание. Синее сияние на его пальцах дёрнулось мне навстречу, и меня обдало волной мертвецкого холода, от которого затрещали суставы и застыла кровь в венах.

Получить заклинание некроманта не самый приятный опыт, но за века борьбы с подобными тварями у меня выработался некий иммунитет, там, где обычный человек упал бы замертво, я лишь поморщился.

Мой нож нырнул вперёд, целясь под подбородок противника. Некромант отшатнулся, выставляя руку, и его заклинание обрушилось на моё лезвие. Сталь покрылась инеем, нож треснул и разлетелся осколками.

Ладно, бывало и хуже.

Я перехватил обломок рукояти и швырнул ему в лицо. Некромант инстинктивно отклонился, и этой доли секунды хватило, чтобы я ударил его ногой в колено. Послышался хруст. Ага, защиты от физического воздействия у него не было.

Мужик завалился на бок, синее сияние хаотично заметалось по его ладоням.

За спиной снова полыхнуло. Я обернулся и увидел, как Анна, стоя в боевой стойке посылает второй огненный поток в ошпаренного кислотника, но тот уже успел поставить плотный щит. Огонь расплескался по его поверхности, а маг, оскалившись, швырнул в ответ горсть грязновато-желтых шаров в сторону Ильиной.

Анна легко, пружинисто, как танцовщица, ушла в сторону, и пущенная в неё кислота с шипением прожгла берёзу, у которой женщина только что находилась. Ствол задымился, потемнел и начал заваливаться.

А потом графиня сделала нечто, от чего я на секунду забыл про некроманта. Ильина метнулась вперёд, к кислотнику, перекидывая кинжал из левой руки в правую одним текучим движением, и тут же ударила, целясь в горло. Маг отклонился, но Анна не остановилась, она провернулась на пятке, вкладывая инерцию разворота в удар локтем, который врезался противнику прямо в висок.

Мужик крякнул и рухнул на одно колено. Анна, не теряя темпа, ударила ногой ему в лицо, а затем, довершила дело, полоснув кинжалом по предплечью. Кислотник завизжал, хватаясь за рану, его щит лопнул, разлетевшись мутными ошмётками.

Это оказалась не пара трюков для самообороны, самообороны, а отработанная, жёсткая, безжалостная школа ближнего боя, каждое движение было экономным, каждый удар нацелен на максимальный урон, так дрались те, учили убивать.

Некромант попытался воспользоваться моим замешательством. Его ладонь вспыхнула синим, и от земли вокруг нас потянулись чёрные щупальца, мертвенно-холодные, пахнущие могильной землёй.

– Не выйдет, – прорычал я, фокусируясь.

Хлопнул ладонями и ударил в землю импульсом чистой маны, выжигая мертвецкую дрянь. Чёрные щупальца вспыхнули, скорчились и рассыпались прахом, а затем сделал два быстрых шага вперёд и ударил кулаком в челюсть. Голова мага откинулась назад, глаза закатились, а тело обмякло. Я перехватил его за ворот, не давая упасть, и одним рывком уложил на землю лицом вниз, заламывая руку за спину. Свободной ладонью сформировал сковывающее заклинание и магические путы обвили запястья противника.