Текст книги "Святейший кровопийца. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Dominik Wismurt

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Хитро, – хмыкнул я, – Но ты забываешь про одну простую вещь, Татищева.

Не стал вырываться силой, вместо этого я сделал то, чего она никак не ожидала, я полностью расслабился, вплоть до кончиков пальцев.

Диана на мгновение растерялась. Её барьер, настроенный на сопротивление, не встретил привычного упора, и это сбило его настройку. Воздух вокруг меня дрогнул, потерял плотность.

– Что за…? – начала было девушка, но я уже двинулся вперёд.

Татищева попыталась снова создать заклинание, но не успела.

– Опаздываешь, – коротко бросил я, сокращая дистанцию.

Виктор, видя, что его партнёрша теряет контроль над ситуацией, выдохнул и запустил в меня первый шар. Огненный комок полетел по навесной траектории, целя мне в плечо, но я уклонился.

– Да чтоб тебя? – выругался Меньшиков.

– Торопишься, Виктор, – произнес я, стряхивая пепел, – Огонь – это скорость и жар, а у тебя слишком хило получается, даже не опалило ни капельки.

Видимо, мои слова задели парня за живое. Он стиснул зубы и следующие три шара отправил в меня волной, один за другим.

Диана, наконец, опомнилась и рванула вперёд, пытаясь зайти с левого фланга.

– Окружаем! – крикнула она, а я в этот момент остановился.

Просто встал как вкопанный посреди площадки.

Они оба дёрнулись, ожидая подвоха.

Выбросил руку в сторону Дианы, и она рефлекторно выставила блок, но я не атаковал, просто ухватился за нить, ту самую, которую она пустила в землю, благодаря артефакту и дернул на себя, убрать она её просто не успела или забыла в горячке боя. Нить натянулась, и девушка почувствовала, как я потянул её в свою сторону.

– Что…?

Диана споткнулась и полетела прямо ко мне, лицом вперёд.

В ту же секунду я отпрыгнул в сторону, и все три огненных шара Меньшикова, оставшиеся без цели, врезались прямо в землю там, где только что стоял я, и туда, где сейчас оказалась девушка.

– Ах ты! – выдохнул Меньшиков, пытаясь отменить заклинание, но было поздно.

Татищева вскрикнула, попав под огненное заклинание, но больше от испуга, а не от боли.

Я всё же не был извергом, да и Скуратову обещал не калечить, поэтому, сразу же поставил блок, не дав огненным шарам добраться до Дианы, при этом, так же, как и Корнея, придавил её воздушным прессом.

– Минус два, – констатировал довольно, кивая на скулящего Корнея и сопящую от разочарования Диану, – И ни один не смог меня даже задеть. Ты уверен, что хочешь продолжать?

Меньшиков побледнел, но сжал кулаки. Вокруг него ещё витал жар, но в глазах у парня уже не было боевого задора. Он смотрел на меня, на побитых товарищей, и в его взгляде я читал борьбу.

– Я не сдамся, – процедил он сквозь зубы.

– Вот и славно, – улыбнулся в ответ.

Виктор дёрнулся, будто я его ударил. Он явно ожидал, что я начну давить, читать нотации или, наоборот, похвалю за упорство, а я просто стоял, расслабленно опустив руки, и смотрел на него с лёгким интересом, как на зверька, который впервые увидел огонь, но ещё не знал, что скоро обожжётся.

– Ты не серьёзно относишься к бою, Меньшиков, – добавил я, делая шаг вперёд, – Ты злишься. Злость – это хорошо, она даёт силу, но ты ею не управляешь, она управляет тобой.

– Я не злюсь! – рявкнул он, и в тот же миг в его ладонях вспыхнули два огненных клинка.

– Красиво, – произнёс задумчиво.

Меньшиков продолжал меня удивлять, он сумел выдать чистое и плотное пламя, значит, у парня был потенциал, и немалый, но потенциал – это ещё не мастерство.

– Не злишься, – согласился я, – Ты просто в ярости. Злость – это инструмент, ярость – это топор, которым ты рубишь сплеча, не глядя, куда попадёшь. Она выжжет твой резерв быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Глава 22

Меньшиков замер на мгновение, огненные клинки дрожали в его ладонях, выбрасывая в стороны мелкие искры. Жар от них ощущался даже на расстоянии нескольких метров, кожу неприятно пощипывало.

– Последний шанс, Виктор, – произнёс я ровным тоном, – Подумай, прежде чем атаковать.

Парень стиснул зубы, и пламенные клинки вспыхнули ярче. Он не собирался отступать, что же, его право.

Парень рванул вперёд, и надо отдать ему должное, сделал это грамотно. Не побежал напрямую, а сместился по дуге, рассчитывая зайти с левого фланга, где я якобы был открыт. Огненные лезвия чертили в воздухе алые дуги, оставляя за собой следы дыма.

Первый удар пришёлся по диагонали сверху. Жар опалил щёку, но клинок прошёл мимо, я просто качнулся назад, ровно настолько, чтобы пламя лизнуло воздух, а не мою кожу. Второй удар последовал мгновенно, снизу. Виктор целился мне в бедро. Этот удар был лучше, быстрее и без замаха.

Я ушёл в сторону, пропуская огненное лезвие мимо, и тут же ответил. Не магией, не заклинанием, я просто толкнул его ладонью в плечо, вложив ровно столько силы, чтобы сбить траекторию третьего удара, который Меньшиков уже готовил.

Парень пошатнулся, перенёс вес на заднюю ногу и попытался рубануть наотмашь, но я уже оказался за его спиной и легко хлопнул ладонью по затылку.

– Мёртв, – констатировал невозмутимо.

Огненные клинки с шипением погасли. Меньшиков стоял, тяжело дыша, и опустив руки. Пот стекал по его вискам, от перегретых ладоней поднимался пар.

– Это невозможно, – выдохнул он.

– Это реальность, – отозвался я спокойно, – Ты вложил всю силу в атаку и забыл про защиту. Огненные клинки выглядят эффектно, но они сожрали половину твоего резерва за тридцать секунд. В реальном бою ты бы уже погиб.

Виктор молчал. Его ладони подрагивали, на костяшках виднелись мелкие ожоги, видимо собственное пламя прижгло кожу. Типичная проблема магов огня, которые не научились контролировать отдачу.

Я деактивировал воздушные прессы, удерживающие Корнея с Дианой, и те поднялись, отряхиваясь и морщась от ушибов.

– На сегодня с магией достаточно, – объявил я, обводя взглядом всю группу, включая тех, кто стоял за куполом и наблюдал, – Сейчас разберём, что произошло.

Купол тихо замерцал и растаял, когда я деактивировал платформу. Ученики потянулись ко мне, образуя полукруг. Арман, тоже приковылял, хромая на левую ногу, делать вид, что ему всё равно, но я заметил, что он нет-нет, да поглядывал в мою сторону, стараясь не пропустить ни слова.

– Корней, – начал я с Земляного, – Ты мощный маг. Земля тебе подчиняется, это видно, но ты слишком полагаешься на грубую силу. Твои каменные стрелы и шипы действительно способны прибить кого-нибудь послабее, но против опытного бойца, который умеет двигаться, ты предсказуем. Каждое твоё заклинание требует подготовки, а подготовку я вижу за секунду до того, как ты завершишь формирование заклинания.

Земляной угрюмо кивнул, потирая ушибленное колено.

– И что, мне теперь по воздуху летать? – буркнул он.

– Нет, тебе нужно научиться комбинировать магию с физическим боем. У тебя здоровое тело, сильные руки. Ты сам можешь быть оружием, а магию использовать как дополнение, а не единственный козырь. Если бы ты после первого промаха не стал лепить вторую каменную стрелу, а сократил дистанцию и ударил кулаком, усиленным магией земли, я бы попотел.

– Серьёзно? – в голосе Корнея промелькнуло неподдельное удивление.

– Абсолютно.

Перевёл взгляд на Диану.

– Татищева, у тебя хороший артефакт и недурные мозги. Ты единственная из троих, кто действительно пытался думать, а не просто давить силой. Кольца, поле, работа с нитями, всё это очень неплохо, однако, у тебя есть проблема.

– Какая? – Диана вздёрнула подбородок, хотя в глазах мелькнула тень тревоги.

– Ты слишком привязана к артефакту. Без диадемы ты потеряешь половину своего арсенала. В реальном бою первое, что сделает умный противник, попытается уничтожить или снять твой артефакт. Что тогда? Нужно развивать собственные способности до такого уровня, чтобы артефакт стал приятным бонусом, а не основой.

Девушка на мгновение коснулась диадемы пальцами, словно проверяя, на месте ли та, и нехотя кивнула.

– Меньшиков, – я повернулся к Виктору, – Из вас троих у тебя самый высокий потенциал.

– Кхм, – Парень вскинул голову, явно не ожидая комплимента и довольно заулыбался, я мне пришлось быстро спустить его с небес на землю, чтобы не загордился.

– Но, – продолжил я, и в его глазах тут же погасла вспыхнувшая было надежда, – Ты самый бестолковый в плане расходования ресурсов. Огненные клинки выглядят красиво, признаю. Тебе наверняка хлопали, когда ты их демонстрировал на семейных праздниках, но в бою подобное расточительство равносильно самоубийству. Учись экономить силу, бить точечно и не тратить резерв на внешний эффект.

– Я не для красоты их создавал, – возразил Виктор.

– А вышло именно так, – отрезал я, – Три огненных шара подряд, потом два огненных клинка, а через минуту ты стоял опустошённый, хватая ртом воздух. Ну и толку от такой атаки, если после неё ты превращаешься в безоружного мальчишку?

Меньшиков промолчал, но по его лицу было видно, что слова парня задели, и он их запомнит надолго.

– Арман, – обратился к стоящему чуть в стороне Сердолидзе.

Тот выпрямился, скрестив руки на груди, ожидая очередной порции критики.

– Ты не участвовал в магическом бою, поэтому разбор по тебе отдельный. Скажу одно, из всех присутствующих ты ближе всех подобрался к реальному бойцу. У тебя есть характер, упрямство и неплохая техника, но ты слишком горд, чтобы учиться. Пока не избавишься от гордыни, будешь наступать на одни и те же грабли.

– Я не горд, – процедил Арман, – Я знаю себе цену.

– Неверный ответ. Настоящую цену определяет только бой, и сегодня ты получил свою оценку. Считай, что она посредственная. Впереди у нас много работы. Если будете слушать и выполнять, обещаю, через месяц вы не узнаете самих себя.

– А если не будем? – лениво бросил кто-то из задних рядов.

– Тогда через месяц вас не узнают уже ваши родители, потому что мордахи будут в постоянных синяках и ссадинах, – без тени юмора ответил я.

Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только далёким стуком тренировочных мечей с соседних площадок.

– Всё, на сегодня свободны. Завтра жду всех в полном составе, без опозданий. Кто опоздает хоть на минуту, будет отрабатывать штраф в виде пятидесяти отжиманий, а потом ещё и полосу препятствий пробежит.

– Пятьдесят? – возмутился Земляной, – Это же…

– Мало? Могу увеличить до ста. Свободны.

Ребята расходились медленно, переглядываясь и перешёптываясь. Атмосфера на площадке ощутимо изменилась. До моего прихода они были стаей расслабленных, сытых котов, которые считали площадку своей территорией и развлекались, как хотели. Сейчас в их глазах появилось нечто новое, не страх, скорее – настороженность хищников, которые впервые столкнулись с кем-то покрупнее.

Арман уходил последним. Он задержался у стойки с оружием, поднял свой меч и несколько секунд рассматривал лезвие, словно видел его впервые. Потом поднял на меня взгляд.

– Я приду завтра, – произнёс он хрипло.

– Даже не сомневаюсь.

Парень дёрнул уголком губ, развернулся и зашагал прочь, чуть прихрамывая на ту ногу, по которой я попал плашмя мечом.

Я проводил его взглядом и выдохнул, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Тело гудело от усталости, но внутри разливалось странное чувство похожее на удовлетворение. Под слоем спеси, лени и аристократического высокомерия прятались ребята с задатками. Их просто никто никогда не тряс по-настоящему.

– Ну, как? – послышался знакомый голос.

Скуратов стоял в тени галереи, прислонившись плечом к колонне, и задумчиво жевал соломинку. Его хитрые глаза, внимательно следили за уходящими учениками.

– Интересная публика, – ответил я, подходя ближе, – Потенциал есть, причём у некоторых даже больше, чем они сами думают. Сердолидзе неплохой мечник. Земляной мощный маг, но прямолинейный. Татищева единственная, кто пытается думать. Меньшиков огневик с нераскрытым потенциалом, но бездарно расходует резерв. С остальными ещё не всё ясно, но вскоре выясню их сильные и слабые стороны.

– Хм-м, ты и за одно занятие немало узнал, – Демид оторвался от колонны и зашагал рядом, – Неплохо.

– Это всё поверхностные наблюдения, чтобы понять каждого из них по-настоящему, нужно время.

– Время у тебя есть. По крайней мере, до тех пор, пока тебя не отправят куда-нибудь на другой конец империи, – Скуратов бросил на меня многозначительный взгляд, – Семён, кстати, что-то такое упоминал.

– Что именно? – насторожился я.

– Что тебя скоро могут откомандировать. Подробностей не знаю, он мне не докладывает.

Значит, планы Куваева по отправке меня в Саянск начали приобретать конкретные очертания. Быстрее, чем я рассчитывал. С одной стороны, отъезд из столицы решил бы кучу проблем: Кристина и её хозяева, Распутин с его навязчивым покровительством, любопытство Затейникова, да и общая нервозность, связанная с тем, что слишком многие знают или подозревают, что я не тот, за кого себя выдаю. С другой стороны, здесь, в Петербурге, ниточки расследования тянулись ко всем ключевым фигурам. Уехать сейчас, значит оборвать их.

– Задумался? – хмыкнул Демид.

– Размышляю.

– Полезное занятие. Ладно, пойдём ко мне, выпьем чаю. Тебе не помешает отдохнуть перед обратной дорогой.

Мы прошли через внутренний двор, мимо площадок, где продолжались занятия других групп. На нас то и дело оборачивались. Видимо слух о том, что новый тренер повалял по земле учеников из рисковой группы, уже разлетелся по школе.

В кабинете Демида было тихо и прохладно. Старик разлил по чашкам тёмный, терпкий чай, опустился в своё кресло и внимательно на меня уставился.

– Что? – поинтересовался я, чувствуя на себе пристальный взгляд.

– Оцениваю, – без обиняков ответил Скуратов, – Ты слишком хорошо сражаешься для послушника. Причём не только мечом, но и магией. Уровень твоего владения стихиями, который ты продемонстрировал ученикам, соответствует как минимум старшему инквизитору, а то и выше. Да и в спарринге ос мной ты показал удивительный результат.

– Как я и говорил ранее, у меня были хорошие учителя, – ответил уклончиво, прихлёбывая чай.

– Не сомневаюсь, – Демид откинулся на спинку кресла, – Но даже самые лучшие учителя не объяснят того спокойствия, с которым ты ведёшь бой. Это не выучка, Александр, это опыт, а опыт такого рода приходит только тогда, когда тебя много раз пытались убить по-настоящему.

Я промолчал, отпивая чай, лишь пожал плечами.

Скуратов не стал давить.

– Впрочем, это твоё дело, – он махнул рукой, – Мне важен результат. Если за месяц ты сумеешь хоть немного обтесать этих щенков, я буду доволен. Ну а если кто-то из них реально станет приличным бойцом, считай, я у тебя в долгу.

– Я не собираю долги.

– Все собирают, – философски возразил старик, – Просто не все об этом знают. Давай ещё чаю, а потом двигай обратно в свой орден. Только не ходи ночью по тёмным переулкам. Я слышал, в городе снова неспокойно.

– Неспокойно? – я впился взглядом в лицо Скуратова, – Что конкретно происходит?

Демид просто так не станет поднимать шум и предупреждать, если сделал это, значит точно что-то знал.

– Да так, – Скуратов неопределённо взмахнул рукой, – Слухи. Люди пропадают. Несколько тел нашли с характерными повреждениями. Тебе, как инквизитору, наверняка это известно лучше, чем мне.

С характерными повреждениями? Вырезанные сердца?

Культ Лилового Сердца продолжал свою мерзкую работу, несмотря на гибель Таюшева. Одним бароном сыт не будешь, у этой гадины много голов.

– Спасибо за предупреждение, Демид Игоревич, – поднялся я, допив чай, – Завтра буду к восьми.

– Идёт, – кивнул Скуратов, а я поднялся и направился к выходу.

На улице уже почти стемнело. Фонари вдоль дорожек школы горели ровным желтоватым светом, отбрасывая длинные тени на мокрую мостовую. Дождь, хлеставший утром, сменился мелкой, назойливой моросью, оседавшей на плечах и лице противной водяной пылью.

Я вышел за ворота школы, поблагодарив стражников кивком головы, и быстрым шагом двинулся по улице. До замка Святой Инквизиции было далековато, но свежий вечерний воздух действовал лучше любого бодрящего заклинания. Ноющие мышцы потихоньку расслаблялись, голова прояснялась.

По дороге я обдумывал всё, что произошло за последние дни. Событий навалилось столько, что в голове начинала образовываться каша: Таюшев, демон, Распутин, Кристина и её тайные заказчики, культ Лилового Сердца, анонимный донос на меня в Инквизицию, Ольга, спасённый мальчишка, чьё имя я до сих пор не выяснил. И это помимо ежедневных обязанностей: тренировки послушников, выезды со Зверем, а теперь ещё и школа Скуратова.

Я усмехнулся. В прошлой жизни у Великого Инквизитора Лорна тоже частенько не хватало часов в сутках, но там хотя бы была чёткая иерархия, система, столетиями отлаженный механизм. Здесь же я был всего лишь послушником, который пытался жонглировать десятком дел одновременно, при этом скрывая от всех, кто он такой на самом деле.

– Ничего, – пробормотал себе под нос, свернув на широкую, хорошо освещённую магическими фонарями улицу, – Справлялся раньше, справлюсь и сейчас.

Вечерний город жил своей жизнью. Из окон доходных домов лился тёплый свет, слышались голоса, смех, звон посуды. Где-то играла музыка, тонкие переливы скрипки плыли над крышами, смешиваясь с сырым воздухом. Несколько карет прогромыхали мимо, обдав меня брызгами из лужи. Я даже не стал уворачиваться, было уже всё равно.

Ближе к центру города народу стало больше. Мне пришлось лавировать между прохожими, стараясь не привлекать к себе внимания. Броня послушника и меч, висевший на поясе всё равно вызывали любопытные взгляды прохожих. Инквизиторов здесь уважали и побаивались.

Я почти добрался до квартала, граничащего с территорией ордена, когда вампирское чутьё, то самое, которое никогда не подводило, вдруг завопило, заставив резко остановиться.

Я почувствовал тонкий, почти неуловимый, но знакомый до зубовного скрежета запах свежей крови, и не просто крови, а крови, пролитой насильственно.

Она текла где-то рядом, совсем близко, буквально в одном квартале отсюда.

Обычный человек ничего бы не почувствовал. Даже опытный маг, скорее всего, прошёл бы мимо, но я был вампиром, а для вампира запах пролитой, это как колокольный звон для священника, услышал и уже не пройдёшь мимо.

– Не сейчас, – выдохнул я, убеждая самого себя, – Не моё дело, -но ноги сами понесли в сторону запаха.

Я свернул в узкий переулок между двумя каменными домами, мгновенно активируя заклинание невидимости и усиливая слух до предела.

В переулке было темно, магические фонари здесь не горели, район считался достаточно благополучным, чтобы не тратить деньги на освещение задворок, но для моего ночного зрения это не было проблемой.

Запах усиливался с каждым шагом. К крови примешивался аромат серы, тлеющей плоти и чего-то сладковато-гнилостного.

Знакомая комбинация, точно такая же была в подвалах Таюшева, рядом с ритуальными камерами.

Чернокнижники, чтоб им провалиться!

Я ускорился, перейдя на беззвучный бег. Наконец переулок вывел меня к небольшому внутреннему дворику, зажатому между тремя домами.

Увиденное заставило меня замереть.

На грязной земле, между мусорными баками и кучами тряпья, лежало тело. Мужчина средних лет, одетый в добротную, но неприметную одежду. Рубашка была разорвана на груди, а в том месте, где должно было биться сердце, зияла чёрная, влажно блестящая дыра.

Сердце было аккуратно и умело вырезано одним движением руки.

– Ублюдки, – прошипел я, осматриваясь.

Убийца ушёл недавно. Кровь ещё не загустела, тело было тёплым. Мой нос уловил запах самого убитого, земли, воды, гнили и ещё один, едва различимый запах чернокнижника.

Глава 23

Сначала хотел броситься в погоню, но преодолев несколько метров, понял, что запах пропал, поэтому досадно поморщившись, вернулся обратно и присел на корточки рядом с телом. Мужчина был мёртв, тут уже ничего нельзя было сделать, но кое-что я всё-таки мог.

Прикрыл глаза и прикоснулся кончиками пальцев к остывающей коже на лбу жертвы, ища слабый, угасающий след, который оставался последние секунды жизни, иногда его можно было считать, если действовать быстро и знать как.

Образы вспыхнули рваными, нечёткими кадрами: тёмный переулок, приближающаяся фигура в чёрном плаще, блеск ножа, боль, темнота. Лица убийцы я не разглядел, лишь капюшон, маска и темнота.

Зато увидел символ, лиловый знак в форме сердца, нарисованный на ладони убийцы. Он вспыхнул в тот момент, когда нож вонзился в грудь жертвы, засияв нездоровым, потусторонним светом.

– Ритуальное убийство, – пробормотал я, поднимаясь, – Прямо в центре столицы, в двух кварталах от Святой Инквизиции. Обнаглели вконец.

Нужно было сообщить Проскурину. Я достал амулет связи и активировал.

– Зверь, это Вампир. У нас труп. Вырезанное сердце. Внутренний двор между Каменной и Гончарной улицами, третий переулок от перекрёстка, тело ещё тёплое.

Амулет тихо щёлкнул, и через пару секунд раздался хриплый голос Семёна Михайловича:

– Принял. Стой на месте, не отсвечивай. Группа будет через десять минут.

– Понял.

Связь оборвалась, и я остался один во дворике, рядом с мертвецом и запахом серы. Где-то наверху, за тёмными окнами, люди ужинали, укладывали детей спать, обсуждали прошедший день, не подозревая, что буквально под их окнами лежит очередная жертва тех, кто давно перешёл все мыслимые границы.

Я стоял, скрытый заклинанием невидимости, и ждал. Внутри тихо ворочался знакомый, старый, как сам мир, гнев, тот самый, который когда-то сделал из простого инквизитора Лорна – Великого Инквизитора, грозу демонов и чудовищ.

Здесь, в этом мире, в этом молодом, сильном теле, гнев не стал слабее, он просто притаился, ждал своего часа, и час этот приближался с каждым вырезанным сердцем.

Группа Проскурина прибыла даже раньше, чем обещал Зверь. Через восемь минут переулок наполнился тихим топотом сапог, мерцанием магических фонарей и приглушёнными голосами.

Я снял невидимость, появившись рядом с телом, и чуть не получил мечом в лицо от резко дёрнувшегося Следопыта.

– Твою же… Вампир, ты хоть предупреждай, когда так появляешься! – выругался Василий, убирая оружие.

– Я стоял тут всё время, – ответил невозмутимо.

Проскурин уже был на корточках рядом с трупом, внимательно осматривая рану.

– Четвёртый за эту неделю, – глухо произнёс Зверь, – Вырезано чисто, одним движением, тот же почерк, тот же ритуальный знак, – он указал на едва заметный лиловый символ, начертанный кровью на земле рядом с телом.

– Сволочи, они даже не прячутся, выставляя себя на показ, словно насмехаются над нами, а ещё стали действовать намного быстрее, – заметил я, – Раньше, по вашим словам, интервал между убийствами составлял две-три недели, сейчас четыре жертвы за семь дней.

Проскурин поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Ты это откуда знаешь?

– Из ваших же отчётов, которые вы мне дали почитать, когда прикрепили к расследованию.

– Хм-м, – Зверь не стал спорить, – Верно, интервал сокращается, а это значит, что они либо готовятся к чему-то крупному, либо вербуют новых членов, которые нуждаются в инициации.

– Или и то, и другое одновременно.

– Следопыт, осмотри периметр. Бивень, организуй охрану места. Валькирия, запечатай тело для перевозки в орден. Саянов, – Проскурин поднялся и посмотрел мне прямо в глаза, – со мной. Поговорим.

Мы отошли в сторону, за угол ближайшего дома. Зверь привалился спиной к стене и потёр виски обеими руками.

– Ты случайно наткнулся? – спросил он тихо.

– Ага, – соврал, не моргнув глазом, – Похоже, что убийца ушёл минут за пять до моего появления.

– Следы? Что можешь сказать?

– Маг или хорошо подготовленный боец. Жертва не сопротивлялась, значит, удар был либо внезапным, либо жертву обездвижили магически. Остаточный фон есть, но слабый, через час рассеется полностью.

Проскурин задумчиво покивал.

– Хорошо. Сейчас вернёмся, Следопыт попробует поискать, хотя я сильно сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. Эти ублюдки слишком хорошо заметают следы. Ладно, ещё вот что, – он помедлил, прежде чем продолжить, – Молот принял решение. Через неделю тебя официально посвятят в инквизиторы, минуя стандартную процедуру. После этого ты получишь предписание на убытие в Саянск для руководства местным отделением ордена.

Я замер.

– Через неделю? Это очень быстро.

– Слишком быстро, я знаю, – Проскурин скривился, – Но у Куваева свои соображения. Он считает, что там ты можешь принести больше пользы, хотя формально отправляют тебя наводить порядок в Саянском отделении.

– А неформально?

– Неформально навести шороху и заставить дергаться всякую шваль, засевшую в городе. Ты понимаешь, о чём я.

– Саянск, – произнёс я задумчиво, – Там, ведь тоже были трупы с вырезанными сердцами?

– Именно, – кивнул Проскурин, – Считай это своей главной миссией. Нашёл гнездо этих тварей в столице, найдёшь и там. К тому же, – Зверь криво усмехнулся, – у тебя теперь будет собственное имение, на которое отлично ложится легенда для присутствия в регионе.

– А школа Скуратова?

– Эту неделю доработаешь. Демида я только что предупредил. Если повезёт, после Саянска вернёшься и продолжишь.

А что, может не повезти? – усмехнулся в ответ.

– Всякое может случится, – пожал плечами Проскурин.

– Семён Владимирович, – начал я серьёзно, – Я не могу просто так уехать, бросив расследование. Хочу довести дело до конца. У меня есть кое-какие зацепки, которые могут вывести на столичную ячейку.

Проскурин долго смотрел на меня, потом кивнул.

– А почему сразу мне не рассказал про зацепки? Откуда информация?

– Случайно узнал.

– Я в случайности не верю. Темнишь ты что-то Вампир. Не нравится мне всё это.

– Скажем так кое-что заметил в доме барона Таюшева, но не уверен имеет это отношение к нашему делу или нет, поэтому и не сообщил, хотел сам всё проверить.

Проскурин недовольно нахмурился.

– Неделя. Используй каждый день с умом. Если найдёшь что-то серьёзное, доложишь мне, и мы ударим вместе. Только не лезь один, понял?

– Понял, – ответил я, прекрасно зная, что с высокой вероятностью сделаю с точностью до наоборот, потому что так было проще, безопаснее для окружающих, и намного эффективнее.

Мы вернулись к месту преступления. Следопыт уже обнюхал каждый угол, и по его кислой физиономии было ясно, что улов оказался скудным, впрочем, я и так мог это сказать. Если уж сам ничего не нашел, то Василий и подавно не сможет. Тело аккуратно запечатали в специальный саркофаг, мерцающий рунами сохранения, и погрузили на подъехавшую закрытую повозку.

– Вампир, тебя подбросить? – спросил Бивень, кивнув на повозку.

– Нет, дойду пешком. Мне нужно подумать.

– Как знаешь, – пожал плечами крепыш и полез на козлы.

Повозка тронулась, инквизиторы двинулись следом пешим порядком, а я остался стоять в тёмном дворике, глядя, как моросящий дождь медленно смывает пятна крови с земли.

Неделя. Семь дней, чтобы закончить дела в столице, подготовиться к отъезду, передать дела по послушникам, провести последние занятия у Скуратова, навестить Ивана, проверить книгу, которую тот хранил, и самое главное, попытаться нащупать нить, ведущую к верхушке культа.

– Ну что, Лорн, – прошептал я, обращаясь к самому себе, – Готов к марш-броску?

Ответа не требовалось. Я и так его знал.

Развернулся и быстрым шагом направился к воротам Святой Инквизиции, растворяясь в сыром вечернем тумане, который медленно опускался на засыпающий город.

Следующие дни пролетели в каком-то лихорадочном, почти бешеном ритме. Я будто сжал время в кулак и выжимал из каждого часа всё, что было можно.

Утро начиналось с тренировок в школе Скуратова. К семи я уже стоял на полигоне, разминаясь с тренировочным мечом, отрабатывая связки, которые не мог практиковать на людях в полную силу. Здесь, пока не пришли ученики, я позволял себе чуть больше: ускорялся до пределов, доступных вампирскому телу, работал с воздушной магией на грани, вплетал элементы, которым меня учили ещё в прошлой жизни.

Группа Альфа к третьему дню уже перестала смотреть на меня исподлобья. Ребята поняли, что я не собираюсь над ними издеваться, а действительно хочу научить чему-то полезному. Летягин стал заметно увереннее в ближнем бою, начал чувствовать момент для смены тактики. Кольцов перестал загонять себя в рамки одной схемы и уже дважды сумел меня задеть не потому, что я поддавался, а потому, что действительно начал импровизировать.

С группой риска дела обстояли сложнее, но прогресс тоже наметился.

Арман, к моему удивлению, оказался самым дисциплинированным. После того унизительного первого дня он не пропустил ни одной тренировки, приходил раньше остальных и уходил последним. Он не стал мягче или вежливее, характер у парня оставался дрянным, но он перестал кривиться, когда я давал указания, и молча выполнял то, что требовалось.

Земляной ворчал, но работал. Меньшиков, после того как я научил его трюку с экономным расходом огненной энергии, уставился на свои ладони, как на величайшее сокровище мира и полдня отрабатывал один и тот же приём, пока не добился стабильного результата.

Диана Татищева оказалась самой талантливой среди них. Когда я, во время одного из занятий, предложил ей попробовать создать кольцо без помощи артефакта, она промучилась минут двадцать, покрылась потом, выругалась впервые на моей памяти и выдала тончайшее, почти невидимое колечко из чистой энергии. Слабое, хрупкое, но настоящее, без диадемы.

– Ого, – только и произнёс я.

– Ого? – она вскинула бровь, – Это всё, что вы можете сказать?

– Это больше, чем я ожидал за три дня. Продолжай.

Девушка расцвела, хотя изо всех сил пыталась это скрыть.

Вечера я проводил в ордене, тренируя послушников и участвуя в выездах. Серьёзных вызовов за эту неделю было два: гнездо упырей в заброшенных катакомбах под старым кладбищем и обезумевший голем, которого какой-то недоучка артефактор активировал в подвале собственной лавки и не смог деактивировать.

С упырями разобрались быстро. Я пустил группу Зверя вперёд, держась чуть позади, и вступил в бой только когда один из тварей попытался зайти с тыла. Секира наконец-то напилась крови, довольно загудев при первом ударе.

– Соскучилась, красотка, – пробормотал я, рубя очередную бледную харю.

Убивал я без сожалений, потому как знал, что эти кровососы не гнушались ничем, убивая людей направо и налево, выпивая до дна.

С големом было интереснее. Трёхметровая каменная тварь крушила всё вокруг, а перепуганный артефактор прятался за перевёрнутым верстаком и верещал как резаный поросёнок. Я нашёл управляющий контур голема, представляющий собой грубую руну, впаянную в основание шеи, и деактивировал его одним точечным заклинанием. Голем замер на полушаге и рассыпался грудой камней, погребая под собой половину мастерской.

Артефактор, когда понял, что опасность миновала, попытался нам нахамить и потребовать компенсацию за разрушенное имущество. Проскурин посмотрел на него тем самым взглядом, от которого даже матёрые головорезы начинали заикаться. Мужик мгновенно замолчал и покорно поплёлся давать показания.