Текст книги "Святейший кровопийца. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Dominik Wismurt

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

По вечерам, когда орден затихал и коридоры пустели, я не ложился спать. Вместо этого, под покровом невидимости, выбирался из замка и отправлялся в город.

У меня было два дела, которые не терпели отлагательств.

Первое – Иван Колдобин.

Я навестил его на третий день. Парень выглядел несравнимо лучше, чем после освобождения из подвалов Таюшева. К нему вернулся здоровый цвет лица, появился блеск в глазах, даже мускулатура, кажется, прибавила в весе. Вампирская регенерация делала своё дело.

– Как себя чувствуешь? – спросил я, усаживаясь на единственный стул в комнате.

– Нормально, – Ванька пожал плечами, одновременно почёсывая за ухом Соню, которая блаженно щурилась, устроившись у него на плече, – Питаюсь регулярно. Не волнуйся, жертв нет, – он криво усмехнулся, – Татьяна приносит мне кровь с бойни. Звериная, противная на вкус, но жить можно.

– Татьяна? – вскинул бровь. – Это та самая зазноба?

– Ну-у… – Иван почесал затылок, – Типа того, представляешь, она мне в любви призналась.

– Храбрая девушка.

– Или сумасшедшая, – хмыкнул Колдобин, – Саня, книга…

– Что с ней?

– Она фонит. Не сильно, но я чувствую. Я не открывал, как ты и приказал, но иногда ночью от неё исходит такое давление, что Соня начинает верещать.

Я задумался. Демоническая книга, через которую Таюшев призвал инфернальную сущность. Такие вещи обычно уничтожали, но мой опыт подсказывал, что сначала её стоило изучить. В ней могла содержаться полезная информация.

– Скоро заберу, – решил я.

– Когда это будет?

– Скоро, через неделю я уезжаю из столицы.

Иван медленно поднял на меня глаза.

– Уезжаешь? – в его голосе прозвучала тревога, – Куда?

– В Саянск, надолго.

– А я?

Если поначалу я хотел взять Ваньку с собой, то сейчас передумал. В большом городе затеряться легче, чем в маленьком, там всё и всех на виду. Уж лучше пускай в Петербурге побудет, хотя бы какое-то время. Вот обживусь в Саянске, потом посмотрим…

– А ты остаёшься здесь. Живи, развивайся, учись контролировать свои способности. Когда освоишься, я с тобой свяжусь. Возможно, позову к себе.

Ванька долго молчал, потом кивнул.

– Понял, буду ждать, только, – он помедлил, подбирая слова, – береги себя, Александр. Ты единственный, кому я доверяю в этом паршивом мире.

– Постараюсь не подвести, – усмехнулся в ответ, поднимаясь, – Кстати, Ваня, ещё одна вещь. Если когда-нибудь появится черноволосая девушка-вампирша, которая будет задавать вопросы обо мне, беги. Не разговаривай, не пытайся драться, просто беги.

– Кто она?

– Та, кто обратил это тело. Очень опасная и очень злобная тварь. Она охотится за мной, и может выйти на тебя.

– Понял, – Иван посерьёзнел, – Буду осторожен.

Мы попрощались рукопожатием, крепким, мужским, каким прощаются те, кто вместе прошёл через кровь и огонь.

Второе дело было куда сложнее и опаснее.

Четыре ночи подряд я прочёсывал город, используя все доступные мне способности: вампирское чутьё, магическое сканирование, и невидимость, пытаясь выйти на след чернокнижников. Я обошёл десятки тёмных переулков, подвалов, заброшенных зданий. Заглядывал в трактиры, где собирались сомнительные личности, прислушивался к разговорам, принюхивался к запахам.

На четвёртую ночь мне повезло.

В одном из подвальных помещений на окраине торгового квартала я уловил тот самый серный запах. Слабый, почти выветрившийся, но ошибиться было невозможно. Здесь недавно проводили ритуал.

Подвал оказался замаскирован под обычный винный погреб, где заваленный бочками, на полках стояли пыльные бутылки, а углы были затянуты паутиной, но благодаря своему нюху, я почти сразу обнаружил за фальшивой стеной ещё одно помещение, круглую комнату с каменным алтарём в центре, покрытым высохшими пятнами крови. На стены были кровью нанесены руны. В углу валялись свёрнутые тряпки, пустые склянки и обрывки верёвок.

Самих представителей культа Лилового сердца сейчас тут не было, но я знал, что они обязательно вернутся.

Такие места не бросают, ритуальные комнаты требуют длительной подготовки и настройки, их не создают каждый раз заново.

Я оставил несколько следящих заклинаний, настроенных на срабатывание при появлении живых существ, и покинул подвал, тщательно замаскировав следы своего пребывания.

Утром, перед отъездом в школу Скуратова, зашёл к Проскурину и доложил о находке.

– Адрес? – коротко спросил Зверь.

Я продиктовал.

– Хорошо. Поставим наблюдение. Если они вернутся, возьмём их тёпленькими.

Глава 24

– Не торопитесь брать мелких сошек, – предупредил я. – Пусть приведут к кому-нибудь покрупнее. За низовыми исполнителями всегда стоит координатор.

Проскурин посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

– Ты рассуждаешь как дознаватель с двадцатилетним стажем, Саянов.

– Просто читал много книг, – пожал плечами.

– Ну-ну, – хмыкнул Зверь, но спорить не стал.

Последний день в столице наступил быстрее, чем я хотел. Чернокнижники так и не появились в оборудованном ими подвале, оставалось надеяться, что Проскурин всё сделает как надо и сумеет поймать ублюдков без моего участия.

Церемония посвящения в инквизиторы прошла скромно, если можно так сказать о ритуале, который включал в себя очищающий свет, клятву на крови и получение полноценного медальона ордена. Свет обжёг, но не убил, моя вампирская сущность привычно забилась в угол, а человеческая часть выдержала ритуал без видимых последствий.

Куваев лично вручил мне медальон.

– Поздравляю, инквизитор Саянов, – пробасил Молот, и в его голосе я уловил нотку чего-то, что было похоже на уважение, – Служи достойно и постарайся не сдохнуть в первый же месяц.

– Постараюсь, Ваше Святейшество.

– Проскурин, – Куваев повернулся к Зверю, – Обеспечь Саянова всем необходимым для командировки.

– Уже сделано, – кивнул Семён Владимирович, – Лошадь, снаряжение, документы, предписание. Всё готово.

– Молодец. Саянов, – Молот посмотрел мне в глаза тяжёлым, давящим взглядом, – в Саянске от тебя ждут результатов. Касаткин распустил отделение до безобразия. Наведи порядок, разберись с культистами, если они там есть, и не забывай отправлять отчёты. Вопросы?

– Никак нет, – ответил я по уставу.

– Тогда свободен. Отправляешься завтра утром.

Вечером я собрал свои немногочисленные пожитки. Секиру бережно завернул в кожаный чехол, ножи проверил и наточил, амулеты зарядил.

– Надолго? – спросил сосед, сидя на кровати.

– Не знаю, Илюха, как пойдёт. Может на месяц, может на год.

– Жаль. Только привык к тебе, а ты уже уезжаешь.

– Не грусти. Из тебя выйдет отличный инквизитор, я в этом уверен. Слушай Зверя, не ленись на тренировках и по возможности присматривай за Лизой и Серёгой.

– За Лизой? – Малинин хитро прищурился, – Или за Лизой для тебя?

– Просто присматривай, дурень, – хмыкнул в ответ и хлопнул его по плечу.

Потом зашёл к Сергею Воронову, который молча пожал мне руку, и к Елизавете Калининой, которая покраснела, пробормотала что-то невразумительное и убежала, не дав мне даже слова сказать.

Последним делом было прощание с командой Саблезубого. Змей выдал мне флягу с каким-то зельем, которое, по его словам, помогает от всего, особенно от похмелья и женских капризов. Стрела молча обняла. Саблезубый стиснул мою ладонь так, что хрустнули пальцы.

– Возвращайся живым, Вампир, – произнёс он хрипло, – Нам таких, как ты, не хватает.

– Вернусь, – пообещал я, собираясь сдержать обещание. Вот только сначала мне нужно было разобраться с тем, что ждало меня в Саянске, на самом краю империи, где пропадали люди, где находили трупы с вырезанными сердцами, и где, я был в этом уверен, нити заговора сплетались в один тугой, ядовитый клубок.

Ранним утром, когда солнце ещё не показалось из-за горизонта, а над городом стоял густой молочный туман, я выехал из ворот Святой Инквизиции верхом на Красотке, которая радостно фыркала, предвкушая дальнюю дорогу.

За спиной остался замок ордена, столица, недоделанные дела и люди, к которым я успел привязаться, несмотря на все мои попытки сохранить дистанцию.

Впереди лежала дорога, уходящая в неизвестность.

– Ну что, девочка, – потрепал Красотку по шее, – Погнали?

Лошадь всхрапнула и перешла в рысь.

Город провожал меня тишиной, мокрыми крышами и одиноким криком петуха, донёсшимся откуда-то с окраины.

Я ехал на юго-восток, к Саянску, к своему имению, к новой должности и новым врагам.

И впервые за долгое время я чувствовал себя не послушником, не учеником, не загнанным в угол беглецом, а тем, кем был всегда, охотником на чудовищ.

Дорога из столицы на юго-восток начиналась широким, мощёным камнем трактом, по которому день и ночь двигались купеческие обозы, почтовые кареты и одинокие всадники. Первые вёрст пятьдесят тракт был ухожен: ровная кладка, аккуратные водосточные канавы по обочинам, через каждые десять вёрст стоял верстовой столб с указателем расстояния до ближайшего постоялого двора. Имперская казна не жалела денег на главные дороги, потому что по ним двигалась торговля, а торговля – это налоги, а налоги – это пополнение казны государства.

Красотка шла ровной рысью, изредка фыркая и потряхивая гривой, когда в лицо прилетала особенно наглая мошка. Утро выдалось солнечным, но не жарким, лёгкий ветер тянул с полей запахами скошенной травы, полевых цветов и нагретой земли. Небо раскинулось высокое, почти белёсое у горизонта и густо-синее в зените, без единого облачка.

Я ехал неторопливо. Спешить было некуда, до Саянска, по словам Проскурина, пять-семь дней верхом, и я рассчитывал уложиться в пять, если не случится ничего непредвиденного. После безумной недели в столице, где каждый час был расписан по минутам, дорога казалась почти отпуском.

Почем почти?

Потому что отдыхать по-настоящему я разучился ещё в прошлой жизни.

Попутчики попадались часто. Купеческие караваны, гружёные тюками с тканями и бочками с вином, тянулись длинными вереницами, охраняемые хмурыми наёмниками в потёртых кольчугах. Почтовые кареты проносились мимо на полном скаку, обдавая пылью и заставляя Красотку недовольно всхрапывать. Изредка встречались семейства мелких дворян, перебиравшихся из одного поместья в другое со всем скарбом, нагруженным на скрипучие телеги. Детвора пялилась из-под тентов, матери их одёргивали, а отцы семейств, завидев знак Святой Инквизиции на моей груди, торопливо отводили взгляд и подстёгивали лошадей.

Привычная реакция. Инквизиторов уважали и побаивались все без исключения. Кто-то – за дело, кто-то – по незнанию, наслушавшись баек о пытках и кострах. Правда, костров в этом мире не жгли, здесь предпочитали очищающий свет, который действовал на нечисть не хуже огня, а для допросов имелись менталисты вроде Затейникова, способные вытащить из головы допрашиваемого всё, что нужно, не оставив ни единого синяка.

Впрочем, синяки тоже оставляли, когда было нужно.

К полудню солнце поднялось высоко, и стало ощутимо жарче. Я расстегнул верхние застёжки кожаного жилета, давая телу дышать, и натянул на глаза козырёк капюшона. Вампирское тело переносило солнечный свет без проблем, одно из преимуществ моей уникальной физиологии, но глаза всё же оставались чувствительнее, чем у обычного человека, и яркий полуденный свет порой раздражал.

Мимо тянулись поля, бескрайние, уходящие за горизонт, расчерченные межами и просёлочными дорогами. Пшеница уже вымахала по пояс, рожь стояла стеной, клонясь под ветром тяжёлыми колосьями. Кое-где между полями виднелись деревеньки по пяти-шести изб, покосившихся сарае и непременной баньке на отшибе. Крестьяне работали в полях, не обращая на проезжих никакого внимания, им и без этого хватало забот.

Я позволил мыслям течь свободно, не пытаясь их контролировать. В дороге это полезно, голова, освобождённая от необходимости принимать решения здесь и сейчас, начинает сама перебирать, сортировать, раскладывать по полочкам то, что в суете будней некогда было обдумать.

Думал о столице, которая осталась позади. О Малинине, который на прощание крепко пожал мне руку и как-то по-мальчишески шмыгнул носом, хотя изо всех сил пытался выглядеть мужественно. О Воронове, который молча кивнул и хлопнул по плечу, коротко, по-мужски, без лишних слов. О Калининой, которая покраснела до корней волос, пробормотала что-то невнятное и убежала. Девчонка так и не призналась в своих чувствах, и я был этому рад. Не потому, что не ценил, а потому что не мог ответить тем же.

Вспомнил Сарью. Нет, не вспомнил, она никогда не уходила до конца. Просто образ всплыл, как всплывал всегда, когда я оставался наедине с собой. Перед глазами возник тонкий профиль, каштановые волосы, её чистый, звонкий смех, а потом кровь на порванном платье и остекленевший взгляд, и мои руки, дрожащие от бессилия.

Тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не время и не место. Она мертва уже много веков, в другом мире, в другой жизни, а я жив, и у меня есть работа.

Я думал об Иване Колдобине, оставшемся в столице. Парень он был крепкий, сообразительный, но молодой и неопытный. Вампир, не научившийся до конца контролировать свою природу. Рядом со мной ему было проще, я мог одёрнуть, направить, защитить, если понадобится. Теперь ему придётся справляться одному, если не считать летучую мышь Соню и загадочную Татьяну, с которой я так и не познакомился. Оставалось надеяться, что Ванька не вляпается в неприятности хотя бы пару месяцев.

Думал я и о Распутине, одном из самых влиятельных людей в стране, который пообещал присматривать за мной.

Кому пообещал? Зачем? Эти вопросы не давали покоя, как заноза под ногтем. Григорий Ефимович явно знал больше, чем говорил, и его благосклонность могла обернуться как спасением, так и ловушкой.

Думал о Кристине, вампирше, которая обратила тело Александра Бестужева и теперь охотилась за мной. Эта тварь находилась где-то рядом, я чувствовал это нутром. Она была не из тех, кто сдаётся. Рано или поздно наши пути снова пересекутся, и к этой встрече нужно основательно подготовиться.

В голову также лезли мысли о культе Лилового Сердца. Главная причина, по которой меня отправили в Саянск: вырезанные сердца, ритуальные убийства, демоны, чернокнижники. Зараза, расползающаяся по империи, как чума. В столице я сумел уничтожить одно звено цепи, барона Таюшева с его усадьбой-тюрьмой, но цепь не порвалась, а лишь ослабла. Остальные звенья по-прежнему оставались на месте, и самые крепкие из них, судя по доносившимся до меня сведениям, находились именно в Саянске.

К вечеру первого дня тракт привёл меня к постоялому двору с незатейливым названием «Подкова». Бревенчатый дом с широким крыльцом, конюшня и колодец, обнесённые забором, ничего примечательного. Над дверью висела настоящая подкова, потемневшая от времени и ржавчины.

Остановился я здесь не потому, что устал, Красотка могла нести меня ещё несколько часов, да и я чувствовал себя вполне бодрым, просто хотел послушать, о чём говорят люди в дороге. Трактиры и постоялые дворы, это лучший источник информации. Здесь языки развязываются от выпивки, усталости и иллюзии безопасности. Люди болтают, не задумываясь, не обращая внимания на то, кто сидит за соседним столом.

Внутри было людно и шумно. Низкий и прокуренный зал, вмещал два десятка столов, из которых заняты были почти все. Пахло жареным мясом, луковой похлёбкой, разлитым пивом и мокрой шерстью, кто-то из постояльцев, видимо, попал под дождь. Я занял угловой стол, сел спиной к стене, заказал ужин и принялся есть, одновременно прислушиваясь к разговорам.

Ничего особенного. Купцы жаловались на пошлины, наёмники обсуждали расценки на охрану, крестьяне спорили о погоде и ценах на зерно. Обычная трактирная болтовня, фоновый шум, из которого при желании можно было выудить крупицы полезной информации.

Сегодня это сделать не получилось. Зато ужин оказался сносным: густая мясная похлёбка с картошкой и луком, полкаравая ржаного хлеба и кусок солёного сала пришёлся мне по душе. Организм требовал калорий, и я не стал ему отказывать.

Ночь провёл в маленькой, но чистой комнате на втором этаже. Перед сном по привычке проверил замок, повесил на дверь и окно охранные заклинания и лёг, не раздеваясь. Сон пришёл быстро, глубокий и без сновидений, первый за последние две недели по-настоящему спокойный сон.

Утром поднялся засветло, расплатился с хозяином, напоил и оседлал Красотку и двинулся дальше.

Второй день оказался менее приятным. Мощёный тракт закончился, сменившись укатанным грунтовым большаком, который местами расползался в жидкую кашу. Ночной дождь, обошедший стороной постоялый двор, здесь пролил основательно, превратив дорогу в полосу препятствий из луж, колдобин и раскисшей глины.

Красотка ступала осторожно, выбирая, куда поставить копыто, и недовольно фыркала каждый раз, когда грязь чавкала особенно громко. Я ей сочувствовал. Самому хотелось фыркнуть.

Попутчиков стало меньше. Купеческие караваны предпочитали дождаться, пока дорога подсохнет, и торчали на постоялых дворах, пропивая вынужденный простой. Изредка навстречу попадались одинокие всадники: военные курьеры с кожаными сумками через плечо, спешащие по казённой надобности.

Пейзаж тоже изменился. Бескрайние поля остались позади, уступив место холмистой местности, поросшей кустарником и редколесьем. Берёзовые рощи чередовались с тёмными и густыми ельниками. Между деревьями клубился утренний туман, медленно рассеивающийся под лучами поднимающегося солнца. Воздух стал свежее, с привкусом хвои и сырой земли. Где-то в лесу стучал дятел, а в придорожных кустах возился и шуршал какой-то зверёк: может ёж, может лисица.

К полудню дорога нырнула в длинный, извилистый овраг, по дну которого бежал мелкий ручей. Склоны оврага густо поросли орешником и молодыми осинами, чьи листья мелко дрожали на ветру, отбрасывая беспокойные, пляшущие тени.

Место мне не понравилось. Вампирское чутьё, молчавшее всё утро, вдруг настороженно заворочалось, посылая по позвоночнику едва уловимый холодок. Я натянул поводья, замедляя Красотку, и прислушался.

Тишина. Слишком тихая тишина для леса в разгар дня. Дятел замолк, ручей журчал, но птицы, щебетавшие пять минут назад, не издавали ни звука.

Плохой знак.

Я чуть привстал в стременах, расширяя обзор. Глаза привычно сканировали склоны оврага, нос ловил запахи.

Люди, несколько человек, минимум четверо, может больше. До моего носа донёсся запах пота, кожи и металла, с кисловатым привкусом яда. Кто-то из засевших в засаде смазал оружие отравой.

Хе-х, не самые глупые ребята, но и не самые умные, потому что против вампира большинство ядов бесполезны.

Я продолжал ехать, не меняя темпа, не подавая виду, что обнаружил засаду. Пусть думают, что я ничего не заметил, и нападут первыми, тогда у меня будет полное моральное право размазать их по стенкам этого оврага.

Первый удар прилетел, когда я поравнялся с большим валуном, торчащим из склона слева. Арбалетный болт, злобно прожужжав в воздухе, целил мне прямо в шею. Я качнулся корпусом вправо, и болт прошёл в паре сантиметров от левого уха, воткнувшись в ствол берёзы с глухим стуком.

– Начали, – негромко произнёс я, и в тот же миг из кустов с двух сторон полезли фигуры.

Их оказалось шестеро. Четверо с мечами, один с арбалетом, который он уже перезаряжал, лихорадочно дёргая рычаг, и один позади, чуть в стороне, с посохом в руках.

Маг, определил я, слабый, может второй или третий ранг, но достаточный, чтобы создать проблемы обычному путнику.

Я спрыгнул с лошади, хлопнул Красотку по крупу. Умная кобыла тут же метнулась в сторону, уходя из зоны опасности. Это мы отрабатывали не раз, она знала, что делать, когда хозяин спешивается в бою.

Первый из нападавших, бородатый детина в кожаном нагруднике, с коротким мечом и круглым щитом, бросился на меня с рёвом, замахиваясь для рубящего удара сверху. За ним, чуть отставая, бежали ещё двое.

– Не шумите так, – попросил я, уходя от удара вбок и выхватывая секиру одним плавным движением.

Сталь блеснула в полуденном свете, описала короткую дугу и клинок бородатого, скользнув по моему лезвию, ушёл в сторону. Я не стал контратаковать, просто отступил на шаг, оценивая противников.

Наёмники. Не первого сорта, но и не деревенщина. Двигались они слаженно, пытаясь обойти с флангов, маг позади уже формировал заклинание. Я чувствовал, как сгущается воздух, как копится в нём энергия.

Глава 25

– Кто вас послал? – спросил я, парируя удар второго нападавшего и пинком в колено отправляя его в грязь, то, что это случайная засада на обычного путника почему-то не верилось, хотя, может у меня паранойя.

– Заткнись и сдохни! – просипел бородатый, идя на второй заход.

– Невежливо, – хмыкнул в ответ.

Арбалетчик выстрелил снова. На этот раз болт летел точнее, целясь в грудь. Я не стал уклоняться, просто выставил воздушный щит, который сформировался перед моей ладонью за долю секунды. Болт звякнул о спрессованный воздух и отлетел в сторону, кувыркаясь.

Глаза арбалетчика расширились от удивления. Маг позади чертыхнулся и швырнул в меня сгусток чего-то тёмного, вязкого и очень неприятного. Это был не огонь и не лёд, нечто среднее, мутное, как болотная жижа.

Проклятие? Или просто дрянное боевое заклинание?

Щит поглотил и это. Я почувствовал, как чужая магия впитывается в спрессованный воздух, как кислота в тряпку и растворяется без остатка.

– Ну что же, – произнёс спокойно, – Раз вежливо попросить не получилось…

Я перешёл в атаку.

Первому, бородатому, досталось рукояткой меча в висок. Я бил не в полную силу, но достаточно, чтобы он кулём рухнул на землю и замер, раскинув руки. Второй, тот, которого я пнул в колено, попытался подняться, но я наступил ему на ладонь, прижимая к грязи, и ударил сапогом в лицо, что-то хрустнуло, и мужик взвыл от боли и обмяк.

Третий и четвёртый оказались поумнее. Они не бросились на меня разом, а попытались зайти с двух сторон одновременно, координируя удары. Правый рубанул наискосок, целясь в шею, левый колол в бок. Классическая вилка, которая в теории не оставляет противнику шансов.

Я присел, пропуская клинок правого над головой, перекатился вперёд и оказался между ними, слишком близко для мечей. Оба одновременно попытались отскочить, но я уже поднялся и ударил левого локтем в солнечное сплетение. Воздух вырвался из его лёгких с протяжным свистом, и парень согнулся пополам. Правому я просто подставил ногу, и он, увлечённый собственным отступлением, запнулся и полетел носом в грязь.

Арбалетчик бросил своё оружие и рванул вверх по склону, ломая кусты. Я его не преследовал. Мне был нужен маг.

Маг, видимо, тоже решил, что пора сваливать. Он развернулся и побежал, но бежал он по раскисшей дороге в длинном плаще, путаясь в полах, и я нагнал его в три прыжка.

Мой кулак аккуратно впечатался ему в затылок, не ломая шею, только вырубая. Маг ткнулся лицом в лужу и затих.

Я за шиворот вытащил его бессознательную голову из воды, не хватало ещё, чтобы утонул, перевернул на спину и бегло обыскал.

Ничего интересного не нашёл, кроме дешёвого амулета, кошелька с парой серебряных монет, ножа, мешочка с ядовитым порошком, которым смазывали клинки, а ещё обнаружил свёрнутый в трубочку листок бумаги, засунутый за пазуху.

Ага, очень интересно.

Развернул и пробежался глазами по строчкам, написанным мелким, убористым почерком:

«Инквизитор на гнедой кобыле. Молодой, тёмные волосы. Тракт на Саянск. Живым не брать».

Покачал головой, видимо кто-то очень не хотел, чтобы я добрался до места назначения, и этот кто-то знал мой маршрут.

Я сложил записку и убрал во внутренний карман, потом вернулся к лежащим в грязи наёмникам.

Бородатый уже очнулся и сидел, тупо мотая головой. Увидев меня, он попытался отползти, но я сел на валун напротив и посмотрел наёмнику в глаза.

– Имя заказчика, – произнёс спокойно.

– Пошёл ты…

– Не та фраза, которая поможет тебе сохранить зубы. Повторяю вопрос: кто вас нанял?

Бородатый сплюнул на землю.

– Я не знаю. Мы работали через посредника, который передал записку, заплатил вперёд.

– Как он выглядел?

– Обычный, среднего роста, в сером плаще, лица я не видел, он натянул капюшон, да и темно было.

– Маг?

– Может быть. Голос у него был странный, глухой, как из-под воды.

Больше бородатый ничего полезного сказать не мог. Я встал, окинул взглядом разбросанные тела и свистнул Красотку. Кобыла вынырнула из кустов, фыркая и недовольно косясь на лежащих на земле людей.

– Передай своим, – обратился я к бородатому, садясь в седло, – что в следующий раз я не буду таким добрым.

Я тронул Красотку пятками и неспешно двинулся дальше по дороге, оставляя за спиной стонущих наёмников, разбитый арбалет и густой запах крови, смешанный с запахом мокрой земли и прелой листвы.

Кто-то очень хотел, чтобы я не доехал до Саянска.

Вопрос кто? Кто-то из чернокнижников, узнавший о моём назначении? Кристина, которая охотилась за Александром Бестужевым? Или кто-то третий, о ком я пока даже не подозревал?

Ответ, скорее всего, ждал меня в Саянске или по дороге к нему.

Оставшиеся до вечера часы прошли без происшествий. Дорога подсохла, выглянуло солнце, и ехать стало приятнее. Мимо тянулись деревушки, хуторки, выпасы с коровами и овцами. Нормальная, мирная провинциальная жизнь, которой не было никакого дела до демонов, чернокнижников и заговоров.

Я невольно залюбовался закатом. Солнце садилось за гряду пологих холмов, расплываясь в золотисто-розовое зарево, и небо по краям окрасилось в такие цвета, которым позавидовал бы любой художник. Воздух стал прозрачным и гулким, каждый звук разносился очень далеко.

Красотка шла шагом, опустив голову и лениво помахивая хвостом. Она тоже устала. Я потрепал кобылу по шее и пообещал сытный ужин и тёплую конюшню.

Постоялый двор обнаружился на развилке дорог, где саянский тракт пересекался с просёлком, ведущим куда-то на север. Называлось заведение «Старый дуб», видимо, в честь огромного, раскидистого дерева, росшего прямо посреди двора. Дубу было лет триста, не меньше: толстенный, корявый ствол, тяжёлые ветви, нависающие над крышей, и крона настолько густая, что под ней можно было укрыться от любого дождя.

Само здание оказалось крепким, двухэтажным, из тёсаного камня, с черепичной крышей и широкими окнами, из которых лился тёплый свет. У коновязи стояло десятка полтора лошадей, похоже это место пользовалось популярностью. Из приоткрытой двери доносились голоса, смех и бренчание какого-то струнного инструмента.

Я спешился, отдал Красотку подбежавшему молодому парню с рыжими вихрами и веснушчатым лицом, наказав обтереть, напоить и задать хорошего овса, и вошёл внутрь.

Зал встретил меня волной тепла, запахов и шума. Народу было много, за столами сидели небольшими компаниями, ели, пили и разговаривали. В углу музыкант с обветренным лицом и печальными глазами перебирал струны гуслей, извлекая мелодию, которая была одновременно весёлой и грустной, как это умеют делать только народные музыканты.

Стоило мне войти, как навстречу вышла крупная, румяная женщина в чистом переднике, вытирая руки о полотенце.

– Комнату, ваша милость?

– Да на одну ночь и ужин.

– Комната есть, последняя осталась на втором этаже в конце коридора. На ужин щи мясные, каша с грибами, пироги с капустой, пиво, квас, медовуха. Что пожелаете?

– Квас, щи, кашу и пару пирогов.

– Кушать будете в зале или в комнате?

– В зале. Сколько с меня?

– Десять рубликов.

– Подал монеты и огляделся, выбирая место, и вдруг замер.

За столиком у окна, наполовину скрытая тенью от плотной портьеры, сидела женщина. Она сидела одна, перед ней стояла тарелка с нетронутым ужином и кружка. Женщина смотрела в окно, подперев щёку ладонью, и в её позе читалась та особенная, задумчивая расслабленность, которая бывает у людей, привыкших к одиночеству и не тяготящихся им.

Я узнал её мгновенно.

Анна.

Соседка с первого этажа доходного дома в столице, та самая Анна, в окно которой я залез, чтобы не попасться на глаза Следопыта и с которой провёл страстную ночь.

На пару мгновений засмотрелся. Красотка, этого не отнять. Сейчас женщина была одета просто, но со вкусом, в дорожное платье тёмно-зелёного цвета, поверх которого был накинут лёгкий плащ с капюшоном.

Какого демона она здесь делает? В нескольких днях пути от столицы, на саянском тракте, в придорожном трактире?

Совпадение?

Великий Инквизитор Лорн не верил в совпадения: ни в прошлой жизни, ни в этой.

Я подошёл к её столику. Женщина повернула голову, и на мгновение в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с тревогой, а ещё я заметил, как её лицо на мгновение дрогнуло, выражая досаду, но тут же приобрело выражение вежливой приветливости.

– Александр? – произнесла она, и в голосе прозвучало ровно столько удивления, сколько подобало случайной встрече, – Вот уж не ожидала вас здесь встретить.

– Анна Дмитриевна, рад ас видеть, – кивнул в ответ, – Позволите присесть?

– Конечно, – женщина указала на свободный стул напротив.

Я сел, устроив секиру так, чтобы она не мешала, и откинулся на спинку.

– Далековато вы забрели от столицы, – заметил я, – Путешествуете?

– По делам, наследственная тяжба, – коротко ответила вдова и устало улыбнулась, – Мой покойный муж владел землями в нескольких губерниях. Часть документов затерялась, приходится восстанавливать лично. Вы же знаете, как у нас обстоит с канцелярией, пока сам не приедешь, ничего не сдвинется.

Объяснение звучало гладко, поэтому я не стал давить, вместо этого кивнул с пониманием.

– Знакомая история. Бюрократия – страшнее любого демона.

– Вы-то куда направляетесь, если не секрет? – поинтересовалась Анна, отпивая из кружки, – Я думала, вы в столице, при ордене.

– Перевод. Еду принимать дела в Саянском отделении.

– Саянск? – брови Анны чуть приподнялись, – Какое совпадение. Мне тоже нужно в ту сторону. Одно из поместий мужа расположено неподалёку.

Вот теперь совпадений стало слишком много.

В это время хозяйка трактира принесла мой ужин: огромную миску ароматных щей, тарелку каши с жареными грибами, горку пирогов и большую кружку кваса. Я поблагодарил и принялся есть, пока Анна тихо сидела напротив, время от времени подносил к губам свою кружку.

– Угощайтесь, – предложил женщине, но она отрицательно качнула головой и сделала очередной глоток.

Молчание не было напряжённым, скорее, уютным, как бывает между людьми, которые достаточно хорошо знакомы, чтобы не заполнять каждую паузу словами, но недостаточно близки, чтобы молчание стало интимным.

Я украдкой наблюдал за ней, стараясь не выдать интереса. Мой взгляд опустился на руки Анны: тонкие, с длинными пальцами, ухоженные, но без излишней изнеженности. На безымянном пальце левой руки блестело тонкое серебряное кольцо.

Я почувствовал лёгкое гудение магии. Похоже на защитный артефакт, причём хороший.