Текст книги "За нами – Россия!"

Автор книги: Дмитрий Манасыпов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Подошвы высоких, до колен, хромовых сапог высекали искры подковками. Крепкая молодая женщина в форме защитного цвета шла по длинному коридору. В коридоре было ощутимо прохладно, но ее это не смущало. Ей было глубоко наплевать на холод. Равно как незадолго до этого было наплевать на жару в Тунисе. Женщина была воином, воином не совсем обычным. Могла и умела многое из того, что не дано пусть и подготовленным солдатам. Даже тем, что служили у старого Скорцени или в «Бранденбурге» [27]27
  «Бранденбург-800» – батальон, полк, впоследствии дивизия вермахта. Специальное диверсионное подразделение, выросшее из подразделения «Эббингауз», использовавшего опыт партизанской борьбы в Африке. Одни из лучших диверсантов Второй мировой войны. (Прим. автора.)


[Закрыть] . Но ей было наплевать и на это, у женщины не было каких-либо амбиций для соревновательной борьбы, и ее собственные бойцы были лучшими, это она знала точно.

Анна Розенвальд, Шварцкатцен, командир подразделения «Нордхелль», шла по коридору в сторону спуска вниз, в пещеры. Зачем потребовалось ее присутствие, женщина не знала. Но приказ есть приказ. Это место она искренне не любила, так же как и основных его обитателей. Все, чем здесь занимались, казалось Анне лишь каким-то мракобесием. И почему здесь и сейчас находился профессор Штольц, она не совсем понимала. Герр Штольц был одним из немногих ученых, которых она уважала и, что уж тут таить, побаивалась. В каком-то смысле именно он стал ее новым отцом, создав из спортивной, сильной, но совсем не непобедимой Анхен настоящую валькирию. Его опыты дали возможность создать «Нордхелль», которым по праву гордилось все руководство Тысячелетнего рейха.

Вдоль стен застыли истуканами фигуры в черной форме, с штурмовыми винтовками наперевес. Анна могла лишь покачать головой, проходя мимо. Смысла ставить этих вот красавцев в охрану настолько важного объекта? Все какие-то глупые желания об антураже в стиле пропаганды герра Геббельса. Зачем? Будь воля женщины, никого бы в коридоре не стояло, все, что было необходимо, спрятала бы в ниши, которых достаточно. Несколько пулеметов, тяжелая пехота в полной глухой защите и прочее. Нет, надо расставить белокурых викингов с рунами на петлицах, выпятивших грудь на фоне полотнищ с флагами. Дилетантство, тейфельшайссе!

Впереди осталось два поворота, и все, она уже на месте…

Высокая пещера была явно не рукотворной. Но после того как ее обнаружили, над стенами вдоволь потрудились, украшая орнаментом. Назвать его мирным и красивым не повернулся бы язык. Да, плавные линии и переходы сложных узоров, высеченных в простом камне, поражали своей законченностью. Только могут ли быть мирными и спокойными изгибы странных созданий, похожих на гигантских змеев, украшенных красными глазами, не потускневшими за века и частоколами зубов, меж которых корчились человеческие, и не только, жертвы. Странные силуэты, если и напоминающие людские, то лишь отчасти.

В пещеру вели пять ходов, когда-то давно пробитых теми, кто и устроил здесь капище. Прямо посреди нее, с потолком, терявшимся в темноте, стояла плита. Та самая, покрытая навсегда засохшей бурой, ни разу не счищенной коркой от потеков крови, обильно пролитой на камень. И сейчас она не пустовала.

Рыжий свет факелов вырывал из темноты фигуры в балахонах, окруживших ее. Из-за их плотного кольца доносился вой, безумный вой боли, рвущий барабанные перепонки. Огонь отражался на полированной стали древних ножей, используемых по заветам гаруспиков. По их же заветам гадание проводилось на живой жертве. Сейчас уже было понятно, что осталось ей немного. Вой начал переходить в хрип, перемеживаемый бульканьем.

Женщина поднесла к лицу платок, пахнущий левзеей. Запах тут, несмотря на сквозняк из ходов, стоял еще тот. Кровь, внутренности, нечистоты из опорожнившихся от невыносимой боли кишечника и мочевого пузыря. Она не понимала всего этого, не находила смысла и не верила в гадание на кишках. А уж почему, вместо молодой девчонки, пусть и еврейки, нельзя брать животное? Женщина поморщилась, услышав один из последних, очень высокий вопль. Все, теперь точно не жилец. А судя по вдруг застывшим фигурам, дело до конца не дошло. Да уж, еще одно проявление их дилетантства. Точно ли они такие сильные, как хотят показать? Пришедшая в голову мысль показалась почему-то неверной и неуместной, но отвязаться от нее уже не получилось.

Одна из фигур, как будто почувствовав ее присутствие, обернулась и двинулась к ней. Уже подходя, широкие рукава поднялись и откинули капюшон. Под ним было строгое, прямо-таки профессорское лицо в очках и с бородкой клинышком.

– Анхен, здравствуйте, моя дорогая. – Доктор Штольц улыбнулся своей обычной мягкой улыбкой. Как и всегда, встречая ее. – Добрались быстро, как я понимаю, порадовали старика. Полет был хорошим?

Идя в сторону спокойно стоящей Анны, герр Штольц поневоле вновь любовался творением собственного интеллекта. А как еще, если эта девушка была плодом именно его разработок, претворенных в жизнь? Не красавица, да, но он-то понимал, что это не так. Слишком скуластое для настоящей арийки лицо, темные, почти черные, карие глаза. Короткие волосы, обрамляющие лицо, казались приклеенным вороным париком. Чересчур широкие для женщины плечи, и что? Доктор прекрасно понимал весь запас силы, которая мирно дремала в теле девушки. И что такого в том, что высокие сапоги туго обтягивали пусть и длинные, но немного кривоватые, с выделяющимися мышцами икр и бедер, ноги? Зато их крепости позавидует любой головорез Отто. Анна и ее подчиненные были его личной гордостью, тем вкладом, что Штольц вложил в победу рейха, которая не за горами. И потому он мог по праву любоваться этой женщиной, одетой в защитную куртку и бриджи. Доктор считал ее настоящей северной валькирией, воплощением дикой и яростной красоты скандинавских предков. Вовсе не похожей на грудастых и задастых золотоволосых красавиц, с воловьими голубыми глазами, которых любили в рейхсминистерстве имперской пропаганды. Какое это имело значение по отношению к его Черной кошке? Особенно после того, как Штольц в первый раз увидел свою девочку в деле.

– Здравствуйте, герр доктор. – Анна подтянулась и щелкнула каблуками, вскинув руку в приветствии. – Было неожиданно получить ваше приглашение о встрече, но разве я могла отказать себе и вам в этом? А полет… как обычно, спокойно и уверенно.

– Хорошо, хорошо. – Доктор покосился назад, где с плиты двое молодцов в черной форме, до поры до времени скрывающихся в нишах стен, стаскивали распотрошенное тело. Еще двое уже тащили новую подопытную, кричавшую и вырывающуюся из рук. – Пойдемте наверх, у меня есть хороший кофе, с Ямайки.

– Так уж и с Ямайки? – Анна невольно улыбнулась, помня о маленькой слабости доктора к собственной коллекции джезв и самому напитку, который он готовил просто бесподобно. Из последней экспедиции, той самой, что проходила в горах у Арарата, она сама привезла ему маленькую медную турку, занявшую почетное место на длинной кипарисовой полке. – Неужели там его выращивают и сейчас?

– Ну конечно, конечно, моя милая. Особенно после того, как ребята Карла создали там свою базу. То-то янки от этого взвыли… а вы не знали? Это не такая уж и секретная информация. О, господи, неужели они так и не смогут провести нормальный ритуал до конца… безрукие! Анхен, поднимайтесь наверх, ко мне, вас проводит шарфюрер Феллер, он должен быть у входа, скажете, что я приказал. И прости. Моя дорогая, придется все-таки показать этим олухам, как проводится гадание на внутренностях.

– Герр доктор, простите…

– Да, милая?

– Неужели от этого есть толк?

– Хм… – доктор вновь мягко улыбнулся. – Конечно, Анхен, но об этом потом. Пока прошу меня простить за задержку. Скоро вернусь и расскажу о сути того, в чем мне нужна именно ваша помощь.

В кабинете доктора, комнаты для которого в замке были отведены всегда, пахло странноватым восточным ароматом. Анна подошла к книжным полкам, потрогала тугую пачку плотных бумажек, перетянутых красным шнурком. Поднесла руку к лицу, вдохнула. Как и думала недавно – Тибет. Значит, что она нисколько не ошиблась с предположением о месте последних исследований доктора. Его всегда притягивало иррациональное, таинственное, мистическое. А все свои научные находки и достижения герр Штольц делал легко и непринужденно, совершенно походя, в промежутках между разгадкой ребуса лабиринта Миноса или одного из хрустальных черепов с Юкатана.

Она села в глубокое кресло, стоящее у инкрустированного столика в мавританском стиле. Еще одно воспоминание, связанное с экспедициями в Египет и Северную Африку. Весь отряд Анны, включая ее саму, был тогда глупым и желторотым. Но зато какое получилось боевое крещение? Остатки англичан маршала Монтгомери досаждали им всю дорогу, объединившись с местным отребьем. Хотя эти мрачные арабы в черном доставляли хлопот куда как больше, чем их островные союзники. Приятные воспоминания, если не считать гибель Ганса и Дитриха, глупую и никчемную. Но доктор вот в этом не был уверен ни капли. Герр Штольц считал, что не будь их тела изъедены кислотой из тайника в подземном захоронении третьей династии Кем, ничего бы не вышло. Кто знает, кто знает? Действительно, именно быстрая гибель ее ребят задержала отряд в небольшом коридоре, и Штольц смог отыскать незаметный рычаг, открывший истинный коридор в саму гробницу.

Дверь открылась бесшумно, пропуская доктора, который уже успел переодеться. Анна не удивилась бы, если узнала о принятом душе. Доктор очень любил чистоту. Порою ей казалось, что он был помешан на ней. Но только не при опытах, экспериментах и ритуалах, подобных тому, что были внизу. И последнее Анна не одобряла, хотя понимала, что это наверняка нужно.

– Итак, фрейлейн, – Штольц опустился в такое же кресло напротив, – повторюсь, что рад вас видеть.

– Как гороскоп по потрохам, доктор?

– Неясный, если быть точным. Не такой порядок планет сегодня, скорее всего, Анхен. Неудачный день для подобного рода гаданий, испортили три весьма здоровых и молодых экземпляра, что недавно привезли в составе последней партии, мда… а ведь их все меньше, все меньше.

– Разве не это преследует ведомство Гиммлера? – Женщина немного непонимающе посмотрела на него. – Доктрины, изложенные в постулатах арийской расы, четко говорят о том, что с ними делать. Так из-за чего жалость к тем, кто так и так погибнет в лагерях?

– Тут мне нечего вам возразить, милая моя, но… – Штольц опустил подбородок на сплетенные пальцы, – а если они как нельзя лучше подходят именно для чего-то подобного? Хм… хотя какая в принципе разница? Сотню юных евреек во вновь присоединяемых территориях всегда можно найти. А если не окажется их, так есть польки, русские, белоруски, украинки, другие чертовы славянки и славяне, которых сокращать придется намного дольше. Но мы отклонились от темы разговора, из-за которого пришлось вызывать вас из… как его там?

– Тромсе, герр доктор, это Норвегия.

– Ну да, точно… может быть, Анхен, вы не откажетесь от кофе?

Она улыбнулась, самыми уголками губ. Женщина всегда старалась не показывать при улыбке зубов. Иначе ее немедленно начинали бояться неподготовленные и не знающие ничего про ее отряд собеседники.

Разве можно отказать собеседнику, да еще такому в такой небольшой прихоти и потешить его самолюбие? Анна кивнула головой, и доктор немедленно отправился в сторону небольшой кухоньки. Погремел посудой, ставя на конфорку высокий кофейник с узким и вытянутым горлышком. Сам он остался там же, прикурив длинную, судя по запаху, с турецким табаком, папиросу. Скоро к душистому дыму присоединился тонкий аромат медленно варящегося кофе.

– Итак, дорогая моя Анхен, наверняка вам интересно, зачем я вызывал вас именно сюда, так? – Штольц разом перестал быть милым и гостеприимным собеседником. Далеко не последний человек ордена «Туле», сидевший в кресле, стал жестким и сосредоточенным.

– Естественно, герр доктор. – Женщина выдержала выжидающую паузу. – Итак?

– Вы слышали о проекте «Берсерк», моя дорогая?

– Да, и даже охраняла несколько перевозок, когда необходимо было присмотреть за ребятами из СС.

– Понимаете ли вы, Анхен, что сейчас наша священная война как никогда нуждается в чуде? Крестовый поход против еврейских красных комиссаров уперся в упрямство русского медведя. Наш фатерлянд сейчас, как никогда, должен стремиться к выигрышу в затянувшейся схватке с этим чертовым скопищем разнородных выродков всех мастей и национальностей. А война длится непозволительно долго, и выигрывают сейчас именно они, именно русские. Нет, нет, не надо мне противоречить, моя милая, я знаю, что говорю, и это не является предательством интересов рейха.

– Ну, хорошо, герр Штольц. – Анна поблагодарила доктора, передавшего ей крошечную чашечку с обжигающим кофе. – Что должны сделать я и мои люди?

– Транспортировка в Россию весьма важного груза, который должен добраться туда безо всяких проблем. И, главное, это не будет полностью перелет. Вблизи от Куйбышева, где находится объект «Берлога», очень высокая активность русской авиации. Поэтому только поезд. Доверять кому-то, кроме вас, перевозку груза я не желаю.

– Спасибо за доверие, мне лестно подобное отношение с вашей стороны. – Женщина чуть отхлебнула кофе. – Что я повезу, позвольте поинтересоваться? Вы же знаете, что без полной информации никак не получится создать правильную систему перевозки и охраны.

– Как же мне не доверять вам, девочка моя… – Штольц неожиданно улыбнулся. – Вы одно из немногих созданий Господа нашего, что примиряют меня с несовершенством человеческой природы. Да и то, что приложил руку к вашему совершенству, дает о себе знать. А повезете вы контейнеры с реагентами, скажем так, необходимыми для завершения последней стадии исследований. Всего-навсего. И еще…

Анна не ответила, понимая, что именно «всего-навсего» вряд ли случится. Крохотное подразделение «Нордхелль», созданное при участии Штольца, было, пожалуй, одним из лучших в рейхе. И если в его обязанностях вдруг появлялось сопровождение груза, то не стоило ожидать спокойной дороги. Терпеливо ждала окончания паузы.

– Кое-что, если все пойдет как надо, привезете назад.

– Мне все понятно. Документацию и инструкции получу при отправке?

– Я всегда говорил, Анхен, что вы умница, всегда. Именно так… вы хотите что-то спросить, дорогая?

– Да… а кого вы считаете Господом, герр доктор?

Штольц не ответил, откинувшись на спинку кресла и скрывшись в тени. Женщина и не ждала ответа на вопрос, который, каждый раз по-другому, задавала уже несколько раз. В любом случае это было не так уж и важно. Пятнадцать лет назад она могла умереть, а сейчас была жива благодаря именно этому человеку. Что Анна знала точно, так это то, что герр доктор был совсем не прост. И его глаза сейчас, в полумраке, отсвечивали тем же зеленоватым огоньком, что и ее.

Глава 13

«В РДГ следует набирать только тех, кто понимает, что разведка это не романтика, а труд. Тяжелый и очень опасный воинский труд».

(«Подготовка личного состава войсковых РДГ согласно требованиям БУ-49», изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф. Д., Тарас Ф. С.)

Скорость была небольшой, сквозняк не резал глаза, как было в составе на поверхности. Дрезина и платформа, длинные и низкие, просторные, с высокими бортами, отсеком для аккумуляторов и снаряжения, катились очень мягко. Разместились на них хоть и не с комфортом, но неплохо. Шутяк, наконец-то придя в себя после гибели Эйхвальда, сидел впереди, с единственным оставшимся в наличии пулеметом группы. В бункере были другие, но тащить дополнительные Куминов не стал. Места было мало, и складировать лишнее железо было просто некуда. Основным грузом стали боеприпасы и взрывчатка. Ее было достаточно, потому что Гречишина настояла на как можно большем количестве. Что она собралась взрывать там, где надо было красться и скрытно выполнять задачу, Куминов не представлял. Но мысли о том, что чекистка решилась на отвлекающий маневр, не покидали. Если так, то оставалось узнать про задуманное ею во всех подробностях и помочь.

– Сколько километров в тоннеле, Юля? – капитан повернулся к чекистке, необычно спокойной и молчаливой. – Доберемся сразу до входа в комплекс?

– Нет. Тоннель километров на пятнадцать, не больше, короткий отрезок. Оттуда добираться придется на своих двоих. По прямой от конечной остановки, около часа. Идти, соответственно, придется часа три, не меньше. Выйдем на поверхность, когда стемнеет и ножками, ножками.

– Мы ВВ с собой взяли достаточно для того, чтобы здание завалить. Зачем?

– Взрывать…

– Что взрывать?

– Скорее всего – транспорт и одно из крыльев бункера. Отвлеку фрицев, дам вам возможность все сделать чисто… относительно. Подробности на месте.

– Понятно. – Догадка пока подтверждалась. Куминов чуть приподнялся, пересаживаясь. Край твердой скамьи жестко врезался в тело, сдавив сосуды чуть ли не до боли. – Здесь тоннель безопасный?

– Был безопасный, сейчас не знаю. – Гречишина пожала плечами. А Куминов обратил внимание на то, что она ни разу не убрала руку с рукояти автомата и была по-настоящему напряженной. Значит, знать-то точно не знала, но подозревала, что здесь не все в порядке. Да и не странно, если вдуматься.

Тоннель давил на группу, на всех вместе и на каждого ее члена в отдельности. После станции, где хозяйничали то ли животные, то ли не совсем люди, стены, прорубленные глубоко под землей, не казались безопасными. Фонари, хоть и сильные, запитанные от аккумуляторов, давали света достаточно для того, чтобы наблюдать за состоянием пути, но не более. Вокруг была темнота, нет, даже не так… Тьма. Небольшую группу людей, кативших сейчас вперед, со всех сторон окутывала тьма. Чернильно-черная, осязаемая и живая. Куминов смотрел в еле освещаемый полукруг света, в котором мелькали рельсы, по которым бодро стучали стальные колеса. Смотрел пристально, боясь упустить что-либо, не пропустить момента, когда в желтоватом эллипсе вдруг мелькнет что-нибудь странное.

Темнота не успокаивала, но вот ведь странное дело, она убаюкивала. Капитан встряхнул головой, понимая, что чуть было позорно не скатился в забытье, то ли задумавшись, то ли впав в дремоту от монотонной езды. Застыл на какое-то, как казалось, растянувшееся на минуты, мгновение. И провалился в темноту, всего ничего, но провалился. Сейчас, придя в себя, быстро постарался сообразить – что же это было? Оглянулся на Сашу, стараясь понять, не случилось ли такого же и с ней? Венцлав сидела, выпрямившись и смотря прямо перед собой, в темноту, что-то шепча. Куминов посмотрел на остальных.

Шабанов спокойно расположился на рюкзаках, откинувшись спиной и баюкая винтовку. Воронков сидел у рычагов управления, контролируя скорость нажатием на один из них. Герасим Пчелкин, что не было странным, находился рядом с Юлей, контролируя передний сектор видимого пространства. Валиев расположился подле Воронкова, страхуя их «машиниста». Шутяк застыл темной невысокой массой в самом начале, водил стволом пулемета перед собой, подсвечивая дополнительно закрепленным к нему собственным фонарем. Все оказалось в полном порядке, и ничего не произошло. Только он сам чуть было не опростоволосился.

Куминов развернулся назад, чувствуя, как невольно краснеет. Бывает же такое, как с совсем молодым солдатиком, только оказавшимся в армии. Мог бы и вырубиться, и ладно, если бы просто осел мешком. А то полетел бы головой вниз, наделав дел. Усталость, скорее всего, просто усталость. Хотя он никогда не жаловался на нее, а в этот раз такое уже было. Странно, очень странно…

А темнота все так же продолжила давить. В тоннеле, где сначала слышался только перестук катков дрезины, чуткий слух разведчика начал различать все большее количество звуков. Несмотря на надежность скатов и перекрытий, толстенный слой дерна и, скорее всего, камня, повсюду вниз летели тяжелые капли. Наверху наверняка начало прижаривать солнце, и снег, выпавший накануне, потек. В конце-то концов, лишь самое начало зимы, до серьезных морозов далеко. Тончайший звуковой муар разбивающихся капель паутиной висел на грани слуха, чуть отвлекая от других звуков. Иногда что-то серьезно шелестело и стучало, возможно, что неухоженные стены, наконец, начали трещать по швам и вниз, просто-напросто, летели куски кладки и бетона. Воздух, который здесь, под землей, должен был быть холодным, оказался теплым и спертым. Закручиваемый быстрым ходом дрезины вокруг нее самой, он еле слышно свистел в ушах, мешая сосредоточиться. И запахи, много запахов. Сырость, прелая вонь чего-то неприятного, напоминающего о плесени в деревянных погребах, смазка ходовой части, креозот от шпал, до конца не выветрившийся. Тоннель не казался просто проделанным когда-то зэками удобным подземным маршрутом. Он казался живым, по-настоящему живым, напоминающим почему-то длинный-предлинный пищевод неведомого и огромного слизня, по которому сейчас неслись вперед крохотные люди. И в любой момент капитан был готов ожидать того, что этот странный глубинный живой мир раскроется перед ними. Напряжение и предчувствие неожиданно накатили сильнее и ощутимее. Куминов выругался вполголоса, понимая глупость собственного иррационального страха перед этой длиннющей темной кишкой.

– Внимание! – крик Шутяка перекрыл все его мысли.

– Что? – сам капитан не обернулся, мгновенно вздернув вверх ствол АСД и предусмотрительно накрутив ПБС[28]28
  П(рибор) Б(есшумной) и б(еспламенной) С(трельбы) – очень полезная вещь для сохранения незаметности и применяющаяся для как можно долгого необнаружения членов РДГ. (Прим. автора.)


[Закрыть]. Все могло быть, и не стоило терять из вида их тыл. Чуть позже рядом очутился Шабанов, сменивший, наконец-то, винтовку на ПП, такой же, как был прикреплен к рюкзаку Куминова. Саша мгновенно оказалась отодвинута назад рукой снайпера и только и успела, что обиженно зыркнуть глазами.

– Что-то мелькнуло впереди, хрень какая-то, командир. – Шутяк кричал, чтобы его услышал командир. Голос разведчика звучал напряженно. – На крысу похоже было или на ту дрянь, что наверху прикокали.

– Всем внимательнее… – Куминов понимал, что приказывать не было нужды, но и знал силу командирского приказа. – Нам сейчас крысы не помеха, кое-что серьезнее впереди.

Да-данг!!! Пулемет ударил короткой очередью, резко, неожиданно. Капитан услышал, как вместе с грохотом выстрелов и лязганьем падающих гильз неожиданно ударила высокая, полная боли звуковая волна. Как будто резануло по ушам чем-то острым, мгновенно рассекшим чуть ли не головной мозг. На мгновение в глазах потемнело, и желудок сжался, подпрыгнув чуть ли не к горлу. Он вскинул автомат к плечу, начиная глазами выискивать хотя бы что-то. Нет, не обмануло интуитивное чувство опасности, отработанное за годы на войне. Не стоило грешить на неожиданно уставший организм, якобы не выдержавший напряжения долгого и изматывающего пути. Там, за спиной, кашлянули одновременно ПП Юлии и Пчелкина, присоединившись к пулемету Шутяка. А в сторону застывшего в ожидании нападения капитана накатилась новая волна безумного, заставляющего вставать волосы дыбом визга. Только теперь не с той стороны, куда неслась дрезина. Наоборот, она догнала их сзади, вынырнув из уже оставленного позади некрутого поворота.

В глазах в этот раз не потемнело, скорее наоборот. Куминову показалось, что мир вокруг неожиданно побелел, из черного став чересчур белым. Сознание чуть дрогнуло, насильно загоняемое внутрь, уступив место иррациональному первобытному страху. Ведь то, что догоняло сзади, поджидало перед дрезиной, рвалось к ним, было страшным. Как будто ничего страшнее капитану в жизни не встречалось, как будто… но руки разведчика считали иначе. Рефлексы, вбитые в училище и на фронте, победили дрогнувшее на миг слабое человеческое существо. Старый стальной друг в руках встрепенулся, заходил ходуном, выплескивая визжащий в своей ярости свинцовый поток перед собой. Пули ударили кучно, отбрасывая назад тех, кто сейчас старательно догонял разведчиков.

Нападающие не были похожи на то создание, которое было в пакгаузе. Хотя общие схожие черты, которые рывками можно было увидеть в желтоватом свете фонаря, Куминов отметил сразу. Но было не до того, надо было стрелять и стрелять, потому что они догоняли. Это было дико, ведь дрезина шла очень ходко, развив приличную скорость, но преследователи догоняли. Длинные тени неслись вдоль путей, перепрыгивая через шпалы, бежали по самым стенам, старательно вжимаясь в них. И капитан не был уверен в том, что на самом потолке он не заметил что-то странное. Могли ли существа, пусть и необычные, передвигаться по гладкой горизонтальной поверхности? Если да, то как?!!

Сбоку метнулось что-то, одним молниеносным рывком оказавшись рядом. Куминов, не успевая перевести ствол, коротко ударил откинутой рамкой приклада, попав в район вытянутой головы. В нос ударил резкий и сильный запах, послышался хруст, нападающий скатился вниз. Рядом взметнулась вверх еще одна фигура, протянув в сторону капитана руки-лапы, покрытые длинными редкими волосами. ПП Шабанова кашлянул, отшвырнув ее в сторону. На мгновение мелькнуло перекошенное лицо-маска, слепленное одновременно из рыла не в меру раскормленного грызуна и невыросшего ребенка с маленьким и узким лобиком. А потом прямо на плечи Куминову свалилось сверху нечто тяжелое, остро пахнущее чем-то неприятным. Вцепилось в ткань куртки, повалив на пол, с хрустом вцепилось немалыми зубами в подставленный капитаном АСД. Сзади ударило пулей, которую выпустила Саша. Существо заработало в плечо, его откинуло, развернув. Мелькнуло, ощерив блестящие треугольники в пасти, вытянутое мордолицо. Куминов ударил ногой в тяжелом подкованном ботинке. Удачно, попав в нижнюю, бывшую чуть короче верхней, челюсть. Понимая, что тут справился, развернулся на короткий вскрик Саши, одновременно выхватывая из ножен клинок. Девушку нельзя было задеть пулей, нельзя.

Венцлав хрипела, прижатая к борту дрезины одной из атакующих тварей. Та зацепилась задней лапой за лямку рюкзака и не могла одновременно отпустить шею девушки и освободиться. Посреди дрезины метался клубок из Гречишиной и еще пары непонятных существ. Пчелкин отстреливал магазин вверх, под самый потолок, а впереди, рыча и плюя огнем, грохотал без умолку пулемет Шутяка. Мазнув взглядом по всему этому бардаку, Куминов шагнул вперед, засадив твари в морду кулаком. Когда та дернулась, промахнувшись и лязгнув зубами в сантиметре от пальцев капитана, лезвие ножа вошло под нижнюю челюсть, вбитое чуть ли не по гарду. Плеснуло горячим и темным, тварь хрипнула и начала оседать мешком. Венцлав, жадно глотая воздух, скинула длинную худую руку-лапу с горла. Куминов толчком отправил существо под катки, даже не подпрыгнувшие. Развернулся, как раз вовремя, успевая перехватить с бока АСД и одиночными выстрелами сбив несколько силуэтов, уже догнавших начавшую все-таки притормаживать дрезину.

– Гони, Леха, гони!!! – хотя Воронков, умудрившийся одной рукой стрелять, а второй управлять, явно понимал это и без него. Рядом с ним, экономно и точно, стрелял Валеев. Куминов подскочил к воющей и хрипящей куче в середине, пригляделся и ударил ручкой ножа, метя в височную область одного из противников чекистки. Удар полностью не вышел, тварь то ли почувствовала, то ли просто дернулась. В результате капитан лишь попал ей в длинное острое ухо. Ухо треснуло и надорвалось, со слабо слышимым хлюпающим звуком, а тварь вздрогнула и взревела. После чего Куминову пришлось прикрываться от быстрых взмахов пальцев с когтями, отбив несколько выпадов цевьем АДС.

Капитан отбил очередной удар, выбросил вперед ногу, с хрустом раздробив существу локтевой сустав, неосмотрительно оказавшийся прижатым к борту. Быстрый выпад ножом закончил дело, перерубив трахею, связки, основные сосуды и проскрежетав по позвонкам. Кровь, черная в еле освещаемой тьме, ударила сразу, густо заляпав все вокруг. Но Куминов уже спихнул труп на рельсы, сумев увернуться от мгновенно зафонтанировавшей крови. Он крутнулся на месте, понимая, что Гречишина справилась, оглянулся, стараясь обнаружить новых врагов.

Пулемет Шутяка не молчал, все еще отстреливая остатки снарядов из короба, но уже не так часто, как в самом начале. Куминов торопливо подошел к «своему» краю дрезины. Один из фонарей оказался разбитым, но и света оставшегося хватило для того, чтобы понять: тут все спокойно.

– Все целы? – он поразился своему голосу, внезапно осипшему. – Все, говорю?

– У меня все в порядке, – Шабанов посмотрел на Сашу. – У нашей профессорши вроде тоже.

– В порядке… – Гречишина потрогала голову. – Хотя руку зацепили, сволочи. Гера, помоги замотать.

– Сейчас… – Пчелкин поморщился. – А меня вот приложили, да как следует. Нога болит чего-то. Башка трещит, ужас…

После чего он перегнулся через бортик и его вырвало.

– Нормально… – протянул Хрусталев. – У этого сотрясение. Шут, ты в порядке?

– Да. Короб помоги поменять, Вов, – невысокий разведчик с лязгом отсоединил опустевший, – заразы, вот заразы где.

Венцлав встала, чуть покачнувшись, и отправилась к Пчелкину. Тот умылся, подставив лицо под воду, выливаемую чекисткой из фляжки. Присела рядом, включив фонарь и начала осматривать голову разведчика. Ругнулась и потащила к себе свой рюкзак. Открыла внешний карман и достала медицинскую укладку. Остро запахло спиртом, Пчелкин зашипел и дернулся, тут же оказавшись брошенным вниз твердой рукой ученой.

– Потерпи, боец, потерпи. Сейчас не до нежностей… Юлька, достань из аптечки красную тубу с завинчивающейся крышкой. Себе восемь таблеток и Пчелкину, быстро. Хрусталев!

– Я, товарищ военврач!

– Быстро вспори рукав у Юльки!

Лейтенант перестал улыбаться, поняв, что шутить не стоит. Тусклое от матового серого покрытия лезвие его ножа легко разрезало ткань. Чекистка вздохнула, прокомментировав действия разведчика:

– Такой наряд испортил, просто ужас. Саш, может…

– Не может! – Венцлав рявкнула на нее, не глядя и не оборачиваясь. Странно, но в голосе Саши, кроме злости, почему-то звучал страх, как показалось Куминову. – И не лепите сами ничего, подождите меня.

Возражать на заявление девушки, которая ни разу за все время даже не занервничала, никто не стал. Та тем временем старательно обработала ссадины и неглубокий порез на лбу снайпера. Крови, как понял Куминов, было не очень много, но предварительно Саша протерла кожу вокруг смоченным спиртом бинтом. После чего, старательно помазав повреждения пахнущей камфарой и еще чем-то резким мазью. Запах напомнил антисептик, которым разведчикам приходилось пользоваться достаточно часто.

– Ну-ка, Герасим, посмотри на меня… так. – Саша наклонилась к бойцу. – Помнишь, что было?

– Напали на нас… Я стрелял, бля… ничего не помню…

– Голова кружится? Тошнота есть?

– Голова… ну так, слегка. Блевать вроде не тянет.

– Хорошо. – Саша встала с коленей, подвинула рюкзак к Пчелкину. – Ложись и лежи. Ногу смотреть будем наверху. Пальцы шевелятся? Плохо шевелятся? Все, не дергайся. Юлькой сама займусь, не беспокойся, с ней все в порядке.