Текст книги "За нами – Россия!"

Автор книги: Дмитрий Манасыпов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Саша осталась стоять, как была, ничего так и не поняв. Не объяснять же было сейчас прописные истины, не на уроке. Что вертолет, скорее всего, идет именно за ними, обнаружив состав с помощью аппаратуры. Что если им повезет, то они успеют уйти, практически завалив операцию, ведь их путь станет ясен. Что сбить вертолет так, чтобы он ничего не передал с помощью радиопереговоров, – тоже не удастся. Да и как сбить с помощью пусть и мощного, но одного ствола КПВ подвижную и защищенную цель? Которая вдобавок еще и вооружена так, что только завидовать остается. Но не попробовать сделать это и задержать вертолет…

На каждой платформе были предусмотрены места для аккумуляторов. Они наверняка зарядились, на что Куминов очень надеялся. Если нет… то… просто погибнуть РДГ не должна. Не должна, и точка. Лишь бы аккумуляторы зарядились, лишь бы зарядились. А парни… это ведь война.

– Андрей. – Капитан тронул Шабанова за плечо.

– Да, командир? – Снайпер был спокоен. Баюкал на руках винтовку, уже все поняв.

– На локомотив, к Воронкову.

– Есть. – Шабанов закинул лямки рюкзака на плечи. Повернулся к Сафину, быстро приобнял его. Эйхвальд просто пожал ему руку, хлопнул по плечу. – Бывайте, ребята. Победа будет за нами.

– Давай. – Лейтенант погладил рукой пулемет. – Ты там за нас, если что, напиши в Берлине, хорошо?

– Конечно. – Снайпер кивнул им и перепрыгнул на платформу Куминова.

Капитан проводил его глазами, повернулся к двум оставшимся бойцам. Посмотрел на них внимательно, стараясь запомнить каждого. Объяснять ничего не было нужно, в его группе каждый понимал – что необходимо иногда сделать.

– Вы, самое главное, сделайте что нужно. – Сафин кашлянул. – А мы не подведем.

Эйхвальд молча пожал руку Куминова и повернулся к КПВ.

Капитан перепрыгнул назад, на свою платформу. Наклонился над замком, провернул рычаг, освобождая ее от соседки. Подсоединение бронепровода, по которому подзаряжались аккумуляторы, отошло свободно. Куминов выпрямился, повернувшись к локомотиву, и махнул фигурке Гречишиной. Состав начал удаляться от двух разведчиков, взваливших на себя смертельную ношу прикрытия. Капитан внимательно всмотрелся в темноту. Увидел, как мигнули красные огоньки в тех местах, где были закреплены фонари световой сигнализации. Все работало.

Воздух стал свежее. Хотя ветер и сносил запах сгоревшего топлива, но мазутная вонь все равно ощущалась весь путь. Сейчас в локомотиве Воронков включил аккумуляторы, погасив форсунки. Ни один из огней тоже не горел. Состав шел вперед тихо, лишь чуть лязгая металлом и стуча катками. Платформа с Эйхвальдом и Сафиным, превратившаяся в дрезину, отставала, специально притормаживая. Локомотив побежал вперед заметно быстрее, торопясь скрыться от приближающейся винтокрылой машины врага. Могло и пронести, хотя Куминов в это абсолютно не верил. Спустя пару мгновений после этой мысли все опасения подтвердились. В темноту неба там, позади, ударили красные вспышки, отмечая первые дорожки выстрелов пулемета. Чуть позже пришел звук.

* * *

Десантный отсек «Драккена» не такой просторный, как у «Хеймдалля». Это Отто Бернхоф знал давно, и летать в этих узких железных гробах не хотел. Но солдатское дело простое, сказали лететь, так лети. Сейчас они возвращались из поиска – неожиданного. Ничего хорошего Отто в этом не видел. Только полтора часа назад лежал в казарме, листая книжонку про обер-гренадера Шульца.

Обер-гренадер, при первом прочтении, был настолько крут, что Отто хотелось хохотать во весь голос. И в огне он не горит, и в воде не тонет. А уж русских пехотинцев щелкает из МГ, как орешки, одной левой. Ну да, ну да, схватил МГ и давай поливать вокруг себя, куда там. Но книжка была одобрена для чтения личного состава сил вермахта канцелярией Гиммлера, и смеяться было нельзя. Например, в Курте, ефрейторе соседнего взвода, Отто был уверен на сто процентов. Стукач, еще какой стукач. Хохотнешь над подвигами бравого обер-гренадера, и все, на прием к фрау Штольц, олицетворяющей в батальоне вездесущую гехаймеполицай.

Уж на что капрал Бернхоф любил женщин, всяких разных, но фрау Штольц побаивался. В обертке из стройной подтянутой фигурки и коротких светлых волос вокруг очаровательного личика валькирии скрывался поистине железный стержень. Нет-нет, Отто Бернхофу не хотелось на прием к фрау. Потому над книжками он не стал смеяться, а чуть позже втянулся. Тем более что герой-гренадер на русском фронте не остановился и отправился доказывать силу Тысячелетнего рейха в арабскую Африку, добивая жалкие остатки английского колониального корпуса.

Капрал как раз добрался до середины четвертой книги, где герр Шульц сокрушал подлых арабских наймитов, решивших за английское грязное золото предать гренадера, доверившего им проводку по тайной тропе в тыл к бриташкам. И тут под потолком взревело и замигало красным. Плюнув и мысленно пожелав всем русским партизанам быстрее сдохнуть от водки, Отто понесся вооружаться.

Сборы у егерей скорые, иначе нельзя. Торопливо застегнуть теплую парку, затянуть завязки широких и удобных зимних брюк, раскатать вязаную маску на горло и лицо. Ремни с подсумками для магазинов «манлихера» набросить на плечи и растянуть по груди, закрепив на спине и поясе. Ранец из плотной кожи, с дополнительными патронными пачками, сухим пайком и спальным мешком сверху, за спину. Всякую необходимую мелочь по дополнительным навесным карманам на портупее, автомат на ремне на шее. Все знакомо и привычно, и вот капрал Бернхоф готов куда угодно, хоть к черту на рога, хоть к партизанам в леса. А еще Эмиль принес с кухни термос с кофе, весельчак и хлопотун Эмиль. Так что потихоньку настроение у Отто стало лучше. В конце концов, книгу о подвигах во имя фатерлянда душки обер-гренадера можно дочитать и потом. Но когда вместо вместительной и надежной туши старины «Хеймдалля» Отто увидел хищного «Драккена», настроение снова покатилось черт пойми куда.

Рейд прошел спокойно, без стрельбы, без посадок. Обер-лейтенант Хоффман, командовавший взводом Бернхофа уже второй год, спокойно дремал на «офицерской» лавке у кабины пилотов. В «Драккенах» кабина не закрывалась, и Отто, сидя рядом с командиром, смотрел вперед, стараясь хотя бы что-то рассмотреть в чернильной мгле. Какое-никакое, а развлечение. Клонило в сон, воздух был теплым, тяжелым. Дежурное освещение отбрасывало на лица соседей, ставших такими близкими, странные тени. Сколько он уже здесь, три или четыре года? Отто уже не помнил точно. Отряд югенд-штурма, переподготовка, отправка сначала в Африку, потом сюда, на Русский фронт. Хватило времени, чтобы привыкнуть к разным условиям и дремать в вертолетной тряске.

Отто пробежался глазами по первой странице газеты, которую нашел за откидывающейся лавкой. Все как обычно, чему верить не хотелось. Каждый уважающий себя ветеран понимает границу между пропагандой и правдой.

«Сообщение от 15 ноября 196… года.

На участке обороны 22-й дивизии СС под командованием генерала фон Дорна русскими было проведено тактическое наступление в направлении между населенными пунктами Чишмы и Завьяловка с применением штурмовой пехоты и мощной артподготовкой. Противник продвинулся на 1–1,5 км и был остановлен на рубеже реки Малый Кинель. На данный момент фронт стабилизировался.

Потери противника составляют: убитыми 3675 человек, ранеными и захваченными в плен 2340 человек, потери в танковой технике и самоходных артиллерийских установках – 54 единицы. Также нашими доблестными войсками захвачено стрелкового вооружения в количестве 10 019 единиц, боеприпасов – 3,5 тонны.

Потери наших доблестных войск составляют: убитыми 1102 человек, ранеными и захваченными в плен 543 человека, потери в танковой технике и самоходных артиллерийских установках – 15 единиц».

Ханс, Ханс-мелкий и Эрнст как обычно резались в карты, раскладывая их на патронном ящике. Один из юнцов пополнения глазел то ли на игру, то ли на сами карты. Скорее всего, второе. Ханс ездил домой, в Любек, привез их оттуда. Все хвастался, что рыжая трефовая дама знатно охает во время абер лангзам-лангзам, а блондинка с туза червов вообще на всю голову повернутая на этом деле. Такие вот сувениры стали делать на родине Ханса, фотографируя фрейлейн из местных борделей. А парнишка, видно, не был даже в дивизионном полевом, где за рейхсмарки всегда есть свободные комнатушки для бравого зольдатен. То-то так смотрит на черно-белые фотографии. Отто перегнулся к нему, потрепав за плечо:

– Эй, парень, как тебя зовут, запамятовал? – Отто любил поиграть своего, «рубаху»-парня, как говорят русские. Юнца звали Куртом и родом он был из Нижней Саксонии.

– Курт, господин ефрейтор! – Ишь, чуть не подскочил. Ничего, обтешется, притрется, сам капрал был таким же, правда, очень давно. Почти пять лет, почти пять.

– Все нормально, не подпрыгивай, не на плацу. – Бернхоф положил руку парнишке на плечо. Свой, настоящий немец, высокий, крепкий, глаза светлые. Не то, что всякие приданные из отребья Европы. – Завтра свожу тебя кое-куда, хорошо? Любишь красивых фройляйн?

– Так точно, госп… – Капрал прервал рапортование, еще раз потрепав парня по плечу. – Конечно… красивые фройляйн?

– Всякие, немок, правда, очень мало. Польки, украинки, русские, есть даже какие-то туземки… татарки, что ли. Так что – завтра, рядовой.

Капрал откинулся на металл сиденья, улыбнувшись. Всего ничего, а молокосос теперь будет слушаться во всем. Так и должно быть, в конце концов он, Отто, второй после командира взвода. А лейтенант-то все слышал, вон, зыркнул глазищами из-под бровей. Что у нас тут вообще творится, в, если можно так выразиться, салоне?

Вон Эмиль, отдавший термос юнцам из Тюрингии, недавно прибывшим сюда, начал копаться в карманах парки. Как пить дать, ищет свою гармошку, и, как всегда, найдет ее в нагрудном кармане. Целый ритуал, что и говорить. Хех, камрад, сколько уже было таких вылетов на двоих.

Офицер, который на самом-то деле и не спал, покосился в сторону музыканта. Было очевидно, что Хоффману хотелось курить и приземлиться. Вот лейтенант достал портсигар, заметно, что старый, из серебра, с вставками какого-то камня. Достал тонкую сигарету, помял, понюхал. Перегнулся в сторону пилотов, закричал, стараясь перекрыть голосом звук двигателей. Отто насторожился. Не было у обер-лейтенанта Хоффмана привычки вмешиваться в работу летунов, неужели что-то почуял, старый волк?

А командир уже вскочил, нависнув над пилотскими креслами и всматриваясь в темноту за стеклом пилотского фонаря. Бернхоф подумал. И решил посмотреть вместе с ним. И быстро понял, что так заинтересовало Хоффмана. Внизу стреляли, из, скорее всего, чего-то крупнокалиберного, если судить по темпу стрельбы и мощным вспышкам. Где-то далеко внизу, на самом краю темноты, что позволяла что-то видеть. Как обер-лейтенант умудрился рассмотреть красные трассы?!!

– В этом квадрате не должно сейчас быть наших ребят, так? – Хоффман наклонился к пилоту.

– Да. – Худой и небритый гауптман почесал выступающий подбородок. – Думаете, русские, лейтенант?

– Не думаю, уверен. У вас же полный боезапас?

– Именно. Хорошо… – пилот щелкнул тумблером на приборной доске. – Фриц, это Август, слышишь меня? Да, да, это я. Какая разница, что не на закрытой частоте, Фриц? Я сейчас в квадрате семьдесят пять, захожу на вираж, тут что-то непонятное. Да, со мной десант егерей. Все, Фриц, дальше передача по обстановке.

«Драккен» ощутимо качнуло, когда вертолет резко взял на правый борт. Отто вздохнул, понимая, что предчувствия не обманули. Все-таки будет сегодня что-то не очень хорошее, как чувствовал. Машина дрожала, заложив сильный вираж. Капрал вцепился в поручень, глядя вперед через стекло, стараясь увидеть хотя бы что-то, понять. Только что?

Откуда-то снизу неожиданно выросли в его сторону красивые красные точки, выравниваясь в одну линию. Она дергалась, хлестала из стороны в сторону, пытаясь зацепить тяжелое хищное тело «драккена». В ответ винтокрылый дракон огрызнулся, сразу с обоих пилонов, где крепились скорострельные пушки. Капрал чуть не упал, когда вертолет заложило в неожиданном падении. Вот черт, полностью пропало настроение…

* * *

Эйхвальд рыкнул сквозь зубы, когда пролетающий мимо снаряд пробил борт платформы. Заодно отлетевшим в сторону небольшим куском железа его резануло по лицу. Кровь выступила сразу, мешая прицеливаться, смахнуть ее было некогда.

Сафин молчал, молчал уже больше минуты. Что с ним было, жив ли или нет, лейтенант не знал. Насколько мог – растягивал ленту из короба, уже третьего короба, последнего. Платформа пока сохраняла скорость, аккумуляторов хватало, скорость не падала. Рустем, перед тем как сам Эйхвальд открыл огонь, заклинил переключение скоростей, чтобы не было поводов отвлекаться. Сначала лейтенант не понял этого поступка. Но потом, подумав, согласился. Самым главным было прикрыть отход ребят, не дать зацепиться за них немцам и рискнуть, вызывая вертолет на бой.

Сейчас бой был им практически проигран. Лейтенант разведчик рычал, понимая, что вот еще немного, всего с десяток звеньев, и все. Сначала вертолет расстреляет спокойно катящуюся платформу, потом пойдет дальше. Он дернул стволом, пытаясь хотя бы зацепить темный крутящийся силуэт очередью. Трассеры уходили мимо, мимо, если и задевая вертолет, то лишь чуть-чуть.

Когда, неожиданно, в небе расцвел цветок пламени, Эйхвальд не поверил. Он не верил еще несколько секунд, потом все это стало неважно. Вспышку от устремившегося вперед реактивного снаряда он не смог бы заметить, даже если бы захотел. Но, уже начав падать, пилот успел отправить к ним последний гостинец.

Громыхнуло перед самым лицом громилы лейтенанта. Борт дрезины встал на дыбы, не давая жидкому огню прорваться к нему, скрутился, мгновенно покрываясь сажей и копотью. Эйхвальд закричал, но не от боли, от радости. Он смог сделать то, что требовалось. Спустя пару ударов сердца огонь все же добрался до него. Разведчик успел заметить рыжие сполохи, закрутившиеся перед глазами, прежде чем упал в непроницаемую мглу.

Глава 12

«Командир РДГ должен быть уверен в своих подчиненных, в их морально-волевых качествах и психологической надежности».

(«Подготовка личного состава войсковых РДГ согласно требованиям БУ-49», изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф. Д., Тарас Ф. С.)

Ветер бил в лицо, заставляя иногда просто-напросто отворачиваться от него. Еще минут десять назад его было незаметно, но сейчас он перерос в настоящий шквал. Плюс к этому – скорость состава стала практически критичной. Наплевав на осторожность, Гречишина встала сама за «штурвал».

Сейчас локомотив, такой неказистый с виду, пер вперед, разрезая металлической грудью сплошное белое полотно перед ними. Прожектор, который был так нужен, включать было нельзя. Куминов всерьез опасался прибытия к месту недавнего боя еще нескольких коллег винтокрылой машины. Снег, который повалил так вовремя, внезапно оказался большой проблемой. Скорость сбрасывать было нельзя, а вот двигаться вперед без света стало не просто опасно. Куда ни кинь – всюду клин. Куминов выматерился, да так, что Саша покосилась на него. Но не с неодобрением. Скорее с невольным уважением к таланту капитана.

Он перескочил на сам локомотив, оттолкнувшись от борта своей платформы. Металл покрылся скользким тонким слоем снега. В какой-то момент капитан качнулся и вцепился в поручни, чтобы не улететь под грохочущую громаду. Было слышно, как сзади охнула от испуга за него Венцлав. Самому Куминову вдруг стало жарко, всего на мгновение. Странная реакция организма на неожиданно подступивший страх перед падением вниз. Ведь еще чуть и все… для него операция уже закончилась.

Капитан оглянулся назад, но ничего не увидел. Понятное дело, когда с неба валит и валит, вставая сплошной пеленой перед глазами. С минуту назад ему показалось, что с той стороны долетел громкий отзвук взрыва, но ведь могло и показаться. Хотелось верить в то, что парни смогли оказаться живыми и даже выбрались, отправившись назад, к своим. Очень хотелось, несмотря на опасность, исходившую от них в случае поимки немцами. Куминов тряхнул головой, отгоняя прочь сейчас такие ненужные и неуместные мысли. Надо дело делать, а не думать о несбыточном чуде. Капитан пошел вперед, решив не рисковать возможностью упасть на скользком металле и крепко взявшись за поручень. Круглые, нетолстые штыри с ребристой поверхностью, были облеплены снегом, влажным и густым. Перчатки, чья ткань сразу намокла, скользили по густой каше, и сжимать пальцы пришлось изо всех сил. Локомотив крепко тряхнуло на невидимом повороте, капитану пришлось вцепиться в железо еще крепче, двигаясь вперед мелкими шажками.

Но локомотив того типа, на котором неслась вперед РДГ, все же не корабль, даже не океанский большой катер. Скоро Куминов оказался рядом с кабиной машинистов. Внутри, в темноте, в которой светились лишь приборы на доске, сидела хмурая Гречишина и точно такой же Воронков. На ввалившегося капитана они обернулись одновременно и недоуменно.

– Прожектор включай. – Куминов сел на металлический ящик для инструментов, крепко привинченный к стенке. – Давай, давай…

– А светомаскировка? – Гречишина чуть приподняла брови.

– Да хрен с ней, светомаскировкой. – Капитан скинул снег с автомата. – Под откос уйти похуже будет. И это, Лех, сходи за Сашей, нечего ей на ветру делать.

– Хорошо. – Сержант встал. – Сам с Андреем останусь. Он же на платформе?

– Да. Осторожнее там, Леш, скользко.

– Хорошо.

Воронков подхватил оружие и двинулся в сторону задней части локомотива. Куминов выглянул, стараясь хотя бы проконтролировать то, как сержант доберется. Потом с досадой стукнул кулаком по железной стенке машинистской и пошел следом. Ну не дурак ли, прости, господи? Сам еле дошел и предложил Саше сделать то же самое, только самой. Видно, ветер и морозец все-таки подвышибли соображалку, чем еще такое объяснить. Куминов прикрыл глаза рукой, жалея, что нет чего-то вроде очков, прозрачных и широких, с плотной маской вокруг. Его разбились во время лыжной гонки, а на базе, откуда они вышли к железнодорожной ветке, таких не нашлось. Мечты, мечты…

Он успел в аккурат к моменту, когда Воронков страховал девушку на подъеме.

– Хватайся! – Куминов протянул Саше руку.

Девушка крепко вцепилась в ладонь и прыгнула. На какое-то мгновение, совсем короткое, капитан понял, что стоит и крепко прижимает ее к себе. Всего на мгновение, такое длинное-длинное. Два взгляда, друг напротив друга, серые глаза в карие, почти черные. Саша кашлянула, положив руку на его ладонь:

– Может, пойдем уже, товарищ капитан.

– А, ну да… – Куминов отпустил ее. Если быть полностью правдивым, то очень даже нехотя. Покосился в сторону тактично отвернувшегося Воронкова. Тот, видно, почувствовал взгляд, повернулся. Ухмыльнулся и выставил из кулака большой палец. Капитан сплюнул, погрозил сержанту кулаком и пошел за Сашей, которая, цепляясь в поручни, уже прошла около трети пути по дрожащей под ногами «палубе» их сухопутного корабля. Состав снова тряхнуло, Куминов подпрыгнул и чуть было не прикусил язык.

В кабину машиниста они ввалились практически одновременно. Ветер бросил вдогонку несколько добрых горстей мокрого снега. Гречишина хохотнула, глядя на них.

– Ветерок за бортом, а, капитан?

– Разговорчики, старпом… – Куминов сел на холодную лавку рядом с Сашей. – Идем по приборам, или что-то видно?

– Видно? – Юля пожала плечами. – Да нет практически. Но двигаться вперед осталось около километра. Там стрелка, переведем и вперед, к окончанию пути.

– Хорошо. – Куминов откинулся на стенку. Представил себе, как там ребята на платформах. Поежился.

– Чая хочешь? Горячий… – Юля открутила крышку термоса, налив Саше кружку горячего чая с лимоном. Венцлав вцепилась в нее крепко, обхватив пальцами, хотя та и была очень горячей. Пальцы, обтянутые плотной шерстью, чуть дрожали.

– А откуда? – удивился капитан.

– Пчелкин прибегал, принес термос и заварку. Тут кипяток есть, дело техники, особенно с термосом. Будешь?

– Буду. – Куминов сел на лавку. Вытянул ноги, поняв, что устал, очень устал.

– Ну, так бери и наливай, тоже мне… – Гречишина улыбнулась, – барин нашелся, принеси-подай… Некогда мне, стрелку бы не проехать.

– Действительно. – Куминов отхлебнул чаю. Зажмурился от удовольствия, чувствуя, как горячая сладкая жидкость побежала вниз. Как мало иногда надо для ощущения всей прелести жизни, всего-навсего свежий, только что заваренный, крепкий чай. С густым ароматом полностью развернувшихся листьев и лимона… сказка просто. Пусть настоящего лимона и не было, а был только сухой концентрат из пакетика. Это уже было неважно.

– Так… – Гречишина плавно потянула на себя рычаг, одновременно нажав несколько тумблеров. Скорость локомотива ощутимо, пусть и не сразу, начала спадать.

– Приехали? – Куминов торопливо отставил кружку, зашипев, когда недопитый чай плеснул на пальцы от толчка останавливающегося состава.

– Почти… – Юля выдохнула и прищурилась, глядя через стекло перед собой. – Вроде не промахнулась.

За дверью отчетливо лязгнул металл, и чуть позже появился Хрусталев, похожий на белого медведя.

– Стрелку переводить будем? – Лейтенант шмыгнул носом. – Вот буржуи, в тепле устроились. Плюшками не балуетесь, кроме чая?

– Балабол. – Куминов пожал плечами. Хрусталев был неисправим.

– Эйхвальд оставался сзади, командир? – Голос лейтенанта стал жестким, ожидающим. – Один или с кем-то еще?

– Сафин с ним остался. – Капитан вздохнул и посмотрел на товарища. – Вдвоем они там были.

– Да… – разведчик почесал подбородок. Куминов понимал его, как никто другой. Их группа славилась своей удачей и тем, что возвращалась вся, чаще всего вся. А сейчас? Их осталось восемь, всего восемь. А задача так еще и не выполнена. И ребят не вернуть…

– Хватит лирики. – Гречишина подошла к выходу. – Лейтенант, стрелку переключишь?

– А как-то еще можно? – Хрусталев посмотрел на девушку. – Вот и я думаю, что никак больше и не выйдет.

Он повернулся и пропал в темноте. Куминов вышел следом, понимая, что снег начал падать медленнее. Во всяком случае, не так быстро и густо, это точно. Теперь тяжелые хлопья валили вниз почти горизонтально, спрессовываясь под собственным весом и быстро создавая небольшие сугробчики. В голову пришла мысль: лишь бы не занесло пути впереди, вот что может быть плохо.

– Не должно. – Гречишина возникла рядом бесшумно.

– Может, хватит мысли читать, товарищ чекистка?

– Да какие мысли? – Юля непонимающе уставилась на него. – Ты стоишь, смотришь на небо, потом вниз. Что еще можешь подумать?

Из кабины донесся тихий смех. Саша, которая прикорнула на лавке, рассмеялась.

Из темноты донесся звучный щелчок. Немного позже возникла белая фигура Хрусталева.

– Готово. И это… – разведчик повел головой по сторонам, – поедемте быстрее. Не по себе мне как-то. Показалось, что следит кто-то за мной.

Куминов не стал пытаться проверять слова разведчика. Слишком много было за последние дни непонятного и страшного. Поднял автомат, положив ствол на поручень, и уставился в темноту, ставшую чуть светлее. Или это только показалось? Хотя утро вот оно, через пару часов наступит. Очень хотелось надеяться, что за эти пару часов они, наконец, уберутся куда-то, где их сложно будет отыскать.

Локомотив качнулся, уходя направо, по еле заметной ветке. Куминов, стоя на борту и держась за поручни, посмотрел назад. Стало заметно светлее, солнце на востоке скоро должно было пробиться сквозь низкие снеговые тучи. Но с неба все еще валило, помогая разведчикам, забрасывая еле заметную колею. Капитан понимал, что поисковики гансов пройдут по ней, но хотя бы надеяться хотелось. Хотя это было глупо, стрелка сразу показывала наличие двух путей. Оставалось лишь дождаться приезда в конечную точку и понять, почему Гречишина так спокойна.

Состав тихо поехал вперед, набирая скорость и торопясь убраться от наползающих лучей солнца с той стороны, откуда он приехал.

Состав прокатился мимо небольшой станции с деревянным перекошенным зданием вокзала. Куминов знал от Гречишиной, что станция была промежуточной, разводя линию от соседней, крупной узловой, к Ставрополю-на-Волге. Тут же, рядом, был поселок с бывшим пороховым заводом. Оборудование части РККА при отступлении взорвали, ветку привели в негодность. Единственный путь, которым и проехали разведчики, выныривал из глубины громадного пакгауза, одного из десяти, находившихся на территории бывшего завода. Пути у станции были заставлены грузовыми составами, в свое время не отправленными по назначению. Пустые платформы, с которых немцы давным-давно поснимали все более-менее ценное. Теплушки, в которых вывозили эвакуированных жителей и раненых бойцов из-под Москвы. Локомотивы, «овечки» и «сталинцы», со снятыми котлами и остальным оборудованием, ржавели на рельсах. Поезд разведчиков тихо продвигался вдоль них, крадучись и неторопливо. Оставшиеся бойцы настороженно водили стволами оружия по сторонам, опасаясь засады. Но вроде бы было тихо.

– Вон в тот тупик едем. – Гречишина выглянула из кабины. – Тут совсем медленно надо, видишь, капитан, как тесно составы стоят? Отправь пару человек откатить ворота, прибыли уже почти.

– Хорошо, – кивнул Куминов. – Сейчас сделаем. Хрусталев!

– Да, командир?

– Вон те ворота на роликах, видишь? Откатите в сторону, подождите и потом назад их. Давай, выполняйте.

Пчелкин и Валиев мягко спрыгнули вниз. Побежали, похрустывая подошвами ботинок, к кирпичной постройке, темневшей впереди. Капитан перешел на их платформу, встал у КПВ, где Шутяк смотрел вперед, крепко взявшись за ручки пулемета. Повел головой вокруг.

Странно, все как обычно в местах, где за большой правдой жизни прячется маленькая тайна. Что тут? Водонапорная башня вон там, рядом с вокзалом, когда-то выкрашенным в голубой с белым. Старая, как сама станция, кирпичная, с пробитой в нескольких местах деревянной крышей и еле стоящими стропилами. Коробка депо прямо впереди, бывшая раньше красной с белым, сейчас грязная, с выбитыми стеклами по верху здания. Несколько сцепленных вместе пригородных деревянных вагонов, оббитых жестью, крашенной в зеленый цвет. Лавки вдоль перрона, тяжелые, с чугунными боковинами. И ни одной живой души, даже бездомных собак, к которым Куминов так привык в подобных местах. Лишь густая стая ворон, уже успокоившихся и вновь осевших на что-то, напоминающее разрушенный элеватор. Скрипнуло там, куда двигался, аккуратно двигаясь вперед, состав. Ворота пакгауза, сваренные добротно и продержавшиеся так долго, разъехались в сторону. Состав подкатил к ним и нырнул в темноту.

Расул с Пчелкиным навалились на створки, вновь сдвигая их вместе. Чуть позже второй снайпер РДГ выскользнул в еле заметный лаз наверху, выбравшись на улицу. Куминов довольно кивнул головой. Пчелкин явно решил обмотать засов ворот цепью и повесить замок, которые обнаружил в углу строения, на верстаке. Фальшивка легко вычисляемая, но могущая подарить лишнее время.

– Приехали, значит… – Венцлав показалась на лестнице локомотива, ведущей вниз. – Куда дальше, Юль?

– Прямо по тоннелю. – Гречишина вниз решила спрыгнуть, одним махом преодолев несколько метров высоты. – Переодеваться будем, товарищ капитан?

– На чем по тоннелю пойдем? – Куминов повернулся к ней.

– Дрезина с платформой. – Чекистка подошла к одной из ремонтных ям, спрыгнула. Голос доносился со дна, глухо. – Сейчас… опа…

Послышался скрежет. Пчелкин, уже вернувшийся, крутился рядом с девушкой, тут же оказался внизу. Послышался щелчок, включающий фонарь.

– Командир, тут такое… – лицо разведчика, показавшееся над краем ямы, выражало удивление вперемешку с восхищением.

Куминов хмыкнул и пошел в ту сторону. Спустился по небольшой лесенке, уже слыша, как где-то в глубине хода, виднеющегося в самом конце бетонной кишки, заработал генератор. Дизель, кашлянув пару раз, замурлыкал, распространив вокруг пары сгорающего соляра и появившееся в темноте электрическое освещение. Дела…

Капитану доводилось устраивать секретные тайники на территориях, захваченных немцами. Все они были нужны для одной цели – дать возможность разведчикам совершать диверсии, обладая необходимым снаряжением и вооружением. Были известны ему системы глубоких блиндажей, соединенных целыми сетями ходов сообщения, вроде того, в который из деревни их привела Гречишина. Но что-то подобное ему довелось увидеть в первый раз.

– Так, все собрать с состава, перенести КПВ на заднюю платформу и накрыть чем-нибудь. – Куминов повернулся к оставшимся разведчикам. Посмотрел на них, дошедших вместе с ним практически до конца пути. Подумал о том, что, возможно, все эти приготовления будут сделаны зря, и тут же отогнал глупую и несвоевременную мысль. Они на войне, задача должна быть выполнена. А значит, состав должен быть готов к тому, что на нем придется возвращаться. Хотя в такой вариант Куминов практически и не верил.

– Герасим! – разведчик, услышав командира, показался из убежища в яме. – Иди и помоги парням, давай быстрее. Нечего затягивать, двигаться надо.

Пчелкин кивнул. Перекинул винтовку за спину и полез наверх. Пропустив его, по лестнице спустилась Саша. Куминов не стал ее ждать и пошел вперед, туда, где было слышно хозяйственную деятельность Гречишиной.

Пригнул голову, проходя под низкой притолокой помещения. Глянул вбок и понял, что устройство потайного хода было очень уж хитрое. Люк делился на две части, поднимаясь вверх и вниз, утопленные в специальных пазах. Скорее всего, что все было сделано так хорошо, что даже не сбивались отдельные плитки из кафеля, которыми была выложена яма изнутри. Светильники, узкие лампы под стеклянными толстыми колпаками, убранными в мелкую решетку, давали достаточно света.

Чекистка находилась за дверью одной из комнат, сходившихся в достаточно большом помещении сразу за первым поворотом коридора. Выглянув на тихие, но все же услышанные ею шаги разведчика, смахнула со лба несколько тянущихся ниточек паутины.

– Поможешь?

– Чего не помочь-то? – Куминов последовал за нею. Вошел, окинул взглядом далеко не маленькую комнату, сплошь заставленную стеллажами и пирамидами, и присвистнул. Было с чего.

Оружие, амуниция, экипировка для разных условий и времен года, форма. Как образца РККА, так и войск Оси, включая униформу армии Ямато, как успел отметить наблюдательный капитан. Вон, пожалуйста, торчит в углу песочная форма Квантунской императорской армии, что она тут делает? Или вот, еще более пожалуйста, прямо напротив целый комплект для артиллерийского расчета штурмовой артиллерии итальянской пехоты. Зато есть возможность при необходимости выбрать хотя бы что-то нужное.