Текст книги "Рыцарь в старшей школе. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ш.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Только через неделю, самой последней, отчаянно завидующей, впавшей в депрессию Кейси, обвешавшейся разными талисманами, на которую уже жалко было смотреть, улыбнулась удача. Девушка стала кавалеристом. При этом прыгала и орала от счастья так, словно получила сразу рыцарскую ленту. На следующий же день принесла мне ветвистые лосиные рога для вешалки и шкуру медведя. А ещё, своё полотенце и кружку.

По Маргарет, без опозданий продолжавшей ходить на наши собрания, выкладывающейся на тренировках в полную силу, девушки быстро смекнули, что не всё так просто, как им казалось. Совсем необязательно останавливаться на достигнутом.

Сначала приходили из любопытства и благодарности, а потом, после некоторых точных замеров, заметив незначительные изменения в своём уровне синхронизации, также прописались постоянными членами кружка вечерних посиделок, решительно потребовав информировать их обо всех собраниях и дальнейших планах.

Если описывать их реакцию, когда дошло до договора, с объяснениями истинной сути происходящего, то она была практически одинаковой. Я обзавёлся ещё тремя должницами. В отличие от семьи Бедфорд, которая мыслила другими категориями и временными рамками, придавая своим словам вполне «реальный» вес, их семьям рассказали несколько отредактированную версию событий. Прорыв девушки сделали своими силами, но за счёт моей помощи, без которой он бы не произошёл так рано.

Просить награду у настоящих аристократов не пришлось. Они сами проявили инициативу. Помимо денежного перевода от каждой семьи, я получил щедрые новогодние подарки. Которые, честно говоря, заставили задуматься, не сболтнули ли им девушки лишнего? И так ли уж глупы сокомандницы, какими иногда пытаются казаться? Или же верность роду для них выше, чем верность дружбе. А может, всё гораздо проще? Для их семей это не столь значительные траты, чтобы о них беспокоиться. Подарки были сделаны ради репутации, а не скрытых замыслов.

От графа Сомерсет мне досталась квартира в Лондоне. Не самая большая и не в центре, но всё же. От Браунфельс, дорогая машина представительского класса. Для чего секретарь отца Эльзы приезжал в Лондон, пройдясь по автосалонам. От Виардо доставили деревянную двухсотлитровую бочку с коллекционным вином двадцатилетней выдержки. Пришлось нанимать специализированную фирму, чтобы её затащили в подаренную квартиру. А куда ещё я мог её деть? Не домой же везти, к сёстрам. Сопьются. Тем более вином, которое стоило больше машины и квартиры, вместе взятых. Её отец, согласно словам смеющейся француженки, связавшейся с домом по видеосвязи, «удачно топился» в похожей бочке, празднуя сразу двойной прорыв дочери. Пускал во дворе салют. Поил всех соседей. Стрелял из ружья прямо в доме. Сразу видно, человек по-настоящему радовался.

Клуб фехтования, на фоне непрекращающихся новостей о повышении ранга то одной, то другой девушки, превратился в филиал сумасшедшего дома. Его члены не знали что и думать. Ладно, один раз, два… три. Но пять раз подряд? Это выходило за все рамки разумного. Какая уж тут случайность, на фоне закономерности. Поэтому тренер последние дни была сама на себя не похожа. Очень хотела повторить славный путь господина Жерара Виардо, сожалея, что здесь ей не там. Отчего стала начинать традиционные собрания со слов, – «Кого поздравляем сегодня? Кто следующая? Что значит, никто? Плохо стараетесь. Берите пример со своих товарищей. Раз уж это явление заразное, вроде гриппа, то переболеть должны все. Все я сказала! Даже глухие.»

Долго, не вызывая подозрений, такая череда счастливых «случайностей» продолжаться не могла. Сложить два плюс два, ученицы могли и без посторонней помощи, как и построить логические связи. Вскоре некоторые из них вычислили то, что объединяло всех повысивших свой ранг. Первой чуйка забила тревогу у Саманты Флеминг, начавшей догадываться, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Частых собраний подруг. Поэтому вскоре подошла ко мне с просьбой присоединиться к кружку вечернего чаепития, как его организатору. Получив отказ, принялась трясти Кейси и Джессику, выпытывая, чем мы там занимаемся? Неужто плюшками балуемся? Второй «проснулась» подружка Маргарет, Аманда Бейбер. А там уже и остальные посмотрели в нужную сторону. Включая тренера. С этаким задумчиво-подозрительным прищуром.

Несмотря на желание помочь всем, нужно признать, не самое благоразумное, я не мог этого сделать. Не видел в них подходящей счастливой возможности, чтобы сделать всё быстро и разом. На данном этапе способен был за счёт более тонкой «настройки», накачки энергией изнутри и давлением снаружи, лишь повысить их силу и уровень синхронизации, только подводя к этому. Что тоже прогресс. Раньше такого не умел.

Со временем стал лучше понимать грани своего таланта. Осваивать его. Учился искуснее его применять. За счёт разнообразной и постоянной практики я приобретал ценный опыт, который естественным образом конвертировался в мастерство. Положительно сказались и частые консультации с госпожой Чамар, державшей руку на нашем пульсе удалённо, из центра управления, а также с доктором Моррисоном, с которым мы поддерживали связь.

По их мнению, приложив значительно больше усилий и времени, я мог помочь и остальным членам команды добиться того же результата, но тогда мне придётся решать уже другие сложности. Например, на всех меня банально не хватит. Работа с каждым источником индивидуальна. Это тяжёлый, опасный труд. С Браунфельс, Сомерсет, Виардо и Рэдклиф проводил её по очереди, уставая, как не знаю кто. С каждым разом, учась всё лучше ограничиваться поверхностным слиянием сознаний, не залезая в подсознание, не трогая глубинную память, где легко было потеряться в воспоминаниях чужой жизни, подхватив вместо насморка чужие привычки, рефлексы или вкусы. Это было… очень проблематично. На собственном опыте узнал, что каждое слияние сознаний, а ещё хуже, душ, о чём вначале просто не подумал, имеет свою глубину и особенности, ведь все люди разные.

Не знаю, что снилось Маргарет первые несколько ночей после этой авантюры, иначе её не назовёшь, но у меня они были весьма… странные. Как-то поздно ночью пойдя в туалет, с большим удивлением обнаружил, что неосознанно, опустив стульчак, решил пописать СИДЯ! Перепугался до чёртиков. А днём, в тренировочном поединке с Браунфельс, как-то легко и свободно применил обезоруживающую связку Бедфорд. Её коронный, излюбленный приём.

Как позже призналась капитан команды, её в этот момент пробрало до дрожи, настолько естественно и похоже он смотрелся со стороны. А ещё, доверительным шёпотом сообщила, что её несколько раз посещали видения, в которых она становилась мной. Проживая тот или иной момент моей жизни. И хрупкой на вид девушке очень не понравилось, что в одном из них её избили какие-то уроды в грязной, полутёмной подворотне. На что получила возмущённое напоминание, что я тогда учился в младшей школе и сам вызвал их на разборки, заступаясь за сестру. В ответ мне иронично напомнили, что получал от них по шее именно я, пока не прибежала злая Ханна и не надавала тумаков распоясавшейся детворе. А потом долго утешала меня и зарёванную Марту, из-за которой началась драка. Словом, нечего гордиться тем, что был слабаком и меня защищала девочка. На обиженное ворчание, – А если я сейчас что-нибудь подобное вспомню из твоего детства, получил угрожающий намёк, что потерю памяти можно организовать не только на словах. Например, говорят, помогает удар тяжёлым, тупым предметом по голове. Не хочу ли проверить, насколько это утверждение правдиво?

Сами не заметили, как начали тихо ругаться, полыхая эмоциями, на что с удивлением обратила внимание, подошедшая к нам, Кейси. Заметив, что мы в этот момент выглядели, словно брат с сестрой.

Возвращаясь к последствиям моих неуклюжих опытов. С Сомерсет мне удалось удержать барьер памяти, ограничившись только обменом мыслей и эмоций. С Браунфельс получилось чуть хуже. Зато, обзавёлся знаниями немецкого языка, верховой езды, приёмами работы с алебардой и дурацкой привычкой – по расписанию вставать и ложиться, без посторонней помощи. Проклятая немецкая пунктуальность меня, заядлого английского раздолбая, просто убивала. С пристрастием к хорошему пиву, вот уж эта новость оказалась неожиданностью, и не подумал бы такого про всегда опрятную и спортивную Эльзу, смириться было проще всего. Слава богу, немка не узнала о том, что я кое-что лишнего увидел и позаимствовал из её памяти, поскольку, худо-бедно, но «сетевой» фильтр свою работу выполнил. Не зря практиковался. Но, мало, поскольку с Виардо, едва не спалился, во всех смыслах. У нас обнаружилась невероятно высокая совместимость. Именно поэтому она прыгнула сразу на два ранга, забрав от меня больше остальных.

Во время её прорыва, такое впечатление, словно я несколько лет прожил во Франции, запертый в теле маленькой девочки. Мать моя каракатица! – как часто ругался мой отец, когда у него что-то не получалось. Ну какие у маленькой Виардо могли быть полезные навыки или знания? Что она тогда понимала в жизни? Зато теперь я в совершенстве владел французским языком, разбирался в их литературе, искусстве и кухне. Умел профессионально заниматься уборкой, мытьём посуды, сервировкой стола, готовкой. Знал этикет. Научился играть на грёбанном пианино, переняв к нему ненависть маленькой девочки. Любил собак, чтоб их блохи сгрызли. А ещё, точно знал и даже видел, вместе с Виардо, как её родители занимались любовью. Вот зачем мне всё это?

Несмотря на очень богатых родителей, Ивон Виардо жила, как птица в золотой клетке. Её ненавидели родственники, у которых были свои дети и планы на наследство Жерара. Над ней потешались соседские детишки, считая, на тот момент, некрасивой, неуклюжей девочкой, которая ничего не умела. Обидно обзывались из-за брекетов на зубах. Ивон чуть ли не открыто презирали сверстники в аристократическом классе Парижской, элитной школы. Виардо только недавно стали дворянами, в первом поколении. Фактически купив титул баронов. Раньше это был род потомственных купцов, которые в своё время переключились на ростовщичество. Став одной из богатейших во Франции династий банкиров.

Знать часто брала у них в долг, за что сильно невзлюбила семейство Виардо. Их сила была в богатстве, долговых обязательствах и обширнейшем компромате. Поэтому, по здравому размышлению, Жерар Виардо, отец Ивон, решил отправить её учиться в закрытую Лондонскую школу, на полный пансион. Лучшую в Англии, среди тех, куда принимали иностранных граждан. С надеждой, что там она найдёт новых друзей, избавится от шлейфа предубеждений, детских страхов и будет подальше от их врагов. Начнёт новую жизнь, влившись в ряды Английской аристократии. А там, глядишь, со временем породнится с ней, открыв для Виардо доступ на Туманный Альбион. Вдруг им однажды придётся спешно перебираться туда на постоянное место жительство. К чему они нисколько не стремились, пока и на родине чувствуя себя весьма неплохо. Однако, предусмотрительность уже давно стала второй чертой осторожных Виардо, ещё ни разу их не подведя.

Учитывая этот опыт, прикольно было только первую неделю второй «жизни» Ивон, а потом, началась сущая пытка. После такого соваться в головы других девушек стал сильно опасаться. И так тяжело было отучать себя от привычек Виардо. Весьма! Ладно бы она увлекалась чем-нибудь полезным, но печь кексики, уча этому китаянок, было за гранью добра и зла. Особенно, когда Виардо, на очередном нашем собрании, попробовав мои шарлотки, заявила, что они очень похожи на её, предложив посоревноваться, кто сделает лучше. Что я и сделал, отказавшись.

Поэтому, когда ко мне подошла Саманта Флеминг, девочка, мечтающая стать поп идолом, чтобы в очень коротеньком платьице скакать по сцене, на глазах у десятков тысяч зрителей с песнями о любви, меня прошиб холодный пот. Представил эту картинку. Себя в таком наряде и парике, с наклейкой-звёздочкой на щеке, гнусаво поющим о несчастной, неразделённой любви к какому-то хрен пойми кому, с ним же. Воображение дорисовало, стоящую в зале, мрачную Ханну, заряжающую двустволку, переодетую в похоронное платье Нору, рядом с которой Эдит, высунувшая от усердия кончик языка, вдохновлённо, с «горящими» глазами рисовала эпичнейшую картину моего позора, чтобы выставить её на всеобщее обозрение. Естественно, за деньги. А где-то там, за кулисами, пожарным топором Марта рубила силовые кабеля.

Гораздо труднее было отказать Даниэлю, начавшему задаваться вопросом, а друзья ли мы? Вслух. Также возникли сложности с лучшей подружкой Виардо, Збражской. Сначала она принялась подлизываться, что выглядело довольно жутко и неестественно, оказывать знаки внимания, потом открытым текстом просить, а в конце… принуждать. Прижала меня к стене, в буквальном смысле. Прямолинейная, вспыльчивая девушка осталась себе верна.

– Йохансон, что ты ломаешься, как девочка? – разозлилась Збражская. – Чего ты хочешь? Чтобы я тебе отдалась? Ну так в чём проблема? Я не против, если нужно для дела.

Даже в такой ситуации не упустила случая уколоть. Ни для кого не было секретом, что я ей не нравлюсь.

– Или ты имеешь что-то против полячек? – воинственно выпятила грудь, оказывая на меня давление.

Причём, зараза такая, говорила не приглушая голос, не стесняясь других членов команды. Не оставляя мне выбора при любом варианте ответа.

– А чего ты хочешь? – осторожно уточнил, чувствуя себя хомячком перед удавом.

– Особых тренировок, – заявила, ни секунды не колеблясь.

– Збражская. Дождись своей очереди. Эти занятия требуют особой обстановки и настроя. Не рабочей. К тому же, дом у меня не резиновый. Впятером там и так жутко тесно. Пришлось устанавливать расписание, кому, когда приходить, – начал объяснять не только для полячки, но и для всех остальных учениц, обратившихся в слух.

Переставших изображать, что они случайно проходили мимо и им вовсе не интересно, о чём это мы тут собираемся «пошептаться».

– Я не двужильный конь, чтобы тащить на себе всех разом. В одной телеге. Ты не в деревне и не на базаре. Так что не дави! – расхрабрившись, толкнул грудью, отодвигая Збражскую, не ожидавшую такого поступка, назад.

С Браунфельс, с её статями и ростом, этот приём не прошёл бы. Завязавшийся Гордиев узел требовалось разрубить как можно скорее, иначе в команде произойдёт серьёзный, глубокий раскол, на тех, кому повезло и тех, кого этого, по их мнению, лишили. Его дальнейшее затягивание могло привести к неразрешимым последствиям.

– Если кто-то думает, что ранги раздаются подобно конфетам, бери да наслаждайся, то глубоко ошибается. Моё участие лишь помогает им легче и скорее проявиться, но вовсе не делает за вас всю работу. Мы не в сказке живём, – распалился, представляя себе Ханну, которая усердно трудилась ради крох, а эти хотят всего и сразу, не прилагая сил. – Да, я могу чувствовать близость прорыва, исходя из чего и делал выбор, но и только. Как почувствую в тебе эту искру, из которой можно раздуть пламя, так сразу приглашу на особую тренировку. В порядке живой очереди. Не требуя ничего взамен, – вновь немного слукавил. – Даже, несмотря на то, что ты мне не нравишься. Пока мы одна команда, это мои личные проблемы, которые не должны стать общими. Леди Бедфорд свой ранг заработала честным трудом. И вообще, чтобы стать оруженосцем, ей не потребовалась ничья помощь.

Тут я, скорее всего, не прав. Опытные наставники у Маргарет, определённо, были, как и правильные «витамины» она тоже должна была принимать.

– Нечего винить других в своих слабостях. Ты талантлива, усердна, амбициозна, так не срывайся на остальных из-за сиюминутных прихотей или неудач. Всему своё время. Если я не позвал Митчела, который мне ближе той же Сомерсет или Виардо, то только потому, что не мог ему помочь, а не потому, что не захотел. Могла бы и сама догадаться, – с осуждением выговаривал, опешившей от встречного напора, Збражской, не в силах остановиться.

Накопившееся напряжение, наконец, выплеснулось наружу.

– Хочешь сказать, у меня тоже есть шансы? – услышала та для себя главное.

Не став уточнять, что именно.

– Шансы есть у всех. Иначе нам были бы не нужны тренировки.

После этого разговора, накал страстей в команде не то чтобы спал, скорее потерял былую остроту. Правила игры стали определены и понятны, встроившись в наши отношения. То, что существовали операторы А-поля, способные почувствовать приближающийся у других одарённых людей прорыв, облегчив его, чем-то удивительным не являлось. Да на этом целый бизнес строился. Другое дело, что наши методы отличались, как и их эффективность, но зачем им знать такие подробности.

Тем временем наступала пора рождественских каникул. После промежуточных экзаменов большинство учениц разъедется по домам. По желанию. Я тоже собирался ненадолго вернуться домой, чтобы встретить Новый год в кругу семьи. Помочь сёстрам и матери разобраться с делами, уборкой, покупками. Сделать мужскую работу. С несчастным видом съесть всё, что они приготовят, выпрашивая добавки. Мешаться под ногами, ворчать на женский произвол, чинить то, до чего дотянутся руки. Украшать дом. Создавать праздничную атмосферу, дарить подарки, играть, играть и ещё раз играть в своё удовольствие. А ещё, в перерывах между этим, бездельничать. Планы у меня были расписаны, чуть ли не поминутно. Кто же знал, что, не только у меня?

Директор Шелтон с удивлением рассматривал список переведённых учениц и преподавателей, подкреплённый документом из Министерства образования.

Староста объявила о том, что перед каникулами состоится традиционный рождественский бал, на который в обязательном порядке нужно заранее найти себе пару. Раньше, половина учениц наряжалась в мужские костюмы, исполняя роль кавалеров, а другая, соответственно, в пышные, нарядные платья. В этом году всё повторится, пусть и с небольшим дополнением. Шести девушкам достанутся настоящие «принцы», а не ряженые, так что конкуренция ожидалась запредельной. Вплоть до убийственной. Там ведь будет разыгрываться номинация на титул короля и королевы школы. Кто же не хочет получить этот титул? Например, я. Вследствие чего уже вовсю раскручивался маховик тотализатора. Плелись интриги. Собирались и распадались союзы. Предавались лучшие подруги. Всё в рамках старых, "добрых" традиций подобных школ. Об этом мне ещё только предстояло узнать. На собственной шкуре. Как и о том, насколько сильно заблуждался, считая себя непопулярным парнем, на которого никто не положит глаз.

Поэтому, пока не понимал тревоги Даниэля, что с каждым днём бледнел всё сильнее, нервно озирался по сторонам, стараясь передвигаться только в составе большой компании. Держась поближе к девушкам из клуба фехтования.

На фоне этой предрождественской суеты я не придал важности ещё одному маленькому событию. Когда, во время очередного собрания у меня в комнате, Маргарет обратила внимание на проклятый чемодан, спросив, почему две свинки подписаны нашими именами. На что Кейси рассмеялась. С уверенным видом, найдя благодарную слушательницу, с радостью поведала ей поверье о чемодане друзей. Подозреваю, придумывая его по ходу повествования. Согласно которому, если написать своё имя под одной из счастливых свинок, то станешь другом тех, кто уже оставил на нём свои имена. Спокойно её выслушав, Маргарет отвернулась от чемодана и больше этой темы не касалась. Шутки шутками, но на следующий день с удивлением обнаружил ещё две подписанные свинки. Одну оставила Бедфорд, и когда только успела, незаметно для всех, а вторую…

– Что ещё за свинья, зовущаяся Белый кролик? – озадаченно спросил у Тинг, которая в ответ растерянно покачала головой.

Глава 2

Следующая неделя принесла много хлопот. Школа стала оживлённым местом. Даже слишком. Ведь помимо рождественского бала, планировалось выступление клубов с номерами самодеятельности. Наш, в связи с подготовкой к зимнему турниру, от этого освободили. К большому разочарованию болельщиц и части учениц, мечтающих поглазеть на «настоящих» рыцарей.

Ожидание предстоящих каникул, предпраздничное настроение и желание в чём-нибудь поучаствовать, чтобы увезти домой побольше ярких воспоминаний, хотелось бы в фотографиях, было заметно невооружённым взглядом. Школа активно украшалась. Обычно неторопливые, спокойные ученицы, стайками носились по коридорам с охапками ватманов, коробок, стопок книжек, в предпоследний день взятых в библиотеке. Экзамены же никто не отменял.

На подходе к главному корпусу меня в третий раз остановила решительно настроенная девушка, пытающаяся скрыть своё волнение и надежду, задав вопрос, который я слышал не первый десяток раз.

– Доброе утро, Йохансон. Прости, а ты уже выбрал, кого пригласишь на рождественский бал?

– Доброе утро. Да. А что? – улыбнулся дежурной улыбкой.

– Да так, ничего. Просто стало любопытно? Извини, мне нужно идти. Ещё увидимся, – смутившись, девушка поспешила уйти, пытаясь сделать вид, будто бы ничуть не расстроилась.

– Доброе утро, – поздоровался Даниэль, догнавший меня на дорожке. – То-то я смотрю, ты такой спокойный в последнее время. И кого же решил обидеть на этот раз?

– Обидеть? – удивился.

– Да. Обрадовав одну, ты обидишь многих. Кстати, кто эта счастливица? – полюбопытствовал, оглядываясь, нет ли поблизости посторонних ушей.

– Какая? – всё ещё не понимал его.

– Эрик, ты что, ещё не проснулся? Та девушка, которую пригласил на бал, – разжевал, теряющий терпение, Даниэль.

– Да никого я не приглашал. С чего ты взял? – посмотрел на него с искренним недоумением.

– Но ты же сам сказал…, – замерев с открытым ртом, Даниэль внезапно почувствовал приступ озарения. – То есть, эта была уловка? – обвинительно ткнул в меня пальцем.

Сожалея, что сам не додумался до столь простого приёма.

– Верно. Потом кого-нибудь выберу. Возможно, предложу Кейси. Или Маргарет. Если кто-то из них не будет к тому времени занята.

Однако выбор оказался несколько больше и сложнее, чем я думал. И делал его не я. Первой в классе ко мне с этим же вопросом подошла староста. Попросив подготовиться к балу получше, поскольку она собиралась пригласить меня на первый танец. Причём, как показалось, эта просьба отказа не предусматривала. На вопрос, зачем, ответила прямо, – Чтобы показать всем, что я – могу и что мне – можно, а им – нет.

Второй обратилась Маргарет, с как раз таки просьбой, пригласить её. Для статуса. Лейтенант должен сопровождать своего капитана, подчёркивая нашу принадлежность к клубу фехтования, а также, для увеличения его популярности. Нужно было обратить на это внимание, как можно большего количества учениц Святой Анны. Поддержки фанатов много не бывает. Как в школе, так и после выпуска. Ещё лучше, если мы станем королём и королевой бала. Её родители будут этому рады. Сообщив "замечательную" новость, внимательно на меня посмотрела. Кого я там хотел пригласить прежде, её не интересовало.

Третьей была Кейси. С вопросом, – И? Долго я буду ждать? Уже извелась вся. Смотри, от беспокойства даже прыщики на коже появились. Ты же выберешь свою лучшую подругу, верно? Спросила, требовательно заглядывая мне в глаза, для чего привстала на цыпочки, положив руки на плечи, наверное, чтобы не сбежал. Сжав пальцы, когда замешкался с верным ответом.

Четвёртой, удивила своим выбором Сомерсет, отклонившая предложение Эванса, к большому удивлению парня, выражение лица которого говорило, – А разве так можно было? Попросив выделить ей один танец, совместный проход по танцевальному залу и пять минут разговора о чём угодно. Позволив снять это на камеру. Ей нужно было это для отчёта родным и друзьям, не из школы Святой Анны. Плюс, для семейного фотоальбома. Чтобы все убедились, что у Джессики всё в порядке, её юность не тратится зря. Девушка успешна, популярна, можно и дальше ей завидовать, ну или радоваться, кому что ближе. Подкрепила свою просьбу напоминанием, что мы не только из одного клуба, но и из одного тайного ордена драконопоклонников, как его обозвала Кейси. Кстати, из общего у нас ещё и одна на двоих близкая подруга, которую как-то придётся делить. Что там делить? Тебе печень, мне сердце?

Пятой, на перемене объявилась, потерявшаяся было, леди Амелия Адамс, изъявившая желание со мной поговорить. Сделавшая очередное, весьма выгодное предложение, с намёком, что отказ её сильно обидит. Совместив его с запоздалыми извинениями и сожалениями, что в тот раз так вышло. Пообещав всё исправить. Так и не понял, что именно она собиралась исправить? Прошлое? При нашем разговоре у меня сложилось впечатление, что девушка робела и изредка запиналась, что ей явно было не свойственно. Часто отводила взгляд. Неужели стесняется того, чему я был свидетелем? Надеюсь, она не смотрела тех же фильмов, что и я, где показывали, как с таковыми нужно поступать.

Шестой, запишу их под одним номером, пришла половины команды фехтования, со словами – нам тоже надо! Кто крайняя? Вторая половина взяла в осаду Даниэля, напирая на чувство товарищества и взаимовыручки. Кто им поможет, если не мы? И опять-таки, не из романтических побуждений, а из желания утереть остальным нос, выиграв необъявленное состязание в номинациях – «везёт же им», «у неё есть парень?», «неудачница», «кто эта лахудра?».

Седьмой, точнее, седьмым, пришёл взъерошенный, надувшийся, похожий на злого воробушка, Бейли, поставив одну коробку с письмами на стол мне, а другую на стол Митчела. Заявив, – что он в курьеры не нанимался, но деньги с нас всё равно возьмёт.

И это ещё до обеда. На большой перемене на наш класс началось настоящее нашествие страждущих потанцевать. Меня пытались купить, соблазнить, запугать, наконец-то познакомился с главой клуба боевых искусств, обмануть, и даже застыдить. Да здравствует наш клуб журналистики. Ни о какой возможности спокойно пообедать не было и речи. Пока не пришла хорошо организованная, высоко мотивированная банда из фан-клуба гоблина. Возглавляла её миниатюрная, крашеная блондинка, в чёрном, готическом, кружевном платье на высоких каблуках и с зонтиком. Расхаживая с ним прямо в помещении. Представилась Чернушкой, главой клуба модельеров-дизайнеров. Страстной поклонницей моей второй ипостаси. На Йохансона, как обычного английского школьника, плевать она хотела с высокой колокольни, которую даже готова была построить за свой счёт, а вот гоблин-рыцарь в фантомной броне, соответствующего вида, вводил её в экстаз. К тому же девушка оказалась весьма… своеобразной собеседницей. Любительницей чёрного юмора и ужастиков.

Банда поклонников гоблина, не спрашивая разрешения, взяла меня под охрану, отгоняя всех навязчивых школьниц. За это я должен был с каждой из них расплатиться автографом, совместной фотографией и поцелуем в щёчку. С теми, кто на это осмелится. Это было бы смешно, если бы происходило не со мной. В результате спокойно пообедать с Даниэлем нам удалось только в здании клуба фехтования, с присоединившимися по пути Бейли и грустным Россом, сообщившим о том, что крепость музыки пала под натиском орд варваров, не имеющих слуха. Да что там слуха, совести! Сил защитниц оказалось недостаточно, поэтому ему пришлось бежать по связанным вместе простыням, через окно. Я смотрю, у них тоже было весело.

Когда превосходящие силы противника появились и под стенами нашей цитадели, на фоне приближающихся команд из спортивных клубов, Чернушка запросила помощи. Пришлось вызывать подкрепление. Переборов стыд, пробивающийся через нервный смех, позвонил напарницам. Когда у дверей встала Браунфельс с деревянным тренировочным мечом и, явно развлекающаяся, получающая огромное удовольствие от происходящего, Гриффин в фантомном доспехе, со своим верным пулемётом, выставив его напоказ, стало поспокойнее.

– Что будем делать? – начал собрание Бейли, сохраняющий спокойствие даже в такой ситуации.

– Учить танцы, – грустно признал очевидное. – Кто знает какие?

– Полагаю, полонез, вальс, краковяк, венгерка, кадриль, котильон, – поделился знаниями барон Митчел, расположив их в порядке очерёдности.

– Это ругательства? – заинтересовался математик.

– Для тебя, в каком-то смысле, да, – улыбнулся Даниэль. – Эрик? Ты как? Знаком?

– Шутишь? – испугался. – Да я даже на дискотеках ни разу не был. Знаю только танец зайчика – Прыг-скок двигай попой. Меня Нора научила для праздничного утренника в детском саду.

Даниэль, хрюкнув от смеха, согнулся, схватившись за живот.

– Это будет самый грандиозный рождественский бал в моей жизни. Надеюсь, мы его переживём без потерь, – сообщил он сквозь смех.

Смерив его сердитым взглядом, со злостью вцепился зубами в бутерброд, решив, что больше ничего не буду ему рассказывать. Друг называется. Нет, чтобы поддержать.

– Сколько времени нужно потратить на изучение одного танца? – спросил Бейли, приготовившись складывать и умножать.

– Росс. Хоть ты, как музыкант, не бросишь меня одного на поле боя? – с надеждой во взгляде повернулся к нему Даниэль.

– Я могу их исполнить на музыкальных инструментах, но, чтобы на ногах, – задумался Грегор, – Пожалуй, только в вальсе уверен.

– Нам конец, – наигранно горестно подытожил Даниэль.

После обеда под охраной вернулись в класс, где узнали ещё одну замечательную новость. Сэр Коуч привёл на занятие четырёх новых учениц. Которые, не иначе под воздействием сильнодействующих препаратов, решили перевестись в другую школу, далеко от дома, за несколько дней до Рождества, прямо перед экзаменами. И все, почему-то, дружно попали в наш класс. Ну да, как особо одарённые. О чём я и подумал.

Пока они по очереди представлялись классу, я торопливо, усиленно искал в интернете объявления о репетиторах, способных спасти мою спокойную школьную жизнь. Не в наш же клуб танцев обращаться. Это будет равносильно тому, чтобы прийти в красном костюме к быку – ветерану корриды, с просьбой наточить мне шпагу.

Как назло, все репетиторы были заняты. Видимо, не у одного меня возникло сильное желание срочно спасти свою жизнь. Имена новеньких ловил краем уха. Ими оказались: Кэтрин Эдвардс, Энни Парк, Джил Робинсон и Кимберли Шарп. Причём, согласно услышанному, переведённых учениц было больше, но остальных распределили по другим классам.

– Обалдеть, – очень тихим шёпотом выразился Даниэль.

– И не говори, – грустно согласился, посмотрев на ценники за услуги, разрекламированных в сети, учителей танцев.

Места себе новенькие подыскали быстро.

– Здравствуй. Не возражаешь, если я сяду рядом? – вежливо обратилась ко мне одна из них.

– Да, конечно, – не отвлекаясь от своего занятия, пока учитель не начал урок, подвинул стул ближе к краю стола, даже не посмотрев на неё.