Текст книги "Ветер Стихий (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

     Мой тон стал строже и серьёзнее.

     – У нас нет времени на знакомство и притирку друг к другу. Нет времени на хандру, слёзы, капризы. В городе враги. Вот-вот он окончательно падёт. Поэтому отсюда нужно срочно уходить. Понимаю, ты меня не знаешь, как и не узнаёшь никого вокруг, – подыграл. – Наши слова, для тебя всего лишь… слова. Нет причин им верить. Или желания, – допустил и такую возможность. – Однако для меня они кое-что значат. Поэтому мы сейчас выйдем и дадим тебе ровно десять минут тишины и покоя, на всё, после чего, прости, но буду вынужден, если надо, силой вытащить тебе из того тёмного угла, куда себя загоняешь. Даже против твоего желания. Понадобиться, пинком придав мотивации, уверенности и ускорения в нужном направлении. Требуя лишь, послушания и дисциплины. Взамен обещаю позаботиться о твоём будущем, до которого тебе, как вижу, сейчас дела нет. В память о моём друге, – имя которого даже не удосужился спросить, импровизируя на ходу. – Можешь на меня обижаться, но для этого, тебе придётся как минимум выжить.

     Немного подождав, дал улечься сказанным словам в её голове. Неважно, обдумает ли их за отведённое время или нет. Главное, запомнит.

     – Хочешь совет, – добавил проникновенным, доверительным тоном немного наклонившись вперёд. – Чтобы от лишних мыслей освободить голову, займи делом руки. Или ноги. Ни на что другое просто не останется ни времени, ни сил. Не отчаивайся, ещё не всё потерянно. Ты не осталась совсем уж одна. Ты нужна мне здесь и сейчас. И ещё. Пока остаются те, кто помнит об ушедших, их жизнь не прошла напрасно. Мать дала тебе ещё один шанс, ещё одну попытку чего-то достичь, так не упускай его. Не пролей водой в песок её последнее желание.

     После чего, подав знак Дехи, покинул комнату с по-прежнему тихой, но теперь задумчивой девочкой.

     – Пошли кого-нибудь помочь ей собраться в дорогу. Пусть проследят, чтобы взяла самые необходимые на первое время вещи. В первую очередь ценности, если они у неё есть. Немного еды, какую-нибудь памятную безделушку о семье. Помещающиеся в одну небольшую сумку, – приказал Дехи. – Сама тоже поспеши собираться. Не думаю, что надолго здесь задержимся. Возьми всё, что посчитаешь нужным, но не слишком обременительное, чтобы не жалко было бросать в случае, когда понадобится скорость, а не выносливость.

     Припомнив царящее снаружи пекло, а также натруженные после долгой ходьбы ноги, недовольно поморщился. Тут же поменяв решение.

     – У вас найдётся конная повозка? Куда и мы поместимся, и вещи, которые можно будет забрать с собой без урона чести Дархан. Не оставлять же их ифритам. Допустив обогащение и усиление врагов за счёт твоих бывших хозяев. Которые тут всё наверняка разграбят. И сожгут.

     Прозрачно намекнул, на возможность обогатится за счёт Дархан. Раз уж так удачно всё сложилось. И им удастся насолить, и потешить собственное чувство оскорблённой справедливости. Вот за эти советы мне точно не будет стыдно. Мне ещё ребёнка кормить. Вместе с её фигуристой няней. Раз уж Дархан сбежали, то тут всё теперь можно считать брошенным и ненужным, а что для бегемота крохи, то для воробья пир.

     – Поскольку всё тут знаешь, доверяю это дело тебе, – дал полную свободу действий.

     Дехи сама не испытывала радости покидать обжитый дом с пустыми руками, отдавая всё нажитое врагу. Поэтому мою просьбу восприняла весьма благожелательно. Понимающе переглянувшись, уточнив время и место, где встречаемся, ушла, а я остался дожидаться Сами.

     Вскоре появилась та же самая служанка, которая, молча проскользнула мимо меня, закрывшись в комнате с девочкой. Спустя несколько секунд настороженного ожидания, мало ли что она там внутри делала, увидел, как женщина вывела из комнаты бледную, осунувшуюся Сами. Подведя ко мне, быстро удалилась в сторону выхода. Куда-то спеша.

     – Голова не кружится? Не тошнит? – заботливо поинтересовался её самочувствием.

     – Немного, господин, – тихо ответила, глядя в пол.

     – Если станет хуже, обязательно скажи. Иди за мной. Постарайся поменьше разговаривать с посторонними. Хорошо?

     Получив подтверждение, повёл её к конюшням, про которые рассказа Дехи. Не видел смысла самому блуждать по дому в поисках ценностей или праздно прогуливаться, словно турист, любуясь шедеврами архитектуры. На первое, нет опыта, а на второе, времени. Не уподобляться же сороке, хватающей всё, что ярко блестит. Истинной ценности предметов я всё равно не знаю, всё что нужно, подозреваю, как было кем-то сказано, давно украдено до нас. Оставшееся или слишком много весит, имя приличные габариты, или мало стоит, или никому не нужна. Лишь впустую отягощу себя балластом. Да и слуги, которые друг друга прекрасно знают в лицо, могут неправильно отреагировать на подобные действия подозрительного незнакомца. Зачем мне лишнее хлопоты. Пусть этим занимается Дехи. Лучше всего, как показывает практика, ограбить объект могут те, кто его же и охраняет.

     К тому же до сих пор чувствовал сильную слабость. Не до физических нагрузок. Хотелось поскорее где-нибудь примоститься в прохладном тенёчке, просто посидеть, побездельничать. Устал чего-то, хотя вроде бы только недавно встал с постели. Чудеса.

     Некоторое время робко державшаяся позади, молчаливая Сами, всё же спросила.

     – Господин, вы пришли забрать меня из поместья?

     – Да, – ответил спокойно, внутренне радуясь первой попытки контакта.

     – Я теперь буду принадлежать вам?

     По её бесстрастному голосу не понять, как она к этому относилась. Радовалась, негодовала, возмущалась, или ей было всё равно.

     – В каком-то роде, – затруднился с ответом.

     Снова повисла тишина. Теперь уже не выдержал я.

     – Больше ничего не хочешь спросить?

     Немного подумав, решила, что да, хочет.

     – Как вас зовут, господин? – с лёгкой опаской задала первый вопрос.

     – Амир.

     – Амир, – промелькнуло удивление. – И всё?

     – А что ещё ты хотела услышать? – подтолкнул к продолжению разговора.

     – Ваше полное родовое имя. Нельзя быть просто Амиром. И всё, – не задумываясь над этим, включилась в разговор, объясняя прописные истины.

     – Почему? – на самом деле удивился.

     – Потому что, так могут звать только, – чуть запнулась, боясь меня обидеть, – безродных, презренных бродяг. За которыми ничего нет, кроме собственной тени, – явно припомнила чьи-то слова.

     Позабыв, про якобы потерю памяти.

     – У вас на руке серебряный браслет кундари. Благородного, знатного господина. Вы не можете быть бродягой. А ещё, с вами уважительно говорила мастер Нуррадин, – привела более серьёзный аргумент. – Мне Дайя рассказала. Она бы так себя не вела с обычным Амиром, – убеждённо.

     Дайя, так понимаю, та женщина, что первой зашла в комнату.

     – Что, прямо ни с кем, кроме кундари?

     – Если, только с шочи, – предположила с лёгкой неуверенностью.

     – Шочи, это кто? – со всё возрастающим интересом.

     – Это обращение к дари из круга Справедливых, – не понимая, как можно не знать таких простых вещей. – В книге «Устройство мира первых дари», они стоят выше кунан, но ниже кундари.

     Занимательно. Похоже, их социальная модель общества для большей устойчивости закреплена в некоем своде законов, на который ссылаться даже дети, не подвергая сомнению. Удивлён, что их учат таким вещам. Да так основательно. Трудно сказать, хорошо это или плохо.

     – Полагаю, каждый круг требует своё, особое обращение? И имеет определённую приставку к имени? – попытался угадать, припомнив, что Захир упоминал о Дархан как о Достойных.

     – Да, – подтвердила, не расслышав иронии.

     – Можешь перечислить эти круги? Сколько их? Вот, ты к какому относишься? – попытался хотя бы поверхностно разобраться в их запутанной системе.

     – Всего существует девятнадцать кругов пути просветления, ведущего от окружающей тьмы, до источника света души Канаан, содержащего в себе истинную суть всех вещей и законов, – заученно принялась описывать мировой порядок, показывая пальцем не столько круги, сколько спираль. – Самый низший из которых, считается девятнадцатый, на котором находятся амад, – Нечестивые. Чьи души погрязли в грехе, пороках и тьме. Круг самых гнусных, прогнивших негодяев. Достойных, только смерти и забвения.

     В её голосе послышалось неприкрытое презрение и отвращение. Наверняка, внушаемое с пелёнок.

     – На восемнадцатом, хиран, – Отверженные. Круг изгнанников, лишённых прав, голоса и милостей владык, – отозвалась о них не сильно лучше. – Семнадцатый круг, шахди, – Презренные. Таких, как бродяги, безродные, безымянные и потерянные души. Мусор. На тринадцатом, дайма, – Принадлежащие, чья судьба быть рабами, – постепенно добралась до тринадцатого, перечисляя их по одному. – Дальше, стоят кунан. Круг Ответственных, чьё предназначение в служении.

     На этом моменте сбилась с мысли, уйдя немного в сторону. Рассказав о кунан более подробно. Думая, что меня интересует в первую очередь именно это.

     – Соблюдение своего предназначения позволяет нашему миру находиться в гармонии, – немного отклонилась от темы, то ли оправдывая, то ли восхваляя своё положение и роль. – Привносить в него больше света. Таков наш долг священному огненному крылатому древу Канаан, укрывшего под своей великой кроной. Уберегая от голодной, бездонной тьмы, жаждущей поглотить всё сущее. Давшего нам кров, пищу и смысл существования. Если в течении этой жизни дари подарил древу мира достаточно элемента гармонии, то после смерти он сможет превратиться в чоха, благочестивого духа света, способного воспарить к его кроне, чтобы обрести истинное просвещение и возвышение души. Став бессмертными созданиями. Освобождёнными от всех земных недостатков и ограничений. Купаясь в свете звёзд и солнца, паря на мировых ветрах, радуясь гармонии небес в окружении других, таких же благочестивых чоха, они будут дожидаться воли мирового древа, которая укажет им дальнейший путь. Например, может вновь вернуть в мир смертных, позволив прожив ещё одну жизнь. Или направит их в другой, более высокий, светлый мир. К вратам отдалённых царств. Так же, она способна изменить наше предназначение и судьбу. Позволив переродиться в семье достойных дари на круг выше. Или на два. И чем больше в нас за время жизни наберётся признания Канаан, его света, тем выше мы воспарим после смерти. Тем ярче станут сиять наши крылья души, – мечтательно, – и Канаан будет легче нас заметить.

     В голосе ненадолго отвлёкшейся от своих горестей девочки проскользнула затаённая надежда на лучшее будущее в другой жизни. Честно говоря, услышанное меня совсем не обрадовало, заставив призадуматься. Когда законы общества плотно переплетались с религией, а здесь слышалась именно она, режим его управления обычно отличался весьма кровожадными, людоедскими замашками. Религия сильно не любит перемен. Сопротивляясь им. В истории полно примеров.

     К тому же, какая удобная сложилась религия, убеждающая граждан в правильности существующего положения вещей. И подозрительно знакомая. Обещающая возмещение всех земных страданий после смерти. Если правильно себя вёл при жизни. Несложно догадаться, кто именно определял те самые правила. Или толковал.

     Попутно её рассказ подтвердил наличие очень большого количества каст, которые, похоже, были разделены по профессиональному признаку. Наподобие Индии, где существовали касты воинов, жрецов, учителей, чиновников. Но, не уверен, что в таком же диком количестве.

     Расспрашивая Сами, удивился её чрезмерной серьёзности, собранности и понемногу нарастающего беспокойства. Оказалось, она восприняла мои вопросы как некий экзамен, на знание «Устройство мира первых дари». Основополагающей книги законов. Неуверен, какое полагалось наказание за незнание таких вещей, но что-то серьёзное. Она реально боялась обшиться в трактовках или что-то забыть. Пришлось срочно успокаивать, объясняя, что это у меня проблемы с памятью, а не у неё с проверками. Показав разбитую макушку, в который раз снимая головной платок, рассказал, что сам едва выбрался из развалин родного дома, потеряв там всё. Ну, раз ничего не помню о прошлом, значит, в каком-то смысле его потерял. Чем добился существенного роста расположения и сочувствия с её стороны. Пусть об этом вслух и не сказала. Общая беда и в чём-то схожие ситуации незримо объединяли людей, располагая их друг к другу, на уровне подсознания. Неважно, имелись ли различия в социальном положении, национальности или богатстве.

     Во дворе, на подходе к конюшням, меня перехватили Фальсин, незаметно подошедшие со стороны главного дома. Роскошного, многоэтажного особняка с множеством колонн, балконов, террас, увитых плющом, внутренним, закрытым со всех сторон прямоугольным двориком с фонтаном. Стенами, окрашенными голубой и алой краской, с декоративными фресками и лепниной мифических зверей. Словом, миниатюрного дворца какого-нибудь наместника персидского или ассирийского царя.

     Мастер Закир, окинув заинтересованным взглядом Сами, скромно следующую за мной, одобрительно заметил.

     – Смотрю, девочка пришла в себя. Это хорошо. Ты выяснил, что хотел? – полюбопытствовал.

     – Да. Отчасти.

     – И? – повесил в воздухе вопрос, относительно моих дальнейших планов.

     – Больше в Шаль-Аллмара меня ничего не держит. Теперь хочу отправиться в столицу, Шаль-Синая. Думаю, дальнейшие ответы ждут меня там. О прошлом и моей семье. К сожалению, при встрече с Сами удалось вспомнить крохотные кусочки, которые так и не сложились в цельную картину, – изобразил вселенскую печаль и сожаление. – Какие-то смутные образы людей и мест, которых я не видел в Шаль-Аллмара.

     Как смог описал крупный, богатый город, беря за основу Шаль-Аллмару, преувеличивая всё, что только можно. Чуть ли не в разы, но ограничиваясь общими, напрашивающимися по логике вещей фразами. Без конкретики. Рассудив, столица обязательно должна превосходить провинцию по всем показателям. Поступил, как и всякая, уважающая себя гадалка, с уверенным видом вещающая об очевидных вещах, выдаваемых за точные знания.

     – Понимаю, – благожелательно согласился Закир. – Как поступишь с Сами?

     – Возьму с собой, – с твёрдой решимостью. – Чувствую, между нами, точнее, между Роухан и моей семьёй есть какая-то сильная связь. В дальнейшем, надеюсь, девочка поможет её раскрыть.

     Сами плохо понимала о чём мы говорили, но благоразумно молчала, потупив взор, чувствуя неуверенность и беспокойство рядом с важными, незнакомыми ей господами. Помня о наказе поменьше болтать в присутствии посторонних. В дальнейшим это сыграет положительную роль, когда Фальсин попробуют её ненавязчиво разговорить об этой связи.

     – Разумно, – одобрил Закир. – Тогда, если тебя здесь больше ничего не держит, можем отправляться на площадь. У нас осталось мало свободного времени. Советую воспользоваться моим приглашением посетить род Фальсин на правах гостя, что позволит войти в состав каравана владыки. Боюсь, если попробуешь сделать это в одиночку, без опоры на влиятельную родню или связи, то у тебя ничего не получится, – сразу предупредил о возможных проблемах.

     – Благодарю, мастер Фальсин, – уважительно поклонился. – Я принимаю ваше щедрое приглашение.

     Понятно, что в одиночку, через пустыню кишащую демонами, переться неведомо куда, далеко не самая разумная идея. Сусанин и то свой маршрут знал лучше.

     – Прошу, – с улыбкой, Закир любезно указал рукой в сторону ворот, пропуская вперёд, что считалось признаком большого уважения.

     – Если можно, я бы немного задержался. Сейчас мой слуга подготавливает необходимые вещи и повозку, чтобы нам было удобнее добраться до площади. Согласитесь, пешком выйдет дольше.

     Не стал упоминать про уровень комфорта. И так понятно.

     – Слуга? – вопросительно приподнял бровь, не припоминая такого, когда переступали порог этого дома.

     – Бывший мастер слуг дома Дархан, изъявила желание как можно скорее перейти под мою руку. Освободившись от прошлых обязательств. Ввиду определённых соглашений, – не стал углубляться в эту тему, позволив самим додумывать всё, на что хватит воображения, – не стал ей отказывать.

     Закир удивился, но не желанию мастера слуг, с этим то ему всё было понятно, а той прыти, с которой я обзаводился людьми и имуществом. Учитывая моё положение, ничего предосудительного в этом не видел. Скорее несвоевременное.

     Прикинув, что на повозке действительно будет быстрее и удобнее, в целом, мои действия одобрил.

     Дехи, понимая, что дорога каждая минута, устраивать долгие сборы, с посиделками, прощаниями, памятным обходом владений, не стала, потому и управилась довольно быстро. Где надо, ничуть не гнушаясь самостоятельно поработать ручками, чтобы не привлекать к делу лишних дари, которые наверняка начнут задавать дурацкие вопросы.

     Вместо этого, взяла в помощь Сами, скинув на неё мелкие поручения. Для чего хватило парочки строгих взглядов и повелительных жестов, после чего, как в том анекдоте про добровольцев, Сами послушно, со всем старанием побежала работать. Даже своим детским умом прекрасно понимая нехитрую истину, либо она будет полезна, а значит, нужна, либо наоборот. И никого не будет волновать, как она себя чувствует. Здорова ли, бодра, сыта или чем-то расстроена.

     Сами было одинаково страшно, что оставаться в этом месте, ставшим практически родным, что покидать его, так внезапно уезжая в неизвестность. Однако, ещё больше, она боялась остаться одной. Чего ещё совсем недавно так сильно желала. Пожары, застилающие небо, не заметил бы только слепой, как и трупы, уложенные вдоль стеночки, накрытые простынями. Она до дрожи в коленях боялась подходить к ним близко, чтобы случайно кого-нибудь не узнать. Если бы не наставления матери, что посторонним нельзя показывать свою слабость, то... не знала, что бы тогда сделала. Но, не здесь, не сейчас, не перед ними, повторяла раз за разом как заклинание. Поэтому, запутавшись в своих мыслях, безропотно отдалась на волю течения, передав другим право принимать решения. Не желая ни о чём думать, ничего вспоминать. Чувствуя себя ужасно одиноко и несчастно. Действуя по большей части механически.

Глава 6

     Когда карета, несколько угловатая, похожая на расписной, лакированный ящик, запряжённая парой каких-то устрашающих мутантов, желтокожих, короткохвостых ящериц, была подана господам, с большим сомнением посмотрел на «смирных коняшек». У меня сложилось впечатление, что этих зверюг кормят отнюдь не травкой. И кормят ли вообще? Больно уж взгляды у них подозрительно плотоядные, прилипчивые к нам. На всякий случай, отошел подальше.

     Пока разглядывал ящериц переростков, в специальную клеть за каретой, Дехи начала укладывать вещевые мешки и походные сундучки, напоминающие плоские коробки на коротеньких ножках, удобно устанавливающиеся друг на друга. На Фальсин хоть и настороженно поглядывала, украдкой, но к общению не стремилась, занимаясь своей работой. Те тоже демонстративно не обращали на неё внимание, почему-то спрашивая у меня, когда всё будет готово, какова вместимость повозки, приготовлен ли запас продовольствия, накормлены ли эти чудо зверушки. Пришлось с умным видом заверять, что уже вот-вот. Не показывать же растерянность и неосведомлённость.

     Когда подготовка была почти завершена, некоторые разумные доказали своё право ими называться. Поняв, что происходит, и что Дехи покидает их всех по-английски, не прощаясь, в компании высокородных господ и сильных одарённых, в одиночку, откуда-то с полубезумным видом выскочила Дайя. Та самая женщина, которую в последнее время слишком часто встречаю. Последние минут десять она обеспокоенно крутилась неподалёку, стараясь лишний раз попасться на глаза Дехи. До последнего на что-то надеявшаяся. Убедившись в бесполезности этого занятия, решительно бросилась наперерез натужно пыхтящей начальнице, в одиночку, с упорством муравья тащившей на себе очередной сундучок, с ходу упав перед ней на колени. Не боясь запачкаться или пораниться.

     – Госпожа Нурадин, не бросайте самую преданную слугу. Я всегда была верна только вам. Беспрекословно подчинялась, обо всём докладывала. Заберите меня с собой. Священным древом заклинаю! Не оставляйте… – умоляла взять её с собой, чуть ли не подвывая от страха. – Я вам обязательно пригожусь. Вы не пожалеете. Если захотите… – начала унижаться, зачастив.

      Не самое приятное зрелище. Дехи оказалась в сложном положении. Насколько понял из услышанного, Дайя была кем-то вроде её прикормленного исполнителя для грязных делишек. Шпионившая за остальными слугами. Подставляющая их, если надо. Словом, особо доверенным человеком, перед которым ей по-настоящему было неудобно оправдываться. Никогда не любил подобных людей, однако, признавал их необходимость в определённых случаях. Дехи с застывшим восковой маской лицом и сложным взглядом, в глубине которого теплилась надежда и мольба, взглянула на меня. Отдавая право решить её судьбу.

     Теперь в сложном положении оказался я. С одной стороны, чем больше народу, тем больше помощников. Спокойнее спать по ночам. Опять же, повышение статуса. Да и приятно чувствовать себя этаким благодетелем, чего скрывать. С другой, их же всех нужно чем-то кормить. Обеспечивать. Плюс, снижается общая мобильность, увеличиваются риски, так как в большую мишень всегда легче попасть, чем в малую. В том числе, увеличивается вероятность внутренних конфликтов. Тут сам с собой-то легко можешь поругаться. Вдвоём, ещё и подраться, а уж от троих, вообще, не знаешь, чего ожидать. Никаких глаз приглядывать за такой толпой не хватит. По опыту скажу, несколько своих бездельников и раздолбаев, порой опаснее парочки чужих воришек. От кого больше вреда, тот ещё вопрос. Ведь сломать всегда можно больше, чем унести.

     Взвесив за и против, взглянув на теряющих терпение Фальсин, которые смотрели на завывания Дайи с оттенком брезгливости, принял решение. Прикрыв глаза, едва заметно кивнул. Дехи облегчённо вздохнула.

     – Чего расселась, коза драная, хватайся за другой конец, – ворчливо обратилась к Дайи, переключаясь на неё.

     Осветившаяся счастьем женщина, тут же бросилась помогать, проявляя утроенное рвение. Дехи за ней не успевала. Таким образом, сборы были завершены в кратчайшие сроки, после чего, не мешкая, пока ещё кто-нибудь не пожаловал, вся наша компания покинула негостеприимных Дархан. Предупредив лейтенанта, который специально для этой цели оставил при мастере Закире одного из своих солдат. Задерживаться здесь дольше необходимого он тоже не горел желанием.

     Несмотря на явное бегство нового мастера слуг Дархан, стража ворот, та самая парочка алебардистов, хоть и стала более хмурой и мрачной, но ни словом не заикнулась о просьбе взять их с собой. Не стала и перечить приказу открыть ворота. Как с оттенком грусти, уважительно заметил Закир, серебряные алебардисты остались верны кодексу чести дашун. До конца отрабатывая взятые за защиту дома деньги.

     Поскольку нас набралось аж восемь человек, четыре Фальсин, три бывших Дархан и один я, непонятно чей, то в повозку все не поместились. Да и не все рвались. Дехи с Дайей заняли место на козлах, управлять повозкой. Парочка так и не назвавшихся, безымянных соратников по ремеслу Валида, молча, без всяких указаний, пристроилась к багажу.

     Внутри местного аналога кареты компанию мне составили только Закир с Валидом, и после персонального приглашения, которого нельзя было не сделать, Сами, испытывающая от этого сильный дискомфорт. Будто ужавшись в размерах, забилась в самый дальний уголок, тихо как мышка, стараясь не привлекать к себе внимания. Бдительно следя за тем, чтобы случайно не коснуться важных господ.

     Чуть больше двух десятков солдат, выживших после всех заварушек, пристроились позади повозки, из-за чего скорость передвижения пришлось сильно урезать, чтобы не отстали. Что ни говори, но нам прикрытие солдат было столь же необходимо, как и наоборот. Синдромом завышенной самооценки на одна сторона не страдала.

     В карете, как и думал, было намного удобнее передвигаться по городу чем на своих ногах. К тому же, в ней оказалась поистине неоценимая вещь, заставившая по-новому взглянуть на мастерство местных умельцев. В специальный фонарь, из латуни и стекла, назначение которого я сперва не понял, поскольку он висел внутри кареты, а не снаружи, была вставлена небольшая слеза льда, превращённая в ловушку для элементов. Если напитать её эфиром, то фонарь действовал как морозильная камера, охлаждая эту печку на колёсах. Ему бы ещё вентилятор приделать, станет аналогом кондиционера. Чуть не зажмурился от удовольствия, подставляя лицо исходящей от него прохладе. Как же мне её не хватало.

     Управляться охлаждающим фонарём посадили Валида, поскольку у Закира слишком ярко выражен огненный аспект эфира, а у меня со всеми слезами, не считая пространственных, отношения не сложились. Фонарь, будучи бытовым артефактом, оказался достаточно прост в обращении, не требуя способностей заклинателя, лишь наличия духовной силы.

     Доехать до площади, без остановок, в комфорте, нам не дали. У судьбы оказались другие планы. Впереди, прямо на пути развернулась самая настоящая войнушка, которую, как на зло объехать не удалось. Она охватила большую территорию, успев уже разрушить несколько арочных мостов через сухопутные каналы, сказал бы речные, до только в них не было ничего кроме песка и пыли. Зачем их вообще прокладывали, облицовывая камнем набережные, совершенно непонятно. Целым остался только мост главную дорогу, которую сейчас и штурмовал противник. Хорошо хоть повезло выскочить прямо на ряды дружественных войск, которые его сдерживали, занявших удобные позиции в своеобразном бутылочном горлышке этого квартала.

     Уткнувшись в плотный строй алебардистов, ощетинившихся сталью, карета встала. Благодаря, идущим по пятам Бронзовым Мушкетам, вопросов, на чьей мы стороне не возникло. Однако гостеприимного приёма тоже не дождались.

     – Стой, отрыжка дерра! – вышел вперёд сержант. – Дорога закрыта. Поворачивай назад, – грубо приказал Дехи. – А вы назовитесь, – бросил уже лейтенанту стрелков.

     Из кареты выглянул недовольный Закир.

     – Перед тобой дашун Фальсин. Прикажи освободить дорогу. Нам нужно срочно проехать.

     – Да хоть святая дева, – заупрямился сержант. – Дорога закрыта. Чуть дальше идёт бой. Там никому не пройти. Ни знати, ни черни. Езжайте в объезд. Пока ещё можете. С минуту на минуту сюда подойдут проклятые гиены.

     – Нет гарантии, что там будет безопаснее и свободнее. Только время зря потеряем, – Закир поделился с нами своими мыслями. – Кто хоть сцепился? – уточнил уже у сержанта.

     – бахи Аллмара с ифритами. Эти каменнюки как-то смогли обойти линии заграждений у проломов. Ещё и несколько собачьих свор с собой провели. Скорее всего, через подземные ходы, – предположил с отвращением к этим уродцам.

     – бахи Аллмара? – встревожился Закир. – Кто из них? – спросил так, будто хорошо знал этих дари.

     – бахи Умар, юные Риадин и Ирдис Аллмара.

     – Один из младших братьев владыки с сыном и его племянницей, – тут же припомнил Фальсин, доказав, что и вправду их знает. – Значит, действительно дела плохи, раз сами Аллмара здесь. Бросив в бой молодое поколение. Если правильно помню, Ирдис девочка талантливая. Яркая жемчужина в их семейной коллекции. Сильный заклинатель стихий, на ступени постигающей ветер, – вновь пояснил для меня. – Риадин, насколько помню, крепкий середнячок.

     – Стихий? – уточнил, подразумевая, а почему не духа, если столь сильна и талантлива.

     Мой наивный вопрос заставил Закира на миг улыбнуться.

     – Одарённые духом не встречаются за каждой дверью даже в хороших семьях. бахи Аллмара имеют семерых одарённых духом и почти три десятка одарённых стихиями. Поверь, этого совсем не мало.

     Не мне подвергать его слова сомнению. Раз считает такое количество достаточным показателем силы, значит, так оно и есть.

     – Можете поведать, какой у них родовой дух? Если это не секрет, – заинтересовался.

     – Нет, не секрет. Напротив, бахи Аллмара из-за него широко известны. Получив право на собственное отличительное прозвище, Кукольники. Их родовой дух, – Тысячеликий ветряной паук марионеток из царства Облаков, благодаря которому, они сыскали славу лучших мастеров кукол во всей закатной пустыне. Не только создавая невероятные, искусные творения, но и получив над ними особую власть. Их марионетками пользуются многие дома высокородных, – с гордостью похвастался успехами своих господ.

     Вспомнив о том, что сейчас, вообще-то, не место и не время углубляться в эту тему, вновь резко помрачнел.

     – Род дашун Фальсин являются вассалами рода бахи Аллмара. Мы их доверенные клинки из братства Хладных Сердец. Так было и будет всегда, – без тени сомнений. – Я обязан вмешаться, насколько бы ни была опасна предстоящая битва. Наш долг незаметнее песчинки, но тяжелее горы. Ты поможешь? Одолжишь свою силу? – с серьёзным видом попросил у меня помощи.

     Ввязываться в чужую драку, к тому же столь высокого уровня, совсем не хотелось. Однако, прекрасно помню, как Закир, тоже не имея на то желания, ввязался в мои проблемы. Вовремя протянув руку помощи. Если сам не будешь себя уважать, то никто не будет.

     – Да. Я помню клинки дашун Фальсин за моей спиной на пути к дому Дархан. Поэтому, можете не оглядываясь рассчитывать на руку Амира из Шаль-Аллмара на пути к дому бахи Аллмара.

     Прозвучало несколько высокопарно, но искренне.

     – Хорошие слова, – серьёзно кивнул Закир. – Я запомню их. Пойдём, – с решительным видом покинул карету

     Обеспокоенно взглянув на Сами, после короткой заминки последовал за ним.

     – Как быть с ними? – спросил у мастера, указав на карету.

     Он прекрасно понял мои сомнения и затруднения. Немного подумав, отдал приказ Валиду отвезти её, с прибившихся ко мне дари, на площадь, присоединив к основным силам Фальсин. Затем, приставив надёжную охрану, отправить к нам подкрепление.

     Пока он этим занимался, успел оценить юмор. Представители аспекта огня из братства Хладных Сердец. Звучит-то как. Очевидно, братство образованно не ими.

     Переговорив с сержантом, объяснив, кто он и куда направляется, вновь продемонстрировав статус одарённого духом, Закир убедил пропустить карету. Заодно, обеспечив пропуском для преодоления следующего поста.