Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Путь трёх совершенствований. Том 2

Глава 1

Двенадцать фигур всё так же образовывали идеальный круг, держась друг от друга на расстоянии в шаг.

– Случай деликатный, – подал голос тот, что носил имся Белый Пепел. – Голос «За» придётся обосновать. Говорю сразу, я против того, чтобы Михаил брал ученика так рано.

– Голосуйте, глядя вперёд, а не назад, – сказал Кеншин. – Прошлые заслуги ничего не значат на ниве грядущего. Я за! Михаилу я доверяю больше, чем себе.

Слово перешло к стоящему по часовой стрелке. Силуэт начал обретать детали и для большинства присутствующих предстал в виде маленького мальчика.

– Кандидат слишком юн. Я, честно говоря, и не припомню, когда такой последний раз попадал в руки Круга. Я бы предпочёл ещё понаблюдать за ним всем вместе, но раз уже вынесено на совет, да будет так! Я за.

Свет сгустился вокруг следующей фигуры, выхватывая из тени серо-синюю ткань ханьфу. Девушка строго смотрела на Михаила.

– Не томи, Кора, – не выдержал он.

– Я против!

Мужчина смиренно кивнул.

– Эл, твоё слово.

Фигура лишь, мотнула длинными патлами, выражая согласие, и села на корточки.

– Сэм.

Кудрявый толстяк порылся в жилетке в поисках чего-то, но не найдя искомое, сказал.

– Если Путь так милостив к нему, кто мы такие, чтобы спорить. Пусть идёт. Посмотрим, как далеко он сможет зайти. Я за.

Михаил благодарно кивнул.

– Оби.

Мужчина скинул капюшон и даже продвинулся на половину стопы. Провёл рукой по бороде и сказал:

– Вспыльчив. Чувствую я, не обуздал он ещё ничего внутри себя. Такому знания доверять нельзя. Я уже проходил через это. Убивать ученика… нет ничего хуже, даже убивать учителя не так страшно.

На этих словах все двенадцать вздрогнули.

– Я против! – подвёл итог своим словам Оби.

– Скинефа?

– Если бы мы могли повернуть время вспять, мой голос был бы твой братец. Но если он совершит ошибку, поворотом стрелки часов ничего не исправишь. Так что я против.

И снова Михаил лишь смиренно кивнул.

– Дьюкс, что ты скажешь? – перевёл взгляд на следующего виновник собрания.

– Мне не жалко поделиться знаниями. В способностях Михаила я не сомневаюсь. Наставником быть большой труд и, если он окупается, большое благо. Но в чудо верится с трудом. Парень не готов. Я против.

– Боло, на какую чашу весов твой голос?

– Не в твою пользу, брат. Прости.

Михаил лишь поджал губы.

– Йетемора, хоть ты меня обрадуй, сестра.

– Какие вы все чёрствые. Разве так нас учили? – укоризненно произнесла она. – Вы забыли силу юности. Дети как пластилин, может, в этом и был секрет все эти годы? Мы пытались рубить камень, а нужно было лепить мякиш. Он засохнет и станет твёрдым. Я за тебя, брат. Учи. Учи, как умеешь только ты, как научил всех нас. Личным примером.

– Да будет так! – провозгласил Белый Пепел. – Шесть на шесть. Совет принял решение. Выбор остаётся за тобой. Рад был всех видеть, дорогие. До встречи.

Одиннадцать фигур потускнели, оставив Михаила в одинокой задумчивости. Ему ведь отнюдь не голосование нужно было, а советы, но всё, что сделали братья и сёстры, это оставили его в этой битве одного.

* * *

Буян шёл по родному гетто. Непривычная тишина ласкала уши. Свобода ощущалась так, словно если он сейчас ускориться, то взлетит. Он принюхался. Из подворотни несло чем-то потусторонним. Парень хмыкнул. Слишком хорошо научился чувствовать подобное.

Нет. Он не будет вмешиваться. Он своё уже отпахал. За этих людей он пролил слишком много своей и чужой крови. Эта не его битва. Пусть район сам постоит за себя.

* * *

Когда автоматика подала сигнал о прорыве, дежурный глазам не поверил. Несколько мгновений он тупо пялился в экран, думая, что это ошибка. Не может два раза подряд внеочередной случиться. Он судорожно пытался вспомнить инструктажи, говорилось ли там о таком? Было ли хоть раз за историю наблюдений?

Кто знает, во сколько бы сотен жизней обошлась его нерешительность, если бы в дежурку в этот момент не зашёл начальник службы Александр Гравц, у которого, вообще-то, сегодня выходной. Опытному вояке хватило доли секунды на оценку ситуации. Он рванул к пульту, отпихнул подчинённого, врубил тревогу и быстро затараторил в микрофон.

– Всем постам, боевая тревога! Это не учения. Второй внеочередной!

Дежурные команды были не полные. Никто не ждал атаки, так что можно не сомневаться, все, кто мог отпроситься – отпросились, многие ещё не зализали раны с прошлого неожиданного вторжения, а часть личного состава определённо маялась с похмелья.

Старший выругался, наблюдая на тактической карте, как мало серых точек групп быстрого реагирования и как неспешно они двигаются к ангарам. Даже двоечный норматив уже был провален по времени.

Он запустил программу поиска по видеокамерам, чтобы хотя бы определить фракцию вторжения. Но пока ничего не попало в кадр.

Короткий взгляд на монитор с состоянием групп. Вот первые грифельные кружочки втянулись в квадрат машины, и отметка группы стала зелёной.

– Группа Три! – заорал он в микрофон. – Быть ко всему готовыми. Мы не знаем, кто нагрянул в гости. Это ваша задача. Дайте мне картинку!

В ответ раздалось обречённое «принято».

Минуты тянулись тягуче. Камеры выхватывали объекты на скорости, но враг словно специально двигался в скрытности, не позволяя себя идентифицировать.

Гравц выслал группы пока просто по ключевым точкам, по всем направлениям кроме гетто. Народу и так мало, так что родная трущоба в очередной раз была оставлена за бортом.

– Лишь бы на склад с продовольствием не полезли, – произнёс дежурный.

– Заткнись. Не каркай!

Александр подключился к нашлемным камерам, наблюдая за высадкой первой группы.

– Забросаем переулок гранатами, – скомандовал лейтенант.

– Отставить, – взял слово Гравц.

– Отставить гранаты.

– Дайте мне картинку, – затребовал Александр.

– Ммм-ать! – выругались на том конце провода.

– Рубик, вперёд. Остальные, прикрываем. Как только определим фракцию, огонь по готовности.

Топот ног, резкий нырок за угол, и бойца утягивает. Крик, беспорядочная стрельба.

– Вперёд! – орёт командир.

Следующий цепляется карабином за парковку для велосипедов, и когда что-то дёргает его из-за угла, лишь срывает перчатку и часть рукава. Боец падает на асфальт.

Привязь срезают. Оттаскивают парня. Прицельная стрельба в угол и за него, но противника не видно. Вот полетели гранаты. Сквозь матершину и мельтешение старший не мог вычленить, кто напал.

– Это хтониты! – заорал командир и тут же дал очередь по чудовищной щупальце, что вылезла из-за угла. Конечность перебило, и она упала, мерзко извиваясь.

Из-за дома хлынула орда мелких осьминогов на твердых ногах. Бойцы отступали к машине, но было очевидно, что на открытой местности им не справиться с таким количеством. Сам Гранд заявился. Плохо дело.

Александр схватил тактический планшет и начал нарезать задачи группам. Сигнал ушёл во все департаменты. Наряды полиции выехали на патрули. Тут же чёткий приказ поступил в казармы подразделений, которые спешно начали переоблачаться под контакт с хтонитами.

Сначала хаоситы, теперь хтониты, что дальше? Сама смерть?

Вся надежда была только на особые группы с одарёнными.

Гравц устало опустился в кресло. Это будет долгая ночь.

* * *

– Что с Андреем? – испуганно спросила Лена.

– Я не знаю, мам, – ответил сын. – Он не просыпается. Я уже всё перепробовал. Воду, крики, щипки, пощёчины.

Подошёл взволнованный отец. Пощупал пульс.

– Пульс ровный. Потоотделения нет, – он строго посмотрел на младшего. – Анд же ни на что не подсел?

– Па-а-ап! – укоризненно и даже обиженно протянул Пашка. – Ему могли что-нибудь подсыпать. Классовые конфликты в школе никуда не делись.

– Да, прости… – отвёл глаза отец. – Глупость ляпнул.

Тут волосы на руках Пашки встали дыбом, а зрачки расширились. На лбу мигом выступила испарина.

– Что такое?

– Они близко. Я чувствую. Словно это за мной идут.

Мать задышала так учащённо, что отец обернулся.

– Может, убежать? – спрятав трясущиеся руки за спину, спросила женщина.

Отец не стал отвечать.

– За мной! – сказал он. – Заколотим окна на всякий случай.

– Может, лучше не шуметь? – с сомнением протянула Лена.

– За мной! – гаркнул глава семейства. – Заколотим окна, – уже более сдержанно повторил он, и супруга кивнула.

– Прости, – тихо добавила она.

Мужчина открыл подпол и спрыгнул вниз, вытащил ящик с инструментами, коробку гвоздей и начал выкидывать доски. Пашка взял молоток поменьше, гвозди сотку и положил на колени охапку досок.

– Мам, помоги, – сказал он, подъехав к окну комнаты брата. Женщина подбежала и начала держать доски, пока сын торопливо забивал гвозди.

Анд в это время мирно спал.

За стуком молотка они не сразу услышали, как забарабанили в дверь. Зато, когда распознали, замерли все трое. Долбился точно не человек. Беспорядочно и бестолково, словно не понимая само значение стука. Хтониты одним словом. Твари из бездн вселенной.

* * *

Я разглядывал метаморфозы меча, не зная, какое усиление выбрать, когда вдруг за спиной раздался звук. Резко обернувшись, увидел Михаила.

– Миха! – подбежал и хлопнул его по плечам. – Ты меня напугал, друг. Куда пропал?

Взгляд непися был очень серьёзен. Я невольно сделал полшага назад. Может, ему хлопок по плечам не понравился, и он сейчас мне сдачи даст?

– Сейчас ты поможешь мне принять одно решение, Андрей, – решительно проговорил гусар. – Я бы получил ответы на вопросы ещё немного понаблюдав, но, боюсь, ждать больше нельзя. Отвечай максимально честно и серьёзно.

– Э-э. Ну окей, – не стал я спорить, хотя сильно напрягся. – Спрашивай.

– Пьянит ли тебя сила?

– Эм… Нет. Будоражит, бодрит, окрыляет, но точно не пьянит.

– Представь, что на Пути тебе и дальше будет сопутствовать удача. Что ты будешь делать, обретая всё больше и больше могущества?

Я пожал плечами.

– То же самое, что и сейчас. Помогать родным, улучшать жизнь.

– Какими же глупостями я занимаюсь, – покачал головой НПС. – Это всё ерунда. Вообще никак не помогает.

Я в недоумении пялился на него.

– Хорошо, – выдохнул он, распрямляясь и глядя мне в глаза. – Я готов открыть тебе множество великих тайн. Постараюсь уберечь тебя от ошибок, но взамен я прошу безоговорочного доверия, Андрей.

Я совсем перестал понимать, что происходит.

– Ты мне какой-то информационный пакет впарить хочешь? Если так, то переигрываешь. Со мной можно по-простому, без всяких сюжетных подвязок и всего такого прочего.

Он лишь покачал головой.

– Послушай меня, Анд, – он пронзительно посмотрел мне в глаза, и я отшатнулся. Это был взгляд человека. Не болванчика, не НПС, с такой гаммой чувств может смотреть только живой человек. Волнение и даже сомнение читались во взгляде, но сильнее прочего там виделась надежда, – Всё не так, как тебе кажется. Я не тот, что ты себе выдумал.

– А кто ты?

– Вопросы потом, – он замялся. – Вот ведь. А это сложней, чем я думал. Даже слов подобрать не могу. Андрей, я бы хотел поделиться с тобой знаниями о Пути, и об этом мече, что ты пытаешься собрать, но для этого нужно, чтобы ты стал моим учеником.

– Что? Учеником? Погоди… А какие там… – я пожал плечами. – Плюсы, минусы, риски и так далее. Что это значит?

Он вздохнул.

– Как бы тебе объяснить. Мой функционал куда шире, чем замена информационной справки. Мы наблюдатели…

– Мы? Вас много?

– Погоди. Об этом позже. Я наблюдатель. И оцениваю твои решения и, если ты признаёшься… допустим, пригодным, хотя не слишком удачное слово. В общем, тогда имею право предложить тебе ученичество. Ты получаешь знания, но берёшь на себя некие обязательства. Прежде всего – собрать меч полностью. Но ты и так этим занят. Остальные же договоренности никак не закреплены, и в том вся проблема. Я доверяюсь тебе, а взамен могу лишь надеяться на честное слово. Я сильно рискую, в то время как ты лишь приобретаешь. Такой вот договор.

– Эта вся информация? А что там мелким шрифтом?

– Ничего. Разве что, если ты слетишь с катушек, я тебя убью. И больше ничего. Клянусь.

– Э-э-э…

– Я просто поверил в тебя, Андрей. Будто бы ты способен собрать меч. Но предупреждаю сразу, это никому ещё не удалось за несколько тысяч лет. Ты должен знать это, прежде чем принять решение. Пути назад не будет.

– Всё это мутно и неожиданно. Я польщён твоим доверием. Рад, что чем-то его заслужил. На меня можешь рассчитывать. Я не нарушаю своё слово. Что насчёт меча, не могу ничего обещать. Я тут по своим задачам. Мне главное брата на ноги поставить, остальное – как получится. Но я, как ты мог заметить, не халтурщик. Если ученичество пусть и опосредованно ускорит мою помощь брату, я в деле.

– Тогда давай поклонимся друг другу.

Мы поклонились на азиатский манер, и гусар сказал:

– Я беру тебя в свои ученики, Андрей.

– И что теперь, учитель? – насмешливо посмотрел я на него.

– В первую очередь возьми Безоружный Бой.

– Ну это как-то странно, что умение меча без меча, – высказал я свои мысли.

– Этот меч не просто оружие. Это целое мировоззрение. Если можно решить конфликт, не вынимая клинка из ножен, ты лучший из мечников. Запомни это, Андрей. Это мой первый тебе урок.

Я выбрал навык, и тут же меня захлестнула волна образов. Сотни и сотни схваток в один миг проносились в сознании. Руки и ноги невольно дергались в стороны. Спустя пару минут всё закончилось.

Я повертел клинок с обломанным куском лезвия и убрал за пояс. Посмотрел на Михаила и точно знал, что не дотянусь до него рукой, но смогу достать ногой. И тут он сорвался с места.

Я понять ничего не успел, а в меня уже летел размытый на скорости кулак. Правая рука рефлекторно отклонила удар, вторая тут же вцепилась в ворот кимоно противника. Но он просчитал это и в момент захвата резко подался назад, увлекая меня за собой. Провернулся и дёрнул, а я не успел разжать пальцы, и тут же отправился в полёт через плечо. Грохнулся, перекатился и встал.

– Думай, а не только реагируй! – строго проговорил учитель и резко сорвался в атаку. Я едва успел подставить блок под выпад ноги, и меня протащило по полу от отдачи. Из-за вибрации от удара пришлось потрясти руками.

– Почему забыл про умения? Где Стойка? Где Уклон?

Он распластался в прыжке, выставив ногу вперёд будто герой старых файтингов. Так не бьют в реальности. То есть он сейчас ещё поддаётся, чтобы я просто привык.

Я сделал два шага назад, позволяя ему приземлиться, и тут же ринулся вперёд, бросая точный кросс. Удар пришёлся в блок, в предплечья. Учитель пошатнулся. Я видел варианты развития атаки: боковой с этой же руки, нырок в ноги, чтобы перевести бой в партер, джеб в блок и перевод на живот с дальней руки. Всё стало прозрачным. Нужно было лишь выбрать окно для атаки и пробить, а потому я даже не стал этого делать, а просто отступил ещё на шаг.

– Я всё понял. Теперь всё уложилось, – произнёс я.

Михаил прищурившись разглядывал меня и затем кивнул.

– Нам обоим нужно отдохнуть, – сказал он. – Хорошо подумай над вопросами, отвечать на глупые я не буду. Как и на те, ответы на которые ты сможешь найти сам, просто пораскинув мозгами.

– Спасибо, учитель, – произнёс я слово будто впервые на новом языке.

– До встречи, ученик.

Всё это было странно. И тут щеку зажгло.

– Кажется, там случилась беда, – сказал я, резко исчезая из этого мира.

* * *

Проснулся рывком. Щёки горели. Сердце билось как бешеное. Ощущение близкой беды накатывало как съезжающиеся стены.

Я подскочил, выскакивая в коридор в одних трусах. Мама с Пашкой стояли, закрыв обзор. Отец у двери с топором. В дверь долбанули, и, видимо, не в первый раз – доска лопнула. Я увидел светящийся «космическим» светом человеческий глаз.

Марионетка!

Он заглянул в щель, просто рассматривая нас. И тут отец ударил. Топор вошёл ровнёхонько между глаз. Тварь будто бы даже удивлённо уркнула, и, когда папа упёрся ногой в дверь и дёрнул оружие на себя, лезвие с чавканьем вышло, и нападавший завалился назад, затихнув.

Отец выглянул в щель и тут же одёрнул голову. В дыру прыгнул мелкий осьминог-разведчик.

– Доску! – закричал папа, и мама тут же передала ему доску и два гвоздя. Отец закрыл щель и забил гвозди обратной стороной топора.

– Андрей, ты очнулся! – воскликнул отец.

– Да. Прорыв? Вне очереди? Опять? – крикнул я из комнаты, натягивая штаны и футболку.

– Да, – бросил Пашка мои кроссовки. – Мы пытались тебя добудиться.

Судя по взглядам всех троих, версия «сильно устал» вызовет только ещё больше подозрений.

– Да я чувствую, – усмехнулся я, потирая горящие щёки и впрыгивая в обувь. – Вряд ли дело в спортпите. Возможно, ментальное воздействие. Вы взрослые, – сказал я, глядя на родителей. – Пашка с паразитом, а меня вот приложило.

Они переглянулись, не рассматривали такой вариант.

– Возможно. Потом подумаем, – коротко бросил отец, с тревогой глядя на дверь. – Возьми молоток и нож. Будем вдвоём отбиваться. Коридор узкий. Есть шанс сложить тут ещё пару марионеток. Лишь бы кто покрепче не пришёл. Надеюсь, патруль рядом.

– Надо что-то получше молотка, – сказал я. – Вы пока караульте, а я попробую кое-чего соорудить. Многое прочитал про самодел после нападения на школу.

Взгляд прошёлся по полу. К стенкам были раскиданы инструменты. Вроде всё нужное имеется.

Я сунулся в кладовку и вытащил швабру. Отцепил крепление для тряпки. Взял лобзик и стал распиливать верхушку ровно поперёк. Потом найду подходящее лезвие. Нож, например. Только заточить надо.

Сбегал на кухню. Взял самый короткий и крепкий ножик. Вручил брату вместе с точилом и сказал:

– Вот так затачивай. Хорошенько.

Мы ещё побарахтаемся. В дверь снова врезали. Было понятно по звуку, что это осьминог балуется. Но вот раздалось шарканье. И одновременно с ударом в дверь долбанули в окно. И в другое. И по крыше.

– Дерьмо! – выругался я, принявшись ещё ожесточённее пилить.

Да сколько же тварей сюда нагрянуло? И почему именно к нам?

Школа, теперь вот дом. В голове пронеслась пугающая мысль, а что, если это всё из-за меня? Из-за Пути.

Глава 2

В коридоре был люк, ведущий в небольшой погреб, он же подвал, он же ещё одна кладовка. Я откинул крышку, когда брат передал заточенный нож.

– Отлично! Паш, перед порогом, на подоконниках и под каждым окном наколоти досок с гвоздями штырями вверх, – затараторил я.

– Классная идея, – тут же подхватил отец.

– Пап, перекрой, пожалуйста, воду. Мама, подготовь аптечку. Всем распихать по карманам перевязочный материал. Я в подвал, – сказал уже спрыгивая.

– А зачем воду закрывать? – спросил отец из ванны.

– Сейчас объясню! – с трудом произнёс я, выгибаясь и выкидывая наверх болгарку.

Среди кучи хлама с трудом можно было стоять, а уж повернуться и вовсе представлялось акробатическим трюком повышенной сложности. И это я худой как щепка. Как батя тут что-то находит?

Я взял рваную коробку старых электродов и, чуть не выткнув себе глаз, всё же вытолкнул наверх в руки отца. Так, это что? Штапики для окон! Тоже туда.

– Зачем это всё? – складывая на пол, спрашивал папа.

– Сейчас! Сейчас! – нервно огрызнулся я. Глаза бегали по коробкам и полкам, заваленным разным бесполезным на первый взгляд дерьмом. Вот, например, велосипедный тормоз. Велики продали при переезде, да и стыдно мне было на нём кататься, учитывая состояние брата. А если тормоз ещё и с гильзой… Я взял, покрутил. Она на месте! Тоже выкинул наверх.

Пара тонких арматурин. Тоже в дело! Эм-м, это что? Удочки! Древние как дерьмо мамонта, два года валяются, но ведь бамбук и стеклопластик, ничего им не сделается.

Так, старые ножницы. Хм… ещё довольно острые. Пойдут.

Мотки медных проволок. И как только в чермет ещё не сдали? Сюдаа-а-а их!

– А где насадка с точильным камнем на болгарку? – спросил я, задрав голову. Уже весь в пыли, еле сдержался, чтобы не чихнуть и не поднять ещё больше пыли.

– Вон! – отец наклонился, чуть не упав в подвал, и указал рукой на полку. Я схватил требуемое и старую лопату, которой мы иногда территорию ровняли.

– Стальную подложку сам вытаскивай, – прокряхтел я выползая. Треск дерева и шум штурмующих дом тварей стал уже просто фоном. Болгарку мама догадалась воткнуть в розетку, я мимоходом чмокнул её в щёку и забежал в ванну.

Диск закрутился. Как бы от брызг не коротнуло. Ладно, была не была. Авось выживу!

Тонкую ПВХ трубу водоснабжения я перепилил легко. А вот из толстой всё же вода ударила. Я прищурился, ожидая разряд тока, но ничего. Быстро обтёр болгарку, чтобы внутрь не попало, и убрал инструмент в сторону.

– Пластиковую полторашку! Бегом-бегом! – закричал я, чувствуя, как время утекает. Я мгновенно вырезал ножом нужную деталь и вручил маме бутылку, сказав:

– Вот такие штуки выстригай ножницами. Аккуратно, но быстро.

Она лишь кивнула.

Отец выскочил из подвала и положил на пол железную подложку, на которой он обычно гнул старые гвозди, если нормальные кончались.

– Верёвку! – сказал я ему. Он снова прыгнул вниз и выкинул моток паракордов разной степени убитости и диаметра.

Я быстро принялся искать нужный. Навык крафта чётко подсвечивал необходимую толщину и длину, уже с учётом двух петель на концах. Я махнул ножом.

– Ты зачем трубы срезал⁈ – заорал отец, заглянув в ванну.

– Смотри, – сказал я, врываясь на кухню. Бросил шило на горящую конфорку, и когда оно раскалилось, проплавил две сквозных дырки на концах трубы. Веревка бы слишком растягивалась, поэтому пришлось её скрутить, как бы вычерпав слабину. Я продел её в петли и завязал с одного конца.

– Клей! – крикнул я, отец сбегал без вопросов, начиная понимать задумку. Я закрепил узел минуткой. На всякий случай. – А теперь помогай, мне силы не хватит.

– Давай я сам. А ты поможешь.

– Мам, на секунду, – позвал я. – Проденешь, – вручил ей свободный край верёвки.

Я на миг замер прислушиваясь. Брат колотил без устали с бешеной скоростью.

Тем временем папа взял трубу, упёр её нижний край в порог и навалился всем весом, крякнув от натуги.

– Ещё! – скомандовал я и напрыгнул сверху, как бы стараясь скрючить отца. – Давай! – прокряхтел я, чувствуя, как вены вздуваются. И мама продела верёвку. Я быстро сплёл узел. – Отпускай, – выдохнул я, и мы чуть ли не отстрелились от лука. Я закрепил клеем второй узел.

– Теперь стрелы, – сказал я, ловя ртом воздух. – Обколоти всё с электродов, потом кончик аккуратно откуси по диагонали и на точильном круге до ума доведи.

Я взял болгарку и быстро напилил удочки на нужные куски, причём все они были одинаковой длины. Что бы я сейчас делал без навыка?

Я показал, как клеить оперение из пластиковой бутылки, и мама начала лепить хвостовики. Сам в это время принялся выпиливать и выстругивать ложе для арбалетов. Пашка всё ещё делал гвоздевые ловушки. Я уже слышал, как он шумно дышит, так торопится. Несколько раз ему приходилось отвлекаться и заколачивать досками новые пробоины в двери.

Навык чётко показывал, где пропилить направляющую. Я снова спрыгнул в подвал. Взял подходящие полоски металла для дуги. Чтобы согнуть их, снова понадобилась помощь отца.

– А тетива из чего? – спросил он, смотря на паракорд.

Я отрицательно покачал головой и схватил велосипедный тормоз.

– Надо дырки просверлить, – указал на края будущих дуг.

Отец тут же принялся за работу. А я взялся сооружать наконечники для стрел. В ход шло всё: тонкая арматура, что с помощью зубила и молотка превращалась в острый наконечник, лезвие рубанка, ножи, половинки ножниц, куски электродов. Всё это дотачивалось точильным камнем на болгарке. Несколько раз вспыхивал пол от искр, но мама оперативно успевала залить всё водой.

Сложнее всего пришлось со штапиками, они круглые только с одной стороны или вообще полностью квадратные. Я как мог обточил на круге. Но всё равно баллистика будет так себе. Благо дистанция стрельбы метров пять-семь по прямой. Мне тут спортивный норматив сдавать не надо.

Наконечники ставились в распил на клей или рядом с концом стрелы. Обматывались проволокой, а потом ещё немного клея или армированного скотча, смотря что попадало под руку.

– Я глазам своим не верю, – бормотал отец, видя результат.

Лезвие лопаты я тоже обкусил зубилом под широкий листовидный наконечник копья и заточил. А во вторую ПВХ трубу просто вставил нож, заточив клинок с двух сторон.

Остались последние приготовления. Я на всякий случай поставил на стиралку баллон отравы от насекомых и зажигалку. Если что, струя огня в рыло как последний аргумент. Пашка успел понизу и по бокам обоих наших комнат присверлить бруски. Если придётся захлопнуть дверь, можно будет быстро прихватить полотно к ним.

Когда мы собрались в коридоре, брат шумно дышал, вытирая пот. Руки его немного тряслись. Пара пальцев набухали. Кое-где кожа была сорвана.

– Оборону держим тут, – сказал я. – Я стреляю с лука в щели. Встречаю вместе с отцом копьём. Мама и Пашка стреляют из арбалетов, – я вручил им стреломёты. – Обработать не успел, осторожно, сто процентов будут занозы. Но ничего страшного. Паш, у тебя руки сильные, если мама не сможет взвести – поможешь. И не цельтесь, с вашим навыком и нашим оружием в этом смысла нет. Наставили на цель, выжали спуск. В силуэт засадить с пяти метров можно и не глядя.

Все звуки с улицы затихли.

– Началось, – сказал я, проверяя положил ли в карман нож на крайний случай. Да, всё на месте. В другом бинт и жгут.

Батя тоже шарил руками по поясу и карманам. Плоскогубцы зачем-то прицепил ещё.

Мы уже были в такой ситуации. Только вот тогда в наш дом твари так и не нагрянули. Всю ночь мы просидели у дверной баррикады, вздрагивая от каждого шороха. Но теперь всё иначе. Я совсем другой.

Тогда мы готовились к тому, что отец останется биться, пока мы втроём убежим. Сейчас же и мысли не было отступить. Каждая тварь, что сунется к нам, сдохнет.

Брат нервно сжимал арбалет. Отец решительно встал у косяка между кухней и входом, готовый ринуться и туда и сюда. Мама намеренно держала стреломёт так, чтобы ненароком не нажать на спуск раньше времени.

Я достал бамбуковую стрелу и приготовился. Бить начали в дверь. Очень ритмично. Раз! Раз! Раз! Раз! Словно подбегали и влетали всем весом по очереди. Полотно начало рассыпаться. Через доски уже просвечивалась улица.

Я прищурился.

– Паш, паразитов возьми на себя, если что, – предупредил я брата. Оборачиваться не стал, но подумалось, что он решительно кивнул.

Вот нога ударила в доску, ломая её, и удалось чётче разглядеть нападавших.

Дерьмо!

Дюжина марионеток. Это были люди, но с такими же паразитами, как на шее у брата. Только вот в отличие от него они были полностью подконтрольны хтонитам. Два контролёра в капюшонах с щупальцами вместо рук стояли, окружённые группами паразитов. И вдобавок десятка два мелких осьминогов на паучьих ногах.

Марионетки лезли, ломая доски.

– Нам повезло, – сказал я. – Достаточно повредить паразита, и они выпадут из боя.

В щель уже пытался всосаться осьминог, но очередной удар своих же размазал его по доскам. Ну да. Бьют они куда сильнее обычного человека.

Я выстрелил в образовавшуюся щель, и сунувший тупую башку марионетка захрипел, застряв головой между досок.

– Метко! – удивлённо заметил отец.

Мелькнула мысль стрелять хуже, чем умею, но отверг её. Не до скрытности сейчас. Выжить бы.

Я нащупал стеклопластиковую стрелу, и в этот момент ударили в окно кухни. Зазвенело стекло. Выпад ноги, ломающий доски, и в образовавшийся проём полезли сразу два крупных осьминога. Первый зашипел, изрезанный осколками, и повис на гвоздях, зато второй проехался по собрату и без урона выпал на пол.

Отец нанёс удар копьём, пробивая тварь насквозь. Хтонит ухватился за древко и принялся проталкивать себя, оставляя мерзкую слизь на дереве. Батя выхватил топор и, держа копьё одной рукой, рубил щупальце монстра, оставляя засечки на древке, но тут уж ничего не поделаешь.

Доски входной окончательно разломали. Толкаясь и мешая друг другу, одновременно две марионетки ломились внутрь. Муж с женой, что ли? Кольца одинаковые.

Мужчина наступил на гвозди и заорал. Я тут же подскочил и ударил женщину копьём в колено. Она ввалилась в коридор.

Я пнул ногой в грудь. Но девушка лишь на полметра отлетела, пока не упёрлась в супруга. Тот толкнул её обратно. Я выставил наконечник, ловя подарочек. Муж попытался ворваться, но нога была пробита, и он упал. Я толкнул жену, скидывая с копья, она запнулась о суженого и вылетела обратно на улицу.

Того, что застыл на четвереньках, я наградил лезвием в глазницу и успел за шиворот дёрнуть на себя, чтобы он не мешал остальным наступать на гвозди.

Затрещали окна сзади. Я обернулся. В комнате брата паразиты лезли по стеклу, резались, ранились о штыри и падали на пол. Пашка закрыл дверь, оставшись с ними наедине и до смерти напугав этим маму. Правильно. Ему они ничего не сделают. Он уже заражён.

И тут окна затрещали и в моей комнате. Мама выстрелила, пробив доски и судя по звуку в кого-то попав, но вот взвести арбалет снова не смогла.

Я обернулся и понял, что засмотрелся. Опять два крупных осьминога протиснулись в проход. А за ними ломился марионетка.

Я вскинул лук, нащупал стеклопластиковую стрелу. Марионетка запнулся за щупальце и упал. Паразит был жирный и пульсирующий, куда крупнее того, что на брате.

Я пустил стрелу, попал в горло, пробив ещё и присосавшегося гада. Тварь забилась в конвульсиях, мешая пролезть остальным, топчась по щупальцам и ломая тонкие лапы. Я метнул копьё, пробивая обоих осьминогов. Это смертельно, просто не сразу. Мне бы только выждать, и они сдохнут.

Сзади открылась дверь. Брат был весь в слизи, в руках нож. Паразитов он прикончил. Вскинул арбалет. Я только и успел нырнуть в кухню, когда болт пронёсся, пришпиливая к стене осьминога. Я выскочил обратно, и загнул электрод, чтобы тварь не соскользнула.

Монстр тут же оплёл меня щупальцами и потянул к себе. Главное не паниковать. Лицо и нос мигом были перекрыты, но я вдохнул перед этим. Нашарил руками щупальца и начал перепиливать их ножом. Ещё одна конечность с присосками тут же обхватила шею. В этот миг до ушей донёсся крик отца, глухой стук, а потом чавкающие удары. Топор рубил хваталки хтонита.

Я почувствовал, что вырвался. Но отодрал отсечённые, но все ещё шевелящиеся конечности только вместе с кусками кожи. Проскрабировал морду на славу.

Вырвал копьё из тел. Марионетки вытаскивали мешающиеся в проходе трупы сородичей.

Отец дёрнул меня за шкирку на кухню под треск ворота футболки. И мимо пролетели два болта. Я выглянул. Марионетка с двумя электродами в груди сидел на коленях. Они хоть и живучие, но тела человеческие.

Я схватил с пола лук. В окно лез паразит. Он на миг завис на битом стекле, стараясь аккуратно проползти не порезавшись, и деревянная стрела выкинула его из дома.

Я высунулся в щель и, до боли в спине натянув лук, пальнул в контролёра. Деревянная стрела ушла выше. Всё же эти древки дерьмо. Меня тут же ухватили за руку. Папа ударил в щель копьём, пронзая бицепс противника.