Текст книги "Рогатый берспредел (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Глава 16

– Да налево ж, блин, нужно было сворачивать! – раздосадованно выдохнул я, когда упрямый Зараза ожидаемо провалился-таки по брюхо в болото. – Там же ж кочек было вдвое больше. Значит, и лед меж ними намерз толще. Стопудово даже твою тушу выдержал бы.

– Кшшшь! – раздалось снизу возмущенное шипенье измененного питомца.

– Я и скомандовал: налево – чайник ты тугоухий!

– Кшшшь!

– Да куда уж четче-то? – всплеснул я руками, и чуть не поплатился за это резкое действие, заскользив со скользкой шеи зомби-быка.

– Кшшшь?

– Без понятия я: как тебя теперь из этой трясины вытягивать, – проворчал я, судорожно цепляясь за склизкую броню питомца. – Че? Ты там вообще ногами двигать не можешь?

– Кшшшь…

– Стопэ! Ну-ка замер, блин! – запаниковал я от неуклюжего толчка под задницей, с последующим проседанием опоры. – Дебила кусок! Ты только что еще на полметра под воду ушел!

– Кшшшь!

– И не говори. Ситуация, блин, аховая.

– Кшшшь?

– Зомбаки это плюхаются в полынью твою. Видимо учуяли гады меня, когда ты в трясине застрял, ну и я на твоей шее, считай, до их уровня опустился, – констатировал мрачно, наблюдая, как седом за первым бесстрашным вонючкой во вскрытое питом болотце с льдистых краев отважно запрыгивает еще троица оборванцев-аборигенов, и по округе (в радиусе примерно сотни метров от нашей полыньи) начинается крайне неприятный движ, десятки зомби дружно разворачиваются в мою сторону и с хищными оскалами косолапят «купаться».

– Кшшшь!

– Ну-ка отставить самодеятельность! – завопил я на чересчур инициативного питомца, не придумавшего ничего лучше, чем попытаться тупо взлететь.

– Кшшшь?

– Придурок, у тебя не крылья сейчас, а одно названье, – стал поспешно втолковывать Заразе, прекратившему месить болотную жижу боковыми облезлыми костяшками. – Меня только чуть вниз не сбросил.

– Кшшшь!

– Ладно, ладно, не придурок ты, это я неудачно просто выразился… Твою ж мать! Да как так-то!

– Кшшшь? – заволновался внизу питомец. Отчего ил трясины затянул его копыта еще глубже, и в очередной раз качнувшаяся вверх чернильная вода нашей полыньи остановилась на сей раз в считанных сантиметрах от моих ботинок, свисающих по обе стороны массивной шеи зомби-быка.

– Отбой тревоги! – поспешил я успокоить нервного питомца. – Там, просто, в одном месте у края нашей трясины очередной спрыгнувший в воду зомбак не утонул тут же, как предшественники, а удержался по пояс в воде. На это чудо я и отреагировал. Но потом он шагнул вперед и тоже камнем пошел на дно.

– Кшшшь?

– Точняк, бро. Как бы не глубока была эта болотная яма, она похоже постепенно забивается ныряющими со всех сторон зомбаками. Отчего с краев уже формируются устойчивые мели.

– Кшшшь?

– Да, может получиться. Только надо действовать осторожно.

– Кшшшь!

– И выеживаться раньше времени не надо.

– Кшшшь?

– Попробуй осторожно языком в мути болотной утонувших зомбаков нащупывать, и под ноги себе их тушки аккуратно подтаскивать.

– Кшшшь!

– Да знаю я, что кончик языка твоего не клейкий теперь. Ну не получится схватить, попытайся просто к ногам подтолкнуть. В воде же все-таки это сделать не так уж сложно.

– Кфффь!

– Че, утопленник-зомбак тебя сам под водой за язык цапнул? – хмыкнул я. – Ну так тяни его к ногам. И о них сбивай.

За следующие полминуты мой зомби-бык аналогичным макаром азартно натаскал себе под ноги еще с полдюжины зомбаков, а общее поголовье занырнувших в трясину вонючих оборванцев приблизилось примерно к сотне, так что утопленников на илистом дне скопилось уже изрядно. Далее, действуя строго по моей указке, Зараза сперва поочередно вытянул из иловой ловушки каждую ногу, используя, разумеется, в качестве опоры более-менее плотный настил из натасканных под ноги тел зомбаков. Потом, подавшись влево, отчаянным рывком вскарабкался на горку из тел утопленников, скопившихся там с края. А уже с нее ломанулся обратно на обледеневшие болотные кочки, играючи сметя огромными копытами с пути пяток метнувшихся было наперерез зомбаков.

Лед по копытами многотонного рогатого гиганта снова предательски захрустел, но все-таки выдержал. Чуйка меня не подвела, толстый лед между нагромождением кочек слева не подвел.

– Кшшшь! – зашипел снизу довольный своим лихим кавалерийским маневром Зараза.

– А вот если бы изначально меня слушал и не отвлекался, мы бы сразу сюда свернули, и не пришлось бы пару минут в трясине куковать, – осадил я питомца. – Ну чего встал. Давай, шевели мослами. Нам еще полторы минуты примерно куковать здесь осталось. А от точки старта удалились всего ничего.

– Кшшшь!

– Пошипи еще там у меня… Ага, прямо шлепай пока. Ежели свернуть потребуется, я заранее тебя предупрежу.

– Кшшшь?

– Да нормально и в тот раз сказал! Просто кто-то глуховат у нас здесь похоже.

– Кшшшь!

– Пошипи еще там у меня!

– Кшшшь!

– Ах ты ж… Э-э, не надо вправо так забирать! Прямо ж сказано было топать… А ну стопэ! Ты че, блин, запарил: что значит прямо⁈

– Кшшшь!

– Ну мне-то, всяко, лучше видно: прямо ты идешь или направо. Давай левей снова возьми.

– Кшшшь?

– Зараза, блин! Левей я сказал! Куда ты, блин?.. – треск льда крошащегося под копытами питомца заглушил мои возмущенные вопли.

Слепой «скакун», увы, опять срулил с безопасного маршрута и по брюхо провалился в очередную вонючую трясину.

Одно лишь успокаивало в сложившейся крайне паршивой ситуации: до окончания нашей совместной с Заразой «командировки» в Чертоги тлена продержаться осталось всего примерно тридцать секунд.

Глава 17

Глава 17

– Муууу!..

– Ыыыыы!..

– Муууу!..

– Ыыыыы!..

– Бро, хорош над бедолагой угорать, – попенял я питомцу, азартно ыырчащему в морду хозяину загона… Ага, тоже быку. Достаточно рослому и матерому. Но на заразином фоне обернувшемуся теперь жалким цыпленком супротив реального петуха.

Как мы оказались в чужом загоне?.. Да фиг знает. Все само собой как-то вдруг вышло. Истекла пятиминутка нашего пребывание в Чертогах тлена, и возвращение обратным порталом в нормальный мир обернулось вот таким непредсказуемым попаданием в какой-то огромный сарай, с единственным широченным загоном внутри.

Впрочем, широченным он был лишь до появления внутри моего гороподобного питомца. Теперь же материализовавшийся здесь Зараза своей исполинской тушей разом поглотил добрую половину свободного пространства. А еще с собой в новое место мы притаранили из Чертогов тлена крайне неприятный запах тамошнего вонючего болота, в очередной трясине которого пробарахтались аккурат до принудительного возвращения в текущую реальность. Плюс и без того изрядную вонь нашу усугубило до кучи термоядерное амбре от мгновенно разложившихся останков обуви и одежды, бурыми ошметками свалившихся с меня на спину и бока гиганта-питомца… Конечно рогатый хозяин загона крайне болезненно отреагировал на столь вероломное и вонючие вторжение в свою законную вотчину. Ну и, как водится у быков, ломанулся тут же карать незваных вонючек. Вернее, попытался ломануться.

Потому как и Зараза мой (полностью исцелившийся в Чертогах тлена от дебафов эффекта Некротени) не оплошал. А фантастическая реакция зверя стадии легенда позволила грома-быку сработать упреждающим выпадом на опережение противника. Выпадом многометрового языка, разумеется. Причем, произведенным вслепую – на агрессивный рев из угла. Мгновенно выпростав свой чудо-язык практически на всю длину, Зараза угодил липучкой кончика аккурат в лобешник еще только развернувшегося в нашу сторону хозяина загона и играючи удержал трясущегося от бессильной ярости оппонента в дальнем углу. Сам же, при этом, из-за высунутого языка, разумеется, не смог нормально мычать, вот и ыырчал теперь презабавнейшим макаром.

– Так-то, этот бедняга здесь хозяин. А мы, в некотором смысле, его гости, – продолжил я вразумлять вошедшего в раж питомца. – Потому с нашей стороны это даже как-то невежливо – так остервенело щемить хозяина.

– Ыы, – фыркнул в мою сторону упрямец грома-бык.

– Да не обзывал он тебя обдриставшимся мутантом-переростком. Сам подумай: откуда в лексиконе у эдакого деревенщины возьмется столь мудреное ругательство?

– Ыыыыы?..

– То-то и оно, бро. Сдается мне, что ты к бедняге чересчур придираешься. А он, быть может…

– Муууу!.. – увы, остервенелый рев зажатого в углу быка, почуявшего слабину упора заразиного языка и принявшего ошибочно эту крошечную уступку грома-быка за наметившуюся смену лидера в их противоборстве, свел на нет все мои дипломатические усилия миротворца.

Последовавший в ответку раздраженный тычок языком пита не только вернул быка обратно в нарытые буксующими копытами ямы, но и так припечатал бедолагу бочиной о бревна загона, что толстое дерево протяжно заскрипело с натуги, а победное мычанье быка сменилось отчаянным болезненным ревом:

– МУУУУ!..

– Да, Зараза, блин! Ты ж так прибьешь его нахрен!.. А нам еще с хозяевами его предстоит как-то договариваться.

– Ыыыыы?.. – в довольном голосе грома-быка не было и нотки раскаянья.

– Васятка! Касатик мой! Да что ж там у тебя происходит? – раздался вдруг громкий взволнованный лепет снаружи из-за сарайной двери, сопровождавшийся на последних словах лязгом торопливо отпираемого запора.

– Вот сейчас и увидим: что за хозяева, – шепнул я питу, склонившись к огромному уху

– Ыы? – хмыкнул Зараза, ничуть не смущенный появлением новых действующих лиц.

– Ну да, согласен, имя Васятка для быка достаточно необычное, – откликнулся я на подначку рогатого.

– Ыыыыы!..

– Вот, прям, только тебя забыли спросить… Добрый день, уважаемый! – последнее мое приветствие адресовалось, разумеется, уже хозяину Васятки, справившемуся наконец с тугим запором сарая и в ореоле солнечного света ввалившегося наконец к нам в полумрак через приоткрытую дверь.

– Ыыыыы!.. – вторил мне Зараза максимально грозным своим ревом и для пущего эффекта наполовину развернул в стороны свои огромные крылья.

– МУУУУ!.. – отчаянно стал звать на подмогу хозяина Васятка, впечатанный заразиным языком в бревенчатое ограждение.

Сунувшийся в сарай бородатый детина, впечатленный открывшимся вдруг фантасмогорическим зрелищем гигантского крылатого грома-быка, сперва соляным столбом застыл на пороге. А через пару секунд, так и не ответив на мое любезное приветствие, без звука сполз по стеночке и в сидящем положении у порога затаился похоже в спасительном обмороке.

– Вот и поздоровались, блин, – удрученно констатировал я.

Глава 18

Глава 18

– Эй, мужик. Харэ пузыри пускать. Просыпайся, давай, – приподняв за ворот безрукавки, я хорошенько тряхнул сомлевшего на пороге бородача.

– Васятка… – простонал болезный, цепляясь за остатки разрушающегося сновиденья.

– Муууу!.. – обиженно взвыл из загона бычара, в очередной раз пытаясь пожаловаться хозяину о творящемся здесь беспределе.

– Да нормально все уже со скотиной твоей, – заверил я распахнувшего наконец глаза и ошалело озирающегося по сторонам мужика. – Видишь: мычит протяжно, по загону скачет резво.

– Ты кто? – спросил бородатый мужик, сфокусировав на мне уже вполне вменяемый опасливый взгляд.

Я не стал пенять бедняге всего-то пятого уровня за столь вызывающе резкий тон, сочтя тревогу его вполне оправданной. Потому как любой нормальный чел на его месте (в том числе, разумеется и я) точно так же напрягся бы, вдруг обнаружив склонившегося над собой босоногого вонючего типа с дневной щетиной на грязной роже и в плаще на голое тело.

– Я тот, кто Васятку твоего из серьезной передряги вытащил, – выдал я заранее заготовленный ответ. – И тварь изнанки стадии развития, между прочим, легенда, за ради этого, в одно жало уработал. Так что цени!

– Чего? – охренел мужик.

– Муууу!.. – заревел неистово в загоне Васятка, призывая хозяина не верить басням хитрого прохвоста.

– Видишь, и бычок твой заслуги мои подтверждает, – добил я веским доводом мужика. И тут же ловко прихватил за рог беснующегося у ворот загона и неосмотрительно приблизившегося к ограждению бычару, полуторатонная моща которого тут же сдулась под Давлением игрока девятого уровня. – Гля, как ластится к спасителю-то своему.

Удерживаемый на месте за рог моей правой рукой Васятка покорно лизнул подставленную под морду левую ладонь…

На самом деле, разумеется, от Заразы я избавился безо всякой жести. Просто, быстро и прагматично скастовал на пите технику Живого камня и отправил получившуюся статуэтку на хранение снова в пространственный карман плаща… Ну а что еще мне с этим гороподобным громилой было делать? Мало того, что выбираясь отсюда на волю Зараза сарай бы этот стопудово в руины превратил. Еще из-за слепоты своей, недолеченной, питомец далее из помощника превращался в обузу, и вместо читерского полета на заразиной спине далее мне пришлось бы забить на собственные дела и переквалифицироваться в няньку для слепого рогатого товарища. Я уж не говорю про то, что появление в окрестностях дворца Гуй Чи неуклюжего гиганта грома-быка мгновенно демаскирует наше местоположение. Меж тем Псих, при нашем расставании, недвусмысленно дал понять, что светиться перед графиней, потерявшей на время наш след после Чертогов тлена, точно не в моих интересах.

Обращение же Заразы в стазис Живого камня, ничуть не вредя самому питу, развязывало мне руки. Единственным досадным моментом после каста техники и, соответственно, складирования статуэтки в пространственный карман плаща стала натуральная гора всякого съестного хлама, вывалившегося тут же из кармана, практически полностью заполнившегося массивной фигуркой крылатого быка. Вместе с едой, кстати, вывалились и ценные артефакты минотавра. Но для трех практически невесомых колец местечко в забитом пространственном кармане нашлось, и подобранные ценные артефакты вернулись обратно. А вот с горой разнообразной провизии быстро управиться без помощника мне б вряд ли удалось.

Сдерживающий Васятку заразин язык без следа испарился из загона одновременно с обернувшимся статуэткой питомцем, и предоставленный самому себе резвый бычок, вырвавшись наконец из своего угла, перво-наперво решил поквитаться с вонючей фигурой в плаще. Но я, разумеется, играючи увернулся от бесхитростного таранного удара рогатого и, поймав бычару за рог, провел с Васяткой «воспитательную» беседу. А под конец экспресс-дрессировки, шутки ради, затолкал в замордованную бычью пасть пол кольца краковской колбасы. Думал животинка выплюнет бяку, как только отпущу его рог. Но бычара удивил, начав вдруг с аппетитом хрумкать «угощение».

Сожрав колбасу с волчьей скоростью, Высятка, ничуть меня больше не смущаясь – ну как же, ведь собственноручно «вкусняшкой» его только что накормил – склонился тут же над горой остальной жрачки и продолжил наяривать за обе щеки, как не в себя… Когда я очнулся от столбняка и решил составить компанию обжоре – ведь толком пожрать за минувшие сутки мне так и не довелось и аппетит, глядя на смачно жующего всяческую нарезку, прямо с пластиковой оберткой, всеядного рогатого проглота, вновь разыгрался нешуточный – мне едва удалось выхватить из-под васяткиного языка последнюю нетронутую нарезку с салями.

И под возмущенный рев «обездоленного» быка я вскрыл упаковку и набил-таки рот восхитительно остро-солеными колбасными кругляшами. Впрочем горевать долго о уведенной из-под носа пропаже рогатому не пришлось, отброшенная мною пустая пластиковая упаковка мгновенно сгинула в васяткиной пасти, и обиженный рев быка сменился вновь довольным чавканьем и сопеньем.

Потом через ворота я спокойно вышел из загона, оставив Васятку пировать над объедками. И занялся, собственно, приведением в чувство сомлевшего бородача…

– Ваше благородие? Вы? – потрясенно зачастил бородач, догадавшийся наконец пристальным взором прочесть краткое системное описание баронета девятого уровня, загоревшееся над моей головой. – Но как же вы тут? Почему?

– Дык, говорю ж: тварь серьезную выслеживал, – стал вдохновенно сочинять на ходу. – Она, тварь изнанки то есть, сам видел: тут на быка твоего позарилась. Ну и я, преследуя, соответственно, тоже в сарай твой забрался. А потом, когда тварь на появление твое неожиданное отвлеклась, я ее и того – атаковал внезапно из засады.

– Ишь ты! – восхитился мужик.

– Муууу!.. – закатил глаза удрученный доверчивостью хозяина Васятка.

– Папа, ну долго ты там еще⁈ – донесся неожиданно нетерпеливый девичий визг откуда-то со двора.

– А это там кто? – навострил уши я.

– Дык, дочка моя. Анютка, – доложился бесхитростный родитель.

– Невеста уже поди? – уточнил я.

– А вы, ваше благородие, с какой целью интересоваться изволите? – напрягся родитель.

– Не ссы, батя. Дело молодое, – подытожил я наш затянувшийся диалог, подхватывая мужика за подмышки и рывком ставя на ноги. – Пошли с дочкой знакомиться.

– Но, ваше благ-г-горо… – заблеял было что-то протестующее бородач.

– Долг платежом красен, батя! – авторитетно перебил я заику и чуть не взашей вытолкал в приоткрытую дверь на солнечный свет. – Я же быка твоего спас. Выходит, теперь твой черед позаботиться о моем безнадежно разбитом сердце.

– Эх, Васятка… – выдохнул смирившийся с барской волей бородач.

– Муууу!.. – ударил в наши спины возмущенный бычий рев.

Глава 19

Глава 19

– Ваше благородие, ну как вам пирог? По вкусу ль пришелся?

– Угу, – пропыхтел я кое-как до отказа набитым ртом.

– Сама испекла, – гордо выпятила внушительную грудь юная хозяюшка, умиляющаяся с моего волчьего аппетита.

Вместо ответа, на сей раз я лишь показал большой палец на свободной от жирной сдобы руке.

Дочка у Филиппа Патрикеевича – того самого бородача из сарая, хозяина быка Васятки – Анютка оказалась весьма бойкой особой. Не красавица, но и не дурнушка, с эдаким простецким веснушчатым личиком. Хотя фигурка ее, на мой вкус, была пожалуй чересчур пышноватой в боках. Зато к шикарным ее буферам размера эдак четвертого, как минимум, ваще было ноль претензий.

Прежде чем усадить меня за стол, заботливый хозяин любезно предложил ополоснуться в баньке. Учитывая, что после Чертогов тлена тащило от меня покрепче, чем от пресловутого козла, я разумеется с радостью воспользовался возможностью. И через примерно еще десять минут с выскобленной до скрипа кожей имел удовольствие облачиться в чистые штаны и сорочку. Так же щедрый бородач выделил из своих закромов голодранцу баронету слегка поношенные, но вполне еще крепкие, кожаные сапоги. Одежда и обувка благородному гостю предложена была от чистого сердца, задарма – типа, как спасителю Васятки от жуткого изнаночного монстра. Но, не желая быть должником, я конечно же предпочел тут же с хозяином за обнову расплатиться. И судя по тому, как засиял бородач, получив системное уведомление о перечислении тысчонки живы в Запас, с щедрой оплатой я более чем оправдал его ожидания.

Кстати, о живе. Наметившийся еще в Зыбком мире необъяснимый приток ее в мой собственный Запас, оказывается, до сих пор не иссяк. И объем накопления живы у меня перевалил уже изрядно за миллион триста тысяч единиц. Хотя в момент портального переноса из Зыбкого мира во дворец графини, помнится, он едва достиг размера в один миллион единиц живы. Выходит: мне прилетело более трехсот тысяч единиц живы за прошедшие примерно шесть часов. Согласитесь, отличный подгон на ровном месте. И ведь даже теперь, после активации манозатратной техники Живого камня, Запас мой продолжал, как ни в чем не бывало, планомерно расти, бодро подскакивая с интервалом в две-три секунды на пару-тройку сотен единиц живы. Эх, побольше бы, блин, таких необъяснимых чудес по жизни…

И вот теперь чистый и переодетый стараниями радушного хозяина в свежее белье я кайфовал, уписывая за обе щеки куски огромной румяной кулебяки, и запивая всю эту радость парным молочком. Чисто лафа, блин.

– Анютка, ну чего насела-то на человека, – заворчал из своего угла папаша юной хозяюшки. – Подлей лучше молочка их благородию.

– Ой, не суйтесь, папаша, – фыркнула пигалица в сторону родителя. – Уж как-нибудь разберусь, как касатика нашего ублажить.

– Кх-кх… – подавился я от столь неожиданного заявления чересчур бойкой молодухи.

– Анютка! – грозно сдвинув кустистые брови, сверкнул буркалами на дочь Филипп Патрикеевич.

– Папаша! – сердитой кошкой прошипела в ответ деваха, с аналогично хмурым хлебалом.

– Э-э, граждане-хозяева, брейк, – прохрипел я, откашлявшись, дожевав и проглотив. – В смысле: не стоит так уж из-за меня…

– Да не обращайте на него внимания, Денис Артемович, – перебила меня бойкая Анюта. – Вы кушайте, кушайте пироги-то. А я вам, вот, за ради этого еще молочка подолью.

– Спасибо, хозяюшка, – кивнул я благодарно, аккуратно принимая наполненную до краев кружку.

А в следующую секунду едва не расплескал позорнейшим образом все свое молоко, от неожиданного и чересчур откровенного прикосновения к локтю острым соском сочной девичьей груди, после как проказница бы невзначай качнулась в мою сторону.

– Анютка! – в очередной раз зашипел на дочку побагровевший Филипп Патрикеевич.

– Ой, ну что опять, папенька? Что? – обернувшись, захлопала ресничками девушка, талантливо парадируя наивную простушку.

– Не балуй! – погрозил пальцем родитель.

– Все было очень вкусно. Спасибо хозяюшка, – допив молоко, я стал было выбираться из-за стола. Однако был тут прихвачен за рукав шустрой и цепкой Анютой.

– А пойдемте, Денис Артемович, я вам наш с папенькой терем покажу. Хотите?.. – громко объявила бойкая девица, а дальше, снова прильнув аппетитной грудью к моей руке, зашептала уже мне на ушко: – Нам на днях перину новую с лебяжьим пухом доставили. Только вчерась на кровати в спаленке застелила. Такая мя-я-ягкая.

«О как! Даже предпринимать ничего не пришлось. Меня самого уже типа только что соблазнили. Прям по классике: сперва накормила, теперь спать под бочок уложить норовит. Ай да Анютка!» – возликовал мысленно я, вслух же ответил степенно, поддерживая конспирацию:

– Разумеется, хочу. Очень мне дизайн ваш сразу в душу запал. С удовольствием, осмотрю и все остальные помещения.

– Диза-чё? – напрягся подорвавшийся было за нами следом Филипп Патрикеевич.

– Ну убранство, в смысле, вашей замечательной столовой, уважаемый, – перевел я бородачу. – То бишь дизайн – по-современному.

– Какой все-таки вы у меня не современный, попаша, – фыркнула на родителя, ухватившая меня под локоть Анюта. – Не ходите за нами. Не позорьте меня своим невежеством.

– Ах ты ж!.. – обиженно скрипнул зубами бородач, но неожиданно подчинился дочуркиному капризу. – Ладно, смотрите свой дизайн. Только не задерживайтесь там надолго. Я же пока пойду Васятку в повозку впрягать… Ваше благородие, жду вас во дворе. На площадь Силы поедем, как вы просили.