Текст книги "Рогатый берспредел (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Глава 6

Удар огня в заснеженную ватную стену сопровождался зловещим шипеньем, клубами дыма вперемешку с паром и вонью жженых волос.

Сопротивление паутинника огню, ожидаемо, продлилось не долго. И вот уже, проделав в препятствии многометровую брешь, огненная струя испепеляет серую вату густо переплетенных паутинных нитей не снаружи, а внутри паутинник – в появившемся подобии пещеры с опаленными ватными краями.

Повторяя движения сцепленных рук решительно зашагавшего вперед старика, гудящая огненная струя, воспламенив паутинную преграду, начала плавно смещаться по окружности вглубь, жадно пожирая белесую вату паучьей вотчины, попутно весьма зрелищно испаряя попадающиеся периодически провисы из наметенных внутри внушительных снежных наносов. Положивший руки на плечи деду Давид двинулся, соответственно, следом за стариком, не отставая от живого огнемета ни на шаг. И все остальные игроки, полукольцом с тыла окружив пару первопроходцев, стали старательно изображать из себя толпу секьюрити. Всем своим суровым видом демонстрируя, что их топоры и копья, выставленные в сторону свисающих сверху и по бокам опаленных клочьев ваты, легко удержат любую возможную волну паучьей контратаки.

– Ну-ну, – хмыкнул я вслед углубляющегося в паутинник отряда. – Сейчас и поглядим: какие вы там удальцы.

Сам же я, как не сложно догадаться, остался стоять в проулке на месте. Прочие же игроки моего исчезновения не заметили из-за наложенной отводящей взгляд иллюзорной техники Дыханье пепла. Стойку которой я исполнил аккурат в момент удара огненной струи старика в белесую стену паутинника, когда все окружающие бойцы невольно уставились на открывшееся взору потрясающее фаер-шоу.

Разумеется кидать с защитой союзников в мои намерения не входило. Просто, биться в тесном строю – это не про меня. Я – герой одиночка, и для успешной реализации своих возможностей мне нужен оперативный простор.

Скастовав помимо иллюзорного скрыта на себя еще и восьмую стойку Стального вепря, я зашагал следом за удалившимся отрядом, выдерживая дистанцию примерно в тридцать шагов.

Пока старик выпускал из ладоней смертельно-опасную огненную струю, на неспешно пробивающийся вглубь паутинника отряд благоразумно никто не пытался нападать. Однако Резерва маны дяде Яше, даже с подпиткой от внука, хватило всего на примерно полминуты непрерывного действия «огнемета». А как только поток гудящего пламени из рук старика иссяк, на незваных гостей, проделавших стометровую широкую брешь внизу паутинника, ожидаемо, со всех сторон накинулись паучьи полчища.

* * *

– Да отвали ты, ублюдище мохноногое! – истерил бедолага Давид, пытаясь стряхнуть паука размером с кошку, мертвой хваткой вцепившегося в кожаный рукав его и бег того уже основательно потрепанной куртки. – Ааа!.. СУКА! Дед, он меня, кажись, укусил!

– Дубина-то тебе для чего⁈ Не рукой монстра сбивай, а ей! – откликнулся вымотанный до крайности старик, сидящий прямо на мерзлой земле внутри кольца телохранителей, самоотверженно защищающих переводящего дух лидера от сонма атакующих от всех сторон здоровенных паукообразных тварей изнанки.

– Черт, точно! – осознавший свою промашку парнишка, из-за паники позабывший о зажатой в атакованной пауком руке бейсбольной бите, перебросил колотушку в левую и едва тут же ее позорным образом не выронил, зашипев от прострелившей ладонь вспышке боли из-за свежего паучьего укуса в кулак. Возле укуса пальцы левой опухали на глазах и долго стискивать рукоять биты в подобном плачевном состоянии были точно не способны, но на один точный и сильный удар этой отчаянной хватки через лютую боль хватило.

Расколотый в вонючую слизь хитиновый панцирь паука вынудил оглушенного монстра разжать тиски лап и попытаться сбежать с опасного места. Однако стоило пауку дернуться вверх по рукаву, как очередной отчаянный взмах правой руки сбросил-таки жуткого прилипалу под ноги, где опасную тварь мгновенно втоптали в землю тяжелые берцы Давида.

Перед внутренним взором парня полыхнула очередная строка системного оповещения о заслуженной награде за убитую тварь изнанки, но времени вчитываться сейчас у парня не было от слова совсем. Сморгнув игровую инфу, Давид едва успел перехватить из неуклюжих пальцев-сосисок левой биту в здоровую правую руку, и тут же пришлось пускать ее в ход, практически без замаха тычком отшвыривая от себя очередного восьмилапого монстра, как чертик из табакерки, выпрыгнувшего в его сторону из ближайшей закопченой паутинной стены.

Рядом точно так же самоотверженно отмахивались самодельными копьями, топорами и просто дубинами остальные игроки. Исчерпав, увы, все свои убойные техники еще при отражении первого паучьего навала, теперь низкоуровневым игрокам приходилось биться с тварями врукопашную. Поступающую же в опустевшие Резервы ману, по примеру Давида, все дружно переправляли теперь дяде Яше, для ускорения запуска его огненной абилки – единственной реально действенной против паутинника. Многих, как и Давида, пауки уже цапнули ядовитыми жвалами – кого в руку, кого в ногу. Но укусы эти, хоть и жутко болючие, оказались, к счастью, не смертельными. И все ужаленные бойцы пока что, стоически преодолевая отек и боль, держались на ногах.

Сработавшаяся худо-бедно боевая группа все же чудесным образом раз за разом отбиваясь от вала паучьих тел, сыплющихся порой беспрерывным потоком и сверху, и с боков. И вымотавшиеся ненамного меньше своего лидера телохранители вместе со стариком считали про себя секунды отката, остающегося для восстановления маны в чужом Резерве.

– Ааа, сука! Моя нога! Снова ить… та же злосчастная нога! Эта ить… здоровенная сволочь прокусила мой ить… сапог! – заверещал где-то у Давида за спиной знакомый голос ловкого метателя кирпичей.

– Держись, дружище!..

– Тебе ж, Страйк, хромать не привыкать!.. – раздались утешительные возгласы соседей ужаленного бойца.

– Обидно ж, ить!..

– Гадство! И вот где, спрашивается, этот чертов мастер, когда он так нужен? – возмутился Давид, едва успевая отмахнуться битой от внезапно спикировавшего на голову очередного паука.

– Я ж говорю: Дэн там чё-т подотстал чутка, когда мы следом за дядей Яшей двинулись, – охотно пояснил соседу срубающий пауков топором бородач справа от Давида.

– Ага. А потом словно в воздухе растворился, – подхватил кто-то из бойцов сзади.

– Выходит, снова сбежал, гад! – констатировал Давид. – Дед, ну и чё ты теперь скажешь?

– Что болтаешь много, скажу, – проворчал устало старик. За неимением необходимости отстаивать свой участок обороны, он во время восстановительной передышки единственный в группе имел возможность глазеть по сторонам и подмечать мелькание то здесь то там изумрудных всполохов, неприметных остальным бойцам. Потому как последние, сосредоточившись каждый на конкретном секторе окружающего паутинника, опасались пропустить новую атаку ужасно шустрого противника и по сторонам не зыркали от слова совсем.

Приглядевшись, к некоторым зеленым вспышкам, старик высмотрел в них повторяющуюся с разных ракурсов однотипную картинку: как проступающий на миг контур знакомого топора со смертоносным ускорением врубается в тушу паука, едва выглянувшего из ватных стены/потолка паутинника, но так и не успевшего прыгнуть на ближайшего игрока. А еще те жертвы филигранно точного попадания чудо-топора, неизменно навсегда замирающие кровавой кашей и ошметками разрубленного хитина прямо в паутине, выглядели изрядно массивнее прочей наскакивающей на его защитников паучьей мелочевки.

Потому в близости чтящего данное ему слова мастера игры старик ни капли не сомневался. Внука же радовать своими вескими доводами не спешил из уважения к самому мастеру. Мудро рассудив, что Денис неспроста решил вдруг стать невидимкой и помогать труппе из скрыта…

– Так! В сторону, ребята! Давид помогай! – распорядился с кряхтеньем поднимающийся на ноги старик.

Через считанные мгновенья почувствовав на своих плечах дрожащие от усталости ладони внука, восстановившийся для очередного ратного подвига лидер группы выпустил из сложенных лодочкой ладоней гудящую огненную струю. Один вид которой мгновенно отправил вспять неиссякаемое паучье воинство, даруя тяжко отпыхивающимся телохранителям живого огнемета примерно полминуты спасительного отдыха.

* * *

Какую роковую ошибку сотворил старик – да и мы все, чего уж греха таить, вовремя не остановив его – стало понятно, увы, слишком поздно.

Забурившись решительно с группой охранников вглубь паутинника – то бишь в огромный как пара футбольный полей затянутый паутиной двор между тремя девятиэтажками – примерно в самую его середину, эта замечательная компания играючи отбила первые пару паучьих штурмов. Благодаря активному использованию разнообразных техник защитниками переводящего дух дяди Яши, мне даже в те два раза практически не пришлось вмешиваться и им помогать. А далее, как водится, все пошло по одному пахучему месту.

Во-первых, вдруг затянулся к хвостам свинячьим выжженый дядей Яшей в паутиннике шикарный просторный туннельный проход. Не сразу полностью, к счастью, а начал неспешно затягиваться с дальнего конца, перекрыв перво-наперво наружный выход. И объяснение случившейся неприятности оказалось до банальности простым: под порывами наружного ветра спекшиеся края туннельного прохода быстро размохрились, утратили первоначальную форму, и верхний многометровый слой паутинника – ведь огненная струя дяди Яши прожигала его снижу от силы на четверть высоты – утяжеленный к тому же изрядным процентом снежных наносов, просто осел в дальнем краю туннеля. Процесс дальнейшего оседания паутины на этом, разумеется, не остановился и, начавшись у дальнего выхода, стал неотвратимо накатывать на нас, грозя через минуту-другую полностью завалить огнетворную полость внутри паутинника осевшей с потолка свежей «ватой». И мы оказались внутри эдакой самосворачивающейся ловушки.

Во-вторых, быстро истощившиеся скромные Резервы низкоуровневых игроков лишили последних возможности отбиваться от пауков игровыми техниками. Превратив тех по сути в горстку обычных людей – ну, может, с чуть завышенными параметрами Силы, Ловкости и Выносливости – вынужденных далее сражаться с паукообразными тварями изнанки врукопашную своим кустарным оружием… И тут уж без моего активного участия стало не обойтись, благо иллюзорный скрыт делал меня невидимкой не только для игроков, но и для обитателей паутинника. Потому, оставаясь по-прежнему неприметным для всех, я стал активно метать из пятой стойки Изумрудного берса топор, разя бессчетно готовящихся атаковать людей паукообразных.

Пока я решал вторую по значимости проблему, устранением первой логично занялся дядя Яша – по сути сам же ее ранее и сотворивший.

Осознав реальную угрозу вероятного скорого погребения группы, старик следующую огненную струю, после восстановления сил, направил не в стену паутинника, а в нависающий над группой потолок. И прожег таким макаром за период действия огненной абилки некое подобие вертикального колодца на всю высоту паутинника. Колодец за раз получился неудобно узким, особенно в самой верхушке – куда напор плами его огненной струи едва доставал. Однако конструкция показала себя далее вполне устойчивой к порывам ветра, и за пару минут восстановительного перерыва осталась практически неизменной. И процесс затягивания опустившейся паутиной проделанного ранее широкого туннель внизу, ожидаемо полностью завершившийся в течение тех же пары минут, в итоге благополучно остановился у высокого колода, нас не поглотив. Лишенная же верхнего ватного пресса вертикальная «труба» наружу позволила группе уцелеть, сгрудившись на ее дне, без опасения быть заваленными паутиной.

Далее игроки еще много-много раз отбивались с моей помощью от паучьих набегов во время восстановления «заряда» нашего «живого огнемета», а дядя Яша своими огненными струями планомерно расширял объем колодезной шахты, доведя ее постепенно до размеров примерно волейбольной площадки.

За этой титанической, беспрерывной работой практически незаметно промчался примерно час времени.

Снаружи стало заметно светлее. Но погребенные в паутиннике фонари продолжали еще исправно светить – и с расчищенной середины двора, кстати, стало понятно, что их точно не семь, как казалось из проулка, а именно восемь. Это я, собственно, к тому, что естественного верхнего света на очищенной центральной территории, как и искусственной подсветки внутри окружающих нас по-прежнему высоченных «ватных» стен, нам хватало достаточно. Потому приближение в слегка закопченной стене паутинника гораздо более массивной, чем остальные местные пауки, туши давно ожидаемого мной стража локации прозевать было невозможно.

Разумеется, за плечами у меня имелся внушительный опыт побед над шлусерами. Однако все они реализованы были в тандеме с верным Заразой. Сейчас же сразиться с могучим пауком-великаном мне впервые предстояло соло. Оттого было слегка не по себе.

Да кого я обманываю, блин! В моменте прям до тошноты волнительно стало. Даже потряхивать начало нормально так от чрезмерно выброса в кровь адреналина…

Но как только из образовавшегося в ватной стене прохода показалась огромная паучья башка, материализовавшийся мгновенно в руке топор принес мне железобетонную уверенность в собственных силах и ледяное спокойствие…

На скрытом невидимой маской лице невидимки появился хищный оскал охотника…

И в смертоносный атакующий прыжок мы со стражем сорвались одновременно.

Глава 7

Глава 7

Каст девятой стойки Изумрудного берса обернулся стремительным почти вертикальным взлетом на топорище подброшенного в сторону стража системного оружия.

Одновременно прыгнувший с верхотуры «ватной» стены мне навстречу шлусер стадии динозавр несущуюся снизу скрытную высокоуровневую опасность обнаружил слишком поздно. В падении монстр попытался отгородиться от меня инстинктивно вскинутыми лапами. Но высокий показатель Ловкости позволил мне не только разглядеть в полете его встречный маневр, но сперва играючи отвести топором в сторону кинжалоподобные когти его лап, и далее, выпустив из рук потерявший ускорение топор, перехватиться освободившимися ладонями за мохнатый мосол твари уже в задней части какой-то из средних лап. Используя паучью лапу, как перекладину проносящегося мимо турника – ведь шлусер падал вниз гораздо быстрее меня, еще поддерживаемого взлетным ускорением топора и как будто застывшего потому на миг в воздухе – я буквально взлетел по этой подвернувшейся под руку опоре на широкую спину падающего чудовища. Одновременно с вышеописанным маневром скастовал стойку унаследованной у Максимки и недавно освоенной в хранилище техники взрывного усиления. В итоге, я оказался над огромной паучьей башкой буквально за секунду до падения гигантской твари на остолбеневшую от ужаса, тесно сгрудившуюся толпу людей внизу. Однако четко исполненный мной тут же из седьмой стойки Изумрудного берса двойной рубящий разворотил хлебало шлюсеру еще быстрее – буквально за миг до контакта с землей. А удвоенная за счет активированной техники сила удара качнула падающий восьмилапый «танк» на пару метров назад. И вместо падения на головы уже попрощавшихся с жизнью бедолаг, хитиновая плита шарахнулась рядом, лишь окатив людей фонтаном вонючей паучьей крови.

Для себя, увы, нивелировать последствия жесткого приземления верхом на лихо зарубленном шлюсере я никак уже не успевал. Потому, сорвавшись в конце с окровавленной хитиновой брони, буквально кубарем покатился по мерзлой земле. Из-за отсутствия сброшенной с меня еще шлюсером (в момент нашего воздушного контакта) маскировки, мое фееричное падение с горба сучащего в агонии шестами-лапами исполина стало достоянием общественности. Как следствие, не успел я перевести дух после остановки череды чертовски болезненных кульбитов и, соответственно, толком ощупать себя на предмет переломов или растяжений, ан вдруг оказался окружен задорно скалящейся толпой чудом выживших игроков, которая в едином порыве благодарного восторга мигом подхватила меня на руки.

Чтобы эти придурки прекратили мою избитую тушку качать и подбрасывать на руках, а вернули поскорей обратно на ноги, пришлось даже локтями разбить пару носов особливо благодарным идиотам. К счастью, как вскоре выяснилось, усиленное тело игрока девятого уровня благополучно пережило затянувшуюся встряску, и серьезных травм после экспресс-осмотра на теле я не обнаружил.

Меж тем, после гибели стража, стали стремительно истончаться и лопаться его мощные нити-канаты. Натянутая повсюду и замаскированная под «ватой» сеть которых и придавала, собственно, объем высоченному и широченному паутиннику. Теперь же, лишившись вдруг этой опоры и основы, окружающая нас высоченная ватная стена начала стремительно проседать всюду под тяжестью многочисленных снежных наносов. И буквально за те считанные секунды, что толпа игроков качала меня, вся окружающая паутина во дворе осела вниз примерно метровым плотным слоем. Так же и окружающие открывшийся двор девятиэтажки оказались с внутренней стороны сплошь залеплены такой же, но в разы более тонким слоем разумеется, белесой пленкой осевшей в момент паутины. Еще подобным же слегка махрящимся на ветру саваном оказались укрыты все внутридворовые фонарные столбы, свет которых вскоре дружно погас за очевидной ненадобностью, когда в открытом дворе теперь стало светло от солнечного света и без искусственной подсветки.

– Неужто справились? – первым решился нарушить своим стариковским кряхтением дядя Яша тишину, воцарившуюся вдруг в открывшемся всем ветрам дворе.

– Еще не совсем, – проворчал я в ответ, ощупывая пальцами правой руки здоровенную шишку, обнаруженную только что на левом плече. – Еще вот это все безобразие, – я обвел руками окружающий нас внушительный сугроб рухнувшей паутины, – как-то утилизировать надо. Сжечь там, или переработать на что-нибудь. И девятиэтажки вокруг на предмет затаившихся мелких пауков так же нужно тщательно обшарить. Потому как, если хоть одна тварь, даже низкоранговая, уцелеет, достаточно скоро мы получим тут новый такой же паутинник, как был. А может и чего даже похуже.

– Тогда предлагаю разделиться, – подхватил за мной старик. – Часть отряда, что больше остальных от укусов паучьих пострадала, вместе со мной отправится в лагерь. И оттуда мы пришлем народ для утилизации осевшей паутина. Потому как в одиночку техникой сжигать такой объем мне до вечера придется.

– Все правильно, – кивнул я. – Нифиг ману напрасно переводить, когда можно тупо запалить несколько костров, и туда всю эту дрянь постепенно сплавить.

– Ну а пока мы за помощниками ходим, – продолжил ободренный моей поддержкой старик, – оставшиеся ребята, под твоим, Денис, руководством, отправятся чистить от пауков окружающие дома.

– Угу, только, думаю, и без меня они отлично с охотой на затаившихся пауков справятся, – покачал головой я. – Потому как выхлоп с низкоранговых паучишек для меня копеечный, а для игроков третьего-четвертого уровней вполне уже достойный. Вот и пусть спокойно себе охотятся и качаются. А я пока тут снаружи покараулю.

– Ну ладно, давай так, – кивнул старик, хмурым взглядом осаживая внука, уже открывшего было рот, чтоб ляпнуть очередную шпильку в мой адрес.

– Отлично. Порешали тогда, – кивнул я старику и, призвав в руку топор, отправился крушить хитиновые доспехи шлюсера.

Помниться, чтобы расплющить подобный панцирь Заразе приходилось по нескольку часов на нем копытами чечетку отбивать. И это при впечатляющем весе громадины грома-быка. Чую, робота мне предстояла пипец не простая…

* * *

– Дэн, ну и нахрена ты этой фигней страдаешь? – решился-таки подкатить ко мне с интересующим многочисленных соглядатаев вопросом неуемный Давид через примерно час моих непрерывных мучений, когда чертов панцирь и все восемь лапам шлюсера оказались наконец полностью вскрыты, и я, напялив на руки толстые резиновые перчатки, стал методично прощупывать пальцами ставшие доступными, отвратительно зловонные паучьи потроха.

Давно вернувшийся к тому времени из лагеря с многочисленной толпой помощников внук дяди Яши организовал во дворе оперативный сбор паутины с последующим сжиганием ее на дюжине разведенных по периметру двора костров.

– Слышь, отвали, а, – вежливо попросил я носатый банный лист. – И без тебя тошно.

– Так перестань в говне-то ковыряться – и сразу полегчает, – хмыкнул юный еврей.

– Млять! Еще слово и, клянусь, башкой тебя в это дерьмо окуну! – для убедительности, даже оторвавшись от поиска, я шагнул к Давиду с резко вскинутыми в его сторону руками, перепачканными вонючей фиолетовой требухой шлюсера.

– Да че ты нервный какой. Совсем, что ль, шуток не понимаешь, – возмутился Давид с безопасной дистанции, задав перед этим позорного стрекача. – Я ж, ведь, не просто так к тебе подошел. А предупредить хотел, что мы тут закончили уже почти. И, типа, долго ты еще там ковыряться планируешь? В смысле: дожидаться нам тебя или как?

– Вот и надо было так сразу говорить, – проворчал я в ответ, снова склоняясь над паучьим дерьмом. – Я тоже заканчиваю уже. Еще минуту-другую мне дайте.

– А че сразу не мог так сказать?

– Слышь, не беси, а!

– Смотри в дерьме своем не утони со злости! – снова рискнул дернуть тигра за усы осмелевший на внушительном расстоянии неуемный остряк.

– Ну все, хана тебе, зубоскал… – я еще только начал разворачиваться, а кучерявый балабол уже улепетывал от меня к дальнему дому со скоростью преследуемого волками сайгака… И вдруг палец правой руки сквозь толстую резину перчатки кольнуло долгожданной находкой.

Мгновенно позабыв об улепетывающем Давиде, я в сладостном предвкушении аккуратно нащупал в потрохах колючий твердый кусок… Но когда вытащил его из фиолетового дерьма наружу:

– Сука! Долбаная ублюдская тварь! – это были самые цензурные слова, из сорвавшихся в следующий момент с моих губ.

Потому как, вместо ожидаемого фрагмента из полосатого металла, который ну просто обязан был отыскаться в туше твари изнанки стадии динозавр, в перепачканной фиолетовой дрянью перчатке зажат оказался гребаный обломок хитинового панциря шлюсера. Он провалился в склизкие потроха, наверняка, аккурат в тот момент, когда я резко выдернул обе руки, имитируя бросок на Давида. Из-за спонтанного движения тогда, помнится, я довольно сильно приложился одной из рук о край вскрытого панциря. И учитывая мои текущие показатели, нечаянное столкновение оказалось достаточно мощным, чтоб надрубленный кусок хитина с панциря мог запросто отскочить и незаметно плюхнуться вниз. Чтобы потом подарить мне долгожданную находку, и обернуться тут же никчемной пустышкой.

– Млять! Столько времени угробил впустую! – продолжая психовать, я сорвал испачканные фиолетовым дерьмом перчатки и следом за обломком хитина швырнул их в ненавистные вонючие потроха. – Ну, Леха! Тот попадись мне только! Я тебе за этот прикол!..

– Извините, ить… – вдруг раздался сзади смутно знакомый голос.

– Ну че еще? – резко обернувшись, я обнаружил попятившегося от моего грозного вида на пару шагов плюгавого мужичка, в грязной, заляпанной темными пятнами одежде.

– Мне ребята, ить… сказали, что вы тыщи живы, ить… мне за хреню ту даете, – проблеял робко тип бомжацкой наружности, в котором я узнал наконец счастливчика Страйка.

– Че за хреня? Толком говори, – набычился я, небезосновательно предположив, что это посланец неуемного Давида, очередным приколом через доверенное лицо решившего, походу, вывести меня из себя окончательно.

– Да лучшее, ить… показать, чем говорить. Во она, – улыбнулся заискивающе Страйк и… Вообразите мое изумление, когда этот хмырь спокойно вытащил из кармана куртки тот самый фрагмент из полосатого металла, который я битый час тщетно пытался отыскать в гребаном шлюсере.

– Где? Где ты это взял⁈ – я буквально выхватил долгожданную находку из рук Страйка.

– Э-э, начальник, а жива? – возмутился мужик.

Я тут же мысленно подтвердил системный запрос о переводе в Запас игроку Страйку трех тысяч живы.

– О, ить… это ж совсем другое дело, – расплылся в щербатой лыбе Страйк.

А перед моим внутреннем взором загорелись долгожданные строки системного уведомления:

Внимание! Найден девятый фрагмент ребуса «это». Обнаружено 9 фрагментов из 25.

Оставшееся время на исполнение ребуса: 9:14:38:12… 9:14:38:11… 9:14:38:10…

– Так, ить… из паучишки ж хреня эта выпала, – вернул меня в реальность голос Страйка, решившегося-таки ответить на изначально заданный мной вопрос. – Такой, знаете, ить… мелкий был паразит. Не больше, ить… ладони моей. И как такая хреня, ить… солидная только смогла в нем поместиться? Мистика, ить!..

– Еще какая, – кивнул я в ответ.

– Ну, ить… как говорится: спасибо за живу, уважаемый, – неожиданно поклонился мне Страйк.

– Ага. Отыщутся еще фрагменты, неси, возьму за ту же цену, – кивнул я в ответ, словив вдруг от выходки мужика дежавю: словно обратно в родовом доме Савельевых вернулся и общаюсь с тамошним холопом.

– Какое такие фрагменты еще, ить… начальник? – сленг из родного мира вернул меня к суровой действительности.

– Хреню эту фрагментом я называю, – разъяснил я Страйку и, прерывая наш затянувшийся разговор, зашагал в сторону выхода со двора. К знакомому проулку, куда уже толпами стекались закончившие сжигать собранную паутину с округи прибывшие из лагеря трудовые резервы.