Текст книги "Песок Гарамантиды (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Достойные мужи, это Мирон, – показал Марк ну купца. – Он мой актор в Африке. Это Галл, примекирий стражи апостольского престола. Это Ахилл, Купидон и Гектор, деканы. Мирон говорит, трех десятков охраны мало будет. Нужно еще двадцать человек.

– Не успеем выучить, Марк, – засопел Галл. – Побойся ты бога! Из этих за полгода едва людей сделали. Не воинов! Людей!

– Никак? – Марк постучал пальцами по столу.

– Никак, – хором сказали гладиаторы. – Только если им аркбаллисту дать. Из этого дерьма даже слепой козопас выстрелит. Но у нас их всего две, у солдат купили. Это тебе не лук, разрешение понадобится на владение. Нас с таким оружием любой сотник на Лимесе до мослов объест. Да что там Лимес! Уже в порту за горло возьмут.

– Аркбаллисты в Тицине делают, – нахмурился Марк. – Месяц пути в одну сторону (4). Не успеем.

– На складах в Равенне всё есть, – оскалился Купидон. – Я, когда был там, с солдатами пил. В Равенне склады богатые.

– Тогда возьмем, – кивнул довольный Марк. – Если его святость попросит, нам продадут. Равенна куда ближе, чем Тицин.

– Два десятка субармалисов еще нужно, Марк, – напомнил Галл. – Закажи. Иначе не вернутся парни.

– Закажу, – пометил себе Марк. – Сошьем. Я сказал ткачам, чтобы плотнее делали, под железную стрелу. Купидон, первая куртка готова. Ты работу примешь.

– Кто из нас идет, старший? – спросил Галл. – Решил уже?

– Решил, – кивнул Марк. – Со мной Гектор и Ахилл. Ты здесь остаешься, и Купидон с тобой. Он мне, как никак, родня. Зоя обидится, что без мужа оставил.

– Гы-гы, – оскалился гладиатор, и шрамы на его роже задвигались вслед улыбке. – Не подведем, Марк. Коли родня.

– За старшего на районе – хозяин Тит. В делах – хозяйка Лета. Если кто начнет мои порядки рушить, знаете, как поступить.

– Башкой в дерьмо, и делу конец, – понятливо кивнул Галл, и Мирон похолодел.

Значит, правда. Этот улыбчивый парень безжалостно расправляется со своими врагами. А он-то думал, это досужие слухи… Не слухи, значит… Дела-а…

– Если кто из компаньонов начнет голос поднимать, – продолжил Марк, – или выручку зажмет, сначала туда пойдет Секунд, если не поможет – вы. Вразумляете, как пристало добрым христианам, без крови.

– Без крови? Тоже башкой в дерьмо? – не поняли гладиаторы. – Может, не стоит, старший? Мы им ребра пересчитаем, да и будет с них.

– Про это и говорил, – отмахнулся Марк. – Лучше вообще не бить. Людям еще работать. Словами убеждайте грешников.

– Ага, – почесали затылки гладиаторы. – Как скажешь. Можем и словами. Такие слова найдем, что они обгадятся.

Разговор еще около часа. Обсуждали многое. И оружие, и товар, и подготовку людей, и даже паруса кораблей, которые, по мнению хозяина, в нынешнее время стали полным дерьмом. Да, с парусами беда. Тут Мирон может подтвердить. Канаты денег стоят, сложные паруса – еще дороже. А дороже всего – обученные люди, умеющие работать с косыми артемонами и треугольным суппарумом. Общий упадок добрался и до морских перевозок. Купцы удешевляют снасть все больше и больше. Когда-то судно из Александрии могло дойти до Остии дней за двадцать пять, а теперь и пятьдесят в радость. Не могут новые корабли круто к ветру ходить. Все хуже и хуже становится.

Когда гладиаторы ушли, Мирон несмело спросил.

– Скажи, хозяин, а когда я смогу семью забрать? Если поймешь, что я предан тебе. Сам понимаешь, они тут, я там…

– Через год заберешь, – уверенно заявил Марк. – О них тут позаботятся. Только из Оэи переедешь в Лептис Магна. Там к тому времени мой прокуратор уже вполне освоится. Он за твоей семьей присмотрит.

1 «Божьи жернова мелют медленно, но муку дают превосходную» – фраза философа II века н.э. Секста Эмпирика. Позднее превратилась во фразу: «божьи мельницы мелят медленно, но неумолимо».

2 Лептис Магна – огромный, около 50 тыс. человек населения, город в Триполитании. Очень красивый и благоустроенный. Ворота к торговле через Сахару. Взят вандалами только в 442 году, позже разрушен.

3 Крепость Мизда (130 км южнее Триполи) в тексте носит современное название. Ее аутентичное имя неизвестно. Castra Madensia – совр. Гериат-эль-Гарбия расположен в 280 км южнее Триполи. Крайняя точка римской Триполитании.

4 Тицин – совр. Павия. Там находились огромные государственный мастерские по производству луков. Таких мастерских, фабрик на латыни, на Западе было 20. Каждая имела свою специализацию. Например, мечи ковали только в Лукке, Мантуя специализировалась на производстве субарамалисов – стеганых поддоспешников. Верона делала доспехи и щиты. Кремона – только щиты.

Глава 3

Марк снова стоял на коленях, опустив голову. Он ожидал пастырского вразумления посохом, но, к величайшему удивлению, его услышали. Папа и архидьякон Целестин перебрасывались через понурую голову легата короткими деловитыми фразами. Марк даже стал подозревать, что его сегодня не побьют.

– Мысль беспредельно наглая, блаженнейший, – сказал Целестин, – но…

– Что но? – послышался недовольный голос Бонифация. – После дела Апиария (1) в Африке нас считают врагами. Авторитет апостольского престола пошатнулся. Теперь никто не признает права священника на прямую апелляцию к епископу Рима. Покойный Зосима изрядно ошибся, когда ввязался в эту тяжбу.

– Да, ваша святость, – почтительно произнес Целестин. – Африканские священники настаивают на том, что все епископы равны. И епископ Рима, и босоногий деревенский пастырь. Мы ударим их же оружием.

Пронесло, думал Марк. Кажется, бить не будут. В церковных делах Африки творится перманентный бардак. Там пятьсот семьдесят епископов, из них около половины – донатисты. Свой епископ есть не только в каждом городке, но даже на больших виллах. Такая свора просто не могла жить в мире, она и не жила. Даже несчастная Триполитания, где всего три больших города, имела несколько десятков епископов. Марк, взвесив все за и против, предложил оторвать кафедру Лептис Магна от Карфагена и подчинить Риму.

– Примас (2) может не согласиться, – ответил после раздумья папа.

– Божьи мельницы мелят медленно, ваша святость, – подал голос Марк. – Никто не сказал, что это случится завтра. Епископа выбирают прихожане. Чем больше они будут зависеть от нашей торговли, тем сильнее будут склоняться к нам. В Лептис Магна поедет человек… хм… искушенный в боях за веру. Север с Длинной.

– Север! – одновременно ахнули святые отцы. – Да не то этот буян уедет отсюда! Вот радость-то! Хотя… на пользу его труды. Пелагиане головы не поднимают в Риме.

– Вот и там он понемногу будет набирать вес, – продолжил Марк, все смелее вступая в разговор.

– Встань, Марк, – раздраженно сказал папа. – И прекрати падать на колени, как деревенская баба. Не буду я тебя бить. Не сегодня… Зачем тебе Лептис Магна?

– Крыша нужна, – честно признался Марк. – Покровительство, то есть. Без него нас высокородный Флавий Ортигий поборами разорит. Он там и презид провинции, и военный комит в одном лице. Ему, кроме епископа, и возразить никто не может. Мне там дружественный епископ нужен, ваша святость.

– Нет, я все-таки его поколочу, – Бонифаций, кряхтя, встал. – Ну, каков наглец! Ручного епископа поставить решил!

– А еще, пока бить не начали, – торопливо заговорил Марк, – я прошу дьякона Льва рукоположить в епископы Гарамы. Если он обычным пресвитером туда поедет, его африканцы мигом под себя подомнут.

– Правильно говорит, – буркнул Целестин, который тоже смотрел на Марка с немалым возмущением. – Надо Льва с папской буллой посылать. Не как проповедника, а как главу новой кафедры. Ты уверен, Марк, что его не прогонят из Гарамы? Если такое случится, мы распутство Апиария со слезами вспоминать будем. Подобного позора апостольский престол не переживет.

– Уверен, святой отец, – кивнул Марк. – Не этот царь Гарамы учреждение епархии дозволит, так следующий. Цари, мешающие потоку золота, долго не живут.

– Не буду я тебя бить, – Бонифаций рухнул в кресло. – Но до чего же у тебя ум гадостный, Марк. И вроде юноша из хорошей семьи. Отец – уважаемый мастер. А такие вещи говоришь, что равеннскому евнуху впору. Только эти мерзавцы способны так мыслить. Ты, случайно, не евнух? Вроде годы немалые, а не женат.

– Он не евнух, господин, – ответил за Марка Целестин. – Живет во грехе с некоей Пробой, замужней женщиной из Субуры. Посватался к дочери Меммия Руфина. Хотя это тайна.

– Грех тебе, Марк, – укоризненно посмотрел на него папа. – Почему для облегчения чресел к шлюхам не ходишь? Зачем позоришь честного мужа?

– А он сам не против, – буркнул Марк. – Шлюх не люблю. Брезгую.

– Которую дочь Меммиев хочешь за себя взять? – живо заинтересовался Бонифаций. – Флора замужем. Цезония мала, а Летиция в монастырь поехала. Сабину?

– Сабину, – подтвердил Целестин. – Но Меммий пока ответа не дал. Торгуется.

– Ясно, – папа махнул рукой, потеряв интерес к перипетиям личной жизни Марка. – Кодексов Евангелия и Псалтыри побольше с собой возьмите. Пусть епископ Лев раздаст отцам в Триполитании. Сколько времени думаешь потратить на эту затею, Марк?

– Год, ваша святость, – ответил Марк. – До зимы не управлюсь, только весной назад приплыву. Если попустит господь.

Выходить через месяц, а у него еще уйма дел. В голове замелькали мысли. Кузню и колокольную мастерскую нужно загрузить заказами на год вперед. Обеспечить запас товара на следующую весну. Договориться с Ремигием по отсрочке хрисаргира для ткачей, стеклодувов и гончаров. Поставить на довольствие семьи мастеров, давших товарный кредит. Договориться с Павлом о последней квартире. Она еще продается, пусть деньги лягут на депозитум. Поручить Косьме ремонт квартир на Целии. Увы, все эти деньги мастер положит себе в карман. Каторжников на продажу взять…

– Наш непобедимый август Гонорий, – услышал Марк злорадный голос папы, – пожаловал Понтинскую область патримонию святого Петра. А еще иммунитет по налогам даровал. В обмен на его милость апостольский престол гарантировал чистку канала Деценновий, ремонт Аппиевой дороги и безопасность на ней. Ты этого хотел, Марк, так займись. У тебя еще целый месяц. Нечего бездельничать. Апостольский престол не станет зря стипендию платить.

Как не вовремя, подумал Марк, но лишь молча поклонился.

* * *

Самого сильного вожака Понтинских болот звали Кандид. Уважаемые люди Заречья послали ему весть, и он согласился на встречу. Место Марк выбрал не случайно. Ему не хотелось идти вглубь болот. Он остановился у форума Аппия, поселка с постоялым двором, где брал свой начало Деценновий, дренажный канал длиной в девятнадцать миль. Он шел отсюда и до самой Таррацины, что на берегу моря.

Крепкий мужик, с нездоровым лицом и мешками под глазами, изумленно посмотрел на столик, накрытый белоснежной скатертью. Кувшин вина, жаренный со специями цыпленок, тонко порезанный окорок и белый хлеб. Невероятное зрелище для этих мест. Кандид чиниться не стал. С жадным урчанием запихнул в себя изысканные яства и запил вином, обливаясь от нетерпения. Курица и мясо закончились в мгновение ока. Кандид осоловел от непривычной сытости, разломил хлеб, вытер им жирные пальцы и засунул ломоть в рот. Теперь он жевал лениво, цедя кампанское вино мелкими глотками.

– Мечник выжил после твоего удара, – сказал наконец Кандид. – Провалялся месяц, но пошел на поправку. Лицо, правда, часто кривил, и башка у него болела.

– Привет ему передавай, – улыбнулся Марк. – Скажи, пусть не держит обиду.

– Помер зимой, – равнодушно ответил Кандид. – Простыл в холодной воде и сгорел за пару дней.

– Царствие небесное, – перекрестился Марк. – Ты читать умеешь?

– Не грамотей, но буквы знаю, – удивленно произнес Кандид, и Марк протянул ему папирус.

Кандид размотал свиток, перебирая его грязными пальцами, и погрузился в чтение, старательно шевеля губами. Чем дальше читал, тем большее удивление появлялось на его лице. Под конец разбойник крякнул и выдавил из себя.

– Печати нет.

– Поставлю, если договоримся, – сказал Марк. – Я папский легат. У меня есть мандат его святости. Так я проговорю, вдруг ты не понял чего. Август наш Гонорий даровал Понтинскую область церкви.

– Чего бы не даровать? – оскалил гнилые зубы Кандид. – Мы тут мытарей отродясь не видели. Сюда с целой армией ходить надо. Дорогу чинить нужно, опять же. Канал чистить. А летом, после урожая, точно лихорадку подцепишь (3).

– Церковь хочет обиходить эту землю, Кандид, – сказал Марк. – Тебе и твоим людям предлагается полное прощение. Ты назначаешься виликом Понтинской латифундии. Земель тут немного, но все они теперь под тобой. Ты будешь богат, и каждый день сможешь есть так, как сегодня. Что ты сделаешь с разбойниками в этих землях, церковь не интересует.

– Могу в отхожей яме утопить, – усмехнулся Кандид и повел рукой. – Тут вокруг одна отхожая яма. Я наслышан, как ты ведешь дела, Марк. Люди сказали, гладиатор Галл теперь – большой человек в церкви, а был душегубом из первых.

– Вот и тебе службу предлагаю, – кивнул Марк. – Для меня душегубов нет, есть полезные люди. Станешь мне полезен, будешь жить хорошо. Возомнишь о себе много, утоплю в болоте и поставлю на твое место другого.

– Угрожаешь? – набычился Кандид.

– Поясняю условия договора, – покачал головой Марк. – Чтобы потом не было недопонимания. Ты служишь мне, я – церкви. Попробуешь меня обойти, рассержусь.

– Да нет, справедливо, – задумался Кандид, потирая подбородок. – Что по налогам?

– Десять лет ничего не платите, потом будете платить десятину, как богом заповедано, – сказал Марк. – Платить церкви, не откупщикам. Всё по справедливости. Рыбу сможете хоть сейчас продавать. Но пока только на форуме Аппия. В город вас пустить не можем, рыбаки из коллегий бунт поднимут.

– Мы им и продадим, – усмехнулся Кандид. – Та еще сволота в коллегиях. Соли бы побольше.

– Соли дам, – кивнул Марк. – Отдашь рыбой в диаконии. Сирот и вдов ей накормим. Еще дам скота, но немного. Не взыщи. Сами разведете, здесь травы добрые. Через два года отдадите молодняком, голову за голову. Лихву – сыром.

– Согласен, – решительно кивнул Кандид.

– У вас много прудов, – продолжил Марк. – Поберите места для посадки льна и конопли. Если сможете вырастить, на золоте есть будешь, Кандид.

– Лен мы растим, – задумался вожак. – Немного, правда, только для себя. Он землю сильно высасывает, приходится участки менять. Мы из него веревки делаем.

– Льна любой объем возьму, – сказал Марк. – На истощенной земле бобы и чечевицу сажайте. Через пару лет снова добрая пашня будет. А теперь главное. Всю разбойную сволочь или изведешь под корень, или посадишь на землю. Другого не дано. Зови людей из катакомб, из развалин, с гор. Хоть с клеймами, мне плевать. Тут власти августа больше нет. Живите вольно. Берите земли, сколько хотите. Но с вас ремонт дороги и чистка Деценновия.

– Это все? – задумался Кандид.

– Не все, – ответил Марк. – Лепинские горы нужно будет постепенно лесом засадить. Корни много воды заберут. Ну и старые канавы придется понемногу расчищать. Иначе от лихорадки передохнете.

– А лихорадка тут при чем? – удивился вожак.

– Комар ее переносит, – пояснил Марк. – А он в стоячей воде живет. Как вода прогревается, он плодиться начинает. Это мне ученый лекарь из Александрии рассказал.

– Так вон оно чего… – Кандид застыл, озаренный пониманием. – А я-то понять не мог, почему лихорадки зимой нет. Теперь-то ясно все…

– Чем больше воды отведете, тем меньше комара разведется. Меньше будете помирать. Больше станет пахотной земли и лугов.

– Старые почистить, значит, – задумался Кандид. – А где руки взять? Тут немного людей… старший. Так ведь тебя называют?

– Так, – кивнул Марк. – Людей мало, я знаю. Но пара тысяч точно по здешним камышам прячется. Вытащи их оттуда и к делу приставь. Как рыбу продашь, иди в Субуру. Найдешь кузню Петра, он тебе хорошую цену на сохи даст. Плуги пока дороги для вас.

– Мы не умеем каналы и дороги чинить, – смутился вдруг Кандид.

– А пока и не надо, – уверил его Марк. – Наведи здесь порядок. Зерно посейте, где можно, разведите коз и овец. Экзакторов не бойтесь. Они сюда больше не придут. О дороге через год поговорим. Ну что, согласен на службу?

– Согласен, старший, – выдохнул Кандид, завороженно глядя, как печать легата чернильным оттиском меняет его жизнь. Его и тысяч других людей, что прячутся в этих болотах от произвола властей.

* * *

– Уедешь? Забудешь меня?

Проба измотала его своей страстью до предела и теперь лежала, прижавшись горячим телом. Она узнала про скорый отъезд, и это стало для женщины громом среди ясного неба. Теперь придется возвратиться к полуголодному прозябанию жены простого матроса. А ведь она уже привыкла быть фавориткой рекса. Платья, подарки, сытная еда. Вот оно, женское счастье. А теперь его не будет. Проба всхлипнула от жалости к себе.

– У тебя, вообще-то, муж есть, – лениво ответил Марк. – Мы с тобой просто спим. Ты забыла? У нас был такой уговор.

– Да помню я все, – вздохнула женщина. – Не дура. Надеялась, хоть немного мила тебе. А ты даже мужское семя в сторону льешь. Боишься, что понесу от тебя.

– Ну и боюсь, – удивился Марк. – Зачем мне ребенок на стороне?

Проба промолчала, только засопела обиженно. Нечего ей сказать, потому что Марк кругом прав. Этот ребенок ей нужен, а не ему. Это ее сытая жизнь до самой старости. Марк бы свое дитя не бросил, она точно знала. Не такой он. Выучил бы, в люди вывел. Как Зоиных… Престарелая шлюха тоже спала с ним когда-то. И вот за что ей такое счастье? Дети ведь даже не Марковы.

Проба снова вздохнула, пытаясь придумать какой-нибудь план, но ничего умного в голову не шло. Понести она не смогла, а раз так, то скоро ее погонят прочь, потому как молодые и завистливые подрастают. Так и норовят ее счастье себе забрать.

– Я тосковать по тебе буду, – выложила она беспроигрышный козырь.

Марк ничего не ответил, только шлепнул по крутому бедру. Проба хорошо знала этот жест. Он означал, что ей пора к детям. Женщина выбралась из постели, изогнулась роскошным телом и начала неспешно расчесывать волосы. Не пойдет же она на улицу растрепанной. А любовник пусть пока полюбуется ее задницей. Та от сытой жизни изрядно раздалась вширь. Красота неописуемая, не то что раньше. Одобрительного похлопывания по мягкому она так и не дождалась.

Марк со стоном спустил ноги на пол. Заездила неугомонная баба. Как бы половчей отвязаться от нее? Он пока не знал. Придраться вроде не к чему, а просто выгнать не позволяла совесть. Хотя – он знал точно – если Пробу послать, уйдет молча. Даже поклонится на прощание и спасибо скажет. Тут так и поступали с надоевшими любовницами. Понятия человека двадцать первого века делали Марка слегка не от мира сего. Она помогла ему.

– Ну хоть кормить меня будут? – жалобно спросила она.

– Год, – сказал Марк. – И все на этом. Хороший подарок тебе на прощание сделаю.

Проба вздохнула и выскочила, схватив кошель с медью. Сильно расстроенной она не выглядела. Подарок же!

Марк оделся и спустился в термополий. Там его уже должен ждать человек. Да, вот и он. Сидит в уголке за реечной ширмой, тянет вино.

– Почтенный Марк! – гость поднялся и раскинул руки.

– Почтенный Кир, – Марк обнял его в ответ. – Закончил корабль?

– Закончил, – кивнул тот и хмыкнул. – Дорого вышло, но это твои деньги.

Эпопея с кораблем началась еще осенью. Марк вник немного в этот вопрос и расстроился не на шутку. Оказывается, он про здешнюю навигацию знал столько, что оценку его знаниям даже подобрать было сложно. Примерно минус один по пятибалльной шкале. Он думал, что придет, увидит и победит, открыв слабоумным аборигенам тайну косого паруса и сложного такелажа. Как он собирался их открыть, история умалчивает, ибо в такелаже потомственный пекарь разбирался примерно так же, как известная здесь свинья в неизвестных никому апельсинах.

Действительность оказалась суровой к нему. Косой парус в Средиземноморье знали давно, и пользоваться им умели. Сам по себе он особенных преимуществ не давал. Не был он абсолютной панацеей. Систему из нескольких мачт в Риме тоже знали, как и сложный такелаж, позволяющий регулировать площадь парусов. Оснастка уже начала терять систему бралисов, то есть брасов, как их назовут в далеком будущем. Бралисы – вертикальные снасти, позволявшие быстро подбирать парус секциями, тонко регулируя его площадь и форму без спуска целиком. Хочешь – больше поберешь, хочешь – меньше. Это сила ветра решит. А то и вовсе сделаешь парус косым, если ветер боковой.

Проблема упадка мореплавания была той же самой, что у всей остальной империи. Она звучала так: мало денег. Умелые матросы стоили дорого. Такелаж такого корабля требовал массу недешевых канатов. Для хождения круто к ветру нужен толстый льняной парус, желательно из двойного полотна. Скорость достигалась уменьшением объема трюма, а для этого нужно возить только очень ценный товар. А где такой взять? И как отдельная задача – покрытие корпуса листами свинца, чтобы не обрастал ракушками. Все это вкупе делало затею если не бессмысленной, то весьма спорной.

Так у купцов остались лишь огромные неповоротливые онерарии, везущие зерно и масло, и узкие, длинные актуарии. Кораблики метров в двадцать, с одной мачтой, и с рулем из двух широких лопастей. Работы для них становилось все меньше и меньше, а потому издыхающего от безденежья купца Марк нашел влет. Просто обратился к менялам на улице Сакра и поручился по долгу. Так он стал собственником половины корабля, выплатив свою долю серьезной реконструкцией.

– Шверты твои опробовали, старший, – продолжил купец. – Хорошая штука, только ты малость ошибся. Их нужно с одной стороны ставить, а не с двух. На ветер. И мне пришлось киль свинцом утяжелить. Иначе и шверты не спасают. На боковом ветру валит кораблик.

– Ну, с одной, так с одной, – милостиво махнул рукой Марк. – Ты у нас моряк, тебе виднее.

– Вопрос имеется старший, – засопел Кир. – У меня теперь лучший корабль в Остии. Люди ходят поглазеть, как на мозаику в новом титуле. Ты мне скажи, на кой он тебе нужен? Я теперь на такую красоту ни горшка с маслом не возьму, ни гарум, ни зерно. Что возить на нем будем? Перец? Пурпур?

– И перец тоже, – пояснил Марк. – Много и часто. Самое главное осталось. Зайди к моему меднику, забери буквы. Корабль должен имя носить. Чтобы к отплытию буквы сияли, как твоя рожа, когда я таблицу с долгом в огонь бросил.

– К майским календам все сделаю, старший, – склонил голову Кир. – Будут сиять так, что ослепнешь.

1 Дело Апиария – скандальная тяжба, происходившая в 418–426 годах. Провинившийся пресвитер Аппиарий отказался покинуть пост и подал апелляцию папе Зосиме, минуя карфагенского епископа. Зосима принял сторону Аппиария, но его неграмотная аргументация была разгромлена в пух и прах африканскими священниками. В частности – Блаженным Августином из Гиппона. Тяжбу унаследовали папы Бонифаций I и Целестин I, и в конце концов проиграли ее с треском. Африка отстояла свою церковную независимость.

2 Примас – митрополит. Чина архиепископа еще не было. Примас города Лептис Магна подчинялся епископу Карфагена. Его территория входила в церковную провинцию Африка. Проблема в том, что такого рода связи были очерчены крайне нечетко и не имели под собой законодательной основы. В провинцию епископов Рима входила Италия южнее Равенны, Сицилия, Корсика и Сардиния. Епископы Равенны, Милана и Аквилеи считались самостоятельными еще несколько столетий. Епископ Аквилеи Павлин в 557 году отказался признать решения Константинопольского собора, которые одобрил Рим, и сам принял титул патриарха, провозгласив свою церковь автокефальной. Патриархию упразднили только в 1751 году. Это яркий пример отсутствия единой организации в ранней христианской церкви.

3 По свидетельству античных авторов, после прохождения болот в высокий сезон (июль–сентябрь), малярией заболевали восемь из десяти путников. Зимой и весной там было относительно безопасно.