Текст книги "Кружевная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Я забыла о чае, села рядом у столика и с великим удивлением слушаю его откровение. А на последних словах неожиданно начала тихо ронять слезинки, никогда бы не подумала, что мужчина сможет вот так вызвать во мне сентиментальный приступ.

Феликс вздохнул, взял меня за руку и заразительно улыбнулся, заставив меня улыбнуться в ответ.

– Как только всё уляжется, чтобы ты мне поверила, я отвезу тебя в гости к родителям. Тайну моего происхождения здесь многие знают, так что я сейчас не пытаюсь открыть тебе нечто такое, о чём нужно молчать, для местной знати я лишь дворянин по долгу службы. А я устал, в Германии потому и провалился, что потерял попутный ветер. Удача от меня отвернулась окончательно в том деле. Мне пора увольняться, пока не стало слишком поздно. Хочу прожить свою жизнь с тобой. Хочу написать рапорт и в нём указать, что ты меня спасла от смерти, и у нас в гостинице был роман, и мы продолжаем любить друг друга. И сразу после того, как тебе выдадут настоящие российские документы, мы официально поженимся, и хотелось бы до рождения малыша, чтобы я его записал на своё имя. Вот и все мои предложения. Не я тебе нужен, Элис, а ты мне. Ты меня снова спасаешь, вот в чём секрет уставшего шпиона, я не рождён убивать, не рождён хитрить и обманывать, мои родители – честные люди, и я хочу завязать…

Последние слова меня снова пробили на слёзы. Я вдруг услышала его тоску по утраченной молодости, когда все строили свою жизнь, семью, а он носился как Джеймс Бонд по Европе с заданиями и не всегда праведными. И то, как его родители относятся к занятиям сына. И как мать каждую ночь молит Бога, чтобы её мальчик не сгинул где-то в подворотне, в какой я его и нашла в Германии.

Протягиваю ему руку, но Феликс встал и помог встать со стула мне, обнял и прошептал:

– Элис, умоляю, не оставляй и не отталкивай меня, я люблю тебя, и это чувство настоящее, удивительное, и оно позволяет мне жить.

– Да, я согласна. Я тоже постоянно думала о тебе, но не хотела вредить, не хотела давать повод для сплетен. Ещё и эта девушка…

– Да и эта девушка, потом расскажу, тебе не о чём беспокоиться. Она дочь моего подследственного, возомнила не бог весть что. Зато я окончательно понял, что девицы из состоятельных семей для меня под запретом, я бы не выдержал, честное слово. Ты просто идеальная, а когда Журавлёв твои документы подготовит, да нахвалит тебя на комиссии, то от женихов отбоя не будет. Вот увидишь.

Феликс наклонился и поцеловал меня сначала в лоб, потом в щёки и, наконец, в губы, не знаю, что там у разума на уме, но сердце кричит, что этот мужчина заслуживает и доверия, и шанса. Тем более мы с ним такое прошли вместе…

На керосинке, как бы извиняясь, закипел чайник и прервал нашу романтическую идиллию, пришлось отвлечься на чай и печенье, а когда повернулась к жениху, не смогла сдержать и смех, и слёзы радости, стоит родненький на колене и держит коробочку с перстнем, всё, как прописано в романтических новеллах.

– Элис Джейми Морриган, сделай меня самым счастливым человеком на земле, стань моей женой.

– С великой радостью, боже, стоило пережить всё это, чтобы ещё раз получить кольцо от самого красивого мужчины Петербурга.

Отметили помолвку дружно в кругу семьи, Виктор принёс шикарный торт из кондитерской, а мне чёрный свежий хлеб с нежной селёдочкой и солёным огурчиком. От приторного и сладкого меня тошнит, и жених с пониманием отнёсся к заскокам будущей жены, осторожно проверил, есть ли в рыбе косточки, и подал мне готовый бутерброд.

С этого момента мои приняли Феликса как полноправного члена семьи.

Глава 24

Покупательница

И всё же дело не закрыто, обстоятельства неясные, и я вынуждена сидеть в салоне, в мастерской или в квартире, и только в выходные дни за мной приезжает Феликс в дорогой карете везёт на долгую прогулку. Мы много разговариваем и влюбляемся друг в друга с каждым разом всё больше. Хотя казалось, что больше и некуда.

Девочки стали чаще делать мне комплименты, что я несмотря на беременность вдруг расцвела и похорошела, вот что любовь такого красивого мужчины делает. Я лишь улыбаюсь в ответ или ворчу, что нечего болтать, нужно вязать. Или вместо ответа начинаю петь какую-нибудь песню из памяти Элис.

Дела в салоне идут превосходно, мои кружева в преддверии сезона балов начали пользоваться утроенным спросом. Пришлось срочно расширять мастерскую, наняли ещё двоих вязальщиц, к счастью, с опытом, несколько дней обучала именно нашему стилю, и принципу поточного вязания, отдала им пока самые простые элементы, листочки, спирали и жгуты. Нина уже отлично справляется с композицией, сеткой и обвязкой, так что у нас теперь отличный поток получился. И всё равно не хватает изделий.

Виктор предложил сделать цену ещё повыше, и я согласилась.

– Элис, нам и не нужно делать много, так кружева потеряют свою ценность, будем делать дороже, так создадим элитное изделие.

– Да, но уже кто-то говорил, что нас начали копировать. Правда, качество так себе, однако, скоро начнут копировать пачками, даже такие элементы, которые придумала я сама.

– Подадим в суд на крупных нарушителей и воров. Мелким самоучкам, увы не запретим. Однако такие подражатели всегда будут. У тебя жених следователь Тайной канцелярии, адвокату достаточно только намекнуть.

Закатываю глаза и начинаю смеяться, вот уже и Феликсу в бизнесе нашлось применение.

В этот момент звон стекла разбитой витрины и вопль ненормальной девицы заглушил наш деловой разговор. Я от испуга чуть не свалилась со стула, хорошо сидела в глубине зала, но камень-таки долетел до моих ног.

– Будь ты проклята, ирландская шлюха. Украла у меня жениха, ненавижу! – истеричный вопль, выдал вандалку: это та самая Наталья Кирилловна, одержимая Феликсом. Он успел рассказать мне историю этого непродолжительного и вынужденного знакомства.

Конечно, я даже не вышла, чтобы посмотреть на неё, но Виктор мгновенно среагировал. Свистнул и городовой подоспел, чтобы подтвердить преступление и записать данные преступницы. Собралась толпа любопытствующих, слышны крики и смешки в адрес девицы, с непристойным содержанием.

Мне пришлось тихо выйти в мастерскую и продолжить работу, пусть Виктор сам разбирается с ней и полицией.

Неприятно, мне сейчас только таких разборок не хватало, Журавлёв уже намекнул, что разрешение на выдачу документов подписано, осталось ждать пару недель и тогда можно будет написать грозный ответ и в английское консульство, чтобы прекратили противоправную деятельность в отношении гражданки Российской империи.

И вот эта дурында решила испортить мне идеальную репутацию, уж газетчики этот случай точно растиражируют.

«Прям злости не хватает, мало мне проблем!»– проворчала себе под нос.

– С таким красивым женихом, это ещё не проблемы. Но он тебя очень любит, это видно. Воздалось тебе за страдания, – Нина не выдержала и вставила свои пять копеек в мои размышления и заставила улыбнуться.

К вечеру в салоне уже установили новую витрину из более прочного стекла, а Наталье и её семье придётся оплатить стоимость, счёт уже отправили по адресу. Думаю, что папаша ей, наконец, устроит воспитательную взбучку и научит, как нужно вести себя в обществе, а, скорее всего, вышлют от позора в Москву или Смоленск, куда здесь непослушных ссылают на перевоспитание.

Хотя втайне, я ей даже благодарна, она так запугала своим поведением Феликса, что теперь любая нормальная женщина для него – ангел. Даже я, а ведь у меня характер ирландский, слегка упрямый, но за его счёт и выживаю.

Вечером примчался Феликс, бедный, уж такой у него виноватый вид был, что пришлось Виктору тихо так намекнуть, что старая витрина была мутной, а новое стекло почти идеальное, так что за счёт попаши незадачливой Натальи, наш салон даже в выигрыше остался.

Чего не скажешь о моей репутации.

Следующее утро разразилось скандальными заметками, но, к счастью, грязь поливали именно нарушительницу спокойствия, а так как у нас тут много женщин в салоне трудится, то уточнять, против кого был этот выпад не решились. Видимо, «ирландская шлюха» в её вопле услышали и поняли только мы с Виктором.

Зато салону ещё и бесплатная реклама, теперь люди проходят мимо и дольше смотрят на наши витрины. Это ж такое событие, ревнивая барышня, отчаявшись купить кружева, разбила витрину, теперь в нашем окружении история звучит примерно так.

И снова тишина.

А я всё жду, когда на меня выйдут какие-то заговорщики из английского консульства, да начнут пытками склонять на службу. Почему-то именно так представляла себе вербовку.

Как же я ошибалась.

Через несколько дней после происшествия с витриной в салон вошла невероятной красоты дама. Сложно её назвать девицей, потому что такое изобилие драгоценностей может себе позволить, наверное, только очень знатная женщина. Однако она молода, свежа и красива.

Настоящая светская львица.

Долго выбирала что-то для себя, примеряла кружева и решила, что её устроит только нечто уникальное и связанное на заказ. Вере пришлось позвать меня.

– Добрый день, о, вы в положении, надо же, я удивлена. Кружева – это ваше дело?

– Добрый день, да кружева – это моё дело, и не волнуйтесь, у меня несколько профессиональных мастериц, все заказы мы успеваем выполнить в срок, – про повышенную цену за индивидуальный заказ я даже не упомянула, у этой клиентки денег хватит.

– Меня зовут леди Элизабет Джонс, я бы хотела обсудить мой заказ.

Услышав её имя, я вдруг ощутила угрозу, захотелось сразу же отказать ей. Но дамочка настойчивая уселась за столик и принялась объяснять, что желает получить в результате нашей работы.

Пытаюсь поспеть за потоком её мыслей, записываю в блокнот, делаю зарисовки, она подтверждает или отклоняет.

Мы просидели минут сорок. Но смогли прийти к какому-то компромиссу. Она специально вымотала мои силы и когда я уже была готова завалиться на диване с табличкой «не кантовать», Элизабет вдруг предложила:

– Я такая увлечённая натура, люблю творчество, вы устали, могу я вас пригласить в кафе напротив, чай и пирожное сгладит мою напористость, что скажете?

– Я бы прилегла отдохнуть, но у них новая шикарная сдоба, и ароматный чай, конечно, давайте сходим, но у меня всего минут двадцать, нужно работать.

Она вдруг протянула мне несколько крупных купюр задатка, чтобы окончательно лишить меня осторожности. Её напористость уже ничего не сгладит. А для леди Джонс, она слишком хорошо говорит по-русски, даже с каким-то местечковым говором, немного протягивая гласные.

Почему мне этот диссонанс резанул по восприятию?

Да потому что она та, кого я уже третью неделю жду!

– Я лишь возьму накидку, на улице холодно, и присоединюсь к вам. Одну минуту!

– Конечно, конечно, я примерю пока эту чудесную шляпку.

Пришлось скорее уйти в мастерскую, написать записку для Феликса и прошептать Нине:

– Нина, от тебя зависит моя жизнь, как только я выйду с этой женщиной в кафе, осторожно отвези записку или Журавлёву, или Феликсу, вот их номера кабинетов. Это очень срочно. На пункте пропуска назовись информатором и скажи, что дело жизни и смерти, запугай их там, чтобы не тянули. Выйди через чёрный выход, думаю, эта фифа не одна пришла.

Нина округлила глаза, вздрогнула, но мгновенно поняла, что от неё требуется, сразу же кинулась собираться.

– Конечно!

И я пошла на переговоры со шпионкой, у неё явно есть, что мне предложить: свободу и жизнь, например.

Глава 25

Вербовка

Мы, не спешно вышли из салона, моя задача сейчас тянуть время. Медленно пересекли Невский проспект, вчера ночью прошёл дождь со снегом, а утром температура ушла в небольшой минус, не сказать, что такой сильный гололёд по мостовой. Но я всем своим видом демонстрировала, как непросто беременной идти по скользким камням.

Давно я не была в этом приятном заведении, какое облюбовали барышни из светского общества, но только в первую половину дня, а вечером здесь собирается разношёрстная публика. Сама давно не захожу в кафе, зато Виктор нас балует выпечкой отсюда. И наши клиентки часто говорят о кафе с восторгом, потому меню для меня несекретное, давно знаю, что хочется попробовать. Но вдруг испугалась.

Вспомнила слова Феликса о ядах. А что, если Элизабет приказали просто меня травануть, как крысу, бежавшую с корабля в назидание другим.

– Добрый день, сударыни, позвольте вас проводить, вот очень милое и удобное место.

Официант очень учтиво проводил нас к самому лучшему столику, и Элизабет ему мило улыбнулась. Здесь нас никто не подслушает и мне не сбежать.

Разговор начался типично, о жизни, причём, вопросы она задавала очень точные. Как бы в целом широкие, какие можно было задать любому человеку, но они явно проработанные под меня.

Как так получилось, что я сбежала от мужа ещё и беременная? Какая я отчаянно смелая, что добралась до России, ведь в Ирландии мало кто даже знает об этой стране.

И тут я поняла, что надо вешать лапшу на её прелестные ушки, украшенные крупными бриллиантами. Тянуть и тянуть время.

Как только нам принесли заказ и с невинным видом вдруг заявила, причём ирландский акцент вдруг стал ещё более сильным.

– Муж подонок, ах, бедные мы женщины. Меня в монастырь, а сам жениться на какой-то Бэтти, с приданым. Но я не будь дурой и сбежала.

– А ребёнка разве не жаль увозить с родины?

Поднимаю невинно удивлённый взгляд на «шпионку» и произношу откровенную ложь с таким победным и счастливым видом, что у собеседницы ложечка слишком громко звякнула о чашечку с десертом.

– А родина моего ребёнка здесь! Я разведённая женщина, без обязательств перед подонком мужем, и я уже давно обвенчалась, в храме в Германии, просто ждём документы из России.

Хотелось ещё добавить ей: «Передайте своим кураторам, что у меня всё хорошо!»

– Элис, вы говорите мне неправду.

– А разве мы на допросе? – кажется, наша беседа вошла в острую фазу, а времени прошло слишком мало.

– Я пришла к вам с помощью, как друг. Понимаю, что ваши так называемые покровители, научили вас тому, что вы только что сказали, и это для всех выглядело бы реалистично, но мы с вами знаем, что ваш ребёнок от Брайана.

Она, уже не стесняясь, сдала всё, ведь я не называла имени бывшего мужа.

Аппетит пропал, отодвигаю пирожное и чай, руки скрещиваю на груди, максимально закрываясь от этой расфуфыренной стервы.

Не ожидала, что ко мне пришлют женщину, думала, что будет мужчина, но эта Элизабет не дура, она натаскана на таких, как я. Сейчас начнёт ломать мою хлипкую психику и с особой жестокостью.

Об одном пожалела, что не выпила успокоительного перед этим допросом.

– От кого мой ребёнок вас не касается, таких законов нет, что дитя не принадлежит матери.

Она вздрогнула, улыбнулась, осознала с кем имеет дело, что ирландки упрямы и несговорчивы. Покачала головой, словно я непослушная девочка, а она терпеливая гувернантка, но продолжила давить.

– Тс-с-с! Не стоит так рычать, я друг и чем быстрее ты, дорогая Элис, это поймёшь, тем проще станет твоя жизнь. Посмотри на меня: бриллианты, роскошь, деньги не считаю, поклонники и покровители. Жизнь меня балует, и я хочу того же для тебя.

– И что для этого нужно? Продать душу дьяволу, а ребёнка Английской короне?

– Твой ребёнок пока никому не нужен, можешь оставить себе, но при условии, что будешь выполнять маленькие безобидные поручения. Ведь ты в дружеских отношениях с бароном Вельго, а у моих друзей к этому человеку много вопросов.

И снова на её личике дьявольская улыбка.

Я вздрогнула и тем выдала себя. Но я взрослая, опытная женщина, мне такие «переговоры» надоели ещё лет тридцать назад, в эпоху моего становления и карьерного роста. И сплетники надоели тогда же.

Собираюсь, смотрю на неё, как на обычную бабу, у которой тоже за душой столько всего, что стоит только хорошенько надавить…

Выдохнула и вдруг увидела щель в её панцире.

Наступила моя очередь мило улыбнуться:

– А в твоей истории что произошло? Какую цену ты заплатила за эти бриллианты? Я должна знать, что получу и что должна тем, от кого ты пришла. Ты убила своего ребёнка? Продала мать? Или спала со всеми? Тебя в тюрьме пустили по кругу? Какой ад ты пережила, чтобы прийти и сказать беременной женщине такое? Или нет, ты сама прибежала к врагам? Сама продалась? Как дешёвка, потому что на большее не способна? Только найти себе жестокого хозяина и лизать сапоги, я тебя насквозь вижу, и не стоит всех женщин измерять по себе. Я честная женщина, а ты падшая дрянь! И запах твоих дорогих духов, не маскирует вонь предательства.

Она вдруг покрылась пунцовыми пятнами. Но видимо, я для неё слишком важна, или она по инерции продолжила соблазнять, даже не ругнулась:

– Не смей так говорить знатной женщине. Спишу эти пошлые слова на твоё деревенское происхождение. Я пришла от законного правительства, подданной которого ты являешься, и с миссией спасти тебя от глупости. С тебя снимут все обвинения, тебе обеспечат содержание, и не придётся плести день и ночь эти кружева. Они от тебя не отстанут, никогда. Ты наша, понимаешь?

Улыбаюсь.

– Я-то да, а вот ты рязанская, новгородская, вологодская батрачка, или как вас здесь называют? Девка безродная, которой дали как собачке имя иностранное, и подачки, а она и рада тявкать? Не так ли? Элизабет Джоунс? Нет, ты типичная Лиза Иванова. Ты такая же леди, как я английская королева.

Вот это было последней искрой. Она вспыхнула, как солома в жаркий день. Я нашла её самое слабое место и показала ей, что тоже могу давить.

Жду, когда она психанёт.

Но её действительно, как собачку натаскали и отлично. Она опустила головку и ехидно улыбнулась. Поняла, что я не тупая овечка, и с меня клок шерсти получить тоже, надо постараться.

Несколько долгих секунд мы молчим.

– Элис, ты не так глупа и наивна, какой тебя считают.

– Да, жизнь научила. И кто, интересно, меня считает глупой? Твои кураторы? Жестокие люди, которые запугивают меня тем, что отнимут ребёнка. Так, я от такого расклада и сбежала, тебе бы стоило лучше подготовиться к моему делу. Или думала, что эти бриллианты как-то сами собой сыграют в твою пользу, я позарюсь и кинусь вам на шею, как спасителям?

– Признаться да, почти всегда срабатывало. Пойми, ты либо с нами, либо мёртвая! Тебе не дадут выжить! Я спасаю тебя от смерти. Они на всё пойдут, чтобы отомстить.

Её и правда натаскали отлично, непробиваемая.

– Если я свяжусь с вами, то на третьем задании по неопытности попадусь, и меня ждёт каторга, или та же самая смерть. А так…

Я не успела договорить, как на улице началась какая-то потасовка. Элизабет тоже заметила дерущихся мужчин, взглянула на меня с ненавистью, и в следующий момент моя чашка с чаем полетела в неё. Сама не поняла, как я так сообразила, что она сейчас готова сбежать.

– Ах ты! – взвилась криком на меня, но в следующую секунду её руку перехватила крепкая рука моего жениха.

– Любимая, Элис, она тебя не обидела?

Отрицательно, но с язвительной улыбкой качаю головой.

– Сударыня, вы арестованы по подозрению в шпионаже, на выход.

– Лиза, я говорила правду – вот отец моего ребёнка, и когда вы уже поймёте это, наконец! – я решила поставить точку в вопросе отцовства, думаю, что в кафе не только мы, но и ещё кто-то из её английских кураторов сидят и услышат моё послание.

Феликс рад бы меня поцеловать, но пришлось утянуть через чёрный ход рязанскую леди в Тайную канцелярию и её подручных тоже.

А я попросила официанта послать в салон за Виктором, одна я пока боюсь пересекать скользкий и небезопасный проспект. Они угрожали моей жизни, и эта угроза сейчас на самом пике, а у меня на самом пике желание жить долго и счастливо с Феликсом.

Глава 26

Вместе

Стоит ли говорить, что после стресса в кафе, работать я не смогла, медленно поднялась к себе в комнату, сняла верхнее платье и легла. Надо было видеть, с каким расстроенным лицом Вера дала мне безобидные успокоительные капли и велела не вставать.

– Лежи, это сколько на тебя свалилось. Нина уже сказала, что это была шпионка. Как таких людей вообще земля носит.

– И не таких носит. Она просто продалась за деньги, всё лучше, чем проституткой. Красивая, вот и нанялась. Надеюсь, что эту шайку раскроют, и тогда я вздохну спокойно.

– Да уж, а то продуху от них нет. Ну ладно, пойду в салон, Виктору надо по делам отъехать, а мне новенькую продавщицу обучать.

Вера, как и я встревоженная, немного сердитая на ужасные обстоятельства. Но она быстро остыла, пожала мою руку и вышла, заперев дверь на ключ, раньше мы так не делали, дом элитный и здесь двери не запирают, внизу консьерж, и этого было вполне достаточно до этого дня.

Появился страх, что мне отомстят, даже не страх, а стопроцентная уверенность.

Феликс появился вечером следующего дня, уставший, с кругами под глазами от недосыпания, небритый, кажется, что, если его посадить на диван в тёплой комнате, он тут же и уснёт.

– Даже боюсь спросить, как всё прошло?

– Скандалом обернулось это задержание. Огромным, пошлым международным скандалом. Что тут ещё сказать, опозорились англичане. Наработки по этой шпионской сети были, но ты помогла поймать буквально за руку. Сегодня высылают из страны трёх членов дипломатической миссии. Наши зачищают столицу и провинциальные ячейки. А эта мамзель – хозяйка элитного борделя. Но я почему-то даже не удивлён, у них всё на борделях строится.

Он тяжело вздохнул, но улыбнулся, взглянув на меня.

– И зовут её Лиза, предательница родины, это втройне неприятно. А ты мне эти данные рассказываешь, разве это не секрет?

– Секрет, но ты краеугольный камень операции. Как ты её вывела из себя, даже я бы так не смог, девка сломалась и не сдержалась, в карете начала лить грязь, и при небольшом давлении многое и выдала.

– Плохие из женщин шпионки…

– Ну не скажи, я знаю одну стойкую, как кремень деву, она и мужчину за пояс заткнёт своей волей.

Эх, сказать бы ему, что я тоже русская, просто так повезло. Но боюсь, что он не поймёт, а мне ужасно не хочется терять доверие между нами. Однако кое-что добавить от себя я тоже могу.

– Они взялись за меня из-за тебя. Должно быть, знали, что мы были вместе на корабле, просто не поймали за руку.

– Да, так и есть, но это уже в прошлом, ещё день-два и всех посадят, а мелкие сошки даром и свистнуть не захотят. Так что у нас с тобой новые дела. Тебе несложно собрать вещи и проехать со мной?

Я замерла в нерешительности, не сразу поняла, о чём он говорит.

– А куда?

– Моя мама приехала, она ждёт встречи с тобой и внуком или внучкой. Для всех это наш ребёнок, и даже для моей мамы. И мне будет спокойнее, если ты будешь рядом в моей квартире, там уже готово место для тебя и кроватку купили, не смог удержаться. Да и твоим друзьям пока лучше без тебя, безопаснее.

Закрываю глаза, а в сознании проносятся десятки мыслей и все счастливые.

– Мне собраться недолго…

Вера помогла собрать вещи, но сначала она протестовала, а потом Феликс ей намекнул, что вместо камня, в витрину может влететь и бутылка с горючим. Вопросы отпали сами собой.

Я написала девочкам записки, сказав, что вязание надо продолжать, а я приеду на днях и заберу свою часть работы, и теперь Нина главная. В любом случае через два месяца я бы ушла в «декрет», им пора научиться работать самостоятельно.

Простилась с друзьями и поспешила в новую жизнь со своим женихом.

Знакомиться со свекровью.

Спохватилась в карете, ведь нас же начнут расспрашивать о том, как познакомились, хотела было спросить, но неожиданно поняла, что начать нужно не с этого.

– Послушай, она твоя мама, и обманывать маму нехорошо. Когда что-то вскроется, то твои родители меня обвинят в подлоге, не хочу начинать отношения с обмана.

Усталость Феликса могла бы выступить оправданием для раздражения, но он не позволил себе того, что иногда позволял себе мой настоящий муж в нашем мире.

Улыбнулся в полумраке кареты и вздохнул:

– Это очень приятно, что ты говоришь так, и пытаешься всё время идти честным путём, другая бы на твоём месте на всё согласилась, лишь бы получить стабильное положение в обществе.

– Хм, это была проверка от тебя?

– Нет, нет! Прости, что тебе так показалось. Я рад, что ты думаешь именно так и не хочешь обманывать родителей. Но вот что я тебе скажу: общество уже привыкло к мысли, что у нас с тобой роман, и что мы не сдержались где-то в Германии и разделили постель. А я потому и тянул, что ждал, когда тебя, приехавшую без надлежащих документов, верифицируют.

– А если бы мы поженились сразу?

– Мы не могли, потому что я два месяца сам был на проверке. Потом дело Глебова и поездка в Москву. А ты честно трудилась всё это время. И к сожалению, брак не всегда является поводом выдать гражданство. Но если я признаю НАШЕГО малыша, то он автоматически становится подданным России. Мои родители должны будут подписать этот документ от себя. Я не хочу, чтобы у кого-то хоть на мгновение возникло сомнение.

– Феликс, в делах семейных, ты наивный. Ребёнок может пойти в Брайана, и что тогда?

– Скажем, что он или она похожа на твоего родного отца или мать. Делов-то…

Я не совсем поняла, почему и от матери нужно скрывать правду, но, наверное, он решил дуть на воду, и исключить малейшие нестыковки нашего непростого «шпионского» дела.

– Просто предупреждаю, что родителей обманывать нехорошо. Но если ты считаешь, что так лучше, я полностью соглашусь, ты у нас мужчина и умный, а я маленькая беременная женщина, которая в этом мире как оторванный каблук…

Феликс рассмеялся, взял мою руку и прижал к своей щеке:

– Я мечтал о тебе, всегда хотел, чтобы рядом была именно такая, как ты, Элис. Жаль пропущенного времени и мою слабость, надо было сразу объявить о нас с тобой.

– И тогда бы вы не поймали шпионов. Как говорят у нас в Ирландии: «Всё к лучшему, и всё хорошо, потому что могло быть в разы хуже!»

– Вот ещё и за это я тебя тоже люблю.

Карета качнула нас, резко затормозив перед большим многоквартирным домом.

– Приехали, возьму твои вещи, а ты осторожно, держись под руку, моя дорогая жена.

На этих словах я вдруг физически ощутила, как что-то переключилось во мне. Режим сменился? Из испуганной, потерянной во вселенной женщины, я вдруг превратилась в жену, хозяйку, и обрела своё место?

Надо же, до этого момента я и не понимала, насколько на меня давила неопределённость, просто смирилась и плыла по течению, и даже помолвочное кольцо не стало тем поворотным моментом, что полностью изменило всё.

Мы неспешно поднялись на второй этаж по широкой лестнице в шикарной парадной. Этот дом ещё богаче, чем тот, в котором живут Романовские.

Вдруг стало не по себе, снова я ищу приют, но теперь всё иначе. Сама не заметила, как вцепилась в холодную руку Феликса.

– Милая, после того шкафа на корабле, ты уже ничего не должна бояться, тем более со мной.

Коротко стукнул в широкие красивые двери, и нам открыла горничная, милая пожилая женщина, сначала удивилась, потом опомнилась, видимо, признав меня, улыбнулась.

– Добрый вечер, Ваше Благородие, позвольте? – стоило нам перешагнуть порог, как она взяла вещи и положила на небольшую кушетку, помогла мне снять накидку и шляпку, сразу заметив довольно большой живот, снова улыбнулась.

– Добрый вечер, Валентина Карповна, Антонина Михайловна у себя? – Феликс сам убрал свою шинель в шкаф.

– Да, я сейчас позову…

– Валентина, это сын? – из дальней комнаты вышла моложавая, красивая женщина и сама увидела нас.

Немая сцена продлилась несколько мгновений, меня пристально изучали внимательные глаза матери, моего жениха. Как рентген просветила насквозь, но совершенно без агрессии, скорее она хотела понять, что во мне такого, что, наконец, зацепило её сына.

– Мама, позволь тебе представить мою нежно любимую невесту Элис, Элис – это моя бесценная мама Антонина Михайловна.

Я успела первая протянуть дрожащую руку и прошептать:

– Здравствуйте. Очень рада нашей встрече.

– Элис! В жизни ты ещё красивее, чем на портрете. Позволь обнять тебя, если бы не ты, не увидела бы я своего мальчика живым.

Она отмахнулась от этикета, подошла и обняла меня, повторив, спасибо.

Для меня этот момент стал совершенно неожиданным, выходит, что-то Феликс рассказал о наших приключениях.

Мы простояли так довольно долго. Но уставший Феликс что-то шепнул Валентине, и та поспешила помогать с моим обустройством и прочими домашними делами.

– Проходите, сейчас покажу ваши комнаты, госпожа Элис, и подам ужин в гостиной, с вашего позволения, господа, – горничная снова взяла мои вещи и повела «знакомиться» с апартаментами.

– Сударыня, вот ваши комнаты, здесь отдельный будуар, вот спальня для вас, а это детская, дальше маленькая спальня для няни, её пока не наняли, но этим уже начала заниматься Антонина Михайловна, хорошую няню отыскать в Петербурге не так-то просто. Вот шкафы, вот здесь рабочее место, вам помочь переодеться?

– Нет, я в домашнем платье, только умоюсь и подойду к столу.

– Вот чистые полотенца, тогда пойду накрывать?

– Да, конечно.

Мне понравилось, что Валентина общается просто, и без того снобизма, каким иногда славится прислуга в богатых домах. И это очень характеризует хозяев, страхи и сомнения вдруг улетучились.

За ужином, при ярком свете меня ещё раз внимательно рассмотрела Антонина Михайловна, и в тот момент, когда я уже готова была засмущаться излишним вниманием к своей скромной персоне, она улыбнулась и сказала:

– Вы поразительная красавица, Элис, я когда узнала от сына вашу историю, ворчала на него, за опрометчивый поступок, какой мог стоит вам репутации, но теперь, увидев вас, понимаю, почему он не сдержался и утонул в страсти к вам.

– Не так он и утонул, просто такая была ситуация, очень сложная. Это скорее был жест отчаяния. И у него, и у меня, словно перед смертью. Когда сама жизнь берёт над разумом верх, и чтобы не свихнуться, человек совершает такие поступки, какой совершили мы. Мы просто очень долго были заперты в замкнутом пространстве и боялись, что не спасёмся. А потом чувства и, наконец, любовь.

Антонина очень долго посмотрела на сына, видимо, он ей нарисовал картины с розовыми единорогами. А про немецких оккупантов не упомянул.

– Да, дорогая мама, Элис права, всё так и было, сначала она меня спасла, подобрав с улицы и заставив капитана принять на борт опасного пассажира, а потом мы прятались от немецких шпионов, и тогда я понял, что если уж прожить жизнь, то только с ней, с моей самой надёжной и любимой Элис. И тогда я ещё не знал о её потрясающих деловых талантах.

Краснею и опускаю голову.

– Кружева, да, я видела на портрете. Они потрясающие. Но прежде всего, я хочу ещё раз сказать спасибо тебе, дорогая, ты не просто спасла его, но и заставила отказаться от опасных амбиций. Сколько я его просила оставить сие дело. Никто в нашей семье не служил и близко не подходил к делам сыска или Тайной канцелярии.