Текст книги "Кружевная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Вдохнула, в выдохнуть от счастья забыла:

– Пф, ух! Подумала, что мне придётся умолять ещё неделю кого-нибудь, я готова обсудить, и у меня море идей, море! Мы не только кружева, но и объём продаж ваших шляпок увеличим. Только дайте мне шанс!

– Даю! И с радостью принимаю любые новаторства. Сейчас позову жену за прилавок, она взглянет на ваши изделия и тоже скажет своё слово, и начнём обсуждение.

Киваю, не в силах сдержать эмоции.

– Меня зовут Виктор Романовский, мою жену Верой.

– Элис Джейми Морриган, очень приятно, – мы пожали друг другу руки, и началось самое жаркое и эмоциональное обсуждение нового проекта. Потому что у меня ставка на рекламу, а у них была ставка на скидки, акции, и завлечение клиентов, проходящих мимо, на что я сказала: «Это прошлый век!»

– Значит, предлагаешь делать фотографии со шляпками и кружевами, и эти фото с адресом нашего салона размещать в газету, но это дорого.

– Зато отдача будет в разы больше, маленькие текстовые объявления скучные, наши рекламки, читатели будут вырезать на память. Я уже жду, когда фотограф сделает снимки на пробу. Если получится хорошо, то результат будет ошеломляющий.

Недолго думая, мы с Виктором оставили коробку с кружевами под прилавком и поспешили в салон фотографа, а когда подошли, громко ахнули, перед витриной столпились любопытствующие, и что-то очень громко обсуждают.

Когда мы протиснулись и увидели портрет, я чуть не прослезилась, не ожидала, что чёрно-белый портрет может быть настолько выразительным.

– Элис! Это прекрасно! А с моими шляпками…

– Смотрите, смотрите, это она! Ирландская Фея!

Нам пришлось бегом спрятаться в фотосалоне. Кажется, я победила.

Глава 17

Ирландская фея

Пришлось полчаса выслушивать восторженные возгласы фотографа о том, какой ажиотаж вызвал мой образ, стоило ему вывесить большой портрет на витрине, и толпа мгновенно собралась.

Конечно, он нахваливал своё мастерство, и немного мою красоту, умение позировать, и бесстрашие перед камерой.

Когда эмоции улеглись, пришлось чуть-чуть поворчать, ведь мы вчера условились, что сначала всё обсудим…

– Не смог удержаться, вот ваш гонорар и карточки, остальные я буду продавать как открытки, если вы не против.

И протянул мне рубль, это весьма много, учитывая, что он же мне делает рекламу. И когда уже вторая волна эмоций улеглась, за дело взялся сам Виктор.

Не успел мой новый компаньон пояснить суть дела о регулярных снимках в шляпках, и чтобы на карточках было указано название салона, как Альберт на всё согласился.

– Я только за! Мне подобная работа тоже на руку, красивые фотографии прославят фотосалон так же, как и вас. Когда начнём? – он бы и сейчас начал снимать, но мы немного притормозили, надо самим ещё многое обсудить и подготовиться.

– Завтра в первой половине дня, вас устроит? – тут уже в диалог включилась я.

– Отлично, я тогда на время до обеда клиентов брать не буду! С нетерпением жду вас, господа, – от удовольствия потирая руки, довольный Альберт проявил крайнюю степень заинтересованности.

А нас устроило то, что его салон довольно большой, и находится в центре Невского проспекта. Его витрина – самая лучшая рекламная площадка.

Довольные своим успехом, мы ещё раз взглянули через стекло витрины на толпу любопытствующих прохожих, рассматривающих мой портрет, и решили выйти на улицу через чёрный ход.

Виктор вдруг признался.

– Этого дня я ждал, Элис, нужен какой-то прорыв, идея для бизнеса. А то дела идут настолько вяло, что захотелось подумать о пивной или харчевне. Вот до такой крайности дошли, но теперь, уверен, дела пойдут на лад.

С удивлением смотрю на него и понимаю, что мы друг другу ой, как нужны, и не только мне важно это партнёрство, но и им с Верой.

– Но нам нужно теперь заключить договор о совместном творчестве, торговле и рекламе. Вы же не против?

Виктор рассмеялся:

– Я как раз собирался предложить, знаю одного стряпчего, здесь недалеко кантора. Он выслушает и быстро предложит варианты, как лучше устроить наши дела. Так как кружева ты вяжешь сама, и не так много, то за продажи возьму десять процентов от цены. Сделаем витрину, и нужно заказать коробки для изделий. Расходы на рекламу возьму на себя, так как с ней и наши шляпки начнут продаваться активнее.

– Меня всё устраивает. Это гораздо больше, чем я могла себе представить. Но у меня есть секрет.

Мы идём по улице и оживлённо обсуждаем дела, и это очень приятно и воодушевляюще, показалось, что жизнь ко мне снова решила повернуться лицом и пощадить. Однако я должна предупредить о том, что со мной произойдёт после зимы.

– Я беременная, ребёнок зачат в браке, я не из таких. Просто муж Брайан оказался последним подлецом. Но через несколько месяцев рожать и даже не знаю, как буду вязать. Надо думать о расширении, нужно нанять двух-трёх женщин, научить их.

Виктор остановился, нервно сглотнул.

Даже не поняла, это он расстроился из-за предстоящей недееспособности?

– Ты счастливая Элис, мы с Верой очень хотим детей, но Бог не дал. Не волнуйся, главное, роди, няню найдём, а мы станем малышу крёстными. Это такое счастье.

Наступил мой черёд удивиться.

– Спасибо, ещё совсем недавно у меня ничего не было, а теперь…

Не в силах сдержать слёз радости, улыбаюсь, как самый счастливый человек на свете. Подумать только, ещё месяц назад я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег, а теперь у моего ребёнка есть люди, желающие стать крёстными.

Единственное, о чём нужно не забывать, – о чувствах Веры, она женщина спокойная, очень милая, но только бы не ревновала мужа ко мне, хотя, я же буду вязать дома, нам нет нужды часто общаться. А на фотосессии можем ходить как раз с ней, а не с Виктором. Решила, что этими мыслями поделюсь сразу, как только оформим договор у стряпчего.

Через два часа, мы втроём, я, Виктор и Вера отметили начало нового «проекта» божественно вкусным бисквитом и ароматным чаем, расположившись в комнате отдыха в салоне.

– Спасибо вам большое, что помогаете мне подняться со дна. Если не получилось с кружевами, была бы вынуждена искать место, а после рождения ребёнка даже думать страшно, как мне пришлось бы выкручиваться.

Вера улыбнулась:

– С хорошей ценой на кружева ты сможешь позволить себе няню, не переживай, и нам будет приятно тебе помочь. И у меня есть знакомая акушерка, можно будет сходить к ней на днях. Проверить всё ли нормально.

– Конечно, тоже думала об этом. А завтра предлагаю нам с Верой сходить в салон фотографа на фотосессию, поправить причёску, помочь переодеться, а может быть и позировать у Веры получится гораздо лучше, чем у вас, Виктор.

В этот момент Вера так улыбнулась, что я поняла, это оказались самые правильные слова. Мне нужно сотрудничать именно с ней, а её муж будет над нами директором. Этот подход устроил всех.

Окрылённая новым волшебным этапом в жизни, немного отдохнувшая в салоне Романовских, я наконец, взяла карету и назвала адрес харчевни, где живут родственники Василия Васильевича. Ехать пришлось далеко, и к великому разочарованию, Василий ушёл в плавание на «Авроре», не успел уволиться, а капитан не успел взять нового кока, не бросать же команду. Примерно так пояснили мне, но тут же добавили:

– Вася просил о вас позаботиться, если придёте, так что мы вам всегда рады и ваши рецепты оказались весьма кстати, мы неплохо продаём «плов». А давайте я вам с собой дам, а вы скажите, правильно ли мы делаем?

Молодой мужчина в белой рубахе и фартуке, задорно подмигнул и быстро наполнил с горкой горшок ароматным пловом. Попробовала и выдала «экспертное» мнение:

– Можно чуть посуше, когда рис распариться, открыть крышку и дать ему подышать, выпарить влагу. Будет рассыпчатый. Но даже сейчас он идеальный, но мне этого много, чуть меньше бы. Я одна, кормить некого.

– Эй! Такая красивая и одна! Непорядок, смотри, красавица, мы тебе найдём жениха, только дай знать, – это к разговору подключилась дородная, пожилая женщина, но судя по улыбке, очень весёлая.

Мы ещё поговорили о жизни, о том, где я пока обосновалась, и что работу нашла.

– Какая ты молодец, стойкая девица! Приезжай к нам почаще! Не забывай, человеку нужна семья, – тётя Варвара, как она себя назвала, обняла меня на прощание и перекрестила на дорогу.

Теперь у меня появилось ещё одно место в городе, где я могу оттаять душой, согреться в тепле большой семьи.

Мы тепло попрощались, и я с гостинцами поехала домой.

Теперь этот мир вообще мой, я неожиданно вписалась в него, даже находясь в теле эмигрантки, без семьи и денег.

Настроение было чудесное, а стало вообще восхитительное.

С этого дня я с головой окунулась в бизнес.

Съёмки, новые модели воротников, жабо, вуали, и та самая накидка, о которой я давно мечтала, цена за такое изделие позволит мне спокойно прожить месяца три после родов. Но всё это оказалось не так важно, как то, что мои кружева распродались за неделю, Виктор даже немного приподнял цену. Мы очень красиво оформили их, как драгоценность с бирками, открытками, с красивой упаковочной бумагой и тонкими картонными коробками. Кружева сразу получили статус элитного продукта.

И мне срочно пришлось искать помощниц.

Дали несколько деловых объявлений в газету и нашли двух женщин, одна умеет вязать крючком, но простые вещи, вторая работала с коклюшками и тоже создавала очень красивые изделия. Но есть одно огромное, но! Сроки работы.

Я в ирландском стиле крючком могу связать небольшой, ажурный воротник часов за двадцать-тридцать, если с минимальной фоновой сеткой, на какую уходит всегда больше времени. Двадцать, тридцать часов – это четыре, пять дней работы. Коклюшками вязать раза в три, а то и в четыре дольше.

Плюс, ирландское кружево можно вязать как джаз, импровизируя с элементами, используя асимметрию узоров, но при этом лучше, конечно, заранее нарисовать эскиз. Вот таким элементам я начала учить своих учениц, цветы, листики, жгуты, и спирали. А сама уже собираю готовый «пазл» орнамента. Тонкой нитью вяжу сетку между элементами и обвязку по периметру. Получается очень изысканно и необычно.

Так, мы освоили тот самый «поточный» метод работы, какой позволил нам выдавать по пять больших изделий в неделю. Это очень много для троих мастериц.

Иногда мы собираемся у меня, иногда в салоне, в той самой комнате отдыха и работаем, пока руки и спина позволяют.

Вера тоже присоединилась к нашему коллективу, теперь это не любительская мастерская, а профессиональная, и даже если я или кто-то из моих девочек выпадает на какое-то время, мы спокойно можем замещать друг друга.

Но у меня добавилось работы, по части создания эскизов, как я их назвала «технологическая карта изделия», типовые схемы, расчёт ниток, сроков и элементов.

Теперь мы вышли на совершенно иной уровень.

А тем временем я слегка округлилась, и мой животик стал весьма заметным.

Из-за постоянной суеты по делам мастерской токсикоз почти не замечаю, утром немного тошнит, но после мятного чая всё проходит.

Я как живчик, однако, повитуха, у которой, я наблюдаюсь попросила себя беречь, теперь девочки меня отпускают домой из мастерской пораньше. Виктор сам вызывает «такси» извозчика, чтобы я не стояла на улице, а то из-за моих фотографий, очень уж много появилось поклонников, и не всегда адекватных.

Феликса я пару раз замечала на улице, но всячески избегаю встреч, а он как охотник, пытается приручить меня, но пока не делает резких движений, боится напугать или боится за свою репутацию. Ведь я незамужняя и беременная. И лишние волнения мне ни к чему. Я просто не могу их себе позволить.

Но потом он, наверное, куда-то уехал, потому что больше я его не видела. И посчитала это к лучшему, с одной оговоркой, лишь бы он не влез в какую-то авантюру, типа той, какая произошла с нами в Германии.

Решительно отметаю теперь любые мысли о нём. И казалось бы, никто не вправе обвинить меня в неподобающем поведении, но я ошиблась.

Однажды приехала в салон позже обычного, но у меня в этот день случилось очень ответственное задание, пришлось заехать в специальную лавку, заказать нитки и крючки, впервые довольно большой объём. А когда вошла с хорошей новостью, что за оптовые и постоянные покупки нам дали хорошую скидку, девочки меня тоже удивили:

– Элис, недавно в салон влетела какая-то фурия и требовала тебя.

– У кого-то испортилось кружево? У нас ведь не было бракованных изделий, – как-то нехорошо стало, этого ещё не хватало, наш бизнес только выходит, репутация превыше всего.

– Нет, она вопила, что ты увела её жениха! Но Вера и Виктор сказали, что ты живёшь с ними, и под присмотром ежечасно, и у тебя вообще нет ни с кем шашней, или они бы знали. Виктор её выставил, но просто будь готова, какой-то ненормальный, видать, влюбился в тебя заочно…

– Этого ещё не хватало, в моём-то положении, – вздыхаю, и даже не догадываюсь, что эта ненормальная ревнивица, та самая Наталья Кирилловна, приятельница барона.

Глава 18

Беглая рабыня

Последнее приятное событие за август и начало сентября, это возвращение «Авроры» в порт. Встреча с командой прошла очень душевно, мы общались как старые добрые друзья, я рассказала о своих приключениях и о том, как смогла вырваться из нищеты. Рассказала о семье Романовских и нашем совместном бизнесе.

Мне же рассказали, что плавание прошло вполне спокойно и без штормов, кроме груза на борту присутствовали знатные персоны.

– Это, значит, мне так повезло попасть в шторм?

Анатолий Семёнович рассмеялся над моей шуткой.

– Нет, просто у берегов Ирландии такое неспокойное море, мы в этот раз обогнули Европу, высадили пассажиров в Италии, закупили специи и рис, экзотические продукты, чаи, сухофрукты. Всё как обычно.

– Я каждый раз благодарю Бога, что он послал мне именно вас в помощь.

– У Бога на нас всегда есть план, но у нас всегда есть выбор, следовать этому плану или нет. Ты молодец, такая молодая и всё же цельная, устремлённая натура. Мне бы хотелось, чтобы Елена, моя дочь и ты иногда общались, дорогая Элис, у тебя есть чему поучиться.

На этих словах капитана я густо покраснела. Слова такого опытного, сильного духом человека проняли до слёз.

Но на корабле у капитана масса дел, и я, поговорив о здоровье со Львом Максимовичем, о кулинарных рецептах с Василием Васильевичем. Ещё раз со всеми тепло простилась и с внушительным мешком экзотических подарков, специями, чаями, сухофруктами и конфетами уехала в мастерскую, ещё не зная, что меня там ждёт.

Точнее так, не зная, что с этого дня, судьба решила включить второй этап закалки моего характера.

В дверях меня встретил сам Виктор, забрал мешок с гостинцами и «обрадовал» новостью о странном «подарке» с родины.

Почему-то на адрес салона принесли довольно увесистый конверт из какого-то консульства. Я не сразу поняла, что это и зачем.

Написано по-английски и по-русски синопсис на трёх листах, наверное, для делопроизводителя. От лица консула уведомление о том, что на меня подают в международный суд.

Читаю и не верю своим глазам.

Брайан и наш лендлорд Арчер, требуют моего возвращения, на основании того, что я нарушила какие-то законы, плюс увезла в своей утробе подданного Английской короны, и ребёнка безутешного отца.

Хочется крикнуть: «Выкрала в утробе, Карл? Вы серьёзно?», но там так и написано, и это не поддаётся логическому объяснению, кроме одного слова – тупость, которая, впрочем, на этом не закончилась.

В иске указан ещё и штраф за побег, и требование по уплате налогов, типа неважно, где живу, я обязана сорок процентов от своих доходов перечислять в казну королевства. Теперь стало понятно, почему Элис выглядела как оборванка на фоне даже самых небогатых жителей Петербурга.

– Я беглая рабыня, английской короны, мать их…

Только и смогла я сказать вслух, когда девочки окружили меня заботой и чуть не силой усадили на диван. Нина убежала за водой, а Вера подумала, что пора послать за доктором.

– Может быть, какая-то ошибка? Что значит рабыня?

Мне пришлось кратко пересказать давний разговор с моим «опекуном» от Тайной канцелярии Журавлёвым. О том, что в подобных делах, всё проверяется, и в страну, откуда прибыл беженец, отправляют запрос, если только мы не состоим в фазе активного противостояния, читай, не воюем. С Англией сейчас вроде как войны нет. Вот английские клерки и не поленились отправить эти данные в Ирландию, а муж и рад-радёхонек меня оклеветать. Он ведь сам отправил меня в монастырь, а ребёнка собирался сдать в приют. Это, считай, пожизненная каторга и для малыша, и для меня.

Женщины не знали моей истории, реальность произвела на них неизгладимое впечатление.

Первой сообразила Вера:

– Послушай, дай мне эти бумаги, сама поезжай к своим друзьям в харчевню, отсидись там пока, а я проеду к твоему этому Журавлёву, покажу иск, может быть, он скажет, что это за ужас такой свалился на нашу голову. И посоветует, как тебе быть. Адвоката нанять, а может быть сказать, что малыш от другого, лучше уж родить внебрачного, чем вот так трястись, что кто-то его заберёт. Может, на корабле кто-то был? Всего-то нужно собрать свидетельства команды, что у тебя были амурные отношения после развода с кем-то неженатым и русским…

Замираю и смотрю на Веру ошалелым взглядом, она словно подсматривала за мной на корабле. Мы ведь спали с бароном на одном диване, запертые несколько бесконечных часов в кают-компании. Пусть в одежде, но свечку никто не держал…

– Верочка, поезжай к Михаилу Ивановичу, я на всё согласна, правда господин барон не обрадуется, если я заявлю, что мы провели с ним какое-то время вместе. Боже, я так не могу поступить. И понятия не имею, что делать.

Вера уже решительно накинула на плечи твидовую накидку, на голову шляпку, взяла конверт и поспешила на улицу, «ловить» экипаж и ехать в такое место, куда обычно по доброй воле мало кто решается отравиться – в Тайную канцелярию.

Я всё же решила, что раз пока только принесли конверт из Английского консульства, то хватать меня на улице никто не будет. Значит, можно работать.

А у самой руки трясутся даже непонятно от страха или бешенства.

Более всего удивили законы, что не подлец Брайан, выкинувший свою жену на улицу, должен платить алименты, а жена? Потому что обманула его невинного и не отдала приданое? Да ещё и ребёнка в утробе увезла, не позволив над ним поглумиться и сдать в приют?

Признаться, попадись мне это чмо сейчас, вязальный крючок бы в глаз воткнула, честное слово.

Работа немного привела меня в чувства, но злость так и не унялась.

Вера уставшая, не с не самым счастливым лицом вернулась часов в шесть.

– Ну что? – мы хором кинулись с расспросами.

– Он был занят, пришлось ждать, потом долго читали с переводчиком эти бумаги, удивляясь, как этот иск прошёл мимо самого Журавлёва, консул должен был известить именно Тайную канцелярию, а уж после отправлять тебе бумаги, но это ещё хуже, международный трибунал, что-то такое, они в праве тебя потребовать вернуть, но это ещё не скоро.

Вера умылась, пока Нина поставила чай, работать в такой обстановке уже невозможно, из торгового зала к нам заглянул взволнованный Виктор, тоже нетерпеливо попросил рассказать, что же происходит, после некоторой заминки непростой разговор продолжился.

Вера села рядом и вздохнув сказала то, что я и сама уже поняла:

– Беременность и ребёнок очень усложняют ситуацию, Элис. Михаил Иванович оставил все бумаги у себя и пообещал разобраться.

Мне стало нехорошо, пришлось сбежать в туалет. А ведь так радовалась, что раннего токсикоза не было. Зато теперь, кажется, я позеленела от дурноты.

Достаточно вспомнить, как действуют эти правительства в нашем мире, воруют людей, вывозят и садят в тюрьму. Да мы с бароном подобное на собственной шкуре пережили. Я создала для англичан неприятный прецедент бунта и побега на волю, и за это они через одно место вывернутся, но меня показательно накажут так, чтобы иным неповадно было.

Немного смягчив краски, поведала свои страхи друзьям:

– Я боюсь одного, что меня выкрадут, запрут в посольстве, а после родов отправят на родину. Они вполне могут такое провернуть.

– Значит, ты переезжаешь к нам, в квартире четыре комнаты, поселим тебя в гостевой, на улицу одна не выходи, – Виктор принял решение мгновенно, Вера с ним согласилась и тут же продолжила.

– Михаил Иванович сказал, что именно подданство ребёнка загоняет нас в тупик, и моё предложение, найти для ребёнка русского отца, господин Журавлёв воспринял, как одно из самых простых и обещал поговорить с бароном, как только тот вернётся из какой-то важной поездки…

Услышав эти слова, я снова убежала в туалет.

Докатилась, Журавлёв будет просить Феликса назваться отцом для бастарда от ирландской нищей беженки.

Как говорил мой сын в прошлой жизни: «Зашибись!»

Глава 19

Иголка в стоге

Михаил Иванович меньше всего переживал за свою подопечную Элис, настолько девочка оказалась сообразительной, порядочной и ответственной, даже тень обходит стороной её репутацию. А как у неё ловко получилось организовать коллаборацию с семейством Романовских. Два дня назад в своём кратком отчёте вышестоящему начальству описал положение дел, как в высшей степени положительное. И хотел просить освободить девицу от надзора после рождения ребёнка, и обязать её отчитываться о делах всего лишь раз в квартал.

Но внезапный визит Веры Романовской с толстой пачкой пугающих документов, заставили сначала удивиться, после приглашения переводчика и ознакомления с сутью документов – до глубины души поразиться подлости «английских коллег», а потом и разозлиться.

В этих бумагах есть всё: желание мужа и лорда Арчера отомстить несчастной женщине за попытку вырваться на волю. Желание английских бюрократов насолить Российскому правительству просто потому, что они так привыкли поступать, а ещё и потому, что считают своих подданных – рабами, пусть нигде официально этого слова и не употребляется, но суть запретительных законов такова, что вырваться человек может только в английскую же колонию, при этом все жестокие законы продолжат иметь над ним силу.

Его также взбесила фраза о краже младенца, вывезенного в утробе, если беременность Элис подтвердится, то она совершила ужасное преступление, кара за которое либо пожизненная каторга, либо петля.

Первая мысль, какая сверкнула в сознании, подкупить повитуху, и объявить о смерти ребёнка, а когда всё уляжется, Элис усыновит своё чадо. Но это будет скандал, консул обвинит во всех грехах империю, и каждая газетёнка в Европе напишет, о гибели невинного ирландского младенца в России, когда у самих эта смертность по отчётам – пугающая, но морить своих – можно.

Бороться через законы тоже возможно, но на суды у Элис уйдут и деньги, и силы, и время.

Остался один вариант, какой смущаясь, озвучила Вера Романовская, – объявить отцом ребёнка-бастарда кого-нибудь русского мужчину с корабля, на котором Элис плыла в Россию. И если мужчина проявит мужество и решится заявить о связи с разведённой беженкой, то…

То всё может получиться. Акушерка просто скажет, что младенец появился немного раньше срока из-за пережитых матерью страданий.

Идеально бы сделать формальный брак.

Поразмыслив над делом в одиночестве, усмехнулся.

– Надо же, служу в Тайной канцелярии без малого двадцать лет и наконец, дорос до того, что придумываю противозаконные способы, как спасти беженку. Да, пора задуматься о пенсии, пока не разрушил карьеру.

Однако приказал отправить небольшое сообщение капитану Смирнову, посоветоваться сначала с ним, может быть, был какой-то мужчина, кроме барона, подходящий на «должность» отца ребёнка Элис.

Смирнов примчался сам, что для капитана неслыханно, ведь дело маленькой беженки, не тот уровень, о котором стоило заботиться такому человеку.

Но перед началом непростого разговора с Анатолием Семёновичем, Журавлёв решил, что этот визит продиктован скорее спасением репутации корабля. Скандал-то грозит разразиться нешуточный и международный.

После короткого приветствия капитан сам прочёл оригинальный документ, и так же поморщился, как и все, кто имел честь познакомиться с делом Элис.

– Мы уже провели консультации с юристом, и вердикт таков: её жизни угрожала опасность, и посему, по нашим законам она вправе попросить новое гражданство, без учёта требований её бывшей родины. Именно этим мы сейчас в срочном порядке занимаемся, сокращая испытательный срок с трёх лет до нескольких месяцев, и предоставим законные документы как можно скорее. Однако это не касается её ребёнка. Они не посмеют выкрасть её, но, подав иск в международный трибунал, могут потребовать выдать младенца. И боюсь, что наше правительство не сможет предъявить никакие доказательства, что младенцу стоит остаться с матерью. Разве только, её устойчивое положение в обществе и стабильный доход.

Михаил Иванович для начала обошёл тему отцовства. Но Смирнов, выслушав шумно выдохнул, едва сдерживая бешенство, что с ним крайне редко бывает. Ещё раз просмотрел страницы и сам сказал то, к чему уже все подошли:

– У Элис сложились дружеские отношения с одним взрослым мужчиной, Григорием Ермаковым, ему сорок три года, простой мужик, дослужившийся на флоте до помощника боцмана, матрос первой статьи. Но попросился в отставку, вдовец, семья осталась без главы, и насколько знаю, уже поступил на службу в Волжское пароходство. Другими словами, никто не поверит, что у них была какая-то связь. Нас обвинят в ещё большем подлоге. Все остальные женаты, либо также по возрасту не подходят, но, конечно, каждый бы не отказал, учитывая ситуацию.

– Значит, барон? Но это практически невозможно, он тайный агент Канцелярии, шпион, пройдоха и…

– И Элис его спасла от смерти, а потом они стойко отстояли несколько часов в очень тесном шкафу, пока на корабле проводился обыск немецких служб безопасности. Я бы такое не выдержал.

– Но этой информации нет нигде.

– И не будет. Проблема в том, что барона как бы не было на корабле, но Элис жила в городе почти десять суток, и он тоже в тот период прятался от преследователей. Так что…

– Дожил я до светлых дней, Анатолий Семёнович, ищу противозаконные пути спасения беженки.

Озадаченно заметил Журавлёв и почесал лоб.

– Элис, пожалуй, единственная, ради кого я бы вот так приехал к вам и сам решился взяться за дело. Я могу съездить к барону и поговорить. Может быть, он рискнёт. Тем более после недавних событий, его международной репутации нанесён весьма ощутимый урон, он не посмеет выезжать за границу империи.

– Барон служит в нашем же корпусе, мы можем пройти к нему вместе. Но у него сейчас полно дел на родине, насколько я знаю, и этот момент тоже может неоднозначно повлиять на его решение. Но рискнуть нужно, – Журавлёв начал собирать документы по делу в папку, особо не надеясь на такого человека, как Феликс Юрьевич Вельго, однако, если Элис его спасла, то шанс есть.

– Да, почему нет, попробуем, а если не получится, то я даже не знаю, как быть. В этом деле завязаны много всего. Зря правительство информировало наших «партнёров», лучше такие дела оставлять тайными.

Смирнов посетовал на букву закона, забывая, что сам сейчас находится в таком здании, где этот самый закон правит балом. И тут же получил самый противозаконный вариант решения проблемы:

– Сделаем объявление, что женщина после получения непонятных для неё документов куда-то сбежала, Россия большая, пусть попробуют найти. Это вам не Англия…

Мужчины неожиданно для себя вдруг рассмеялись. Сопоставляя размеры государств, действительно, искать Элис по провинциям окажется не таким простым занятием. Одно плохо, она только в столице может достойно обеспечить себя и ребёнка, и здесь у неё много знакомых.

Тупиковая ситуация заставила Журавлёва и Смирнова решится на непростой разговор с непростым человеком, и каждый пытается придумать хоть какой-то весомый аргумент в пользу Элис.

Глава 20

Барон

День выдался на редкость суетным и порою неприятным в мелких деталях. Три месяца назад барона Вельго перевели из привилегированного Департамента иностранной разведки в менее престижный, но не менее важный Департамент внутренних дел имперской безопасности. Конечно, перед этим изрядно попортили крови допросами, проверками и бумажной волокитой по всем делам, проведённым в Европе за год перед провалом.

С другой стороны, сведения, какие он смог добыть, оказались неимоверно ценными. И когда цепочка событий вывернула дела страны на мировой арене так, что удалось избежать провокации и конфликта на южных границах, то заслуги Феликса Вельго высоко оценили, пусть даже они стоили ему карьеры.

Теперь всё иначе, служба почти не пыльная, события вяло текут сами собой, и за всё время ему пришлось лишь однажды по делу выехать в Москву на три недели.

Появилось ощущение старости, никакого шока и хаоса, внезапных перемен, переездов и непредсказуемых событий, новая служба, считай пенсия в тридцать два года.

Однажды посетовав своему уважаемому начальнику на то, что не чувствует себя в своей тарелке, находясь в кабинете следователя, служба интересная, но слишком много свободного времени остаётся. Мгновенно получил короткий выговор, что сие время надо бы использовать с выгодой для продолжения рода. Жениться и как можно скорее, тогда времени вообще ни на что не останется.

Эти слова внезапно всколыхнули волну тепла во всём теле, и в сознании возник тот самый образ, о котором и думать-то не стоит.

Но он не может её забыть.

Элис теперь повсюду.

Её портреты в витринах салонов, в газетах, и даже в кабинетах коллег среди прочих рамочек бывает на рабочем столе нет-нет и окажется небольшая карточка Ирландской феи.

И однажды Феликс не выдержал, зашёл в салон и купил самый популярный портрет «Из Ирландии с любовью».

Но выставить на всеобщее обозрение не посмел, всё же серьёзная должность следователя обязывает.

С того момента, как карточка «поселилась» в его бюро для деловых бумаг, появилась навязчивое желание устроить личную встречу, хотя бы случайную, но так, чтобы получилось поговорить. А не так, как он в последние дни, прогуливаясь у шляпного салона, надеется увидеть её издалека, а если видит, то старается остаться незамеченным.

– Я создал в себе романтическую привязанность к женщине, с которой не может быть никакой связи, даже дружеской.

Взглянул на портрет и снова убрал в выдвижной ящик, понимая, насколько он сейчас глупо выглядит.

– Ваше Благородие, к вам Наталья Кирилловна Глебова, говорит, что дело срочное! – секретарь, тихо постучав, доложил о посетительнице.

Этого ещё не хватало…

– Зови. На самом-то деле сегодня тот самый день, когда уже возможно открыть карты и попробовать вразумить барышню.

Наталья впорхнула в кабинет, как бабочка, румяная, сияющая улыбкой и обволакивающая дурманом своих довольно резких духов.