Текст книги "Кружевная история попаданки (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Досмотр начался с пристрастием. То и дело где-то слышался шум, постукивание, окрики, свист.

– Они каждый винтик осматривают, если меня поймают, то пристрелят по дороге из порта, – простонал Феликс. А я прижалась к его широкой груди, и слушаю взволнованное биение сердца. Если он боится, то я от страха и усталости, кажется, скоро потеряю рассудок.

Стоим замурованные больше часа, иногда немного меняем позы, но в «гробу» особо не пошевелишься.

Настала очередь кают-компании.

Послышался стук открывшейся двери и шаги, кажется, что сейчас в «элитном клубе» четыре или пять человек.

Мы зажмурились от ужаса, не знаю, как барон, но я точно. Уже есть хочется, как бы в животе не заурчало.

Вдруг вспомнился ужасный момент из фильма «Семнадцать мгновений весны», как несчастная Катерина с младенцами пряталась в люке канализации. Как я её сейчас понимаю, и за тонкой перегородкой тоже немецкая, раздражающая речь, прям как пенопластом по стеклу.

Какой-то слишком злой полицай «лает» на нашего капитана. Феликс всё понимает, а я нет. Но неожиданно подключился переводчик, наверное, чтобы до капитана дошла вся суть того, в чём нас всех подозревают.

– У нас есть неоспоримые доказательства, что Феликс Вельго, преступник, вор, убийца, скрывается на вашем корабле. И вы, возможно, не знаете обо всех его жестоких преступлениях. Поверьте, выдав его, вы спасёте и себя, и команду от изнурительных досмотров. На этого человека заведено пять дел, три из которых Тайной полицией. На него охотятся три европейские разведки.

– Боже мой! Вы обрисовали какого-то монстра, он просился на корабль, и мы даже оказали ему медицинскую помощь, не зная о его делах, кто-то избил барона в порту, но увы, он ушёл, сказал, что мы слишком для него медленные. Ищите этого преступника в городе, ушёл вчера вечером. Сожалею!

Спокойствию Анатолия Семёновича, можно позавидовать! А нам нет. Особенно мне, неужели этот барон, что обнимает меня сейчас, на самом деле монстр, убийца и грабитель? Но я почему-то в его объятиях чувствую себя в большей безопасности, чем, наверное, себя ощущает наш капитан. Не сдали бы у команды нервы…

– Ещё раз повторяю, этот человек, невероятно опасен! Вы скрываете на борту преступника. И раз упорствуете, я прикажу ещё раз обыскать корабль, и, если найду, этого человека, или следы его пребывания здесь, арестую ваше судно на неопределённый срок, мои люди останутся на корабле, а вы и вздохнуть не сможете.

От этих слов мои ноги сделались ватными. Воздуха катастрофически не хватает, щели слишком маленькие…

Какие-то переговоры на немецком и новый вопль начальника досмотровой команды: «Обыскать всё, ничего не щадить!»

Боже, они стоят в шаге от нас…

Удар кулаком в нашу стену…

Моё сердце замерло, в ушах звон, и я не могу вдохнуть, это паническая атака. Объятия Феликса вдруг стали крепче, он наклонился, насколько позволило наше тесное укрытие, и мои пересохшие губы накрыл самый трепетный, жаркий поцелуй, и я ответила.

Шум обыска нарастает, а мы целуемся, как подростки, понимая, что это вообще может быть наш последний поцелуй в жизни. В этот момент кто-то открыл шкаф со спиртным, между нами и полицаями тонюсенькая стеночка и зеркало…

Глава 9

Взаперти

Кажется, что приказ был о досмотре, но не о грабеже и вандализме.

Дзинь!

И бутылка со спиртным разлетелась на мелкие осколки, сразу почувствовали запах крепкого виски!

Внезапно немецкие голоса, перекричал уверенный и невероятно злой Олег Борисович.

– Я протестую! Вы не досмотр устраиваете, а погром. Думали, что мы стерпим ваше издевательства? Нет! Я предвидел ваши пакостные попытки насолить Российской империи, хотя бы в нашем лице. Мы не можем вам сопротивляться, но вот консул!

Всё стихло!

Мы снова перестали дышать, теперь уже от любопытства. Неужели, на этих мародёров нашлась какая-то управа?

Действительно, нашлась.

– Я граф Бестужев, консул по делам наших сограждан, и веду дела этого корабля. Привёз выездные документы с проверки и что вижу? Погром? Может быть, и на меня руку поднимете? Давайте устроим государственный скандал, потом войну, чего же мелочиться, вам лишь бы повод.

– Мы ищем опасного преступника! – огрызнулся немец.

– Дайте бумаги! В чём его обвиняют?

– Это государственная тайна, – неприятный голос переводчика, как эхо повторил выкрики командира, но на картавом русском.

– Нет, это не государственная тайна, я прекрасно знаю, кто вы, Отто фон Рютте, вы никакого отношения к команде досмотра не имеете, вы самый настоящий шпион Тайной полиции, и у таких, как вы, ордеров на арест не бывает. Вот разрешительная бумага, пусть подпишет настоящий начальник пограничной службы, не вы! И на выход. Вы ничего не найдёте. Человека по имени Феликс Вельго на этом корабле нет, по данным таможни он уехал несколько дней назад из Германии на поезде, а это оскорбительное поведение, вам не сойдёт, уж я постараюсь.

Далее следовала непереводимая ругань на немецком, хотелось заткнуть уши. Рютте изгнали с позором, кто-то подписал бумаги, и все вышли из кают-компании, а через несколько минут прибежал боцман и освободил нас из плена.

Если мы выйдем на волю поседевшими, то я не удивлюсь.

– В туалет…

Только и смогла прошептать, оказалось, что здесь есть весьма приличный элитный «гальюн». Беременность и долгое воздержание – понятия несовместимые.

Едва передвигая ноги, опираясь на руку боцмана, дошла до широкого кожаного дивана завалилась на него, потому что сил больше нет.

– Вас приказано не выпускать отсюда, пока не выйдем в море, через час вам принесём еду и чай, пришлю кого-нибудь убрать разбитое стекло, – боцман осмотрел каюту, тихо ругнулся и вышел, заперев за собой дверь.

Через несколько минут рядом улёгся Феликс, приобнял меня и, кажется, я уснула, или отключилась от избытка чувств, паники и удушья.

Проснулась в полумраке, от резкого звука, по привычке бояться, попыталась резко сесть, осмотреться, но куда там…

Голова закружилась, слабость приковала меня к дивану.

– Прости, разбудил тебя, но в любом случае надо поесть.

Из-за стола услышала знакомый голос барона.

– Ох, всё закончилось? Мы свободны?

– Так-то да, но не совсем. С корабля всех прогнали, урон от погрома считают, и консул составляет акт. А так как нас здесь как бы нет, то мы до выхода в море сидим. За «Авророй» будут следить до конца, увы, мы пока арестанты.

– Пусть хоть так. Зато живы.

Феликс помог мне встать. Поправить одежду, почему не горят лампы и так понятно. Штор в кают-компании нет, а с берега за нами очень внимательно наблюдают. Жаль, очень жаль, что вязать пока не смогу, подумалось, будто это самое важное сейчас.

– Скорее садись за стол, пока еда тёплая.

– Да, я голодная, – хотела сказать какой-нибудь эпитет, но воздержалась, с этим человеком каждое, слово, взгляд, манера поведения может сыграть против меня.

На еду накинулась, как голодная крестьянка, хотел барон подтверждений, что я простушка, я их ему предоставила.

– Люблю смотреть, как люди с жадностью едят, но не спеши, может дурнота подступить, а звать на помощь лекаря мы пока не можем.

Я мгновенно сбавила обороты работы ложкой, но продолжаю молчать. Про поцелуй даже не думаю, никакой романтики, это был единственный способ не выдать наше присутствие. И мне сейчас немного стыдно за малодушие, не выдержала в ответственный момент, скатилась в панику.

– Думал, что нам конец. Вовремя Олег Борисович привёл консула.

Киваю, на самом деле, ничего не поняла, потому что многие фразы и не расслышала, только в общих деталях.

– Надеюсь, что этот этап приключений у нас позади.

– Этап? А будут ещё? Ах, да. У меня же нет нужных документов. И я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи.

– Увы, я теперь сам нуждаюсь в помощи, обвинения прозвучали слишком серьёзные, и Анатолий Семёнович оставит меня под условным арестом, а на суше передаст в Тайную канцелярию, и если там ничего не изменилось, и мои данные не успеют устареть, то, возможно, я получу второй шанс. О тебе смогу лишь сообщить своему товарищу по прошлой службе…

Он с таким виноватым видом взглянул на меня, что стало очень неприятно и тревожно. Действительно, подступила тошнота.

– У меня мало шансов?

– Тебя заберут так же, как меня, но поселят в специальном доме для вынужденных переселенцев, думаю, что по ходатайству сердобольного Льва Максимовича, и из-за твоего положения, устроят лучшим образом из возможных, хотя бы не на улице. Но по-своему это арест, от двух недель до месяца. Пока проверяют твои бумаги, пока проведут несколько допросов.

– Допросов?

– Бесед, ты должна всегда говорить одно и то же, понимаешь, о чём я? – он наклонил голову и смотрит на меня пристально, убеждаясь, осознаю ли я суть информации.

Испуганно киваю и вколачиваю каждое его слово в память, как гвозди в доску.

– Потом, когда убедятся, что ты не шпионка, не воровка и не обманщица, и что у тебя нет планов работать на улице или в борделе, скорее всего, отпустят. В худшем варианте вышлют, но я надеюсь, что мой товарищ предотвратит это. И твоя беременность только на пользу, дави на ваши изуверские законы, что детей у разведённой матери отбирают и так далее, но много не рыдай, это раздражает. Ты решительная, ты – мать, и защищаешь того человечка, которого носишь под сердцем. Понимаешь?

Снова киваю, хорошо, что темно, и он не видит моих слёз, которые раздражают…

Он потянулся через стол и пожал мою ледяную, дрожащую руку. Пока перевариваю всё, что услышала, ведь реально, это не просто так пересечь границу, есть политика, законы, а я фактически всё нарушаю.

Но, с другой стороны, если у меня будет почти месяц «пансиона», то я же смогу навязать то самое портфолио, о котором много раз задумывалась.

Появилось устойчивое ощущение, что всё будет к лучшему и я справлюсь.

– Мы больше не встретимся, я хочу сказать вам спасибо, и вообще команде.

– Это тебе спасибо. Меня же не просто ударили, а вкололи яд, типичный, надо сказать, через час я бы сдох, как пёс в подворотне. Лев Максимович успел дать противоядие. Ты меня спасла, и я этого не забуду. Но, скорее всего, ты права. Больше мы не увидимся, и я желаю тебе найти своё счастье в России. И мне очень жаль, что наше знакомство не сможет продолжиться…

Наш тайный разговор нарушил Григорий, тихо постучал и негромко позвал меня с собой:

– Элис, уже стемнело, тебя могу отвести в каюту, а Вашему Благородию приказано остаться в кают-компании.

Я встала из-за стола, но Феликс, опередил, обнял меня, помог встать и неожиданно обнял:

– Ты пахнешь морем, Элис, я найду тебя потом, обязательно найду. Держись, всё будет хорошо.

И отпустил.

Больше на корабле мы не встречались. Всё время плавания я вязала и вязала, чувствовала себя немного виноватой, с одной стороны спасла человека, но с другой стороны, накликала на команду беду, приведя опального барона на борт.

Глава 10

Берег

К концу плавания весь заказ капитана оказался готов, я даже умудрилась на камбузе накрахмалить и отгладить кружева и манжеты.

Они получились идеальными, и это не только моя заслуга, но и практическая память, доставшаяся мне в наследство от настоящей Элис.

За день до прибытия попросила доложить капитану, что его заказ выполнен, и спросить, могу ли я его показать.

Через полчаса за мной пришёл Олег Борисович и предложил пройти в кают-компанию.

Боже, в этот момент у меня сердце учащённо забилось, неужели сейчас снова увижу барона. Такая наивная, ведь взрослая же, опытная, а думаю о мужчине как девчонка. Отмахнулась от этих «розовых» мыслей, они только лишние проблемы создают и поспешила на встречу с капитаном.

В кают-компании никого, кроме Анатолия Семёновича, он занят с какими-то бумагами, увидел меня, улыбнулся и указал на стул напротив себя.

– Добрый день! Вот моя работа, надеюсь, что вы не разочаруетесь.

Хотела сказать, что я любитель, но решила не занижать планку, кружева отличные.

– Добрый день, дорогая Элис. Позвольте насладиться, они великолепные. У вас золотые руки. Покупаю всё. Вот этих денег должно хватить за работу и вам на первое время.

И протянул мне скрутку из ассигнаций, она туго перевязана бечёвкой.

Мы оба понимаем, что денег в разы больше, чем нужно, а развязывать и считать у меня стыда не хватит, но я попыталась возмутиться:

– Это очень много…

– Дорогая моя, это искусство, очень деликатное, тонкое и очень красивое, такие кружева передают из поколения в поколение. Когда вы станете очень знаменитой и к вам выстроится очередь из поклонников вашего рукоделия, надеюсь, что вы не забудете и позволите мне ещё раз заказать нечто прекрасное для моих любимых.

Вспыхиваю румянцем, из глаз слёзы. Он в меня сейчас такую уверенность в себя вложил, вбил, можно сказать, что я сама начала верить в своё «всемогущество».

– Спасибо вам огромное, одни ваши слова бесценны, а помощь переоценить невозможно…

Он вдруг поднял палец и помрачнел.

А я испугалась. Что снова не так?

– Элис, перейдём к другому делу, у меня мало времени. Вас предупредили обо всех неприятных процедурах на суше?

Киваю с видом напуганной собачки.

– Вы прямо сейчас говорите так, словно барышня институтка, которая занималась с гувернанткой. Образованная и красивая леди. А это в корне противоречит вашему образу и данным. Об этом мы успели поговорить с бароном Вельго, и он именно за это волнуется более всего.

Моё восторженное настроение упало куда-то на уровень корабельного дна.

– Мне нужно говорить грубее?

– Да, так как говорят простолюдины. Постарайтесь выдержать этот экзамен, Элис, иначе все наши старания будут напрасны. И на кону не только ваша жизнь, но и жизнь вашего ребёнка, ради которого вы и решились на это опасное приключение.

– Я вас поняла, долго думала об этом, просто буду разговаривать с сильным ирландским акцентом, у меня уже хорошо получается. – я действительно за последнюю неделю каким-то непостижимым образом вспомнила язык. Элис за вязанием часто пела, у неё красивый голос, и я очень тихо тоже начала петь. Если ещё немного потренироваться, то язык вспомню полностью.

– Вот и прекрасно, сделайте для нас одолжение, устройтесь так, как надо. И вот ещё от Олега Борисовича адреса трёх хороших доходных домов, после карантина поищите там квартиру. Мы уже вряд ли сможем вам помочь, через три недели снова в плавание. Вы останетесь одна.

– Я справлюсь! Спасибо вам за всё.

– За вами приедут специальные люди, документы отдам им, а пока вы под моим надзором. Корабль пришвартуется в порту, не на рейде, и надеюсь, что вы не предпримете попытку побега, лучше пройти всё законным путём, чем попытаться обхитрить правительство и навлечь на свою голову ещё больше проблем.

– Я не подведу.

Только и смогла сказать, а сама что-то совершенно напугалась того, что мне предстоит пережить. Очень хотелось спросить про барона, но я не посмела. Осторожно встала, забрала деньги и вышла к себе.

Через сутки «Аврора» вошла в акваторию Невы, сразу послышались характерные портовые звуки.

Единственное, что я себе позволила, это тепло попрощаться с моими друзьями, дядей Гришей, который тоже сходит на берег и навсегда, но уедет вглубь страны, потому мне ничем помочь не сможет. И кок Василий Васильевич со своим запасом риса и моими рецептами, тоже решил-таки уволиться.

– Элис, вот адресок моего брата, если что, то приходи за помощью. Обязательно и не стесняйся, только за твои рецепты я тебе до конца жизни благодарен буду.

Он крепко пожал мою руку, и в этот момент я увидела, как по трапу спускается барон в окружении четырёх крепких агентов. Но хотя бы руки у него не связаны, и свой багаж несёт сам. Он словно почувствовал мой взгляд, обернулся и махнул рукой.

Вот и всё, наше приключение закончилось, надеюсь, что немецкий офицер разведки наговаривал на Феликса, не может человек с такими глазами, с такой заботливой и чуткой душой быть подлецом. Я так и не поверила, но тот факт, что его вывели, а не отпустили – заставил задуматься.

Через три часа приехали за мной.

«Эскорт» оказался скромным, всего один пожилой мужчина в штатском, маленькая обычная карета и кучер в униформе.

– Сударыня, вы понимаете по-русски?

Киваю ему и говорю по-ирландски: «ta».

– Моя фамилия Журавлёв, я занимаюсь вашим делом. Давайте ваши вещички, это всё? – мужчина не улыбнулся, но и агрессии в нём нет, я просто его очередная «работа».

Снова киваю и безропотно отдаю узел с вещами. С этого момента я потеряла свободу и очень надеюсь, что не навсегда.

Глава 11

Обитель

Немецкий город-порт поразил своей разношёрстностью, в целом чисто, опрятно, но только в центре и там, где обитает приличная публика. На подходах к порту, как впрочем, и в любом, наверное, портовом городе, встречаются очень неприятные люди, грязь и уныние. А ещё меня поразила надменность и избирательность. К своим немцы относились весьма благожелательно, а ко мне в лучшем случае с безразличием, в худшем с презрением.

Интересно, как меня примет Петербург?

Сердце вдруг забилось с волнением, заметив из окна кареты купола Исаакиевского собора, прослезилась. Появилось ощущение, что я вернулась домой.

– Что, нравится? – сопровождающий заметил мои эмоции и куда я смотрю.

– Очень! – решила говорить короткими фразами, отвечать односложно, чтобы не вызывать подозрение.

– В Ирландии такого нет?

Пожимаю плечами и продолжаю смотреть на оживлённые улицы.

Это Россия, но по всем приметам девятнадцатого века, однако, взглянула на афишу театра и чуть не ахнула слишком громко. Дата стоит вполне сопоставимая с нашим миром – здесь тоже XXI век.

Это не прошлое, я не стала жертвой какой-то временной ловушки – это параллельная вселенная, или реальность. Почему на корабле мне не попался календарь или газета? Или попались, да я не удосужилась на них посмотреть и сопоставить.

Потрясение оказалось очень сильным, в сознании вспыхнула логичная и пугающая мысль, что все мои познания в истории, предположения – пустые, все события никак не связаны с тем, что я знала о Петербурге XIX века. Новый мир для меня с этой секунды может преподнести сюрпризы и не самые приятные.

– Я вас везу в пристанище для переселенцев, понимаете?

Молча киваю.

– Вы беременная? Так в бумагах указано, точнее, в сопроводительном письме от Его Превосходительства капитана Смирнова, и он просил проявить к вам сочувствие и оказать помощь? – он говорит медленно и с большим интервалом между словами, думая, что я плохо понимаю. А я подыгрываю ему и киваю.

– Тогда поступим так, я вас передам управляющему, всё обскажу, надеюсь, у него есть тихое место, где только женщины. Разместит, а я поспешу в канцелярию с вашими бумагами. Быстрее дадим делу ход.

– Спасибо.

– В письме записано, что вы разведены, я в английском-то не большой мастак, всё больше на немецком, в ваших-то бумагах данные есть, но непонятные. Переводчика придётся взять.

– Муж бросил, развод и женится на богатой, я в работный дом, а после рождения ребёнка его отобрать и в приют.

– Понятно, так и написано в письме Смирнова. Ну, раз политики не замешано, криминала нет, думаю, что ваше дело быстро выгорит. А чем вы зарабатывать на жизнь собрались? Работа?

Вместо ответа я скорее пошарила в узле с вещами и достала работу, начатую два дня назад. Ещё более утончённый кружевной воротник, моё воображение теперь не остановить.

Журавлёв от неожиданности вытаращил глаза, очень долго и с любопытством рассматривал и проникся уважением. А я для пущей наглядности при нём продолжила работу, провязала несколько элементов.

– Мастерица, значит! И какая! Руки-то у тебя, девонька, золотые. А муж твой дурак дураком, с такой женой он бы жил, не тужил. Надо же! Сама придумываешь?

И я снова киваю, счастливая, что моя работа неожиданно дала мне самую лучшую характеристику.

Сопровождающий успокоился окончательно, я жертва домашней несправедливости, рукодельница и беременная, никакой политики, никаких хитростей, как и предрекал капитан, дело встанет только за сроками оформления документов на жительство.

– А знакомые у тебя есть? Друзья?

Киваю и протягиваю список трёх семей, корабельного кока Василия Васильевича, его брата и родственников Григория, у которых он решил задержаться на пару недель в Петербурге.

– В таком случае проблем вообще не вижу. Скоро вас выпустим Элис Брайан Морриган.

– Спасибо большое!

Вот так, в карете, в неформальной обстановке опытный следователь провёл допрос. И время не потерял и меня не заставил нервничать. И я ему за это очень благодарна.

Карета подкатила к трёхэтажному особняку, причём, я себе рисовала какое-то ужасное заведение, типа тюрьмы. А оказалось всё очень даже прилично и чисто и без решёток на окнах. Но на входе в парадном сидит военный, записал имена и приказал посыльному отвести нас к управляющему в кабинет на первом этаже.

– Михаил Иванович, добрый день, кого ты сегодня привёз? – управляющим оказался мужчина лет пятидесяти, встал навстречу Журавлёву и назвал по имени-отчеству, так я узнала, как зовут моего следователя.

– Добрый день, Игнат Сергеевич, вот девица из Ирландии, по-русски понимает, случайно попала на корабль, бежала от мужа…

В сотый раз Михаил Иванович пересказал невесёлую историю побега Элис. Думала, что Игнат Сергеевич отнесётся формально, но нет, осмотрел мой плачевный облик, вздохнул и сказал, что комната есть, и там тоже женщина на сносях, место тихое, и самое важное, комната с отдельным будуаром, так сказать, чуть смутился, говоря об отхожем месте.

– Пойдёмте, покажу вам койку, завтрак, обед и ужин развозят по комнатам дежурные, понятное дело, что беременные и болезные от дежурства освобождаются. Лекарь раз в неделю приходит. Прачечная есть. Курорт! Вот проходите.

Он провёл нас по типичному больничному коридору в самый конец, тихо постучал и открыл дверь.

– Принимайте новую соседку, Роза. – негромко управляющий объявил новость и сразу обратился ко мне. – Знакомьтесь, это Роза, она скоро получит документы, и вы останетесь здесь одна. Роза, эту девушку зовут Элис, пояснишь правила нашего приюта, а мы пока с Михаилом Ивановичем о делах. Располагайтесь, вот ваша постель, тумбочка и половина шкафа. Позже зайду.

Мужчины вышли, а я наконец, увидела свою соседку. Довольно взрослая женщина на большом сроке, чернявая, симпатичная южанка.

– Здравствуйте, – только и нашлась что сказать.

– Хай! Я плохо по-русски, Венгрия, муж пропал, мне надо спасать…

Она привстала с кровати, протянула руку, и я ответила на рукопожатие. По крайней мере, она не выглядит опасной, однако деньги лучше держать при себе.

Я довольно быстро разместилась, разобрала вещи, достала рукоделие, и мне какой-то парень в форме принёс чай и хлеб с маслом.

– Игнат Сергеевич распорядился, а то вы после обеда заселились, может, голодные? Поставлю.

– Спасибо! – я вдруг поняла, что не пропаду, это не тюрьма, и люди ко мне относятся как к нормальной женщине в непростой жизненной ситуации, без предвзятости. А большего мне пока и не нужно.

Глава 12

Новая квартира

Роза оказалась немногословной, скорее потому, что по-русски почти не говорит, но через два дня за ней кто-то приехал, и она счастливая обняла меня, пролепетала, что муж нашёлся и её забирает. Собрала вещи, махнула мне рукой и ушла в свою вольную жизнь.

Видать, муж уехал в Петербург на заработки, а она решилась следовать за ним, не зная ни адреса, ни места службы. Но раз нашли благоверного и её передали из рук в руки, то значит, служба работает хорошо.

Со мной Журавлёв тоже очень трепетно обращается, значит, всё сделают как надо. Единственное, постояльцам нельзя выходить из этого гостеприимного дома. И так как все жильцы нерусские, то особо никто между собой и не общается.

Я же решила не терять время на отдых, вяжу теперь с тройным усердьем, днём помогает большое окно, света достаточно, а вечером зажигают три масляных лампы, и тоже светло. К третьей неделе я связала воротники, манжеты и жабо, единственное, у меня нет для него броши, но получилось очень изысканно, если продам, будет отличная выгода, потому что жабо вязать намного проще, чем воротник.

А ещё я задумала связать небольшую косынку-накидку, как декоративный элемент к белому платью, хоть бальному, хоть свадебному.

Все идеи зарисовываю, попросила небольшой блокнот и карандаш у Игната Сергеевича. Больше рисую схемы и пишу совсем мало, кто их знает, вдруг пролистают, увидят письменный русский на уровне носителя и появятся вопросы.

Однако рисунки меня натолкнули на гениальную мысль.

Нужно создать либо школу, либо курсы и мастерскую. Не сразу, но со временем. Одна я навязать столько, сколько нужно не смогу, но если у меня будет человек пять опытных мастериц и швеи…

Мои фантазии остановить невозможно.

Я стану состоятельной, уважаемой дамой и точка!

На такой ноте я получила новые временные документы на испытательный срок.

Моё официальное имя теперь:

Элис Джейми Морриган. В документах было указано имя отца, деда и прадеда. А имя Брайана Уэйна Кларка вычеркнули. Но документ о разводе перевели и заверили у нотариуса, чтобы на его основании я родила законного ребёнка, зачатого в браке, что очень важно. Отчество ребёнку дам по второму имени бывшего – Уэйнович или Уэйновна, чтобы не вспоминать о Брайане больше никогда, хотя лично мне он мужем и не был, но то, как подлец обошёлся с Элис, меня до сих пор возмущает.

Дрожащими от радости руками просмотрела все документы, получила поздравления от управляющего и радостную весть, что я теперь свободна.

– Мне можно уходить?

– Да, хоть сию минуту! Но, хочу напомнить, что у вас двое суток на поиск жилья, потом вы должны привезти мне свой новый адрес, а я сам передам в канцелярию, ещё года три за вами будет приглядывать Журавлёв. Ну если вы не выйдете замуж за русского, тогда опека над вами сразу станет его обязанностью, однако документы всё равно придётся ждать установленный законом срок – три года. Учитывая вашу красоту, думаю, это вы быстро найдёте себе мужа, – Игнат Сергеевич сначала обрадовал, а потом напомнил о строгих правилах. И он, похоже, забыл о беременности, кому я нужна такая.

Вздыхаю, как-то стало ужасно страшно. За время, проведённое в приюте, у меня, кажется, развилась агорафобия. Здесь тихо, спокойно и безопасно, а за толстыми стенами бурлит неизведанная, пугающая жизнь.

– Понимаю ваши страхи, но пора начинать жить, вам вызвать извозчика? Есть адреса, куда ехать?

Киваю, вспомнив, что мне Олег Борисович записал несколько самых приличных адресов доходных домов. И страх пропал. Деньги есть, портфолио сделала, осталось найти жильё, и ринуться в коммерцию, пока ещё беременность позволяет активничать.

Неспешно собрала вещи, попрощалась, с кем успела немного познакомиться, и вышла за территорию.

Город сразу захватил меня вихрем шума, толчеи, ярким светом, что удивительно для Северной Пальмиры, и запахами. Несколько минут потребовалось, чтобы прийти в себя, остудить панику и волнение.

У меня есть чёткий план, очень конкретный и основательный.

Первое, я должна зайти в продовольственную лавку, что-то купить из съестного, и заодно разменять одну купюру, из той скрутки, что мне дал капитан за кружева.

Второе, проехать по адресам, и выбрать самое подходящее жильё.

Третье, когда освоюсь, пройти по недорогим салонам и переодеться, заодно вообще понять, какая здесь сейчас мода.

Четвёртое, подготовить своё портфолио для показа в более дорогих салонах.

Больше пока идей нет, это бы выполнить. Меня привлёк ароматный запах из небольшой булочной на углу. Какой здесь сдобы только нет. Быстро купила целый пакет пирогов, и травяную заварку, для чая. На первое время хватит, продавец с улыбкой протянул внушительную сдачу и сразу переключился на следующую покупательницу.

На меня здесь никто не показывает пальцем, никто не считает третьесортной, хотя, это только хлебный магазинчик, что же будет в салонах?

Между большими домами есть небольшая площадка, где стоят свободные извозчики, стоило махнуть рукой и тот, чья очередь подъехал, выслушал адреса и сказал, какой удобнее проверить первым.

– Да, тогда туда и поезжайте, – к счастью, с извозчиками не нужно притворяться иностранкой.

Он помог подняться по ступеням, закрыл дверцу и покатил по улочкам и проспектам города на Неве.

В первом доме меня встретила экономка, осмотрела с ног до головы и едва заметно поморщилась.

Понятно, вид у меня ужасный, но не хочу так и с вещами по салонам ходить.

Но я оказалась неправа, её напрягло совершенно другое:

– Послушай, милая. Я бы тебя пустила, но ты слишком красивая, а у меня здесь семейные, и есть некоторые дамочки дюже ревнивые. А мужчины, сама поди знаешь, падкие на такую красоту, да ещё иностранную. Не хочу скандалов. Будь ты с мужем или братом…

– Спасибо за комплимент. Хорошо, я вас понимаю.

Пришлось ехать на следующий адрес, и там не повезло, все квартиры заняты. А про третий дом сам извозчик сказал:

– Это дорогой доходный дом, хороший, но тебя с таким нарядом и одинокую точно не пустят. Есть один адрес, люди приличные, район хороший, берут недорого.

– А в чём подвох?

Мужик хмыкнул, прищурился, поняв, что я тоже не дурочка, и понимаю кое-что.

– Подвох в том, что там на первом этаже лавки и дальше от центра, состоятельные обыватели такие дома не очень любят, потому дешевле, да и комнаты удобные.

– И тебе, дорогой друг, за новых постояльцев монетка перепадает, ведь так? – совершенно неделикатно вывожу его на чистую воду.

– Тип-того! – и заржал, не хуже коня.

– Вези, посмотрим на этот дом, он поди на окраине?

– Не-е, на окраине-то самые богатые да знатные в отдельных усадьбах, да особняках, у портов, да фабрик работники, между ними такие дома, как мы токмо смотрели. А я тебя везу в район, где прислуга селится, ты ж не местная, видать ничего не понимаш.

– Точно! Совершенно ничего, дали адреса, вот и ехала, с надеждой, что повезёт.

Наши переговоры закончились обоюдным согласием. Извозчик быстро смекнул, куда меня лучше примостить в тот район, где лавки, салоны, магазины, мастерские – это именно то, что мне нужно.

Карета через минут двадцать резко остановилась, и я выглянула на мой новый адрес. А дом-то мне понравился, судя по всему, это как раз тот самый исторический центр, берег какого-то канала, который пока признать не могу, но внизу и правда несколько шикарных лавок. А второй, третий и четвёртые этажи, покрытые уникальной лепниной, сдаются внаём. Я оплатила услуги извозчика и осмотрелась, столько дверей и витрин, что не поняла, куда заходить-то.

– Вон парадный, туда и входи, удачи, барышня!

– Спасибо! – крикнула, а карета уже умчалась по шумной мостовой.

Недолго искала кого-то из управляющих, хозяйством, кто-то крикнул Марфу или Акима, вышли оба, пожилые, эдакие купцы, но вида благообразного, для них деньги на первом месте, но и порядочность не пустой звук, как потом заявит о себе сам Аким Леонидович.