Текст книги "Княжна ночных воронов (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Вернувшись в комнаты, я замерла на пороге. Огляделась…

– Мы точно туда пришли? – поинтересовалась я у Изы.

– Конечно. Вон, смотрите, вашу кровать доламывают. – Ткнула она пальчиком в мужчин, действительно превращавших остов кровати в груду обломков.

Но главное было не это, а то, что все двери были распахнуты и повсюду, куда только я могла дотянуться взглядом, была сажа. Сейчас дочищали тот камин, который был в спальне. В стене над камином слышался шум, грохот, из зева трубы сыпались куски черной грязи.

– Как следует там скреби, и железной щетки не жалей! – кричала кому-то в трубу Берта.

– Да что ты взъелась-то?! – слышалось возмущённое в ответ. – Может ещё сама с белым платком проверять полезешь? Чего тут стараться-то, натирать, словно это парадный вход. Твоя госпожа, что ли через трубу лазить будет?

– Ну, госпожа через что лазить будет, сама решит, – отвечала не заметившая моего прихода Берта. – А вот родичи её вполне могут и в трубу вылететь!

– Какие родичи? – шёпотом спросила я у Изы.

– Княжна, да можете и не скрывать уже. Всё равно все драконы знают, что после смерти вороны превращаются в птиц. – Уверенно заявила мне Иза. – Сколько случаев было победит дракон кого-то из птиц, а тот обращается тем же вороном, или другой какой птицей и убийцу своего убивает? Вы как думаете, почему у нас в округе так мало птиц? Потому что те, что есть, от людей прячутся. А то пойди, разбери, где просто галка залетная, а где обернувшаяся птицей душа. Да и по вашим вранам видно, что не простые птицы.

– Это почему же? – удивилась я.

– Так держатся с вами рядом, смотрят на всех злобно, а на тех, кто к вам подходит ещё и с подозрением. Тот что покрупнее голову держит так, словно у него корона на голове. – Перечисляла Иза. – Кушают аккуратно. Я видела, как вы их полосками мяса кормили. А главное, они сутки в замке и ни разу не нагадили. Разве это нормальная птица? Вон в птичник зайдите и сразу разницу и поймёте.

Вспомнились странные вопросы лорда о моих спутниках, и то как я сама ответила, что это моя семья. Для меня мои враны и, правда, были семьёй и неотделимой частью. Да и то, что спутник нападал на убийцу тоже понятно. Зато пропали вопросы о том, почему лорд посчитал Тикара моим отцом и обратился к нему как к князю Ярославу. Надо будет потом объяснить.

Поздоровавшись со всеми, я пошла осматривать разруху, устроенную в этих покоях. К возвращению в спальню, я уже поняла, что хорошо, что я рано встала. Ещё есть шанс всё исправить. Заодно получается, что все комнаты просыпали золой. А пока мы это ототрём, все паразиты, что были в помещении, выведутся сами собой.

– Всё, выдраил, словно кот свою гордость! – вылез из трубы щуплый парнишка, про которого так и хотелось сказать "кожа да кости".

Весь перемазанный настолько, что уже и не различить, какого цвета волосы, да и кожу под слоем грязи было не видно.

– Ох! И давно это у тебя? – спросила я, разглядывая сильно воспалённые и гноящиеся глаза.

– Да как начал работать, так и не проходит, леди. – Немного оробел парень. – Сажа, зола… Всё ж в глаза летит. А не работать я не могу. Отца нет, а у мамки окромя меня ещё три девки. Батя то везучий был, долго прослужил. Как с похода придёт, так мамка потом в тягости. А сейчас ещё и малой на руках. Отцова сестра от грудного кашля зимой померла, а у неё сын был. Куда ж его бросать?

– Бросать не дело, конечно. Родная же кровь. А вот глаза лечить надо. Без зрения останешься, кто семью содержать будет? – говорила я, копаясь в своих вещах.

Благо переданные Хранительницей травы уже перенесли сюда. Вообще комнатка без окон и мебели, что больше напоминала кладовку, была единственным чистым помещением в покоях. Туда снесли подарки лорда, моё приданное и подарки от брата и Хранительницы. Сундуки со знаком обители и рунами, сохраняющими содержимое, я нашла быстро.

– Это что? – с подозрением посмотрел парнишка на то, что я ему протягивала. – Чтоб отравиться и не мучиться, если ослепну?

– Дурной что ли? – возмутилась я. – Сейчас идёшь и отмываешься в горячей-горячей воде, с щёлоком. Хотя тебя, наверное, с песком от сажи отмывать надо. И голову с лицом обязательно! Только сильно зажмурься, а то щёлок глаза жжёт. А пока будешь мыться, вот эту траву, пятую часть, зальёшь кипятком. Полученным отваром нужно много раз и тщательно умыться. Вот сколько пальцев на обеих руках, столько и надо.

– До десяти короче. – Обрадовал меня парнишка знанием счёта, да и слушал он меня серьёзно, запоминал.

– Вот именно. Потом чистой тряпицей глаза вытрешь начисто. Тряпку выкинь или сожги лучше. Мало ли кому попадётся. – Предупредила я. – А вот из этого пузырька по три капли в каждый глаз на ночь. И так пять дней. Понял?

– Понял, только как я закапаю? – удивился парень.

– Там видишь, к крышке пузырька палочка прикреплена, вот её в пузырёк макнёшь и в уголок глаза, капля и будет.

– Как у вас хитро всё придумано. – Восхитился мальчишка. – Спасибо!

– Пожалуйста, погоди только. Вот на. Работать будешь, на глаза повязывай, чтобы снова грязь не попала. – Отдала я ему свою повязку лучника.

Две тонкие полоски слюды были вшиты в ткань, которую я повязывала на глаза. Когда приходилось стрелять против солнца или охотится на горных коз на снежных вершинах, слюда защищала глаза. Думаю и от сажи спасёт.

– Княжна… – с придыханием протянул мальчишка, прежде, чем убежать, прижимая к груди переданные мной подарки.

– А лорд наш "называйте леди, называйте леди"! – передразнила Иза.

– А кровать уже сразу тащить? – спросил какой-то мужик с застрявшими опилками в бороде и в одежде, перепачканной древесной пылью.

– А можно чуть попозже? Измажем же всю. – Показала я вокруг.

– Как скажете леди. Пришлёте тогда за мной кого… – поклонился и исчез, как я поняла, местный плотник.

– А кого я должна благодарить за новую кровать? – спросила я у Изы и Берты.

Иза тут же ткнула пальцем в Берту.

– Да я подумала… Зря, да? – растерялась Берта.

– Нет, ты что? Спасибо! На самом деле, спасибо! – если честно, то выкинуть старую и поставить новую кровать, было, наверное, единственным правильным решением. – И за идею, и за заботу.

Благодарить даже за самую малость нас приучали в обители с первых дней. Объясняя, что это зло само по себе. А вот добро хрупкое, оно ухода требует. И каждый раз благодаря, мы за этим добром и ухаживаем.

Работы предстояло много.

– Ну, что, пожужжим? – усмехнулась я.

– Почему пожужжим? – удивилась Иза.

– Ну, так комнаты по расположению напоминают соты, и нам тут работать и работать. Как тем пчёлам. Шутка ли, пять комнат из шести отмыть. – Объяснила я.

– Нам работать? – Берта обратила внимание на другое.

– Нам, Берта, нам. – Улыбнулась, скидывая плащ.

Настороженные и удивлённые взгляды вскоре пропали. Мы втроём сосредоточились на работе. Служанки иногда поглядывали на меня, думая, что я не вижу. Берта только головой качала. Конечно, не каждый день при ней княжна берет ведро с кипятком, щётку и горшочек с щелоком и трёт испачканные в саже и золе камни стен и полов.

– Княжна, вы немного щёлока с песком смешайте. Так тереть сподручнее будет. – Посоветовала мне Берта, и дело действительно пошло быстрее.

– Да иди ты! Что ты ломаешься, как тростник на ветру! – услышали мы злой шёпот, когда заканчивали вторую комнату.

– А вдруг разозлится? – раздался в ответ какой-то писк.

– Да с чего?

– Все злятся и кричат. И бьют. – Совсем еле разобрала я.

– Так это у нас и наши. А она княжна. Клюва у неё нет, рогов с копытами тоже не заметил! Она вообще на мой вкус слишком смазливая. – Голос мне был знаком, и слышала я его совсем недавно.

– Ну, спасибо на добром слове, мил человек! – вышла я к гостям. – Кого это ты привёл?

– Ой-еее, Свона! Ты зачем с кухни ушла? Там за тебя хоть повариха с булочницей заступаются. – Попыталась загородить упавшую на колени девочку Иза.

– Вот, княжна, это Свона. Она честная, не ворует и много не ест. Болтает ещё меньше. Только с руками беда. А вы когда мне про глаза сказали, я про неё и вспомнил. Может… Может, сможете помочь? А я вам всем, чем смогу отслужу!

– Да я ж лекарским даром не обладаю, не шаманка. И даже не знахарка. Но давай посмотрю. Мне трав не жалко, если они помогут. – Удивилась я.

– Ой госпожааа! – закрыла рот руками Берта, когда я взяла девочку за руку.

– А что не так-то? Пальчики узкие, тоненькие, прямые. Суставчики на месте, не выпирают… Бородавок только тьма, так это пустяк. – Не поняла я.

– Так все говорят, что я заразная. Они с детства. Только больше становятся. Вот эта с игольное ушко была раньше. – Заплакала Свона. – Говорят, что если я за вещь подержусь, то она потом мою заразу хозяйке передаст.

– Что за дичь? Да тут любой знахарь проблему решит! – возмутилась я. – Куда ваш смотрит?

– Кто наш? – переспросила Берта.

– Знахарь ваш! – злилась я.

– Так нет его, госпожа. Целители они в цитадели живут. Дар у них тяжёлый, много сил забирает. Поэтому они только войска сопровождают. И то лорды, главы родов за это такие деньжищи отваливают! В телегу по четыре коня запрягают. – Рассказывала мне Берта. – Вот когда вы лорду ребёночка рожать будете, может и пригласят. А чтобы на служанкины руки целитель смотрел… Да про такое даже в сказках не рассказывают.

– Княжна, а у вас не так? – тихо спросила Иза, наверное, вид у меня был совсем обалдевший.

– Конечно, нет. Кто за лечение денег требует? Куда я попала?! – не выдержала я. – Грязь, разруха такая, словно миры вчера сошлись. А ещё оказывается и лечить некому, а если и есть кому, то за лечение три шкуры сдерут. И это с воинов! Да у нас за такое… Заклевали бы! Тех, кто наделён даром исцелять, у нас тоже берегут и уважают. За лечение благодарят. По силам. У таких одарённых своего хозяйства как правило нет. Некогда им. Вот и несут, яйца, молоко… Травы помогают собирать. На войну идут шаманки.

– Это как та, что Болотных попалила, после того как вы их расклевали и обстреляли? – влез трубочист.

– Граник рассказал? – спросила я.

– Ага, он друзьям рассказывал, а я услышал. – Признался трубочист.

– Вот вроде неё. А ещё постоянно живут в гнездовьях знахарки, лекарки, повитухи. – Перечисляла я. – Я как только в тягости буду, в обитель, где росла, отпишу. Чтоб Хранительница помощницу прислала. А то с вашими целителями только помрёшь и за дорого! Так Свона, сейчас.

Я даже не полезла в сундуки, что везла с собой с самой обители, обошлась собственной сумой.

– Вот, руки отмыть и распарить, вот эту мазь сначала прям все руки жирно мажешь. И вот эти перчатки. Это мазь из барсучьего жира с чистотелом. Намажешь и перчатки сразу надевай. Единственное что, пятна от мази остаются на коже такие, жёлто-коричневые. Сами бородавки посохнут, будут такой корочкой. Ты их не сдирай и не чеши! Днём носи вторую пару перчаток. Это мои, я в них травы перебирала. – Подробно объясняла я. – Вид первые два дня будет, честно говоря, не очень. А потом если снова появятся, прямо вот её саму и мажь. Поняла?

– Да, княжна Яромира, всё поняла. Спасибо вам. – Попыталась девочка снова бухнуться на колени, но я не дала.

После этого Свона аккуратно убрала всё, что я ей дала, в большой карман передника. Потом сняла его и сложила сбоку от двери.

– Это ты что собралась делать? – спросила я.

– Как что? Руки мыть и распаривать. Вон с золой и щёлоком. – Показала она в сторону парящих вёдер.

Закончили мы уборку только после обеда. А вот потом мы спорили, притом, что обе служанки стояли буквально насмерть. Я решила кровать ставить в комнате с окном, выходящим на почти одичавший сад. Да и стена с этой стороны была увита диким плющом, по осени его резные листья становились ярко-бордовыми, и это было очень красиво.

Иза же с Бертой боялись, что я околею в этой комнате из-за окна. Убедить удалось, только сказав, что и моим спутникам вылетать из окна удобнее. А в окне надо раму поменять и подоконник вставить. А со стороны комнаты завесить плотными занавесями. Служанки не поняли о чём это я.

– Ой, сейчас! – я притащила из сундуков с приданным расшитые тяжёлые шторы и тонкую льняную. Подняла голову и поняла, что креплений над окном нет. – Подождите, а как…

– На зиму деревянными оконницами закрываем. – Пояснила мне Берта. – Это у кого совсем денег нет, тот просмоленными тряпками обходится, просто окно затягивают. Иногда и на круглый год оставляют.

Мне на память пришли грязные занавески в оконных проёмах, которые я видела по пути сюда, когда решила, что лорд показывает мне какие-то развалины.

– Знаете, можно в швы кладки вбить железные такие штыри, как те, на которых полки держаться на кухне. – Предложила Свона.

К вечеру все мои комнаты были вычищены и отмыты, камины и трубы прочищены, в выбранной мною под спальню комнате висели двойные занавеси, и стояла новая кровать. Возвращать на неё тяжёлый балдахин мы не стали. А вот тонкий лён струился со всех четырех сторон.

Полы в комнате были устелены свежей травой. Молодой, только скошенной и смешанной с полынью, ветками желтой пижмы, белого тысячелетника, ароматной мятой и вербеной. Над камином и к столбикам кровати были привязаны ветви рябины с тяжёлыми, уже покрасневшими гроздьями. Ими птицы издавна украшали спальни молодых и колыбели новорожденных, чтобы злые духи не смогли добраться до них.

Оставалось только саму себя в порядок привести. Купалась я опять в прачечной. А вот наряжалась в своих покоях. Малый сундук, завернутый в несколько слоев пропитанной пчелиным воском ткани, был вытащен из большого личного сундука. Берта и Иза смотрели на него так, словно я оттуда не свадебное платье должна достать, а сказочное сокровище.

Первой появилась нижняя рубаха без рукавов на тонких шнурках, которые завязывались на плечах. Ярко-красные туфельки из мягкой кожи вызвали восторг у попросившейся посмотреть на птицу-невесту Своны. Только потом появилось и свадебное платье.

– Ох, какое! – выдохнула Берта, держа его на руках.

Как у всех птиц мое платье было ярко голубым, как цветы льна. Как напоминание о вольном небе. Горловина, оставлявшая открытыми ключицы, края подола и широких, треугольных рукавов, должных напоминать крылья, были расшиты алой нитью и гранатами. Вышитые кисти рябин выглядели как настоящие.

На пояс легла серебряная цепь, в звенья которой были вставлены розовые агаты. Из этого же камня были вырезаны и цветы и на моём венке невесты. Такой венок должен был делать отец невесты, но я взяла тот, в котором выходила замуж моя мама.

– Подождите! – вдруг выкрикнула Свона и убежала.

Вернулась она с большой вуалью, украшенной по краю широкой полосой кружева. Эту вуаль она прикрепила к серебряному ободку моего венка.

– Это откуда такая красота? – восхитилась я.

– Я делаю. А ночью маме отношу, она в городе живёт. У меня и бабушка кружевница, и мама, и я выучилась. – Призналась Свона. – Только я тайком, а то узнают, что я делала, и не возьмут.

Дальше нам оставалось только ждать. Берта решила показать мне пару простых танцев, которые я обязательно должна была танцевать с лордом. И очень кстати, я их естественно не знала.

А за полчаса до полуночи, в этом вороны с чёрными драконами совпадали, за мной пришёл лорд. И замер на пороге, окидывая меня странным взглядом.

– Прошу вас, моя леди! – отчего-то хриплым голосом предложил мне свою руку лорд.

Простыл что ли уже где? Надо будет ему на ночь ноги пропарить и грудь жиром с перцем натереть, решила я про себя.

Глава 11

Эдгар Чёрный дракон.

Большая, сделанная лично для меня, бэнья наполняла ароматным паром всю комнату. Борта бадьи для купания были закрыты белой простыней, а в воду мой оруженосец и замковый менестрель по совместительству уже лет пять добавлял какие-то масла с хвойным запахом. Причём я точно знал, что на территориях драконов их не делают.

Чувствую, этот проныра явно частый гость на землях птиц. Прикидывается, поди, каким-нибудь воробьём. А ещё он очень любил песни. Это у нас их было мало, и все про сражения, боль, кровь… А птицы пели другие. О красоте, доме, о любви и любящем сердце. Сердце…

У моего деда было сердце. Моя бабушка сошла с ума, когда он погиб. У моего отца было сердце. Всех жалел, всем помогал, всех берёг, даже в бою. В результате, его собственный вассал пытался соблазнить мою мать и обокрасть отца. И боясь разоблачения, тот, кто был частным гостем за столом отца, напал на него, когда израненные воины возвращались домой. Весь отряд погиб. А мать…

Мама жестоко отомстила. Она пообещала пленным птицам, что были в замке, свободу и проход до птичьих земель, если они помогут ей. Земли того вассала и сейчас остаются пустошью с обгорелыми остовами домов. В память об отце, мать сожгла заживо всех, кто жил на тех землях, не разбирая правых и виноватых, не щадя никого. А после того, как земля остыла, велела перепахать и солью засеять. Она лично разрубила щит с гербом предателя.

В день похорон отца, мама выпила яда рядом с его телом. Сказав, что невозможно жить без сердца, а её сердце умерло вместе с отцом. Странно, но во время бесконечной войны с птицами, виновными в том, что я и сестра остались сиротами, были драконы.

Мы с сестрой остались под приглядом сестры отца. Тетка, что кроме отца других родных и не знала, и была при отце скорее любимой и балованной старшей дочерью, больше никогда не покидала своих покоев, которые и сейчас зовут комнатами Затворницы. И почти всю оставшуюся жизнь она оплакивала своего брата. От слёз и горя она ослепла.

Ещё тогда, едва переступив порог детства, я решил, что у меня сердца не будет! Никто не воспользуется моим доверием и заботой, чтобы ударить в спину. Никто и никогда не осмелится посягнуть на принадлежащее мне, помня, что ни жалости, ни милосердия не будет. И главное, никто не ослепнет от горя и не сойдёт с ума, если с поля боя вернусь не я, а только моё хладное тело.

Я спрашивал со всей строгостью, карал, не глядя на просьбы и уговоры. Моего решения ничто не могло отменить. Сложнее всего было с сестрой. Как объяснить искренне и горячо привязанному ребёнку, что так лучше и иного пути, чтобы выжить, просто нет? Но и она со временем приняла моё взращенное мной самим бессердечие.

Единственная слабость, которую я себе позволил, это Мрак. Мой конь был единственным, кто напоминал мне, что сердце моё ещё живо и бьётся в груди.

Я долго правил родом, редко кто доживает до моих лет. А этой осенью мне будет тридцать, я почти на год старше князя Воронов. И половину своей жизни я провел воюя. И все громче звучал в моих мыслях вопрос. Чего ради мы гибнем?

Когда наш прежний мир начал гибнуть, наши одарённые вложили в мольбы Крылатому Отцу все свои силы, сгорая, словно тонкая свечка. Драконы гибли с криками о спасении. И Смерть отступила, когда остатки нашего мира намертво спаялись с таким же гибнущим миром птиц. Мы потеряли почти всех одарённых, но народ драконов получил шанс на жизнь. Шанс, который мы сами уничтожаем в бесполезных боях.

Но даже явление двух богов в небе над сражением нас не остановило. А между тем, нас всё меньше. Рождается меньше, тех, кто может обернуться драконом меньше… Мы сражаемся с птицами против воли наших богов! И к счастью, понимали это не только главы драконьих родов, но и птичьих кланов.

Несколько месяцев назад драконы решили, что пора уже и обсудить между двумя народами волю Отцов, высказанную больше сотни лет назад. И птицы приняли это предложение.

Неделю спустя мы встретились у чаши жребия. Непримиримые враги, ищущие мира и надежды для своих народов.

В дыме священного огня мне соткался хорошо видимый герб Ночных воронов. Распахнувший крылья вран на фоне полной луны. Перед выбором мы оговорили, что если у дракона, которому выпадет невеста из птиц, есть сестра, то она идёт в жёны к птицам. Если нет, то брат невесты птицы ищет невесту среди драконов. Если же, что в основном и было, и у жениха, и у невесты никого нет, то просто ещё кто-то пытается вытянуть жребий.

– У меня есть сестра. – Произнёс я.

– Клятву. – Уронил слово Ворон. – На крови и именем рода о защите и неприченении вреда.

И где-то глубоко внутри исчез, всколыхнувшийся было, страх за сестру. Такими же клятвами обменялись и остальные, хотя все три невесты были из одарённых. То есть могли и сами постаять за себя.

Когда всё окончилось, мы с удивлением поняли, что связаны не просто драконы и птицы, но и рода. Отцы, как я про себя стал называть обоих богов, выбрали тех, кто мог взамен отдать невесту своего рода. Да и родство устанавливалось между самыми сильными и прославленными на поле боя родами. Вороны, Совы и Ястребы оказались связаны кровными узами с Чёрными, Серебряными и Алыми драконами. Алых ещё иногда называли красными, что в принципе одно и тоже.

Были среди драконов и те, кто не желал мира и верил, что для возрождения драконов нужно просто уничтожить всех птиц. Да моя собственная сестра не приняла мою волю, после попытки побега пришлось приковать её за ногу к кровати в её покоях. Всю дорогу я слышал её плач.

И я был готов к тому, что и княжна Воронов решению брата не обрадуется. Но на встречу моей дрожащей и ссутулившейся сестре гордо шла уверенная в себе девушка, глядя на которую и сомнений не возникало, что её предки были правителями задолго до того, как мир птиц и драконов объединился. Взгляд против воли притягивался, заставляя отслеживать каждый её шаг.

Недолгий разговор с моей сестрой меня обрадовал. Я заметил, что дальше Сирина пошла, уже расправив плечи и более уверенно.

Отправляя отряды проверить и обезопасить дорогу, я нет-нет да смотрел на княжну, к которой прилетели два врана. Ожидаемо. Всю дорогу я сопоставлял то, что слышал о княжне, с тем, что видел. Удивляла княжна.

Не видно было ни страха, ни сомнений. Не было жалоб на долгий и утомительный путь. Слухи о том, что князь Воронов готовит из сестры себе наследницу, оказались правдивы. Не смотря на юный возраст, а княжне только исполнилось восемнадцать, держала она себя так, как не каждый глава рода. Не скрывала удивления, забавно морщила носик, осматривая мой замок, который её явно многим не устраивал.

Каким-то неведомым способом она нашла подход к Мраку. Конюхи к нему подходить боялись. Да его стойло чистили, пока он в загоне. И наоборот, выгадывали, когда он вернётся в стойло, чтобы в загоне освежить. А я сегодня с утра собственными глазами видел, как этот засранец ел у княжны с рук и откровенно заигрывал, напрашиваясь на ласку.

Воспоминания о встрече у конского загона почему-то вызвали улыбку.

– Лорд! Лорд Эдгар! Там ваша невеста… Ой! – оруженосец застыл, видеть меня улыбающимся ему было явно не привычно.

– И что там моя невеста? – поторопил я парня.

– Велела заново трубы вычистить, Рубик с утра уже драит. Кровать велела новую сделать, тюфяки вчера ещё пожгла! – перечислял Карл. – А ещё она Рубику какой-то травы дала, чтоб у того глаза прошли. А все ж Граника наслушались. Ждут теперь пять дней. Пройдёт через установленный княжной срок его беда или нет. И Свона, ну эта, заразная которая, возле княжны полдня уже трётся. Там повариха уже волнуется. Только Свона вон довольная бегает, говорит, мол, княжна сказала, что беда у неё с руками, это пустяк и ерунда. И помочь обещала. Это как так?

– Княжна… Леди Яромира одарённая. Возможно, она может и лечить. – Предположил я удивившись.

Дар целительства настолько тяжёл и редок, что таких одарённых забирают в Цитадель целителей, едва дар проявится. И уж тем более не расходуют сил понапрасну. Если княжна настолько сильна, что может себе позволить за один день помочь в двух тяжёлых случаях, то почему князь её отпустил?

И про трубочиста я знал, и про кухонную девчонку, что помогала на грязных работах на скотном дворе, а на кухне пряталась. Спасти парню вечно гноящиеся глаза всего за пять дней? Невозможно. Избавить девочку от уродливых наростов на руках? Кажется, я тоже буду ждать результатов.

– А ещё говорят, что она своим служанкам сказала, что когда в тягости будет, в обитель, где росла, напишет, чтоб ещё лекарей прислали, помогать. – Продолжал вываливать новости Карл. – Она сказала, что наших целителей к себе не подпустит. От их помощи, мол, только помирать. И то, это очень дорого. А денег жалко. Лорд Эдгар, а чего это ей драконьих денег жалко?

– Говорят, враны ценят сокровища не меньше драконов. Тем более, что уже ночью княжна Яромира станет леди Чёрных драконов. Может, она уже считает драконьи деньги своими. – Размышлял я.

И чем больше я размышлял, тем больше в своих мыслях запутывался. Будь моя сестра одарена настолько, обладай такой силой, разве выпустил бы я из лап такое сокровище? Нет. Конечно, нет. А княжна… Сквозь кожу проступила и пробежала волной чешуя, переливаясь гранями брони.

– " Сокрррровище. Моя"! – сотрясает всё внутри дрожью рёв зверя, уже причислившего княжну к своей сокровищнице.

Ценность невесты открывалась постепенно, и только возрастала с каждым открытием.

– Лорд, а правда, что ваша невеста сама может враном обернуться и улететь? – не смог скрыть любопытства Карл. – Граник говорит, что в бою она оборачивалась в целую стаю.

– Говорят, что одарённые у птиц обладают таким даром. Оборачиваться птицей своего клана. Мы же можем становиться крылатыми ящерами? – ответил я, ощущая непонятную тревогу.

– Это что же? Мы её тут, наша княжна, наша княжна… А она если что не по нраву, фьють и иди, лови птицу в небе? Помашет нам крылышком? – возмутился Карл.

– Нет! – рявкнул я, потеряв контроль над собой.

И тут же попытался успокоиться. Княжна не похожа на взбалмошную девицу, что может чуть что устроить истерику и нарушить договорённости. Нет, чего это я сорвался?

Вот и пришло время идти за невестой. Полночь у нас, Чёрных драконов, особое время. И как я знал, у воронов тоже. Наш обряд будет проходить в пик полнолуния у алтарного камня. Чёрный агат, покрытый древними знаками, скрепит наши клятвы. Меня сопровождали только оруженосец и Гринард. Остальные ждали уже у алтаря.

Распахнул дверь в покои уже почти жены и не удержался, вдохнул полной грудью. В покоях княжны пахло чистой водой, травами, чья лёгкая горечь мешалась со сладостью мёда, морозным ароматом мяты и свежестью южного лимона. А потом я увидел свою невесту…

Дыхание пропало, и дракон чуть не сорвался в оборот. Под глубоким капюшоном и яркой краской, которой было расписано лицо княжны, скрывалась красота, о которой я слышал лишь в легендах, пришедших ещё из старого мира.

О том, что раньше не было светил ни у дня, ни у ночи. И люди освещали и день, и ночь только огнём. И в свете этого огня увидел однажды Крылатый Отец смертную и полюбил её. И родились у них дети. Йориф, гордый и яростный, чья сила билась вокруг него алым пламенем, стал солнцем. А вот нежная Фиориль, что мерцала, как сотни драгоценных камней, украсила своей красотой ночь.

Говорили в легендах, что порой она гуляет среди смертных, являясь прекрасной девой, чьи волосы подобны серебру, а глаза настолько синие, что напоминают ночное небо. И узнать её можно по платью цвета неба, подаренного им с братом Крылатым Отцом. И по вышивке цвета зари, когда сестра встречается с любимым и любящим братом.

– "Сокрррровище, – взвыло внутри меня. – Сцапать и спрятать".

С трудом совладав с инстинктом, я протянул на встречу невесте руку.

– Прошу вас, моя леди! – прохрипел я изменившим мне голосом.

Княжна внимательно посмотрела на меня, а потом легко коснулась пальчиками моей руки. Зверь внутри начал бесноваться, требуя схватить невесту немедленно и закрыть в сокровищнице. Мои сопровождающие только обалдело рассматривали МОЮ невесту. И такое внимание к ней меня почему-то бесило.

Спускались мы в тишине, решив хоть как-то оживить путь беседой, я обратился к Яромире.

– Волнуетесь, княжна? – спросил я.

– Да, и волнуюсь, и боюсь чего-то. А чего сама не знаю. Вроде решено же всё. Иного пути нет, а сердце колотится, как сумасшедшее. Вот, смотрите сами! – в порыве княжна схватила мою руку, на которую опиралась, и положила к себе на грудь, позволяя мне ощутить и, правда, частый стук своего сердца.

В нос ударил пряно-ягодный аромат, шедший от волос Яромиры. Жар волной прокатился по моему телу. Моя собственная кровь откликнулась боем в висках.

– Княжна! – то ли прорычал, то ли простонал я, и сам не зная почему, подхватил невесту на руки.

– А у вас кажется жар, – приложила запястье к моему виску эта… целительница. – Нет, определённо жар.

– Яромира, позвольте задать вам один вопрос, который возможно покажется вам странным, – появилось у меня предчувствие. – Вы знаете, что происходит между мужем и женой?

– Откуда? – с искренним удивлением посмотрела на меня княжна. – Я замуж впервые выхожу. Нет, я знаю, что мужчина и женщина бывают близки, как говорила Хранительница, и от этого дети появляются. Но что это значит? В обители говорили, мужья всему научат.

– "Помоги мне, Крылатый Отец"! – попросил я про себя, шагая к алтарю между двумя рядами факелов на высоких шестах, по устеленным папоротником доскам и прижимая к себе свою ношу.

Такую знающую и наивную одновременно. И Ворон даже не предупредил! Дай ему Небо самому в моей шкуре побывать!

– Небом и крыльями, изначальным пламенем, зажжённым в нашей крови Крылатым Отцом, я клянусь быть мужем, защитником и отцом. – Повторял я не меняющиеся поколениями слова. – Мои крылья укроют от бури, мой огонь согреет в холод. Всё принадлежащее мне, равно принадлежит и тебе.

Произнеся последнее слово, я снял со своего мизинца гербовый перстень и надел его на средний палец княжне. Надеюсь, она догадается сжать пальцы в кулак, чтобы кольцо не слетело. Но к своему удивлению, я наблюдал за тем, как магическое кольцо, сжимается вокруг тоненького пальчика девушки. Значит, в брак княжна вступает добровольно. Иначе бы магия кольца не сработала.

– Стань ветром, поддерживающим мои крылья. Стань огнём в очаге моего дома. – Волнуясь, и от того немного дрожащим голосом произносила княжна ни разу не звучавшие на землях драконов слова птичьей клятвы.

– Крарк! – подал голос один из родичей моей жены. Яромира посмотрела в сторону врана, кивнула непонятно чему.

– А я встану за твоей спиной в час ненастья и сплету свою кровь с твоей в общем чаде. – Договорила княжна.

И стянула со своей руки кольцо с вороном на фоне лунного диска. Я брал княжну в жёны точно без принуждения. И кольцо оказалось в пору. Народы разные, а магия артефактов одинаковая.

Мгновение тишины и оба кольца меняются. Неизменным остаётся только луна. А вот по её краям летят навстречу друг другу ворон и дракон. И наконец, молчащая толпа взрывается криками и поздравлениями. Для моих людей это праздник, которого здесь очень давно не было, и надежда, что больше не будет кровавых сражений. Хотя бы попытка прекратить войну.