Текст книги "Драфт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Тим бросил самокат посреди туннеля и подошел ближе. Иден уже был рядом с рыцарем, опустившись на колени.

– А, Ловец, – хрипло прошептал рыцарь.

– Что случилось, сэр Эндрю? – тихо спросил Иден.

– Принцесса… – прохрипел сэр Эндрю. – Принцесса в опасности…

У Тима екнуло сердце, и он, не подумав, выпалил:

– Какая принцесса?

– Принцесса Солнце… – выдохнул рыцарь и закрыл глаза.

– Он умер? – тревожно спросил Тим.

– Пока нет, – Иден приложил пальцы к шее рыцаря над стальным воротником. – И не должен. Здесь не место его смерти.

Он выпрямился и достал из рукава флейту. Когда Иден поднес ее к губам, туннель наполнился музыкой – совсем не подходящей к пластиковой яркости Страны Конфет. Мелодия была глубокой, серьезной и величественной. И по мере того, как она струилась по воздуху, из стены вокруг сэра Эндрю начали прорастать побеги, оплетая его неподвижное тело густой сетью ветвей и листьев. Мелодия достигла кульминации, листья дрогнули – и побеги исчезли вместе с сэром Эндрю.

Иден опустил флейту. Он выглядел почти таким же изможденным, как и рыцарь.

– Что ты с ним сделал? – спросил Тим.

– Отправил его в нужный мир. Его мир. – Флейта исчезла из руки Идена. – Идем. Боюсь, он будет не единственным, кого мы встретим.

Они действительно вскоре нашли других – но все остальные были уже мертвы. Лицо Идена превратилось в нечитаемую маску, а глаза стали похожи на угли, оставшиеся после потухшего пламени. И он, и Тим оставили самокаты и пошли пешком. Цветовая чехарда продолжалась, но на такой скорости она была скорее утомительной, чем тревожной. Или, может быть, все дело было в мертвых телах – они полностью завладели вниманием Тима, оттеснив какофонию оттенков на задний план.

– Когда к этому привыкаешь? – тихо спросил он, пока они шли в полной тишине.

– К чему именно?

– К тому, что люди постоянно умирают.

На лице Идена на секунду появилась призрачная улыбка.

– К этому стоит быть готовым с самого начала.

– Что, прости?

– Люди ведь и впрямь постоянно умирают. Гораздо чаще, чем находят настоящую любовь или призвание. Но это куда менее продаваемая тема.

– Продаваемая?

– Конечно. Смерть сложно преподнести как нечто нормальное, хотя это и есть норма.

– Сказал человек, который никогда не умирает.

Иден вдруг улыбнулся по-настоящему – но это выглядело скорее пугающе.

– Я говорил тебе, что однажды умру.

– Но пока ты этого предпочитаешь не делать. Сложно продать мне эту концепцию при таком раскладе.

Иден криво усмехнулся, но ничего не ответил.

Тим услышал вдалеке звук резиновых колесиков и остановился. Иден тоже замер.

– Если я скажу тебе бежать, что ты сделаешь? – спросил он вполголоса.

Тим задумался на секунду и сказал:

– Вернусь в реальность?

Иден кивнул; его глаза были прикованы к дальнему повороту туннеля. Флейта вновь появилась в его руке, и он быстро вертел ею.

На фоне далекой вспышки синего появились три фигуры. Двух из них Тим уже видел, но третья была ему незнакома – и внушала тревогу. Высокий, в сверкающем золотом костюме с накидкой, незнакомец был на голову выше Гермеса, и в его движениях было королевское величие и размеренность. Каждый шаг казался растянутым, почти бесконечным, как будто его ноги скользили сквозь время и пространство, не подчиняясь законам физики. Пока Тим наблюдал за ним, трое роллеров приблизились и остановились в нескольких шагах.

– Оберон, – произнес Иден ровным, выцветшим голосом и чуть склонил голову. Странно, но рядом с Иденом незнакомец не выглядел таким уж высоким, хотя все еще возвышался над Гермесом и Алексой. Лицо его имело неземной, пепельный, оттенок, как у Дэвида Боуи в «Лабиринте».

– Дудочник, – отозвался Оберон зловещим, гулким голосом. – Где твой транспорт?

– Что здесь произошло? – Иден проигнорировал вопрос.

– Правила изменились, – с царственным спокойствием ответил Оберон.

– Я уже догадался, – заметил Иден. – Почему?.

Оберон пристально смотрел на него. Иден не сводил с него взгляда, поигрывая флейтой.

– Я не хочу размолвки с тобой, Дудочник, – наконец сказал Оберон с холодной тяжестью в голосе.

– Тогда ответь на мой вопрос, – без тени веселья улыбнулся Иден. – Игроки умирают. Почему?

Оберон вздохнул и посмотрел за спину Идена.

Тим почувствовал это еще до того, как проследил за его взглядом и обернулся. Обжигающий, парализующий холод коснулся его спины, скользнул по позвоночнику леденящей дрожью. Где-то внутри Тим ощутил – нет, осознал, – что увидит, если оглянется, и страх заставил тело замереть, парализовал мышцы, чтобы сознание не столкнулось с тем, чего уже боялось.

Иден крикнул:

– Беги!

Но Тим не мог сдвинуться с места.

Холод проник в легкие, не давая дышать.

Кто-то схватил Тима за плечо, дернул, развернул, и, прежде чем воздух задрожал и рассыпался, Тим увидел гигантскую голову дракона, изрыгающую синее пламя.

* * *

«Это! Было! Не случайно!» – эхо в голове Тима отдалось с нестерпимой громкостью.

Он лежал на полу своей гостиной; за окном было темно. В оранжевом свете уличных фонарей он различил две высокие фигуры, стоявшие над ним.

– Не случайно, – отозвалась одна из них спокойным голосом Идена. Затем он вышел из поля зрения, и свет включился. Тим торопливо сел.

Ди стояла в центре комнаты со скрещенными на груди руками. На ней был мотоциклетный костюм, закрывавший нижнюю часть лица – но глаза поверх высокого воротника сверкали яростью.

«Какого черта ты натворил⁈»

– Мне нужно было проверить свою теорию. – Иден подошел к кухонному острову и сел на табурет. На нем снова была обычная одежда, но флейта все еще оставалась в руках.

«А просто спросить меня ты не мог?» – раздраженно бросила Ди.

– Ты этого хочешь? – с опасно вежливой улыбкой спросил Иден. – Чтобы я сидел на месте и ничего не делал ради собственной безопасности?

Глаза Ди вспыхнули.

Тим неуклюже поднялся на ноги. Он снова почувствовал себя ненужным ребенком – но только теперь это происходило его собственной квартире.

– Ди, что ты здесь делаешь? – спросил он прежде, чем она успела ответить на вопрос Идена.

Она взглянула на него, и ее глаза чуть смягчились.

«Я пришла предупредить тебя о…»

– Нет, я имею в виду, что ты делаешь в моей квартире без моего разрешения?

Она молча уставилась на него. Иден усмехнулся. Тим обернулся к нему.

– Это касается и тебя тоже, – сердито сказал он. – Мне надоело, что вы все заявляетесь в мою квартиру, как к себе домой. Здесь живуя́. Так что, пожалуйста, не возникайте посреди моей гостиной просто так. Вон там входная дверь, и именно через нее сюда попадают.

Иден неожиданно весело посмотрел на Тима и кивнул:

– Разумеется.

Тим почувствовал себя немного глупо под этим взглядом, но отступать было поздно, и он продолжил:

– Я хочу, чтобы вы ушли. Оба. Можете продолжать свой спор где угодно, но не здесь.

«Ну уж нет», – процедила Ди и махнула рукой. В воздухе открылась черная дыра, Ди шагнула в нее и исчезла.

Несколько мгновений Иден смотрел туда, где только что зияла щель в пространстве, а затем поднялся на ноги.

– Увидимся, – бросил он коротко. Тим был уверен, что тот тоже исчезнет, растворившись в мерцании воздуха, но Иден покинул квартиру через входную дверь, аккуратно прикрыв ее за собой.

Тим тяжело опустился на диван и бесконечно долго смотрел в окно, не видя ничего по ту сторону стекла. Вместо этого перед его глазами было изможденное лицо старого рыцаря.

В голове Тима снова и снова звучали слова: «Принцесса в опасности».

S2E05

Тим поднимался по бесконечной винтовой лестнице. Она напоминала конструкцию в доме Идена, но вместо металлических труб ступени обрамлял настоящий тростник, который постоянно рос, закрывая свет. Тим чувствовал, что если он будет идти достаточно быстро, то сможет обогнать побеги и увидеть что-то кроме бесконечного поворота ступеней – но тростник всегда оказывался быстрее.

«Принцесса в опасности». Слова звучали тревожно, неотвратимо – особенно потому, что Тим знал, о ком идет речь. Он видел однажды ее прекрасное лицо, чувствовал солнечное тепло ее красоты, и потому сразу понял, кого имел в виду сэр Эндрю.

Это была она. Принцесса Солнце. Принцесса, которая была в опасности.

И если он будет идти достаточно быстро, он сможет ее спасти.

Лестница продолжала вести наверх, извиваясь среди стройных зеленых побегов, и Тим упорно поднимался по ней, не чувствуя ни усталости, ни отчаяния. У него была цель, и лестница вела к ней, следуя своей загадочной логике – и Тим доверял ей. Он знал, что идёт по правильному пути. В какой-то момент лестница резко повернула в другую сторону, и Тим поспешил вперед, надеясь, что поворот принесет перемену, станет новой ступенью его пути…

Но лестница привела его к Идену.

Тим вздрогнул и остановился. Это был последний человек, которого он хотел бы видеть прямо сейчас. Во-первых, Тим пытался стать героем истории, а Иден прямо советовал ему этого не делать. Но, что важнее, история с принцессой была слишком личной. Более личной, чем его отношения с Маршей, с Лиз, даже с Энн. Это было что-то тайное, сокровенное, почти интимное.

Что-то, что Тим отчаянно хотел уберечь от чужих глаз. И особенно – от проницательных темных глаз, которые сейчас смотрели на него сверху вниз.

– Что ты тут делаешь? – спросил Иден.

– Поднимаюсь. А что ты делаешь в моем сне? – спросил Тим с некоторым вызовом.

– Я уже полчаса звоню в дверь твоей квартиры, но ты не открываешь. Я подумал, что, возможно, ты спишь.

– А. – Тим смутился. – Прости.

– Ничего страшного. Я не хотел тебя беспокоить, но у нас не так много времени.

– Хочешь, чтобы я проснулся?

– Пожалуйста, если ты не против, – вежливо сказал Иден – и исчез.

Тим поморщился. Он был очень даже против – но сон все равно уже был испорчен. Лестница потускнела, словно перестала понимать, зачем она существует. Тим развернулся, собираясь спускаться вниз, но ступени вдруг исчезли, он начал падать – и проснулся.

Тим резко сел на кровати; сердце бешено колотилось. Раздался настойчивый звонок в дверь, и Тим поспешил в прихожую, включая по пути свет. Снаружи все еще было темно. Кухонные часы показывали пятнадцать минут седьмого.

– Ты знаешь, который сейчас час? – буркнул он вместо приветствия.

Иден виновато улыбнулся, проходя внутрь.

– Считай это неотъемлемым профессиональным риском. Наравне с постоянной смертельной опасностью.

– Я предпочел бы сразу умереть, – пробормотал Тим, направляясь на кухню. – Учти, что я никуда не пойду, пока не выпью кофе. Так что тебе придется подождать.

– Хорошо, – кивнул Иден, усаживаясь на табурет у кухонного острова.

– Тебе сварить?

– Только если у тебя найдется перец.

Тим нахмурился и открыл шкаф над плитой. Он редко готовил дома, и приправ у него было немного.

– Есть только перец горошком. Подойдет?

– Вполне.

Тим заварил кофе, щедро насыпал перца в кружку Идена и поставил ее на стойку. Некоторое время они пили кофе в молчании.

– Вообще-то, вторгаться в чужие сны – еще более грубое нарушение личных границ, чем без спроса заявляться в квартиру, – заметил Тим, когда его мысли чуть прояснились.

Иден усмехнулся:

– Я знаю. Но я рад, что увидел твой сон. – И добавил, пристально глядя на Тима: – Не делай больше того, что ты сейчас делал.

Тим быстро взглянул на него. Первым импульсом было сказать: «Я не понимаю, о чем ты», – но глаза Идена были слишком проницательными. Поэтому Тим просто спросил:

– Почему?

Иден вздохнул:

– Потому что, если ты начнешь собственную историю, все сильно усложнится. А я уже усложнил свою историю настолько, что хватит с лихвой на нас обоих.

– То есть я теперь должен расплачиваться за твои ошибки? – не удержался Тим.

Иден улыбнулся – как будто немного грустно.

– Нет. Но я не хочу, чтобы ты их повторил.

Тим отвел глаза, залпом допивая кофе.

– Я буду готов через десять минут, – сухо сказал он и ушел в спальню. У шкафа он задумался. Затем выглянул в гостиную:

– Куда мы идем? – спросил он и добавил, прежде чем Иден успел ответить: – Мне надо выбрать подходящую одежду.

Иден улыбнулся:

– В Ночной Город.

Тим удовлетворенно кивнул. К этому месту подходило почти все что угодно из его гардероба.

– Как думаешь, там будет много экшена?

Улыбка Идена стала еще шире:

– Вокруг меня всегда много экшена.

Тим фыркнул и вернулся к шкафу.

Десять минут спустя он стоял в прихожей полностью одетый, в «прыжковых» ботинках на ногах и с желтой курткой в руке. Иден встал из-за острова, собираясь шагнуть в Ноосферу, но Тим остановил его.

– Зачем мы идем в Ночной Город? И, пожалуйста, отвечай как можно прямее и честнее.

Иден чуть слышно вздохнул:

– Мы с тобой видели идею, которая влияет на Ноосферу. Но я все еще не знаю, кто проник в мой дом – и это важнее, потому что это значит, что кто-то из моих друзей предал меня. Я хочу узнать, кто именно. Это достаточно честный ответ?

– Почти. Еще один вопрос.

– Только один?

– Ты знаешь, что эта идея от тебя хочет?

– Думаю, она просто хочет избавиться от меня.

– Как Хэл и Смерть?

– О, Смерть как раз не хочет избавляться от меня, – загадочно улыбнулся Иден. – Но, если мне очень повезет, ей в конце концов придется это сделать.

* * *

Тим ожидал, что они окажутся на одной из улиц Ночного Города – но вместо этого Иден привел его в пыльный, тускло освещенный холл старого дома. Деревянная лестница показалась Тиму до боли знакомой, а затем он заметил груду мусора, на которую свалился примерно месяц назад.

– Это дом Джемаймы, – прошептал он. Полумрак холла будто сам требовал приглушенных звуков – да и шуметь в доме ведьмы лишний раз не стоило.

Иден кивнул и направился к лестнице.

– А как же экспозиция? – спросил Тим, поднимаясь следом.

– Прошу прощения?

– Ну, ты знаешь, та занудная часть, когда мы куда-то долго идем, прежде чем попасть в нужное место.

– Сейчас это не обязательно. Ты уже бывал здесь.

На втором этаже царила тишина – видимо, Тони со своей девушкой отсутствовали. Или к этому моменту он все-таки ее съел – от вампира можно было этого ожидать.

Верхняя площадка была чище и светлее, чем в остальном доме – еще чище, чем было раньше по воспоминаниям Тима. Теперь коридор третьего этажа выглядел как старомодный респектабельный пансион: ковер стал почти ярким, заколоченную досками дверь сменила новая, а в настенном канделябре горела лампочка. Лишь дверь в комнату Джемаймы, покрытая неразборчивыми резными узорами, осталась неизменной. Иден подошел к ней и постучал.

Последовала тишина – тихая, спокойная, исполненная уважительного ожидания – а затем дверь со скрипом отворилась.

– Привет, – сказал Иден удивленно.

– Привет, – ответила девочка лет десяти-двенадцати. Она была высокой и гибкой, как молодая ива, с пепельно-русыми волосами. Большие серо-зеленые глаза смотрели на Идена ясно и глубоко, как осеннее горное озеро.

– Джемайма здесь? – вежливо спросил Иден, но удивление все еще сквозило в его голосе.

– Да, проходите, пожалуйста! – сказала девочка и скрылась в комнате. Они вошли внутрь, и Тим собирался закрыть за собой дверь, но застыл, не в силах отвести глаз от интерьера.

Он бывал здесь дважды, и оба раза комната ведьмы была темной, захламленной и чарующе беспорядочной. Теперь же она выглядела словно идеальные декорации к фильму о Шерлоке Холмсе – с викторианским шармом и легким налетом старины. Единственным напоминанием о прошлом осталось чучело совы на шкафу – но даже оно как будто стало менее пугающим.

В одном из двух кожаных кресел сидела красивая темноволосая женщина в черном платье и цветастой шали и вязала. Когда они вошли, она подняла глаза и мягко, тепло улыбнулась.

– Привет, дорогой, – сказала она, поднимаясь и откладывая вязание в сторону.

– Что ты сделала с моей подругой Джемаймой? – спросил Иден, подняв бровь. Она рассмеялась и взглянула на девочку.

– Стейси, милая, можешь уйти в свою комнату на минутку? Мне нужно поговорить с этими джентльменами наедине.

Девочка кивнула и вышла, захлопнув за собой дверь. Джемайма повернулась к Идену:

– Милый, – сказала она, подходя и нежно целуя его, – я ведь никогда не была твоей подругой.

Иден сухо усмехнулся. Она рассмеялась и бросила небрежно:

– Присаживайтесь. Чаю? – И прежде, чем они успели ответить, она уже ушла в другой конец комнаты и начала звенеть посудой.

Иден сел во второе кресло. Тим посмотрел на вязание, оставленное Джемаймой, и решил, что лучше его не трогать. Весьма вероятно, оно могло не только зашипеть, как коврик в Доме Идена, но и укусить. Оглядевшись вокруг, Тим увидел пуфик для ног и сел на него. Он снова почувствовал себя ребенком в компании взрослых.

Несколько минут спустя Джемайма принесла им странный травяной напиток с запахом северных пустошей и шотландской меланхолии. Тим никогда не был в Шотландии и не видел северных пустошей, но чай пах именно так. Он осторожно сделал глоток – вкус оказался неплохим, достаточно насыщенным, чтобы сбалансировать горечь неизвестных трав.

– Итак, – сказал Иден, когда Джемайма села в свое кресло с чашкой в руках, – что все это значит?

– Что именно?

– Ты прекрасно знаешь, дорогая.

– Я говорила, что постараюсь измениться, милый, – ответила Джемайма тем же приятным тоном, но в нем слышалась горькая нота поздней осени.

– Это уже за гранью твоего амплуа, дорогая, – сказал Иден, и в голосе его больше не было улыбки. Тим насторожился. Не смеющийся Иден означал, что что-то было слишком неправильно – и в последнее время это случалось слишком часто.

Улыбка Джемаймы не исчезла – но окаменела, делая ее лицо чуть старше.

– А тебе-то что с этого? – неожиданно резко спросила она.

– Ничего.

– Разумеется.

– Но я волнуюсь. – Иден улыбнулся одними губами.

– Не притворяйся.

– Кто-то проник в мой Дом, Джемайма, – сказал он, глядя ей в глаза.

Минуту ведьма не двигалась. Казалось, она даже не дышит.

– В Дом? – спросила она наконец глухим голосом.

– Да.

Она опустила глаза на свою чашку и грустно усмехнулась:

– Так вот о чем ты волнуешься.

– Некоторые идеи пропали. И изменились. Это может повлиять на всех, дорогая. В том числе и на тебя.

– Неужели? – ядовито спросила она.

– Да, – твердо ответил Иден, и в голосе его прозвучала неоспоримая власть. Джемайма вздрогнула и взглянула на него. Его лицо было суровым и холодным, как зимний морской ветер.

– Допустим, – тихо сказала она и снова опустила взгляд на чашку. Иден долго смотрел на нее, и его взгляд стал немного мягче.

– Я ищу того, кто это сделал, – сказал он.

Джемайма продолжала глядеть в чашку, словно в глубокий колодец с тайнами.

– И мне нужна твоя помощь, – тихо добавил Иден.

Она поставила чашку на маленький столик, встала и отошла к окну. Снаружи было темно, но Джемайма долго вглядывалась в эту черную бездну, будто пытаясь там что-то найти.

– Забавно, как некоторые вещи никогда не меняются, – сказала она с ровной улыбкой. – Как бы я ни пыталась измениться, ты все равно придешь ко мне за помощью, да?

– А ты бы предпочла, чтобы я не приходил? – спросил Иден тихо, но отчетливо.

Джемайма рассмеялась:

– Как я сказала, некоторые вещи не меняются. – Она вернулась, но на этот раз не села, а устроилась на подлокотнике кресла Идена и провела рукой по его темным волосам. – Тем больше причин менять те, что можешь, – пробормотала Джемайма и неожиданно энергично поднялась. Она подошла к двери, приоткрыла ее и громко крикнула: – Стейси!

Девочка появилась мгновенно, как солнечный луч из-за тучи.

– Пожалуйста, проводи этих джентльменов к выходу, милая, – сказала Джемайма.

Иден поднял брови.

– Я не помогу тебе, дорогой, – с ласковой улыбкой сказала она.

– Могу я спросить, почему?

– А это имеет значение?

Иден поднялся, и Тим тоже, с некоторым сожалением отставив чашку. Он уже успел привыкнуть ко вкусу северных пустошей.

Иден подошел к Джемайме и остановился рядом с ней, возвышаясь одновременно угрожающе и близко. Она подняла взгляд; ее ресницы задрожали.

– Черт, – пробормотала Джемайма. – Ты ведь всегда добиваешься своего, да?

– Почти, – улыбнулся Иден. Она тяжело отвела взгляд.

– Я не могу сказать тебе.

– Ты не можешь сказать, кто меня обокрал, или не можешь сказать, почему не хочешь помочь?

– Первое. Но я помогу тебе. Немного. Подскажу, к кому обратиться.

– Я внимательно слушаю.

– Иди к Бенедикту.

Иден фыркнул:

– Очень смешно.

– Я серьезно. Иди к нему. Он все расскажет.

– За определенную цену.

– Ну я ведь тоже помогала тебе не просто так, – грустно улыбнулась она. – Только ты так и не удосужился расплатиться.

Иден долго смотрел на нее.

– Спасибо, – наконец сказал он. – Я скажу Бенедикту, что ты передавала привет.

– Я не передавала.

– Хорошо, я скажу, что ты не передавала привет.

– Уходи, Иден, – усмехнулась Джемайма. Он улыбнулся в ответ и вышел, не сказав больше ни слова.

Когда Тим задержался у двери, чтобы попрощаться, Джемайма взглянула на его ботинки:

– Как они?

– Отлично. О, – опомнился Тим, – ты хочешь их обратно?

– Нет, дорогой, – ласково ответила она, как фея-крестная, – все в порядке. Пока ты помнишь, что я тебе велела.

– А что ты мне велела?

– Не быть как он, – тихо сказала Джемайма и мягко вытолкнула Тима за дверь.

Он догнал Идена и Стейси внизу. Иден уже распахнул входную дверь, а девочка поднималась по лестнице навстречу Тиму. Когда она проходила мимо, Стейси остановилась, посмотрела на него и тихо, но ясно сказала:

– Ты приведешь его к смерти.

– Что? – выдохнул Тим, но девочка уже взбежала наверх и исчезла в пыльной темноте дома.

Тим постоял полминуты на лестнице, переводя дух, и поспешил к выходу.

Иден стоял неподвижно на тротуаре, подняв голову и глядя в темное небо цвета индиго. Может, на Тима так повлияли слова девочки, а может, в позе Идена и в самом деле было что-то болезненно честное, обреченное, тревожно-неизбежное. Как будто он знал, что сказала Стейси – и смирился с этим. Тим хотел спросить, прояснить наконец все намеки Идена насчет его смерти – но не смог. Это была тема, которую воспитанный человек никогда не поднимает, а Тима учили быть вежливым. Поэтому он просто спросил:

– Куда мы идем теперь?

– К Бенедикту.

– Ты его знаешь?

– К сожалению, да, – вздохнул Иден.

– К сожалению? Не самый обнадеживающий ответ.

– Вот в чем мы с тобой отличаемся, – сказал Иден, повернувшись к Тиму с лукавой улыбкой. – Я считаю знакомство с ним весьма многообещающим.

– Почему?

– Потому что он удивительно мерзкая личность, – сказал Иден весело. – А это значит, что скучно с ним точно не будет.

Он зашагал вдоль по улице. Тим последовал за ним.

– Бенедикт живет здесь, в Ночном Городе? – спросил Тим после пары минут молчания.

– Да.

– И мы будем всю дорогу идти пешком?

– Нет. Это слишком рискованно, учитывая последние события. Возьмем такси, как только оно появится.

– А встречаться с Бенедиктом – не рискованно?

– О, это крайне рискованно, – усмехнулся Иден. – Но это будет оправданным риском. По крайней мере, я надеюсь.

Тим остановился. Иден обернулся и вопросительно приподнял бровь.

– Что?

– Ди не знает, что ты здесь, верно?

На мгновение лицо Идена застыло, замерло, как скованная льдом поверхность реки. Потом он снисходительно улыбнулся.

– Нет, не знает. И не узнает, если все пройдет как надо.

– А если нет?

Иден не ответил; он просто смотрел на Тима, и его глаза были беспросветными, как небо у них над головой.

– Ей больно, когда с тобой что-то случается, – неуверенно сказал Тим. – Мне так кажется, по крайней мере.

Уголки губ Идена дернулись – не то в улыбке, не то в гримасе.

– Конечно, больно, – пробормотал он. Потом усмехнулся. – Ты действительно Сказочник, верно? Видишь историю, как только сталкиваешься с ней?

– Сомневаюсь, что хоть кто-то мог не заметить историю между вами.

Иден снова усмехнулся.

– Ты не расскажешь мне ее? – спросил Тим, уже зная ответ.

– Не уверен, что там осталась что рассказывать, – тихо сказал Иден и отвернулся.

Тим смотрел на его профиль, бледный на фоне темных зданий.

– Ты можешь создать новую, – внезапно сказал он. – Ты можешь пойти не к Бенедикту, а к Ди, и сказать ей, что собираешься делать. Дать ей выбор, быть с ней честным. Поступить, как поступают герои.

Иден поморщился.

– Сомневаюсь, что она будет рада меня сейчас видеть, – заметил он.

– Ну да, а раньше она каждый раз просто прыгала от радости, – кивнул Тим.

К его удивлению, Иден рассмеялся.

– Ты прав, – легко сказал он. – Терять особенно нечего.

Но в тот самый момент, когда он шагнул в мерцающий воздух, лицо его снова изменилось.

И выглядел он так, будто собирался потерять все.

* * *

Каждый раз, возвращаясь в реальный мир, Тим удивлялся, насколько Ноосфере не хватало плотности бытия. Даже воздух в реальности был другим, наполненный множеством неуловимых ароматов и оттенков, и его прикосновение к коже было ощутимым, хоть и еле заметным.

Сейчас реальность ударила Тиму в лицо ледяным ветром, сдирая кожу с лица и заталкивая в глотку холодный воздух.

Они стояли на бесконечном горном плато. Заснеженные холмы тянулись один за другим, пока не переходили в далекие скалистые вершины. Над ними низко висели сизые облака, отражая пейзаж внизу симметричным однообразием. Ветер неумолимо дул, проносясь мимо них и сквозь них, собираясь где-то в этих бескрайних просторах и становясь слишком сильным, чтобы его могли остановить две маленькие, ничтожные человеческие фигуры.

Тим поежился, натянул капюшон куртки на голову и горько пожалел, что оставил шарф дома. Иден, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, хотя его элегантное черное пальто никак не сочеталось с окружением. Но его лицо было таким же холодным, как снег вокруг.

– Где мы? – заорал Тим, пытаясь перекричать завывание ветра.

– В Норвегии, – ответил Иден. Голос его был по-прежнему отчетливым, несмотря на порывы. – Швеция – где-то вон там, – он махнул рукой в сторону конца долины.

– Норвегия. Швеция, – повторил Тим. – Вау.

Он не мог понять, почему это его так впечатлило – ведь он уже должен был привыкнуть к перемещению между разными мирами, словно станциями метро. Но одно дело было путешествовать по воображаемым мирам, которые никогда не существовали, и совсем другое – внезапно оказаться в другой стране. На другом континенте.

– Если меня поймают местные власти, меня могут арестовать за незаконное пересечение границы? – спросил Тим.

Иден усмехнулся:

– Могут. Но только если поймают.

Тим задумался. Внезапно он осознал, какие огромные возможности раскрылись перед ним. Конечно, он никогда не пробовал самостоятельно переходить из Ноосферы в незнакомое место, но это казалось навыком, который он мог бы освоить со временем. Теоретически, он мог бы посетить Букингемский дворец. Пентагон. Международную космическую станцию. Марс.

У Тима закружилась голова.

– Идем, – позвал его Иден, шагая вверх по склону. – Ты замерзнешь, если будешь стоять на месте.

Они начали подниматься по склону холма, который казался бесконечным. Снег покрывал слой наста, который не проваливался под ногами, но он был скользким, а расстояние до вершины, казалось, не сокращалось. Тим понял, что неправильно оценил размеры плато, обманутый неизменной пустотой ландшафта. В конце концов он согрелся, несмотря на колючий ветер, потом начал потеть под курткой. Иден шел спокойно и уверенно, и его лицо было совершенно непроницаемым.

– Вот это, – тяжело дыша, пробормотал Тим, – экспозиция так экспозиция. А нельзя было сразу начать наверху?

– Нет, – усмехнулся Иден. – И это не экспозиция.

– Разве?

– Конечно. Это же не Ноосфера. Реальность не требует экспозиции. Я просто не мог привести нас ближе.

– Почему?

– Потому что вон то место, – Иден указал вперед, когда они наконец достигли вершины, – очень хорошо защищено от незваных гостей. И особенно – от меня.

Тим прищурился, ослепленный бесконечной белизной, и наконец разглядел красную точку, похожую на дом, у подножия серых скал, слишком крутых, чтобы на них держался снег. Дом казался бесконечно крошечным в белой пустоте. И находился от них очень далеко.

– Как долго идти туда? – с тревогой спросил Тим.

– Ты справишься, – подбодрил его Иден. – И, кстати, это ведь была твоя идея.

– Когда это я предлагал отправиться в Норвегию посреди зимы?

Иден криво усмехнулся:

– Не предлагал. Но ты сказал мне, что я должен поговорить с Ди. – Он кивнул в сторону дома. – А это– единственный способ это сделать.

Тим вздохнул и продолжил подъем.

Пока они шли, он преодолел все стадии усталости – от нехватки воздуха и бешеного пульса до тупого ступора мышц, которые двигались механически в ритме его дыхания. Иден молча шел впереди, и, пока Тим еще мог думать, он со слабым любопытством задавался вопросом: способен ли Иден вообще уставать? Но и эта мысль покинула его, как и все прочие, и когда они достигли ржаво-красных деревянных стен, Тим едва осознал, что дом был двухэтажным и довольно большим.

Иден остановился у двери и постучал. Звук был отчетливым и гулким, и какое-то время в ответ не прозвучало ничего, кроме ветра и прерывистого дыхания Тима. Потом, без малейшего звука шагов или щелчка замка, дверь открылась, и на пороге появилась Ди. Вместо мотоциклетного костюма на ней был свободный белый свитер, ворот которого был натянут до самого носа, выцветшие джинсы, и тонкие хлопковые перчатки на руках. Серебристые волосы были менее вызывающе растрепаны, чем обычно, а глаза светились мягким светом. Она несколько секунд смотрела на Идена, затем перевела взгляд на Тима.

«Что ты с ним сделал?» – эхом прозвучало в голове Тима, прорываясь сквозь туманное оцепенение.

– Ты же знаешь, что до тебя так просто не дойти, – тихо ответил Иден. Ветер налетел с новой силой, и Тима качнуло.

«Заходите скорее», – сказала Ди, отступая в дом. Ее глаза сердито блеснули.

Внутри не было по-настоящему тепло, но зато не было ветра, и тишина показалась Тиму почти оглушительной. Дом был огромным, куда больше, чем казалось снаружи. За невысоким потолком прихожей открывалось двусветное пространство с панорамным окном, выходящим на далекие горные вершины. Большой камин прерывал остекление; его массивная каменная труба поднималась до самой крыши. Стены и потолок были обшиты деревом и выкрашены в белый, будто зимняя пустыня проникла в дом и окутала все гнетущим безмолвием. Мебели почти не было – только диван у камина и просторная кухня с длинным островом у дальней стены, все столешницы которой были стерильно пусты. Лестница на второй этаж вела вдоль одной из стен, а остальное пространство занимало огромное, необъятное ничто.

Тим не смог сдержать легкий смешок.

– В чем дело? – спросил Иден.

– Я теперь до смерти хочу увидеть, где живет Мьюз, – пробормотал он. – Готов поспорить, у нее будет такой же «говорящий» интерьер.

Иден сухо усмехнулся.

«Иди сюда», – нетерпеливо сказала Ди. Она взяла Тима за руку, подвела к дивану и ушла на кухню. Он с облегчением сел, взглянул на Идена – и вздрогнул.