Текст книги "Драфт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Когда он вернулся, она улыбнулась ему, как обычно.

– Здравствуй, любимый, – пропела она, подходя к нему и обвивая тонкие руки вокруг его шеи.

Тим был так изумлен, что не успел ее отстранить, как часто делал в последнее время. Она поцеловала его. Поцелуй был сладким, чувственным, легким, но постепенно становящимся глубже, настойчивее, откровеннее…

Тим пришел в себя и мягко отстранился.

– Что ты делала, пока меня не было? – спросил он.

– Ждала тебя, любовь моя, – прошептала она, касаясь губами его уха.

Тим решительно взял ее за плечи и отступил на шаг.

– Но ты чем-то занималась все это время? – спросил он, внимательно глядя ей в глаза.

Она улыбнулась и кивнула:

– Я скучала по тебе.

Тим уставился на нее.

– И все?

Красивое личико немного нахмурилось.

– Я не понимаю вопроса.

– Что ты делаешь, пока меня нет?

– Жду тебя, любимый.

– Но это не занятие! – не выдержал Тим. Абигейл вздрогнула.

– Это и есть мое занятие, – сказала она. – Когда ты здесь, я люблю тебя. Когда тебя нет рядом, я жду тебя.

– Но это же… ужасно, – пробормотал Тим. – Получается, в твоей жизни нет никакого смысла?

– Почему? – удивилась она. – Ты и есть мой смысл.

Тиму стало холодно.

– Ты хочешь сказать, что существуешь только для того, чтобы любить меня? – спросил он тихо.

– Конечно, любимый, – улыбнулась она.

– И сделаешь все, о чем я попрошу?

Она кивнула, по-прежнему улыбаясь.

Тим почувствовал, что его бьет дрожь. Но он должен был проверить.

– Встань на колени, – приказал он.

Она опустилась на колени – легко, радостно, как будто ничто не могло доставить ей большего удовольствия. Ее ясные глаза доверчиво смотрели на него снизу вверх.

И на одно страшное мгновение Тиму захотелось ее ударить. Просто чтобы посмотреть, что будет.

Он вздрогнул, задохнулся от ужаса и отвращения – и шагнул в реальность.

Тим упал на колени на полу в своей гостиной, согнулся пополам и прижался лбом к пыльному паркету. Ему хотелось перестать существовать, исчезнуть, превратиться в грязную лужу и утечь в щели между досок. Его не должно было быть. Он был отвратителен самому себе – и, по-видимому, опасен для окружающих.

В квартире было темно – в Бостоне наступила ночь. Тим заставил себя поднять голову и посмотреть на электронные часы на микроволновке. Они показывали два часа. Огромным усилием воли Тим заставил себя разогнуться и подняться на ноги.

Он должен вернуться к Абигейл и извиниться перед ней. Не важно, что она не чувствовала обиды – он не имел права так с ней поступать. Он должен объяснить ей, что она не должна его любить, что это не может быть смыслом ее жизни. Он должен попытаться исправить то, что он натворил.

Когда Тим вновь появился в покоях во дворце, Абигейл все еще стояла на коленях. Отвращение снова шевельнулось внутри – но на этот раз Тим подавил его. Отвратителен был он, и совершенно независимо от того, что делала Абигейл.

Он подошел к ней, взял ее за руки и осторожно поднял.

– Что случилось, любовь моя? – спросила она – без тени недовольства, лишь с легким любопытством.

– Я совершил ужасную ошибку, Абигейл, – тихо сказал Тим. Ее глаза расширились, и внезапно она показалась ему очень хрупкой. Ранимой. Тень былой нежности вернулась, заставив его сердце биться быстрее.

Что плохого в том, что она его любит, если она счастлива, что бы он ни делал?

Но могла ли она быть счастлива, если у нее не было выбора?

– Какую ошибку, любимый? – спросила Абигейл.

– Я приказал тебе любить меня. И это было очень неправильно.

– Почему? – удивилась она.

– Потому что любовь – это то, что нужно давать добровольно. А не потому, что кто-то велел тебе это делать.

– Но я люблю тебя не потому, что ты велел мне это делать, – возразила Абигейл. – Я сказала тебе еще раньше, в парке моего отца, что хочу дарить свою любовь только тебе.

– Но почему? Ты же вообще не знала меня тогда⁈

Абигейл пожала изящными плечиками.

– Меня создали, чтобы любить тебя.

Тим замер.

– Создали? – повторил он. – Что ты имеешь в виду?

– Изначально я была просто идеей самой идеальной девушки на свете. Но теперь я стала самой идеальной возлюбленной для тебя.

– Идеей⁈

– Ну да, – кивнула Абигейл, невинно взмахнув ресницами. – Я была заброшенной идеей, и ждала без дела, пока меня кто-нибудь решит использовать – но все считали, что я слишком… правильная. А потом меня забрали из того места, где я ждала, и отвели к Оберону, и сказали, что теперь я буду его дочерью, и буду жить с драконом…

Тим схватил ее за плечи.

– Кто⁈ – спросил он жестко. – Кто тебя забрал⁈

Абигейл сжалась под его взглядом.

– Я не помню… – прошептала она. – Они завязали мне глаза…

– Черт, – прошипел Тим. – Вот черт.

Он отпустил Абигейл и растерянно взъерошил волосы.

– Все в порядке, любовь моя? – спросила Абигейл.

– О нет, – прошептал Тим. – Все совсем не в порядке.

Все это время он был уверен, что она была персонажем. Что она подчинялась его власти Сказочника. А она была идеей. Заброшенной идеей, украденной из дома Идена.

Измененной драконом, который использовал чужие идеи.

Он не победил дракона – он попал прямо в его ловушку.

– Оставайся здесь, – велел Тим – одновременно понимая, что это бессмысленный приказ. Разумеется, она останется здесь и будет ждать его.

Она послушно села на краешек кровати. Мгновение Тим смотрел на нее, а потом подошел к ней и взял ее за руки.

– Абигейл, – сказал он, глядя ей в глаза. – Ты должна перестать меня любить. Потому что то, что тебе внушили – это не любовь. Это идея подчинения.

Она смотрела на него, широко распахнув глаза.

– Пожалуйста, – попросил Тим. – Постарайся это сделать.

Она улыбнулась.

– Хорошо, любовь моя.

Тим вздохнул, поцеловал ее в лоб – и отступил на шаг, возвращаясь в реальность. Нужно было спешить. Он и так потерял слишком много времени.

* * *

В квартире Тим сходу подбежал к своему телефону, который лежал на кухонном острове – но тот был разряжен. Он бросился в спальню, чтобы поставить его зарядиться, однако розетка была пуста. Расшвыривая вещи вокруг себя, Тим перерыл всю квартиру в поисках зарядного блока, пока не вспомнил, что брал его с собой в последний раз, когда ходил в кафе.

– Черт! – выругался Тим. – Черт, черт, черт!

Ему нужно было связаться с Мьюз. Точнее, ему нужно было связаться хоть с кем-нибудь, кому он мог бы рассказать про Абигейл. Но Иден исчез, заявив, что не хочет пересекаться с Тимом, пока его история не закончена – а Тим был уверен, что она еще не закончена. Можно было попробовать найти Ди – но почему-то Тиму казалось, что ее не получится просто так обнаружить в Ноосфере – а на то, чтобы идти к ее дому по норвежским холмам, у него сейчас не было времени.

Мьюз он мог просто позвонить. Мог бы, если бы у него работал телефон.

Спокойно, подумал он. Без паники. Ты не можешь ей позвонить – но ее ты точно можешь найти. Ты уже делал так однажды.

Тим закрыл глаза и сосредоточился. Мьюз. Непредсказуемая, манящая, обманчивая и предельно честная. Взрыв на краю вселенной.

Он потянулся мыслью к ее образу и почувствовал что-то на грани сознания – далекое, едва уловимое. Ему показалось, Мьюз была в реальности; значит, следовало пройти через свое подсознание. От пустыни Тима уже тошнило, поэтому он решил пройти через лужайку на берегу реки.

Он шагнул из квартиры, ступил на мягкую, идеально зеленую траву, поскользнулся – и упал в реку.

Нет, не упал. Кто-то стащил его в воду и продолжал тянуть на дно. Его держали за руку и за горло, не давая всплыть к поверхности. Тим отчаянно сопротивлялся, брыкаясь и размахивая свободной рукой, и наконец смог ударить того, кто его держал. Хватка на его горле и руке ослабла, Тим дернулся, продолжая пинаться, и вырвался на поверхность, хватая воздух ртом. Его схватили за ногу и снова потащили вниз. Тим с силой пнул второй ногой, его снова отпустили, он вынырнул и поплыл к берегу. Хватаясь за нависающие над водой корни деревьев, он выбрался на траву и отполз как можно дальше от воды, тяжело дыша.

Сзади раздался громкий всплеск. Тим обернулся и увидел Маршу, выбравшуюся на берег следом за ним. Из разбитого носа русалки текла кровь. Она приподнялась на локтях и поползла, как морской котик, подтягивая свой массивный рыбий хвост. Это выглядело бы комично – но Тиму было не до смеха.

Ее глаза горели убийственной яростью.

– Марша! – крикнул он.

Она продолжала ползти к нему. Размазанная кровь превратила нежное личико в зловещую гримасу.

– Марша, стой! – крикнул Тим. Она продолжала ползти, и тогда он вложил в слова всю силу Сказочника и приказал: – Стой!

Она замерла – но в ее глазах все еще горела ненависть.

– Пусти! – прохрипела Марша, напрягая мышцы, но не в силах сопротивляться его приказу.

– Что ты делаешь⁈ – выдохнул Тим, с трудом переводя дыхание.

– Ты обещал… – она продолжала дергаться, – ты обещал, что я буду первой…

– Что⁈

– Почему ты выбрал эту дурочку, а не меня? – прошипела Марша.

Тим вытаращился на нее. Она снова дернулась.

– Да отпусти ты меня! – потребовала она – но ее взгляд стал более осмысленным.

– Я отпущу тебя, когда ты мне объяснишь, что, черт возьми, происходит, – сказал Тим, все еще тяжело дыша. – Почему ты пыталась меня убить?

– Убить?.. – Марша растерянно моргнула. – Я не собиралась тебя убивать…

– Да? – Тим поднял бровь. – Ты меня чуть не утопила.

Марша нахмурилась.

– Я… не хотела… – пробормотала она.

Тим внимательно посмотрел на нее и мысленно ослабил контроль. Русалка со вздохом упала на траву и перевернулась на спину.

Тим поднялся на ноги и осторожно подошел к ней, готовый в любой момент отскочить в сторону. Удивительным образом, сейчас ее роскошное обнаженное тело не вызывало у Тима никаких эмоций.

– Ты как? – спросил он.

– Ты разбил мне нос, – пожаловалась она, слизывая кровь с губ и укоризненно глядя на него.

– Прости. Я не знал, что это была ты.

– Мог бы и посмотреть, – фыркнула она.

– Я не очень внимательный, когда тону.

Она криво усмехнулась, а затем снова нахмурилась.

– Я правда не хотела тебя топить, – сказала она. – Я просто очень расстроилась, когда узнала про тебя и эту глупую принцессу…

– Откуда ты узнала про нас? – насторожился Тим.

– Я могу появиться в любом водоеме, дурачок. – Марша надула губки. – Я увидела твое лицо в фонтане, мне стало любопытно, и…

– И ты обиделась, что я выбрал ее, а не тебя?

– Ты обещал, – поморщилась Марша.

– Верно, – согласился Тим и добавил искренне: – И мне очень жаль, что я нарушил свое слово.

Она шмыгнула носом, из которого все еще текла кровь.

– Еще не поздно это исправить. – Она приподнялась на локтях и кокетливо взмахнула ресницами. – Я, так и быть, соглашусь быть второй в очереди.

Тим грустно усмехнулся.

– С превеликим удовольствием, – сказал он сухо. – Но как-нибудь в другой раз.

Марша скривилась.

– Это из-за моего носа, да?

– Нет, это из-за того, что я спешу, – серьезно сказал Тим. – Марша, я уверен, что ты не просто так хотела меня убить. Кто-то над этим постарался. И мне надо с этим разобраться.

– Но ты еще вернешься? – игриво спросила Марша.

– Непременно, – сказал Тим, уже не глядя на нее и вновь сосредотачиваясь на образе Мьюз.

Переходя в реальность, он добавил про себя:

– Если останусь в живых.

* * *

Музыка оглушила его, яркий свет мигающих софитов ослепил, кто-то толкнул его, кто-то наступил на ногу. Воздух был душным, спертым, пропитанным запахом разгоряченных тел, духов, алкоголя…

Тим моргнул, пытаясь сориентироваться. Судя по всему, он оказался посередине танцпола переполненного ночного клуба. Удивительным образом никто, кажется, не заметил его внезапного появления. Тим быстро огляделся и начал осторожно выбираться из толпы, когда краем глаза заметил знакомое движение. Он повернулся и увидел Мьюз, танцующую вместе с каким-то парнем в кепке со стразами. У нее было ярко накрашенное лицо инстаграммной красотки и длинные, подкрашенные розовым осветленные волосы – но Тим мгновенно узнал ее по невероятной, почти неестественной свободе движений. Парень в кепке не сводил с нее глаз – как, впрочем, и все окружающие. Лицо Мьюз не менялось – вероятно, сейчас она была сосредоточена только на парне – но ее танца хватало, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Тим стоял в нескольких шагах от нее, даже не пытаясь двигаться в такт музыке. Он в упор смотрел на Мьюз, но совсем не так, как все остальные вокруг. Они были увлечены ею; ему нужно было привлечь ее внимание.

Мьюз продолжала танцевать, не обращая внимания ни на кого вокруг.

– Мьюз, – позвал Тим – совсем негромко, но она тут же замерла и обернулась к нему. Ее глаза – настоящие, зеленые глаза Мьюз – расширились от удивления, а затем злобно сощурились. Она повернулась к парню в кепке, сверкнув улыбкой и тряхнув розовыми локонами, наклонилась к его уху и что-то сказала ему. Парень кивнул и тут же ушел с танцпола. Мьюз – зеленоглазая, рыжая и злая – подошла к Тиму и прошипела, легко перекрывая грохот музыки:

– Я занята! Что ты здесь делаешь? И почему ты весь мокрый?

– Марша только что пыталась меня утопить, – ответил Тим, даже не пытаясь повышать голос.

– Что⁈

Он знал, что она все расслышала.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он.

Мьюз закусила губу, раздумывая.

– Дай мне десять минут, – сказала она наконец.

– Мьюз, у нас нет времени на… – начал Тим.

– Хорошо, семь! – раздраженно перебила она его и пробормотала: – Не могу же я оставить его ждать меня в туалете…

И с видом учительницы, которой пришлось выйти на замену в свое единственное окно в расписании, она поспешно покинула танцпол.

Тим вздохнул и отошел к бару, где было чуть тише. Он подумал о том, чтобы взять себе что-нибудь выпить, но вспомнил, что его кошелек остался дома. И Тим совсем не был уверен, что находится сейчас в Штатах.

Он прислонился к толстой, обитой неоново-синим металлом колонне неподалеку от бара и принялся наблюдать за барменом. Тиму всегда было любопытно, как ощущают себя те, кто работает в атмосфере вечного веселья. Официанты в дорогих ресторанах, музыканты на вечеринках, комедианты на свадьбах – люди, для которых событие стало рутиной, а радость – рабочей обязанностью – что они чувствовали, глядя на беззаботные лица вокруг? Что было для них отдыхом и развлечением? Искали ли они тишину, освобождаясь от обязательного шума, или, наоборот, становились его вечными заложниками?

Мьюз вернулась спустя десять проданных коктейлей и пять шотов.

– Так, – выдохнула она, поправляя кислотно-зеленое платье – настолько короткое, что поправлять его, в общем-то, было бессмысленно. – Пойдем отсюда. Здесь, пожалуй, не лучшее место для разговора.

– Неужели, – не удержался Тим.

Мьюз фыркнула, взяла его за руку и повела его к выходу.

На улице было темно, холодно и сыро. Длинная очередь из очень легко одетых девушек и нескольких нормально одетых парней пританцовывала под приглушенные звуки музыки. Вышибала невозмутимо стоял у двери, игнорируя их. Мьюз прошла мимо очереди, завернула за угол и остановилась. Тим едва различал ее в темноте.

– Рассказывай, – велела Мьюз. – Почему Марша хотела тебя убить?

Тим поморщился. На этот вопрос было не так просто ответить.

– Какое сегодня число? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответила Мьюз безразлично.

– Ты не могла бы посмотреть? У тебя ведь есть телефон.

– А у тебя нет? – удивилась она. – Или его утопила Марша?

– У меня его нет. Мьюз, пожалуйста. Это важно.

Она прищурилась, но залезла в микро-сумочку, висевшую у нее на плече на тонкой цепочке, и достала из нее свой телефон. Включенный экран подсветил ее уродливо-красивое лицо.

– Пятнадцатое марта.

Тим невольно выдохнул. Месяц. Прошел месяц с тех пор, как он поссорился с Иденом.

С тех пор, как он последний раз видел Энн.

Все что угодно могло произойти за месяц.

– Почему это так важно? – спросила Мьюз, пристально глядя на него. – И почему ты не знаешь, какое сегодня число?

Тим вздохнул.

– Ты обещаешь не убивать меня, если я расскажу?

Она прищурилась.

– Нет. Но я уже заинтригована.

– Когда ты последний раз общалась с Иденом?

– Я не видела его с турнира у Бенедикта.

Тим нахмурился.

– И ты не хотела узнать за все это время, как у него дела?

Мьюз скривилась.

– Я что ему, нянька? Достаточно того, что он сам дергает меня, когда ему вздумается. – Она вздохнула. – И ты теперь тоже, видимо.

– Прости. Но мне нужно было рассказать кому-то о том, что со мной произошло. Мне кажется, это важно. И связано с идеями, которые украли из дома Идена.

– И почему ты хочешь рассказать это мне, а не ему? – спросила Мьюз, внимательно глядя на Тима.

Тим поежился – на свежем воздухе было холодно стоять в мокрой одежде.

– Потому что мы с ним поссорились.

Некоторое время Мьюз молчала. А потом она сказала без тени обычной насмешки в голосе:

– Рассказывай, Тим. С самого начала.

Он глубоко вздохнул – и рассказал ей все.

– Пожалуй, тебя все-таки следует убить, – сухо заметила Мьюз, когда Тим закончил свой рассказ.

– Если ты считаешь, что это поможет делу, то я даже почти не против, – кисло заметил Тим. В пересказе его история звучала еще хуже, чем казалась ему раньше.

– К сожалению, нет, – проворчала Мьюз. – Значит, ты считаешь, что идея насилия распространилась на всю Ноосферу? А тебя специально заманили в ловушку, чтобы отвлечь твое внимание от этого?

Тим кивнул.

– Идем, – коротко велела Мьюз, снова беря его за руку.

– К Идену? – спросил Тим с легкой надеждой в голосе.

– Тим, – укоризненно покачала головой Мьюз. – Идена невозможно найти, если он не хочет, чтобы его нашли. К тому же я не уверена, что сейчас нам нужен он.

– Куда тогда мы идем?

– К Ди.

Тим вздрогнул. Он совсем не хотел сейчас оказаться под ледяным норвежским ветром.

– Может, я сначала переоденусь? – неуверенно спросил он.

– Нет времени, – отрезала Мьюз и потянула его куда-то в темноту.

– Мы разве не пойдем через Ноосферу? – удивился Тим.

– Я бы туда не совалась сейчас без необходимости. Да и тут недалеко.

– Недалеко…? – переспросил Тим. Он мало что знал о Норвегии – но готов был поспорить, что в окрестностях дома Ди не было таких клубов. Во всяком случае, в пешей доступности.

Они прошли несколько кварталов по пустынным улицам – и вышли к ярко-освещенному зданию с большой надписью «Южно-Калифорнийский госпиталь». Значит, они все-таки были в Штатах. Мьюз уверенно зашагала ко входу; Тим мельком подумал о том, как они выглядят со стороны – он, мокрый с головы до ног, и Мьюз в кислотно-зеленом платье отрицательной длины.

Но когда они вошли в здание, на Мьюз был длинный плащ жемчужного цвета, ее волосы были убраны в элегантный пучок на затылке, а глаза скрывали очки в изящной оправе.

– Как пройти в реанимацию? – с очаровательной улыбкой спросила она у девушки в регистратуре.

– Четвертый этаж, – любезно ответила та.

– Зачем нам в реанимацию? – спросил Тим, пока они ехали в лифте.

– Самый надежный способ найти Ди в этом районе, – пожала плечами Мьюз. – Не считая перестрелок.

Тим не очень понял ее ответ, но в этот момент двери лифта открылись, и они вышли в коридор. Мьюз улыбнулась и помахала рукой. Тим застыл.

В конце коридора, опираясь на косу, стояла Смерть в темном балахоне. При виде Мьюз она уперла руку в бок, как будто была чем-то недовольна.

– Супер! – радостно сказала Мьюз. – Хорошо, что ты еще здесь. Ты нам нужна.

«Вообще-то», – сухо заметил голос в голове Тима, – « я занята».

Смерть стянула капюшон с головы – и он встретился взглядом с сияющими голубыми глазами Ди.

S2E11

Конечно, Тим должен был догадаться раньше. Как говорится, были знаки. Много, много знаков – ее отношения с Иденом, построенные, кажется, исключительно вокруг того, что он умирает, ее тело, которое было настоящей манифестацией смерти. Но подсказки, разбросанные по сюжету, наполненному множеством других событий и второстепенных историй, не сложились для него в единый пазл, пока он не увидел готовую картину.

Ди-Смерть стояла посередине реанимационного отделения голливудской больницы, опираясь на огромную косу, и ее полуразложившееся лицо было ничем не прикрыто – Тим видел двери в конце коридора там, где должна была быть ее шея – но там виднелся только окровавленный позвоночник.

Больничный персонал проходил мимо Ди по коридору, не обращая на нее никакого внимания.

– Ее видим только мы, да? – спросил Тим вполголоса, поворачиваясь к Мьюз – используя это как повод, чтобы можно было перестать смотреть на Ди.

«Конечно меня видите только вы», – тут же произнесла Ди у него в голове. – « Вы что, ничего ему не объясняли?»

– Объяснять – это не по моей части, – пожала плечами Мьюз.

Тиму показалось, что он услышал в своей голове тяжелый вздох.

«Пойдем», — Ди указала косой на дверь слева от себя и добавила мрачно: – « Видимо, объяснять придется мне.».

Мьюз открыла дверь, и они вошли в тесную темную каморку – подсобное помещение уборщика, судя по обилию швабр и ведер. Тим споткнулся об одно из них и тихо выругался.

«Здесь вообще-то можно включить свет», – заметил голос в его голове, и под потолком вспыхнула лампочка. Он обернулся и увидел, что Ди стоит у двери в своем обычном мотоциклетном костюме, закрывающем всю нижнюю часть лица. Тим невольно с облегчением выдохнул.

«Значит, Иден ничего не рассказывал тебе про то, что идеи могут принимать видимое для людей обличие в реальном мире?» — спросила Ди.

– Нет.

«И ты, разумеется, не объясняла ему, как благодаря этому ты умеешь менять свою внешность». — Ди взглянула на Мьюз. Та лишь фыркнула.

– Стоп. – Тим поднял руки. – Мьюз – идея?

«Конечно», — казалось, эхо Ди звучало удивленным. – « Я, Иден, Мьюз, Хэл – мы все идеи».

Тим задумался об этом на некоторое время.

– Если Иден – идея, то зачем он использует другие идеи, чтобы управлять персонажами? – спросил он наконец.

«Об этом тебе лучше спросить самого Идена. Я не понимаю, почему он до сих пор все это не объяснил».

– Кажется, у Идена была идея, что Сказочник должен сам узнавать его историю, – проворчала Мьюз, выразительно глядя на Ди.

«Иден может рассказывать свою историю, как ему угодно. Я сейчас собираюсь рассказать только свою».

– И ты готова рассказать ее целиком? – спросила Мьюз, пристально глядя на Ди.

Мгновение они смотрели друг на друга. Затем Ди отвела взгляд.

«У идей есть истинное обличие и то, которое они могут принять по собственному желанию», – продолжила она, как будто Мьюз ни о чем ее не спрашивала. – « Обличие Идена – то, которое он выбрал… когда-то очень давно».

Мьюз кашлянула, но ничего не сказала.

«Мьюз ты знаешь в ее истинном обличии. Ее талант не в том, что она умеет его менять, а в том, что она знает, какое обличие точно понравится другому человеку».

Мьюз поморщилась.

– Отлично, – ядовито заметила она. – Теперь он все про меня понимает.

Тиму показалось, что эхо в его голове усмехнулось.

– А ты? – спросил он Ди.

' А я… имею только одно обличие. Теперь. Единственное, что я могу менять – это мое облачение, и то, видят меня люди или нет.

– И я вижу тебя всегда?

Ди кивнула.

– И что ты делаешь здесь, в реанимации? Приходишь забирать души умерших в загробный мир? – рискнул спросить Тим. Он все еще не верил, что кто-то что-то ему наконец объясняет простым и доходчивым языком.

«Я прихожу, чтобы взять их за руку и перевести через Ноосферу, защищая от идей, которые там обитают. И слушаю по дороге их истории».

– И они тебе их рассказывают? – нахмурился Тим. – В каком обличии они тебя видят?

«В истинном». — Тиму показалось, что в ее голосе прозвучала улыбка. – « Когда люди умирают, они больше не боятся смерти».

– Может, хватит на сегодня? – вмешалась Мьюз. – Мы спешим. И прошу заметить, что я на три минуты быстрее…

Тим поднял руку, останавливая ее.

– Почему ты являлась мне? – спросил он Ди. – На платформе, в замке, и потом во снах?

«Я не знала тогда, что ты можешь меня видеть. Я поняла только, что Иден считает тебя возможным Сказочником, и решила, что за тобой надо приглядывать – потому что Иден вряд ли стал бы заботиться о твоей безопасности сильно больше, чем о своей. И оказалась права, когда Шепот отправил тебя через дверь на казнь. Иден оказался там совершенно случайно в тот же момент. А во сне ты сам приходил ко мне. Тут я совершенно ни при чем».

– А что это была за пугающая фраза про «траву забвения, которую нужно сжинать»?

«Что?»

– Ты сказала это, когда я первый раз увидел тебя во сне.

Ди несколько мгновений смотрела на него с недоумением.

«О», — наконец сказала она. – « Видимо, твой сон переиначил мои слова. Я всего лишь извинялась, что не могу с тобой пообщаться, потому что мне надо косить траву. Она вырастает на поляне после каждой смерти, и если ее не косить вовремя, то человека забывают…»

– И ты не думала объяснить мне тогда, кто ты такая и что ты не желаешь мне зла? Я, вообще-то, еще не умер, и мне было вполне себе страшно.

«Я не знала, что Иден тебе ничего не рассказал про меня!» – Ди повернулась к Мьюз. – « Почему он ему ничего про меня не рассказал?»

– Думаю, там было несколько причин, – пробормотала Мьюз неожиданно тихо.

Повисла неловкая пауза.

«Зачем вы искали меня?» – спросила наконец Ди более холодным голосом – и Тим понял, что объяснение окончено. Видимо, когда дело доходило до Идена, никто из них не хотел ничего объяснять.

– Кажется, нам нужно пойти и как следует врезать Бенедикту, – сказала Мьюз. – Ты в деле?

Ди приподняла тонкую бровь.

«Это очень заманчивое предложение – но есть ли для него какая-то конкретная причина?»

Мьюз кивнула и выразительно посмотрела на Тима.

И он понял, что настала его очередь объяснять.

* * *

Рассказывать Мьюз историю про Абигейл было очень неприятно – рассказать ее Ди казалось почти невозможным. Тим был готов увидеть в холодных голубых глазах Смерти осуждение и отвращение, безусловное отторжение всего, что было связано с бездумными страстями и необузданными чувствами – но взгляд Ди на протяжении всего его рассказа был спокойным и, кажется, почти мягким. Внезапно он вспомнил, как Шепот назвал Ди Утешительницей – и понял, что мог бы рассказать ей свою историю, в каком бы обличии она ни была.

Когда он закончил, Ди только кивнула и повернулась к Мьюз.

«Мы однозначно идем к Бенедикту».

– Почему? – спросил Тим в надежде, что Ди все еще готова будет великодушно отвечать на его вопросы.

К его удивлению, ответила Мьюз.

– Потому что, судя по всему, он и Оберон в курсе, кто ворует идеи из дома Идена. Но Оберон, возможно, под властью дракона, и говорить с ним бесполезно. А Бенедикт, скорее всего, просто бессовестный ублюдок, который не упустит возможности насолить Идену, безо всякого влияния извне.

– И поэтому из него можно вытрясти информацию?

«Выбить», — поправила Ди.

Тим вопросительно посмотрел на нее.

«У тебя будут возражения?»

– Нет, – покачал головой Тим. Он все еще слишком живо помнил окровавленное тело Ди, которое ему пришлось перебинтовывать из-за прихоти Бенедикта. – Не в этом случае.

«Хорошо», — ее голубые глаза как будто сверкнули еще ярче. – « Мьюз, ты с нами?»

Мьюз задумалась.

– Пожалуй, я лучше проведаю Оберона. Узнаю, что там к чему на самом деле.

Ди нахмурилась.

«Если там дракон…»

– Я знаю, Ди, – усмехнулась Мьюз. – Я буду очень осторожна. Одна нога там, другая уже где-то еще. Я не Иден, в конце концов.

Эхо в голове Тима фыркнуло.

– Удачи. – Мьюз поцеловала его в щеку и исчезла, оставив после себя аромат специй и экзотических цветов.

Тим остался один на один со Смертью в кладовке Южно-Калифорнийского госпиталя.

– Есть какая-то причина, по которой Иден не хочет быть осторожным? – спросил Тим, пристально глядя на нее.

Глаза Смерти горели голубым пламенем.

«Есть. Но это слишком долгая история. А мы спешим».

Она махнула рукой и открыла портал, такой же, как тогда в норвежском доме, и шагнула в него. Тим последовал за ней. Он ожидал, что портал Ди приведет их в тот же самый обшитый панелями кабинет, что и в прошлый раз, и даже успел представить себе, как они застают там Бенедикта одного, как Ди приставляет меч к его горлу, как вампир, заикаясь и бледнея, выдает им всю информацию, а Ди прикрикивает на него, чтобы он говорил быстрее…

Вместо этого они оказались в пустынном темном переулке, настолько похожем на улицы Лос-Анджелеса, по которым Тим только что шел вместе с Мьюз, что сначала он принял его за реальный мир. Но Тим тут же узнал бархатное беззвездное небо Ночного города, и вместе с ним пришло уже привычное ощущение легкой нереальности происходящего – как будто его сознание выстраивало картинку по слишком малому количеству данных, додумывая за него окружающее пространство.

– Я думал, мы идем к Бенедикту, – сказал Тим.

«Я тоже. Видимо, Город снова сместился».

Ди пошла по переулку в сторону более освещенной улицы.

– Так может, нам нужно просто попробовать еще раз?

Ди взглянула на него.

«Доберемся так. Это надежнее».

– И когда мы доберемся, ты и впрямь собираешься выбить из Бенедикта информацию? – спросил Тим – ему хотелось проверить, по-прежнему ли она будет отвечать на все его вопросы.

«А я похожа на того, кто и впрямь будет выбивать информацию?» — спросила Ди, легко шагая по темной мостовой. Глядя на ее походку, было невозможно догадаться, что скрывается под комбинезоном.

Но Тим знал, что там. И не мог забыть, как она стояла в ванной в роскошном отеле Бенедикта, истекая кровью из почти несуществующего тела.

– Возможно, – ответил он осторожно. – Если у тебя будут на то веские причины.

Ди ничего не ответила на это. Видимо, момент неожиданной откровенности прошел, и теперь ему снова следовало довольствоваться загадочными репликами, как и с Иденом до того.

А может, он просто задавал сейчас неправильные вопросы.

Они вышли на улицу – такую же пустынную, но чуть лучше освещенную. Ди посмотрела сначала в одну сторону, потом другую, и Тиму показалось, что он услышал в своей голове тяжелый вздох. Он вопросительно взглянул на нее.

«Нам бы не помешал транспорт», пояснила Ди – и внезапно оглушительно свистнула. Тим понятия не имел, как она это сделала, не имея ни рта, ни горла, ни легких – но звук пронзил его мозг, заставив поморщиться.

Несколько мгновений над улицей висела все такая же глухая тишина, а затем ее нарушил далекий шум двигателя. Тим уже догадывался, что он может увидеть – и все же вид мотоцикла, мчащегося им навстречу без водителя, заставил его вздрогнуть.

Мотоцикл остановился прямо рядом с ними и аккуратно выдвинул сам себе подножку.

– Ди, – сказал Тим тихо, – скажи мне, только честно – это мотоцикл… или конь?

«И то, и другое. Это идеямоего транспорта. Он подстраивается под окружение, как и моя одежда».

Она обошла его – уже в шлеме – и уселась на мотоцикл. Тим заметил, как она похлопала его по рулю, и тот тут же добавил пару сотен оборотов двигателю.

«Садись», – велела Ди. – « Или ты предпочтешь идти пешком?»