Текст книги "Драфт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

S1E12

Как только Тим оказался в одной из комнат Дома – совершенно пустой, без следа барочной лепнины, люстр и зеркал, – он сразу понял, что приходить сюда одному было огромной ошибкой. Дом был не просто идеей – он был квинтэссенцией нерассказанных историй и нереализованных замыслов. Тим мог силой сюжета управлять дорогой в Стране Конфет и чувствовать дыхание разумного замка – но Дом сам по себе состоял из сюжетов, и его сознание было безумием. Он не только не поддавался логическому анализу – он просто не хотел, чтобы Тим его понимал.

Потому что оставаться непонятым было его сутью.

Тим внезапно осознал – нет, почувствовал, – почему Иден с такой неохотой объяснял что бы то ни было, и твердо решил больше никогда не требовать от него объяснений. В тот же момент ему показалось, что Дом вздохнул и слегка расслабился. Гладкие стены без окон и дверей, которые до того как будто сближались, зажимая Тима в непроницаемое кольцо, отступили, потолок приподнялся, и воздух посвежел. Тим оглянулся по сторонам и увидел еле заметную щель на одной из стен, обрамляющую скрытую панель. Он подошел к ней, толкнул – и дверь распахнулась, открывая проход в следующую комнату; за ним было темно.

Тим промедлил. Откуда он знал, куда ему нужно идти? Где во всем этом многообразии комнат и залов мог сейчас находиться Тони, и как Тим мог успеть найти его прежде, чем вампир успеет забрать то, зачем он сюда пришел?

Ди сказала, что Тони здесь, и Тим доверял ей. Но как она узнала об этом? Было ли это исключительным умением Смерти – или навыком, доступным любому, кто мог путешествовать по Ноосфере? Тим уже научился следовать за образом Идена, Мьюз, даже Энн. Какой образ был у Тони? Тим сосредоточился и попытался представить вампира – странного, худого, неприятного, наглого… И ему показалось, что он ощутил отблеск чего-то знакомого в бесконечном лабиринте Дома – что-то темное, неуловимое, опасное и хрупкое одновременно.

«Ну хорошо», – подумал Тим, мысленно обращаясь к Дому. – «Я доверяю тебе. Ты знаешь, куда мне нужно прийти».

Дом, разумеется, ничего не ответил – но за дверью стало как будто светлее. Тим осторожно шагнул в проход.

Следующая комната была куда больше похожа на то, что Тим видел во время своего первого посещения Дома – ее стены покрывали гигантские росписи, которые перетекали одна в другую, перемешивая сюжеты. В сумрачном свете тусклых ламп было сложно разобрать, что на них происходило – силуэты людей, животных и фантастических существ были слишком динамичными, как будто они перемещались по стенам, отказываясь замирать в статичном законченном изображении. Тиму очень хотелось подойти поближе, рассмотреть их, погрузиться в историю, которую они рассказывали – историю, забытую ее автором, брошенную на полуслове, историю, персонажи которой оказались навечно запертыми в сюжете, обреченном остаться незавершенным…

Тим заставил себя оторвать взгляд и быстро прошел комнату насквозь к следующей двери. У него не было времени изучать чужие идеи, из которых состоял Дом – и он даже не был уверен, что это было безопасно. Тим ощущал нереализованный потенциал этих идей, и он манил его, притягивал, приглашал закончить историю. В них таилась скрытая творческая энергия, неиспользованная, нераскрытая, требующая лишь небольшого вмешательства, чтобы развернуться с новой силой…

– О, черт, – пробормотал Тим, срываясь с места. Он вспомнил слова Идена: «Можно использовать скрытый потенциал идей и использовать… В других целях». Если драконихе было недостаточно того, что она уже использовала, значит, Тони должен был выкрасть на этот раз что-то грандиозное. Но что именно? Какая великая незаконченная идея могла храниться в Доме?

«Не пытайся понять», – напомнил себе Тим, рывком открывая дверь в следующую комнату. – «Чувствуй. Тебе просто нужно найти Тони – почувствуй, где его искать».

Тим проходил комнату за комнатой, и ему показалось, что Дом как будто становится чуть понятнее, очевиднее, прямолинейнее. Высокие деревянные дверные полотна с тяжелыми золотыми ручками заменили гладкие пластиковые офисные двери, которые бесшумно открывались, стоило Тиму к ним прикоснуться. Роскошные люстры сменились встроенными полочными светильниками, стены окрасились в спокойный мятно-зеленый цвет, и в каждой следующей комнате Тиму встречалось все меньше следов незаконченных идей. Он чувствовал, что приближается к тому небольшому сгустку тьмы в калейдоскопе образов Дома, который, он надеялся, окажется Тони.

За следующей дверью оказалась просторная, современно обставленная гостиная. Пушистый коврик лежал на сером диване, подогнув под себя края. Когда Тим вошел в комнату, коврик приподнял одну сторону, как будто прислушивался к чему-то.

– Привет, – сказал Тим тихо, медленно приближаясь к дивану и протягивая руку. Коврик еще сильнее приподнялся навстречу, коснулся пальцев Тима пушистым краем, как будто обнюхивая их, и наконец потерся пушистой стороной о ладонь. Тим осторожно почесал белый синтетический мех. Коврик заурчал.

– Где твой хозяин? – пробормотал Тим, продолжая гладить коврик. – Не вовремя он оставил тут все без присмотра.

Коврик замер под его рукой. Тим застыл. «Интересно, у него есть когти?» – подумал он. – «А зубы?»

Внезапно коврик выгнул спину и громко зашипел. Тим резко отдернул руку и отступил на шаг.

– Эй! – воскликнул он удивленно. – Ты чего?

Коврик зашипел, припал на задний край – и прыгнул.

Тим пригнулся, коврик пролетел у него над головой, почти задев подкладкой-брюхом из искусственной кожи, и Тим услышал за спиной крик боли и изумления.

Он мгновенно развернулся. У входа в комнату Тони пытался отодрать от себя шипящий прямоугольник меха. Наконец вампиру это удалось, и он отбросил коврик на другой конец комнаты. Тот возмущенно мяукнул. Долгую секунду Тони и Тим смотрели друг на друга. Глаза вампира были черными и испуганными – то ли из-за нападения коврика, то ли из-за внезапной встречи с Тимом. Казалось, вампир хотел что-то сказать – он открыл рот, странно скривившись…

А потом Тони исчез. Не было никакого звука, никакого движения рукой или любого другого действия, предвосхищающего исчезновение – вампир просто бесшумно растворился в воздухе. Коврик в углу мгновенно перестал шипеть. Тим громко выругался.

Он попробовал мысленно поискать Тони в Доме – ему показалось, что вампир все еще находился где-то рядом. Тим чувствовал, как сгусток темноты мечется по комнатам, возникая то тут, то там. Потому что искал что-то?

Он быстрым шагом покинул гостиную. Единственный шанс снова найти Тони – это тоже перемещаться по дому в надежде столкнуться с вампиром еще раз. Тим переходил из комнаты в комнату, стараясь выбирать места, в которых Тони еще не появлялся. Не то чтобы он мог представить точный план Дома – скорее, у него появилось чувство правильного направления. Пару раз он оказывался очень близко к Тони – но вампир тут же исчезал, возникая совсем в другом месте.

Тим остановился посреди зала, заполненного колоннами самой разной высоты и формы, ни одна из которых не дотягивалась до свисающих с потолка крестовых сводов – будто сталактиты тянулись к сталагмитам, пренебрегая всеми законами физики. Стоять под такой конструкцией было неуютно, но Тиму нужна была пауза. У него начала болеть голова от постоянных попыток сконцентрироваться на ускользающем образе Тони. Колонны, хоть и пугающе бесполезные, по крайней мере никуда не исчезали.

Где-то в дальнем конце комнаты раздавался глухой стук. Тим присмотрелся и увидел, что с нижней точки свода на одну из колонн ритмично падают кусочки кирпича.

Внезапно он почувствовал, что тьма, которая была Тони, остановилась в одной из комнат. Тим подождал – но на этот раз вампир никуда не исчезал. Что это значило? Он нашел то, что искал? Заблудился? Наткнулся на осиновый кол?

Тим пересек зал с колоннами и прошел дальше сквозь несколько комнат, упорно игнорируя их содержание, пока не вышел в холл с огромной лестницей, построенной из труб органа.

Он застыл. Тим знал, что Тони наверху лестницы, и хорошо помнил, что Иден не советовал по ней подниматься. И сейчас Тим понимал, почему. Лестница звала, манила за собой. Она обещала озарение для того, кто осмелится взойти по ее ступеням, откровение в конце пути и истину на вершине.

Она была, как Абигейл. И Тим не собирался повторять эту ошибку дважды.

Он глубоко вздохнул. Что, если он попробует просто переместиться по Ноосфере, точнее, по Дому? Тим никогда раньше так не делал, и никогда не видел, чтобы так делал Иден – но ведь технически это было возможно? Он заранее знал аргумент против – потому что так не будет истории. Но Тим и не хотел сейчас рассказывать историю. Кому он будет ее рассказывать? Да, когда-то давно он хотел стать героем – но какой в этом был смысл, если за его историей никто не следил?

А раз не существовало зрителей, то и действие не имело значение. Тим закрыл глаза, сосредоточился и шагнул туда, где он все еще чувствовал присутствие Тони.

Сначала он ощутил холод на лице – как будто его коснулся чистый, ясный горный воздух, пропитанный свежестью ледников и чистотой древних скал. А потом Тим открыл глаза – и увидел тьму, наполненную светом.

Он стоял на уступе, на самом краю пропасти – а перед ним была бесконечность. Бархатно-черная, глубокая, плотная, она при этом загоралась то тут, то там разноцветными искрами, озарялась всполохами северного сияния, далекими вспышками взрывающихся звезд и перерождающихся галактик, росчерком комет с огненными хвостами, которые пролетали на фоне разноцветных туманностей и исчезали в темной пустоте.

Вокруг стояла абсолютная тишина – и все же Тиму казалось, что он слышит музыку этого странного места, пронзительную, грустную и бесконечно прекрасную. Он не знал, куда он попал – но это точно было где-то очень далеко от Дома. Тим поморщился. Видимо, Ноосфера не прощала попыток упростить задачу и срезать путь. Он попробовал снова мысленно потянуться вслед за Тони – надеясь, что на этот раз сможет перейти поближе к вампиру – и с удивлением почувствовал, что тот находится где-то совсем рядом с ним. Прямо за его спиной.

Тим резко обернулся. Утес, на котором он стоял, был узкой каменной площадкой, которая упиралась в отвесную скалу, черную и гладкую, как обсидиан. У подножия скалы сидел Тони, обхватив колени руками и спрятав лицо.

– Что ты тут делаешь? – удивленно спросил Тим и тут же испугался, что вампир снова сбежит от него. Но Тони не двигался с места – он даже не поднял головы. Казалось, он дрожит всем телом.

Тим осторожно подошел ближе.

– Тони, – мягко позвал он. – Это я, Тим. Я не причиню тебе вреда, обещаю. Я знаю, что ты здесь не по своей воле.

Тони вздрогнул и поднял голову. Его лицо было бледнее мела в свете далеких звезд.

– Я думал, что найду ее здесь, – прошептал он. – Я не знал, что будет за этой дверью…

– Дверью? – нахмурился Тим.

В ответ Тони снова спрятал лицо в коленях.

– Ты хочешь сказать, что мы все еще в Доме?

Тони ничего не ответил.

Тим оглянулся на сияющую вселенную, окружавшую их. Он не мог поверить, что это бесконечное пространство могло быть частью Дома… хотя, впрочем, а почему и нет? Он никогда не видел Дом снаружи – он вообще не знал, существует ли у него хоть какой-то экстерьер. Быть может, вовсе не вселенная была частью Дома, а Дом был частью ее? Может быть, это место было центром, сутью, источником того, что он видел внутри?

И если лестница вела сюда, в ее обещаниях не было ни капли лжи.

– Что ты хотел найти здесь? – спросил Тим, наклоняясь к вампиру.

Тот снова задрожал.

– Тони! – повысил голос Тим, тряся его за плечо. Вампир вздрогнул и поднял на него испуганный взгляд. Тим очень не хотел сейчас использовать силу Сказочника, но он не знал, не получилось ли это у него подсознательно.

– Пожалуйста, Тони, – попросил Тим. – Это очень важно. Еще можно все исправить.

– Ничего нельзя исправить, – прошептал вампир.

Тим выругался сквозь зубы.

– Тони, – сказал он глухо – на этот раз все-таки используя свою силу. – Что ты здесь искал?

– Книгу.

– Какую книгу?

– Ту, которая пишет себя сама, – почти неслышно произнес Тони. – И, если я не найду Книгу, она точно убьет Мэл. Но я весь Дом перерыл!..

Вампир снова задрожал. Тим не стал спрашивать, кто такая была она. Он уже знал ответ. Вместо это он спросил:

– Кто такая Мэл?

Вампир ничего не ответил и отвел взгляд.

– Это та девушка, из-за которой Иден и Джемайма решили, что персонажи начали меняться? – внезапно догадался Тим.

Тони кивнул.

– И сейчас она у драконихи, так?

Тони снова кивнул.

– Зачем ей Книга? Что она хочет с ней сделать?

– Я не знаю, – пробормотал Тони. – Может, использовать, как другие незаконченные истории… Книга ведь не дописана.

– И ты считал, что Книга находится здесь?

– Конечно. Где еще Ловцу хранить собственное творчество?

– Что? – Тим уставился на него.

– Ты не знал? – Вампир криво усмехнулся, и к нему как будто вернулась часть его былой наглости.

– Нет, – пробормотал Тим.

Впрочем, а что он вообще знал? Ему ведь с самого начала велели не рассуждать, а чувствовать.

Что он чувствовал при мысли о том, что Книга была творением Идена?

Что Иден в очередной раз ему наврал, вот что он чувствовал, с досадой подумал Тим. Иден сказал, что Книга пишет себя сама, и что ей нужен Автор. И утверждал, что этим Автором являлся Тим.

– Выходит, Иден – Автор Книги? – спросил Тим, стараясь звучать небрежно.

– Что? Нет, конечно. У Книги только один Автор, и это Сказочник.

– Почему ты тогда сказал, что она творение Идена?

Тони с подозрением взглянул на него.

– Если ты этого не знаешь, я рассказывать не буду. – Тони поморщился и неловко поднялся на ноги. – Да и какая разница. Все равно Книги тут нет.

Он взглянул на вселенную и его передернуло.

– Почему ты так реагируешь на это место? – спросил Тим. Он видел, что вампиру было неприятно здесь находиться – что было прямо противоположно его ощущениям. Бескрайняя пустота и одновременная насыщенность пространства вокруг давали Тиму странное чувство надежды. Оно не было радостным или восторженным – скорее, наполненным предчувствием чего-то очень хорошего.

– Я не знаю, кто я здесь, – скривился вампир. – Это все – истории, которые еще никто не начал. Каждая из них может захватить меня, если понадобится. – Он глянул на Тима неприязненно. – Тебе небось тут хорошо. Ты же Сказочник.

Тим задумчиво кивнул.

– Знаешь, Тони, кажется, я знаю, как все можно исправить, – сказал он, наблюдая, как далекая вселенная рассыпается на миллион одиноких звезд.

– А?

– Если ты не можешь принести Книгу – ты можешь привести ее Автора.

Он повернулся к Тони. Тот смотрел на него с недоверием.

– А тебе это зачем? – нахмурился вампир. – Играешь роль благородного героя?

Тим невесело улыбнулся.

– К сожалению, да.

В голове у него эхом прозвучал голос драконихи: « Мы еще увидимся».

Ди сказала, что у героев нет выбора. И она, конечно, была абсолютно права.

* * *

Тим сходу понял, что Тони привел его в ту же самую пещеру – только теперь они были внутри, в той самой непроглядной темноте, в которую Тим вглядывался тогда, стоя на площадке у входа. Изнутри темнота не была такой уж непроглядной – после подсвеченного полумрака вселенной в Доме Идена глаза быстро адаптировались, и Тим мог разглядеть неровные каменные стены и своды пещеры. Немного спустя он понял, что света все-таки слишком много, и обернулся. Разумеется, камня, которым Тим завалил выход, там уже не было. Он грустно улыбнулся.

– Нам туда, – прошептал Тони еле слышно, махнув рукой вглубь пещеры, и бесшумно пошел в ту сторону. Тим последовал за ним. В голове у него мелькнула мысль, что вампир мог заманивать его в ловушку.

Но ведь Тим сам предложил привести его к драконихе вместо Книги. Он решил попасться в эту ловушку совершенно добровольно.

В общем-то, он попался в нее в тот момент, когда решил спасти Абигейл.

Вампир осторожно шел по пещере, уводя их все дальше от входа. Воздух был затхлым, пол устилали разбросанные кости, ритмично похрустывающие под ногами Тима. Он не был большим знатоком анатомии, и потому не мог понять, были ли это человеческие останки или кости животных – но в них определенно было что-то бутафорское. Казалось, что эти кости появились здесь уже в таком виде, возникли вместе с пещерой и окружающими горами. Как Тим ни всматривался, он не мог разглядеть в них историю. И от этого они переставали быть пугающими.

Пещера была очень большой – дневной свет от входа не добивал на всю глубину. Была ли дракониха где-то рядом, затаившись где-то в невидимом темном закоулке, или ее временно не было на месте?

Но Тим знал достаточно историй, чтобы понимать, что им не удастся воспользоваться ее отсутствием. Разумеется, они попробуют. И в тот момент, когда им покажется, что все удалось, дракониха застигнет их врасплох.

Финальный сюжетный твист. Ставки повышаются. Герой должен заглянуть вглубь себя, чтобы решиться на отчаянный поступок, поставив на карту все, что у него есть.

Что Тим мог поставить на карту? Что вообще у него осталось?

Он уже с трудом мог различить фигуру вампира впереди себя – пещера уходила в сторону, и светлое пятно входа скрылось за поворотом. Внезапно Тони остановился и замер. Тим чуть не налетел на него.

– В чем дело? – спросил он шепотом, всматриваясь в тьму впереди них. Почувствовал ли вампир появление драконихи? И мог ли Тим сам его ощутить?

Теоретически, отследить ее образ было так же легко, как и любой другой. Но Тим инстинктивно не хотел этого делать. Как будто, если он станет искать ее, она тут же сможет найти его.

– Ш-ш-ш! – Тони поднял руку.

Тим прислушался. Ему показалось, что он слышит чье-то сбивчивое дыхание в глубине пещеры.

– Мэл? – позвал Тони тихо.

Наступила тишина – будто тот, кто дышал, задержал дыхание – а потом в ответ раздался сдавленный шепот:

– Тони?

Вампир сорвался с места – и исчез.

– Прекрасно, – пробормотал Тим, осторожно пробираясь в ту сторону, откуда теперь доносились шорохи и шепот. Он попробовал придумать какую-нибудь историю, которая могла бы хоть немного осветить пещеру, но ничего не приходило в голову. Его телефон по-прежнему лежал в квартире, и в кармане не было ни зажигалки, ни спичек.

Чья-то рука внезапно остановила его. Тиму стало холодно от этого прикосновения.

– Это мы, чувак, – прошептал Тони. – Ты в нас чуть не врезался.

Тим моргнул и вгляделся в темноту. Тони стоял рядом с ним – бледная кожа лица и рук выделялась на фоне непроглядной тьмы. Рядом с ним стояла девушка. Она была такой же бледной, как Тони, но на этом сходство заканчивалось. Тим с удивлением рассматривал ее невысокую пухлую фигуру, заурядное лицо с маленькими глазами и вздернутым носом, прямые тонкие волосы…

Тим совсем иначе представлял себе девушку, ради которой Тони решился ограбить Дом Идена – и ради спасения которой он сам хотел предложить себя драконихе вместо Книги. В его голове Мэл была готической версией Абигейл – такой же прекрасной, только более мрачной, загадочной и пугающей.

Настоящая Мэл держала Тони за руку и совсем не выглядела пугающей. Она выглядела испуганной. Тим видел следы слез на ее пухлых щеках, голубоватый отблеск в красных и припухших, широко раскрытых от ужаса глазах.

Он слишком поздно понял, что видит чересчур много.

Тим резко обернулся.

Дракон лежал на полу пещеры, окруженный голубоватым сиянием – ровно там, где они только что прошли, перекрывая им путь к отступлению. Конечно, они могли попробовать сбежать в другой мир Ноосферы – но Тим знал, что это не поможет. Даже побег в реальность ему бы не помог.

Он сделал глубокий вдох.

«Хотел быть героем?» – подумал Тим мрачно. – «Вот тебе, пожалуйста. Геройствуй на здоровье».

«Какое верное замечание», – раздался голос у него в голове. Теперь, когда Тим знал, что это дракониха, ему послышалось нечто женственное в ее интонации. Но это могло ему только казаться.

«Ты можешь читать мои мысли?» – подумал он.

«Конечно». — Из ноздрей драконихи вырвался голубоватый дымок.

«И ты могла читать мои мысли, когда я придумал историю с камнепадом?»

Дракониха довольно сощурилась.

«Ты стал персонажем этой истории, а я – идея, которая ее создала. Я могу сделать с тобой все, что угодно».

– Но ты не создала ее, – возразил Тим уже вслух. – Ты украла эту идею, как и все остальные. Ты украла Абигейл, чтобы заманить меня.

Глаза драконихи внимательно смотрели на него.

«И что? Ты же не будешь спорить, что ты отлично проводил с ней время? По-моему, у вас была отличная история вместе. Очень… возбуждающая».

Тим невольно покраснел. Он очень не хотел вспоминать все, что произошло с Абигейл – и одновременно помнил все.

В том числе и то, почему эта история закончилась.

– Нет, – он покачал головой. – Это была на редкость дурацкая история. Даже в порнографических любовных романах больше сюжета. Тебе нужно было подсунуть мне другого персонажа, а не идею. Тогда, быть может, из этого и получилось бы что-нибудь интересное. Тогда, возможно, тебе бы удалось удержать меня там на дольше.

Дракониха сердито выдохнула новую порцию дыма.

– Кстати – а зачем тебе нужно было меня отвлечь? – спросил Тим небрежно.

«Я тебе не стану рассказывать все свои планы», — фыркнула дракониха. – « Я не злодей из блокбастера».

– Серьезно? А ведешь себя прямо как один из них.

«Это потому, что ты решил стать героем. А для этого нужен антагонист».

– И ты не антагонист?

«Для тебя – да. Но вообще-то я просто занимаюсь своими делами».

– Убирая неудобных людей с пути?

«А когда ты убрал с пути неудобного Персиваля – это было другое?»

Тим снова вспыхнул.

«Но ты прав – ты мешаешь мне. А раз ты так удобно пришел ко мне прямо в лапы, я могу тебя убрать окончательно и бесповоротно».

– Стой! – воскликнул Тим. – У меня есть к тебе предложение.

«Как тогда с камнем?» — В голосе драконихи звучала насмешка.

Тим покраснел в третий раз. Но у него больше не было времени на то, чтобы смущаться.

– Нет, – быстро проговорил Тим. – На этот раз я действительно могу принести тебе пользу.

«Какую, Сказочник?»

– Тони не смог достать тебе Книгу. Но я ее Автор. Я могу предложить себя вместо Книги. Если ты отпустишь Тони и Мэл.

«А-а-а-а», – протянула дракониха. – «Ты все еще хочешь быть героем».

Она приподнялась на когтистых лапах и подползла чуть ближе.

«Не волнуйся, Тим», — вкрадчиво шепнула дракониха. « Я разберусь с Тони – после того, как покончу с тобой».

И она разинула огромную пасть.

– Но ведь я могу заменить собой Книгу! – в отчаянии воскликнул Тим.

«Конечно». – В глубине пасти заплясало голубое пламя.

– Ты можешь использовать меня вместо нее!

«Тим», — мягко шепнула дракониха у него в голове. – « Кто сказал, что я собиралась ее использовать?»

Пламя в горле забурлило, вырываясь наружу.

Он мог бы шагнуть в реальность. Он мог бы хотя бы отпрыгнуть в сторону. Но прямо за ним все еще стояли Тони и Мэл, и он чувствовал их ужас за своей спиной. Поэтому Тим отступил на шаг и раскинул руки, закрывая глаза.

Больше рисковать ему все равно было нечем.

* * *

Все когда-то заканчивается. У любой истории есть последняя страница – переворачивая ее, ты знаешь, что больше ничего не произойдет, и дальше будет лишь послесловие и благодарность автора, самым жестоким образом возвращающие тебя в реальность. Истории никогда не существовало – это были лишь слова, записанные чужим, неизвестным тебе человеком. И он решил, что больше записывать нечего, что у него больше не осталось слов, что на этой странице он бросит тебя с горьким и неизбежным осознанием конца.

Истории никогда не существовало – но теперь она навсегда поселилась в твоем сознании и будет продолжать там жить, возвращаясь воспоминаниями, ассоциациями, полузабытыми образами и яркими флэшбеками…

Тим всегда надеялся, что, когда он умрет, его история останется с другими. Сейчас, стоя перед драконихой и готовясь принять на себя удар голубого пламени, он окончательно понял, что после него не останется ничего.

Он успел подумать только эту мысль, когда где-то далеко раздался звук горна. Тим удивленно открыл глаза. Дракониха захлопнула пасть и больше не смотрела на него – она неловко выгнула длинную уродливую шею в сторону входа. Звук горна раздался снова – а после него Тим отчетливо услышал голос Персиваля:

– Эй, дракон! Я вызываю тебя на поединок!

Дракониха резко повернула голову обратно к Тиму.

«Это ты его сюда привел?» – прошипела она.

– Ты ведь сама знаешь, что нет, – растерянно пробормотал Тим.

Дракониха уставилась на него. Тим уставился в ответ.

– А, – выдохнул он наконец, невольно улыбаясь. – Ты не знаешь. Значит, ты больше не читаешь мои мысли. Значит, я больше не персонаж твоей глупой истории.

Дракониха зарычала. Тим успел подумать, что отсутствие власти над ним никак не мешает ей поджарить его на месте, когда горн раздался в третий раз.

– Выходи! – прокричал Персиваль. – Именем его величества короля Оберона я приказываю тебе вступить со мной в бой!

Дракониха снова повернула голову к выходу. Несколько мгновений она стояла так, замерев – и наконец развернула свою тяжелую тушу и поползла прочь, шурша волочащимися по земле крыльями.

Тим внимательно смотрел ей вслед. Что-то в происходящем смущало его. Дракониха не должна была отказываться от идеи убить Сказочника только потому, что какой-то второстепенный персонаж вызвал ее на поединок.

В его голове эхом отдался голос драконихи: « Что ты здесь забыл, отребье?»

И он услышал ясный голос Персиваля:

– Я не отребье. Я рыцарь. И по правилам игры ты должна вступить со мной в бой.

«Я сама придумала эти правила, болван!»

– Разумеется, – ответил Персиваль. – Но никто не может выйти из игры без дозволения Оберона.

«Он персонаж! А я идея! Он должен подчиняться мне!»

– Оберон подвластен только идее игры, – невозмутимо ответил Персиваль.

Тим громко выдохнул.

– Это гениально, – пробормотал он и быстро обернулся к Тони и Мэл. – Исчезните. Немедленно.

– Она все равно найдет нас где угодно! – зло прошептал Тони, но Тим покачал головой.

– Поверь мне, у нее сейчас будут заботы поважнее.

– А потом?

– А потом я позабочусь о том, чтобы она больше вас не трогала. Бегите!

Тони вопросительно глянул на Мэл. Она неуверенно кивнула – и оба исчезли в темноте пещеры.

Тим повернулся к выходу и осторожно пошел на свет – туда, где, судя по звукам, уже кипел бой.

Он двигался вдоль стены, надеясь с ней слиться. У входа в пещеру раздавался грохот камней, стук копыт и лязг металла о драконью чешую – но Тим видел только спину драконихи и хвост, яростно мотающийся из стороны в сторону.

Ему необходимо было увидеть бой. Это было критически важно. А для этого ему нужно было каким-то образом незаметно проскочить мимо драконихи. Тим замер в нескольких десятках шагов от того места, где, словно маятник, то и дело пролетал хвост. К сожалению, ритмичности ему не хватало – Тим никак не мог просчитать паттерн, по которому дракониха решала переносить хвост из одной части пещеры в другую.

Снаружи пещеры раздался грохот и испуганное ржание. Тим выругался, сосредоточился – и прыгнул.

Он перелетел пролетавший над землей хвост, поднырнул под растопыренное крыло, приземлился и тут же откатился в сторону, отчаянно надеясь, что бой сейчас проходит с противоположной стороны драконихи. Тим остановился почти у самого края каменной площадки, мгновенно вскочил на ноги и огляделся.

Дракониха не смотрела на него – она отчаянно мотала головой из стороны в сторону, пытаясь обломать копье, торчавшее из ее шеи. Рана, очевидно, не была смертельной – но тяжелое древко явно ограничивало подвижность головы. Этим воспользовался Персиваль, который ловко гарцевал перед самой мордой драконихи, держа в руке длинный меч – вероятно, фламберг, хотя Тим совсем не был уверен в этом. В какой-то момент Персиваль заставил коня отскочить в сторону Тима – и тогда дракониха наконец увидела его.

Желтые глаза уставились на него.

«Нет».

– Персиваль, – негромко сказал Тим, вкладывая в голос всю силу Сказочника. – Убей ее.

Дракониха яростно взревела. В этот момент Персиваль направил коня прямо на нее и всадил меч в разинутую пасть.

Раздался странный звук – как будто капля воды попала в раскаленное масло. Дракониха завалилась набок, дернула огромной лапой – и замерла.

Вороны, до сих пор невозмутимо сидевшие над входом в пещеру, с громким карканьем сорвались в воздух. Персиваль подъехал к неподвижной голове драконихи, спешился и попытался вытащить из пасти свой меч – но безуспешно. Казалось, клинок навсегда застрял в оскаленной пасти. Тим подошел к рыцарю, собираясь предложить свою помощь.

– На вашем месте я бы его не трогала, – раздался глубокий, соблазнительный голос. – Черт его знает, какая дрянь могла быть у нее внутри.

Тим обернулся и увидел единорога, осторожно обходящего свитый кольцами драконий хвост. Верхом на единороге сидела Мьюз, повторяя позу со средневековой гравюры, но коктейльное мини-платье с блестками несколько портило картину. Единорог под ней вел себя на удивление мирно и ничем не напоминал грозного зверя, каким Тим запомнил его в прошлый раз.

Подъехав к Персивалю, Мьюз легко спрыгнула с единорога на землю. Рыцарь мгновенно поднял забрало и опустился перед ней на одно колено.

– Моя прекрасная дама, – пробормотал он, опуская голову.

Мьюз снисходительно похлопала его по помятому и запыленному шлему.

– Вставай, Перси, – фыркнула она. – Какая я тебе дама. Я тебе в прабабушки гожусь.

Персиваль густо покраснел, но не пошевелился.

– Серьезно, парень, вставай!

Она довольно бесцеремонно взяла закованного в латы рыцаря под локоть – и с удивительной легкостью подняла того на ноги.

– Возвращайся во дворец, Перси, – велела Мьюз, но ее голос звучал уже мягче. – Оберон ждет тебя.

– Но я должен… – пробормотал рыцарь, снова густо краснея, – служить своей даме…

– Я не твоя дама! – сердито перебила его Мьюз. – Я тебя всего-то послала разобраться с драконом.

– Но миледи… Вы подарили мне поцелуй…

Тим поднял бровь и вопросительно посмотрел на Мьюз. Она скривилась в ответ и проворчала:

– У меня было мало времени.

Тим только покачал головой.

– Перси, мальчик мой, – Мьюз снова обратилась к рыцарю. – Я целую всех подряд. Вон, Тим подтвердит.

– Подтверждаю, – серьезно кивнул Тим.

Щеки Персиваля стали пунцовыми.

– Так значит… вы…

– Да-да, – перебила его Мьюз. – Именно она. Ступай домой, Перси. Ты еще найдешь ту, которая станет твоей прекрасной дамой. Обещаю.

Рыцарь грустно побрел к своему коню, который стоял рядом с единорогом, с недоверием поглядывая на него. Внезапно Тима осенило.

– Персиваль! – позвал он.

Рыцарь обернулся.

– Я знаю прекрасную даму, которую нужно спасти.

Голубые глаза Персиваля просияли. Мьюз с подозрением взглянула на Тима.