Текст книги "Драфт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Ловец! – крикнул Джо, снова выстрелив в воздух.

«Ди», – позвал Тим мысленно, как уже делал однажды.

«Да?» – откликнулось эхо, и он выдохнул с облегчением. Сработало.

«Ты сможешь оценить, сколько у них патронов»?

«Патронов?»

«Сколько раз они смогут выстрелить без перезарядки?»

Она подошла к окну, легкая, как призрак, и прищурилась, глядя вниз.

«Не больше тридцати». – Эхо ее голоса звучало уверенно.

«А сколько раз они уже выстрелили?»

«Семь. Но мы не знаем, не перезаряжали ли они пистолеты после этого».

Но Тим уже не слушал. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, каким был этот день у каждого из пятерых: ограбление, нехватка патронов, утраченные боеприпасы, украденное снаряжение…

«Что ты делаешь?»

Тим открыл глаза и снова выглянул в окно. Один из мужчин подошел к юноше и что-то сказал ему. Джо с тревогой посмотрел на пистолет и опустил его.

«Ты сможешь заставить их потратить все, никого не убив?» – спросил Тим. Ди глянула на него; ее глаза ярко сияли в темноте.

«Возможно», – ответила она сухо.

«И никого не ранив?»

Голубое пламя вспыхнуло в ее взгляде, но она лишь сказала:

«Если ты этого хочешь».

«Да. Это важно».

Она еще мгновение смотрела на него, а затем велела:

«Отойди от окна».

Тим отполз к комоду у боковой стены, не вставая. Он прислонился к нему спиной, закрыл глаза и прислушался.

Это было почти мелодично – ритмичные выстрелы, удары пуль по стенам. С первого этажа доносились крики и топот людей, мечущихся среди столов.

Раздался еще один выстрел Ди, пара ответных – и наступила звенящая тишина. Щелчки пустых затворов, раздраженный шепот, злобные возгласы.

«Ты уверен, что не хочешь, чтобы я их убрала? У меня пять патронов и идеальная позиция».

– Уверен, – прошептал Тим вслух. У него пересохло в горле. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Времени было мало. Он должен был действовать сейчас.

«Что ты…» – начала Ди, но Тим уже стоял на подоконнике и в следующий миг выпрыгнул из окна.

Это было почти как полет, но слишком короткий. Даже с волшебными ботинками Тим оказался на земле чересчур быстро; он едва успел сгруппироваться, чтобы приземлиться в паре метров за спиной нападавших. Они разом обернулись, и Тим тут же понял, что его идея была совершенно идиотской. Да, они не могли в него стрелять, но их все равно было пятеро. А он не умел драться.

Тим уже собирался снова прыгнуть, целясь на крышу соседнего дома – как вдруг узнал лицо одного из нападавших.

Испуганное, растерянное, злое лицо мертвеца Смитти.

– Кто ты, черт возьми? – спросил Джо тем же высоким, взвинченным голосом. Но Тим не мог отвести взгляда от Смитти. Тот уставился в ответ, и его лицо было враждебным и нерешительным. Рука тянулась за спину – возможно, за оружием.

Нужно было говорить. Сейчас же.

– Подожди, – поспешно сказал Тим, переведя взгляд на Джо. Похоже, он был здесь главным. – Я пришел с миром.

– С миром⁈ – взвизгнул парень. Ему было лет шестнадцать-семнадцать, и в лице еще оставалась детская мягкость, которая резко контрастировала со злобным взглядом. – Они убили моего отца!

– Это был несчастный случай, – твердо сказал Тим. Уверенно. С настоящей убежденностью в голосе – как будто вживляя эту мысль в саму ткань истории.

Глаза парня дрогнули.

– Он пошел мстить за друга… – пробормотал он, будто сам не зная, что с этим делать.

– Да, – кивнул Тим. – А ты пришел отомстить за него. И если ты не остановишься, кому-то придется мстить за тебя, и так до бесконечности. Но ты можешь положить этому конец.

С каждым словом речь Тима становилась все весомей. Это были слова, которые нельзя было не услышать.

Парень засомневался; он все больше походил на растерянного ребенка. Тим повернулся к Смитти. Глаза мертвеца метались в поисках выхода, и в них плескался тот же ужас, с которым он смотрел на свой пистолет тогда в салуне.

– Что с тобой случилось? – внезапно спросил Тим. – Почему ты смог попасть в Идена?

Смитти глянул на него, как загнанный зверь.

– Кто-то пришел к тебе, так? – предположил Тим. – Кто-то тебя изменил.

Мертвец задрожал от ужаса.

– Скажи мне, – произнес Тим, вновь ощущая ту особую власть, силу, с которой невозможно было спорить.

Мертвец издал странный звук – то ли хрип, то ли вскрик – и потянулся за спину. Тим застыл, готовясь к выстрелу и надеясь, что Ди все видит и выстрелит первой…

Смитти выхватил из-за спины нож. Мгновение он смотрел на Тима с выражением муки на бледном лице.

А затем перерезал себе горло.

* * *

Скрипка играла весело, будто никто не лежал на улице, пропитывая пыль кровью. Что, впрочем, было правдой – тело Смитти исчезло через несколько минут после его смерти. Ди сказала, что это означает конец истории, после чего вскочила на своего коня и умчалась в темноту. Тим отвел трясущегося от ужаса Джо к Идену, а сам пошел к Гарольду – взять себе двойной виски.

Жаль, что от этого виски совершенно не получалось захмелеть.

Он не услышал приближающихся шагов – музыка и шум танца были слишком громкими – но почувствовал чужое присутствие. Тим поднял голову и встретился взглядом с Иденом.

– Прости, – сказал Тим. – Я не знал…

– Ты ни в чем не виноват, – сказал Иден, усаживаясь за его стол. – И ты закончил историю. Это самое главное.

– Но мы все равно не знаем, что за идея захватила Смитти.

– Зато мы теперь можем с уверенностью сказать, что она была не особо миролюбивой, – сухо усмехнулся Иден.

Тим отпил виски. Он смотрел на танцующих, которые кружились под музыку, позабыв обо всем.

– Тим, – внезапно позвал его Иден.

Он взглянул в темные глаза, дышавшие вечностью.

– Ты здорово это все проделал. – Его голос был тихим, но Тим слышал каждое слово сквозь гомон. – Но ты Сказочник, Тим. Не пытайся становиться героем.

– Мне казалось, ты сам хотел, чтобы я стал кем-то более значительным?

– Нет. Я хотел, чтобы ты знал себе цену. А герои никогда этого не знают.

Тим не удержался:

– А ты знаешь себе цену?

Иден слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Тим вздохнул и обернулся на барную стойку, раздумывая, не заказать ли себе еще виски.

– Иди домой, Тим, – сказал Иден, вставая из-за стола. – Тебе надо отдохнуть.

Он пошел к танцующим, легко шагая в такт музыке, слился с толпой, став частью живого веселья – и исчез.

Тим остался за столом и продолжил смотреть, как персонажи веселятся, следуя давно придуманному сюжету. К нему подошла девушка в красном платье, с милым, нежным лицом и ярко подведенными глазами и, не спрашивая разрешения, села Тиму на колени. Он почувствовал тепло и аромат ее разгоряченного тела.

– Привет, красавчик, – улыбнулась она. – Я составлю тебе компанию? – Ее пальцы ласково коснулись его щеки.

Ему очень хотелось сказать «да». Он знал, что это было бы очень просто – так же просто и мило, как ее лицо. Она бы не хотела от него ничего особенного, а если бы и хотела, то он, наверное, мог бы просто приказать ей: прими меня таким, как есть…

Тим вздрогнул и мягко, но уверенно убрал ее руку.

– Думаю, для кого-то еще твоя компания будет более желанной, – сказал он. Она сразу же поднялась, разочарованная разве что потерей заработка.

Справа от Тима раздался тихий смешок. Он обернулся и увидел Мьюз, сидящую за его столиком. Она была в платье из темно-синего атласа с корсажем и кринолином.

– Ты поразительно упорен, – сказала она, хищно глядя на него.

– Это ты ее ко мне подослала? – с подозрением прищурился Тим.

– Нет, – покачала головой Мьюз. – Но я надеюсь, что ты хотя бы запомнишь ее милое личико и будешь потом вздыхать о нем во сне.

– Не буду, – сказал Тим, вставая из-за стола. Иден был прав – ему пора было возвращаться домой. – Мне не снятся лица.

И в тот момент, как он это сказал, его пронзило осознание истины.

Истины, прекрасной, как теплый свет заходящего летнего солнца.

S2E04

Тим лежал в кровати, глядя на бледно-голубое утреннее небо за окном. Какая-то его часть надеялась, что он все еще спит и что если он выйдет в гостиную, то снова встретит девушку, которая явилась ему во сне прошлой ночью. Но на самом деле Тим прекрасно знал, что уже проснулся. Пресная, осязаемая реальность лежала на помятых простынях и скомканных подушках, отпечаталась в потертых пятнах и трещинах на сумеречно-серой стене. Было слишком много деталей, которые Тим замечал – тех, что его сознание с радостью проигнорировало бы даже наяву, не говоря уже о сне.

Он вздохнул и встал с кровати, превращая потенциальную энергию внутреннего смятения в кинетический импульс движения. За окном город дремал в последние предрассветные минуты, окутанный мягкими полутонами морозного тумана. Пол под ногами был болезненно холодным. Тим немного постоял у окна, наблюдая, как рассветный луч касается далекой высотки, ослепляя рубиновыми лучами. Прошла еще пара минут, угол солнца изменился, и огонь угас в ясности безоблачного дня. Тим отошел от окна и вышел из спальни.

Гостиная была пуста, но золотистые мазки восхода на противоположном здании окрасили стены теплым светом, и свежесть, что пришла вместе с ними, снова напомнила Тиму о девушке. К его удивлению, мысль не была болезненной. Напротив – она накрыла его знойной, летней, пьянящей волной надежды. Тим улыбнулся и пошел умываться. Он никогда не был «жаворонком», вставая рано только по большой необходимости и безо всякого энтузиазма – но сейчас он был полон энтузиазма. Слишком полон.

Тим возвращался из ванной, почти такой же свежий, как зимнее утро за окном, когда у него зазвонил телефон. Ему не нужно было смотреть на экран – Тим назначил этот рингтон для Энн еще много лет назад. Тогда это был единственный способ не возненавидеть любого, кто звонил ему и оказывался не Энн. Он присвоил ее контакту композицию цифровых звуков, неразрывно связанную с болью, радостью и тщетной, яростной надеждой – и этим защитил всех остальных. Но себя – нет. Он не мог не презирать себя за эту надежду, за неотвратимый толчок сердца, за учащенное дыхание и дрожащую руку, что поднимала трубку слишком быстро, слишком нетерпеливо.

Тим сделал глубокий вдох и ответил.

– Доброе утро.

– Я сейчас наконец-то могу поговорить, – прокричала в трубку Энн. Ее голос заглушал шум электрички. – Что это был за «вопрос жизни и смерти»?

Тиму понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить их последний разговор, прокручивая в голове все произошедшие с тех пор события, действительно связанные с жизнью и смертью. Их было несколько – и Энн не знала ни про одно из них.

Он прошел в прихожую и поднял с пола толстый том, оставленный там вчера.

– С тобой бывало, что тебя заставляют выбирать то, чего ты не хочешь? – спросил Тим, усаживаясь на высокий табурет и листая страницы. Он зажал телефон плечом, и ему почти казалось, что там поместилась и Энн– вся вселенная ее утренней поездки сжалась в интимную тишину у его уха.

– Было, – сказала она после паузы. – Тебя заставили купить книжку?

– Нет, – честно признался Тим и услышал ее вздох, когда он снова увильнул от ответа. Он слегка улыбнулся. – Как прошел твой вчерашний день?

– Отвратительно, – раздраженно фыркнула она, и Тим улыбнулся еще шире. Энн ехала в электричке, значит, она ночевала у родителей. Значит, не оставалась на ночь у Грега. Опять.

Солнце уже заливало улицы ровным, уверенным желтым светом, стирая последние следы утреннего тумана и неопределенных полутонов.

Тим тихо вздохнул.

Она рассказывала ему это не для того, чтобы сделать ему приятно. Она рассказывала это, потому что была расстроена. Ей хотелось выговориться, пожаловаться, облегчить душу и найти утешение. Спокойным, мягким голосом Тим спросил:

– Что случилось? – и выслушал всю историю ее ссоры с Грегом, ее сомнений, тревог и жалоб без единого проблеска той невыносимой надежды, за которую он так себя ненавидел.

А потом она доехала до своей остановки и попрощалась. Тим завершил звонок – и в этот самый момент надежда поглотила его снова, с яростной, неистовой силой. И он понял, что все это напрасно.

Он не будет искать загадочную девушку. Он не станет героем своей собственной истории. Он не изменит в ней ни малейшей детали.

Потому что, как он сам однажды сказал Марше – у него на самом деле не было выбора.

* * *

Тим пошел завтракать в кофейню – он был слишком взвинчен, чтобы оставаться дома. Ледяной воздух обжигал кожу, мгновенно замораживая лицо в промозглой зимней гримасе. Когда Тим вошел в пряное тепло, его щеки вспыхнули, оттаивая в горячем воздухе, пропитанном запахом выпечки, уютного утра и свежего старта – такого, что начинается с чашки вкусного кофе и куска пирога. Тим подошел к стойке, посмотрел на меню и глубоко вздохнул.

– Доброе утро, – весело поприветствовала его Лиз. – Что будешь сегодня?

Тим медленно выдохнул, не отрывая взгляда от яркой доски на стене.

– Сложный выбор? – угадала она.

– Ты даже не представляешь, – пробормотал Тим и неуверенно взглянул на Лиз. – Ты ведь не можешь приготовить мне всего понемногу, да?

Она повернулась к меню, оценивая длинный список.

– Могу, наверное, – сказала она так же неуверенно. – Но это займет много времени. А Эрик сегодня не пришел, и я одна.

Раздался звонок колокольчика – вошел следующий посетитель. Лиз устало взглянула на дверь. Тим почувствовал, что сейчас она точно ему откажет, и успел первым.

– Я предлагаю сделку.

– Сделку?

– Да. Я помогу тебе, а заодно попробую все из меню.

Лиз уставилась на него.

– Тебе правда нечем больше заняться? – с подозрением спросила она.

Тим усмехнулся:

– Определенно нечем.

Он надеялся, что улыбается достаточно широко. Так широко, чтобы скрыть пустоту за своим ответом.

* * *

Тим забыл упомянуть одну важную деталь: пару лет назад он проработал в «Старбаксе» три месяца и потому знал о работе в кофейне чуть больше, чем случайный посетитель. Но сначала Лиз было не до него, в потом, когда она увидела, как быстро он освоился в тесном пространстве кухне, она так искренне удивилась, что он не нашел в себе сил признаться. Наверное, притворяться было глупо, но, черт возьми, Тим отчаянно нуждался сейчас в похвале.

– Ну что, – спросила Лиз после закрытия кафе, вытирая заляпанную стойку уверенными, отточенными движениями. – Решил?

– Что?

– Какой твой любимый кофе?

– Наверное, флэт-уайт.

– На соевом молоке?

– Нет, на обычном.

– У тебя же аллергия.

– Не знаю, – пожал плечами Тим, ополаскивая ложки. – Мама считала, что у меня аллергия. Но я никогда не проверял. А соевое молоко отвратительное на вкус.

Лиз фыркнула, но потом лицо ее стало задумчивым.

– Почему для тебя это так важно? Знать, какой кофе ты любишь?

Тим выключил воду и замер, рассматривая капли на блестящей поверхности раковины.

– Мне нужно хоть что-то понять про себя. Казалось, что проще всего начать с кофе.

Лиз усмехнулась, оглядывая чистую кухню.

– Ну да, проще простого.

Тим только улыбнулся.

– Кажется, все, – сказала Лиз, оглянувшись на пустую кофейню. – Спасибо за помощь. Кстати, ты мог бы тут работать. – Она сняла фартук. В голосе ее была странная интонация – как у ребенка, стоящего перед полкой с игрушками. Тим мельком взглянул на нее – и задержал дыхание.

Потому что понял: в ее голосе была надежда. Он вспомнил ту же эмоцию в голосе Марии из книжного магазина. В выразительном взгляде Марши-русалки. В безмолвной мольбе загадочной девушки.

Они все хотели, чтобы он остался. Они все надеялись на это.

– Все в порядке? – спросила Лиз. Тим все еще смотрел на нее.

– Да, – сказал он, заставив себя отвернуться и пойти за курткой в подсобку.

Но ему было слишком любопытно, чтобы оставить это просто так. Когда она зашла в комнату следом за ним, Тим спросил:

– Если бы я пригласил тебя на свидание, что бы ты ответила?

Она долго смотрела на него.

– Это ведь как с кофе, да? Ты не всерьез приглашаешь, просто пробуешь варианты?

– Немного, – сказал он с извиняющейся улыбкой.

Она тоже улыбнулась – спокойно, открыто:

– Я бы, наверное, согласилась.

Он улыбнулся в ответ:

– Спасибо.

Они вышли из кофейни в неловком молчании. Лиз заперла дверь.

– Кто была та девушка, с которой ты приходил вчера? – спросила она. Мороз сгустил ее дыхание в плотное облачко пара.

Тим попытался вспомнить вчерашнее утро – когда жизнь была еще относительно простой и почти нормальной. Он вспомнил Мьюз со всем ее шиком, Маршу в мокрой футболке, пустыню, город на Диком Западе – и улыбнулся.

– Она была вдохновением, – сказал он. И затем, бросив быстрое и ни к чему не обязывающее «увидимся», Тим пошел прочь.

Он знал, что Лиз смотрит ему вслед. И в этот момент у него была вся сила мира.

* * *

Тим поспешил домой, чтобы переобуться в прыгучие ботинки и вернуться в пустыню; у него было сейчас хорошее предчувствие насчет каньона. Он забежал в квартиру, включил свет в прихожей – и увидел темную фигуру, сидящую у кухонной стойки. На секунду сердце провалилось в черную, вязкую, маслянистую тревогу – а затем Тим включил свет на кухне и увидел Идена.

Тот был темным, элегантным и полностью погруженным в чтение книги. Тим узнал обложку Кэмпбелла.

– Привет, – сказал он, надеясь, что голос не выдаст мимолетного испуга.

Иден поднял голову и улыбнулся.

– Привет, – ответил он. – Я ожидал тебя чуть раньше.

– Поэтому ты решил взломать мою дверь?

– Технически, я ее только открыл, – вежливо поправил Иден. – Я звонил, но тебя не было, так что я позволил себе зайти без приглашения.

– А просто прийти в кофейню ты не мог? – спросил Тим.

– Мог. Но ты, кажется, был занят.

Тим взглянул на него и покраснел.

– Но теперь ты свободен, – продолжил Иден, как будто не заметив его реакции. – А мне нужно обсудить с тобой кое-что.

– Я весь внимание.

– Мне не нравится, как поменялась история Роджера, – сказал Иден – и в его голосе больше не было привычной легкости. – И мне не нравится то, что случилось со Смитти. Я боюсь, что с идеями из моего Дома происходит что-то очень нехорошее – и я боюсь, оно может происходить не только с ними.

Он выжидающе смотрел на Тима, как будто ожидая его реакции.

– И… Что это значит? – спросил Тим, не придумав ничего лучше.

Иден вздохнул.

– Это значит, что я больше не могу гарантировать твою безопасность.

– А до этого мог? – не удержался Тим, вспоминая вчерашнюю стрельбу и Смитти с ножом.

Но Иден не повелся.

– Если ты не хочешь больше рисковать, просто скажи.

Тим взглянул Идену в глаза. Они были серьезными и вечными.

– Если я откажусь, то я перестану быть Сказочником? – спросил он. – Вот так просто?

– Конечно, – улыбнулся Иден, но его взгляд оставался серьезным. – Каждый автор может забросить свою историю.

Тим представил гигантский, пустующий, заброшенный особняк… Он покачал головой и усмехнулся:

– Боюсь, эта история будет великовата даже для твоего Дома.

Иден улыбнулся.

– Значит, ты идешь со мной?

Тим кивнул, возвращаясь в прихожую. Поход в пустыню, видимо, отменялся – но ботинки все еще могли пригодиться. Иден отложил книгу в сторону и встал из-за стойки. Тим внезапно вспомнил кое-что.

– Ты читал, когда я вошёл? – спросил он.

– Да. – Лицо Идена было непроницаемым.

– В темноте?

Иден только улыбнулся, но ничего не ответил. Тим наклонился, чтобы зашнуровать ботинки.

– Кстати, – заметил Иден. – Хорошая идея.

– Что именно?

– Рамка.

Тим выпрямился и взглянул на отпечаток окровавленной ладони на стене.

– Я знал, что тебе понравится, – кивнул он. – Ну, куда теперь?

Глаза Идена сверкнули.

– В место, – сказал он, и голос его был легким, манящим и обещающим чудесные приключения, – где не существует насилия.

* * *

Первым, что увидел Тим, был розовый цвет. Он ударил по глазам всеми своими оттенками: от яркой мадженты и агрессивной фуксии до нежного лососевого и сложного персикового. Затем, как радужные камешки, высыхающие на берегу, начали появляться и другие цвета – едкий зеленый, сочный желтый, пронзительный синий, насыщенный фиолетовый. Тим огляделся, ослепленный и дезориентированный, надеясь, что Иден не успел уйти слишком далеко.

– Оно может шокировать, – прокомментировал знакомый голос, и Иден появился в поле зрения, одетый в сценический костюм Элвиса Пресли – темно-синий, сверкающий и плотно облегающий. Золотая отделка подчеркивала глубокий V-образный вырез, а большие розовые очки отражали окружающий хаос.

Тима внезапно замутило.

– Ты скоро привыкнешь, – ободряюще сказал Иден.

– Что это за место? – спросил Тим, делая глубокий вдох.

– Страна Конфет.

– Настолка? – изумился Тим.

Иден только усмехнулся.

Тим нахмурился и снова огляделся. Они стояли в огромном коридоре, вдоль которого панорамные окна пунктиром освещали фантасмагорию форм и цвета. Пространство показалось Тиму смутно знакомым, и, еще раз окинув его взглядом, он почти уверился, что оно похоже на аэропорт в зоне выходов на посадку, простирающийся бесконечно в обе стороны.

Как только Тим смог уловить структуру пространства, цвета стали сдержаннее и разумнее.

– Так-то лучше, – сказал Иден, снимая очки. Это тоже помогло: непроницаемая тьма его глаз была успокаивающей и знакомой.

– Зачем мы здесь? – спросил Тим. Его голос громко отозвался эхом в пустом коридоре.

– Если я прав, и есть некая агрессивная идея, которая решила захватить Ноосферу, то она проявится даже в самых мирных местах.

– Проявится как?

– Не-мирно.

Тим вздрогнул и снова оглядел красочный коридор. Теперь он не казался ему таким уж невинным.

– И как это связано с исчезающими идеями?

– Я предполагаю, что она могла завладеть кем-то и заставить красть эти идеи.

– Но зачем?

– Потому что можно использовать их скрытый потенциал и использовать… В других целях.

– И зачем ей это? Что это за идея?

– Я не знаю, – вздохнул Иден. – И даже не знаю, прав ли я. Идем.

В этот момент сзади, в дальнем конце розового туннеля, раздался шум. Тим обернулся и увидел фигуру, быстро приближающуюся к ним, слегка покачиваясь из стороны в сторону. При ближайшем рассмотрении это оказался роллер – он грациозно скользил, мощно и уверенно отталкиваясь ногами от гладкого пола. Роллер сделал круг вокруг Идена и Тима, ловко закрутился в пируэте и остановился, как фигурист в конце выступления. В его движениях, в чертах длинного красивого лица, в том, как черно-белый костюм облегал стройное, подтянутое тело, было нечто невыразимо элегантное.

– Привет, Гермес, – поприветствовал его Иден.

– Только не говори, что вы пешком. – Гермес изогнул идеальную бровь. Его голос был глубоким и насыщенным, как горячий шоколад. – Вы так никуда не доберетесь.

– Я надеялся, ты нам что-нибудь подберешь, – улыбнулся Иден.

– С каких это пор тебе что-то нужно подбирать? – Бровь Гермеса изогнулась еще сильнее.

– С тех пор как я не один. Гермес, это Тим. Тим, это Гермес. Он проводник здесь.

Тим пожал протянутую тонкую руку. Гермес быстро, еле заметно улыбнулся, как будто не хотел тратить зря дефицитный ресурс.

– Что ж, – задумчиво протянул он, поставив руку на бедро и медленно отъезжая назад, будто его тело тоже размышляло, – посмотрим. Следуйте за мной. – Он взглянул на ноги Тима и Идена и слегка поморщился. – Если сможете. – И Гермес с силой оттолкнулся ногой и полетел по коридору.

Иден пошел за ним по розовому туннелю, и Тим двинулся следом, борясь с головокружением. В туннеле стояла абсолютная тишина, если не считать звука их шагов – Гермеса и след простыл. Когда они подошли к очередному окну, Тим выглянул наружу и зажмурился. Пейзаж был таким же ярким и конфетно-фантастическим, как и интерьер. Тим быстро отвернулся и пошел дальше.

Гермес возник как будто из ниоткуда, даже без предостерегающего скрипа колес. Он остановился рядом с Иденом, держа в руках два сложенных самоката, словно пару крыльев. Иден взял один из них, резко дернул его, и тот мгновенно раскрылся с тихим щелчком. Гермес протянул второй Тиму.

– У тебя не было пары роликов для меня? – спросил Иден.

– Были. Но я не знаю твой размер, – отрезал Гермес. – Ты никогда раньше не приходил без них.

– Мог бы и спросить, – улыбнулся Иден.

– Мог бы и сказать, – отозвался Гермес и развернулся, уезжая прочь.

– Ты умеешь на нем ездить? – спросил Иден.

Тим посмотрел на него с недоверием:

– А кто не умеет?

– Ты удивишься, – усмехнулся Иден и покатился вперед. Тим быстро его догнал. Кататься на самокате он любил с детства – как и бегать вприпрыжку в парке.

– Хмммм, – пробормотал он и слегка толкнул самокат, заставив его подпрыгнуть. Тот взмыл, пролетел несколько футов и медленно опустился впереди Идена.

Тим невольно рассмеялся.

– Ты видел это?

– Видел, – отозвался Иден. – Но воздержусь от комментариев.

– Кстати, – сказал Тим, притормаживая, чтобы ехать с ним рядом, – почему действительно ты сам не на роликах? Ты же должен был уже появиться в них.

– Должен был, – согласился Иден. – Но тогда Гермес точно притащил бы и тебе пару.

– И?..

Иден улыбнулся, выразительно глянув на ботинки Тима:

– А ты бы тогда не смог опробовать их тут.

После нескольких минут плавной, непрерывной езды по розовому туннелю тот внезапно сменился на красный, а затем на желтый. Встречались и случайные вкрапления других цветов, но основной оттенок всегда оставался ядовитым и гнетущим, проникая в самого Тима своей едкой навязчивостью. Ему все еще было немного дурно, несмотря на освежающий ветерок от езды, и фраза «тошниться радугой» всплыла в голове не один раз. Когда они достигли синего участка, стало чуть легче, но следующий за ним зеленый оказался настолько отвратительно кислотным, что Тим с трудом сдерживался, чтобы не зажмуриться.

В очередном розовом отрезке бесконечность туннеля внезапно прервалась боковым коридором, обшитым белыми панелями. Тим с облегчением выдохнул. Иден окинул взглядом коридор и прищурился. У поворота стоял Гермес.

– Что это? – спросил Иден.

– Новый короткий путь. Оберон проложил его пару дней назад. Тебе понравится – он очень быстрый. – И Гермес умчался по белому тоннелю, как гигантская сорока в зимний полдень.

Иден остановился у начала белого коридора без окон.

– Что такое? – спросил Тим, тоже остановившись.

– Это что-то новое, – сказал Иден, с опаской осматривая пластиковые панели.

– Зато он бесцветный.

– Тим, вдумайся. Он новый.

– О. – Тим наконец понял, в чем дело. Белый внезапно показался менее привлекательным. – Ты думаешь, это оно? Влияние той идеи?

– Не знаю. Может быть. А может, это вовсе твое влияние.

Тим задумался.

– А как ты думаешь, я мог бы это почувствовать? Ну, если бы оно исходило от меня?

– А ты чувствуешь что-нибудь? – спросил Иден с любопытством.

Тим снова оглядел коридор. Он был спокойным, простым, предсказуемым… Но дальний конец терялся в неосвещенном сумраке.

– Не уверен, – признался он наконец. – Но мне нравится его палитра.

Иден усмехнулся:

– Тогда, по крайней мере, тебе какое-то время будет полегче. – И он тронулся вперед по проходу. Тим поехал за ним, одновременно встревоженный и чуть более уверенный в себе.

Через сотню метров коридор начал уходить вниз. Сначала спуск был пологим, позволяя ехать без усилий. Затем он стал круче, и Тиму пришлось сильно нажимать на тормоз на заднем колесе, чтобы удерживать скорость. Яркий свет закончился, и редкие аварийные лампы едва освещали стены, придавая белому цвету панелей унылый серый оттенок.

– Стой! – внезапно крикнул Иден, резко тормозя. Тим с трудом остановил самокат, развернув его поперек уклона, который теперь шел вниз под опасным углом.

– Предлагаю идти пешком, – сказал Иден ровным голосом, но глаза его напряженно всматривались в сумрак.

Они спускались осторожно, катя самокаты рядом с собой; тихий шелест резиновых колес по наливному полу был единственным звуком в темном коридоре. Спустя какое-то время Тим заметил впереди просвет – сумрак рассеивался. Коридор закончился плавным поворотом, и они оказались в очередном туннеле, напоминающем аэропорт; на этот раз тот был вызывающе лиловым.

– Приветик, Иден! – пронзительно пискнул женский голос, и к ним на бешеной скорости подкатилось что-то маленькое и темное. Иден поймал фигурку и плавно замедлил ее вращение. Девушка остановилась рядом и моментально повисла на нем. Она была миниатюрной и пухленькой, но неоновые розовые ролики добавляли ей роста. Белая юбка в черный горошек обнажала крепкие спортивные ноги, а верх тела стягивал черный топ. Глаза девушки подчеркивал яркий макияж, и розовые кудри прыгали, как пружины, стянутые в два высоких хвостика.

– Здравствуй, Алекса, – вежливо улыбнулся Иден. Он легко обнял ее одной рукой, и Тим узнал выражение глаз девушки. Он видел его раньше – вспышку света, как будто Иден принес в ее жизнь смысл, цель и вдохновение. Алекса звонко рассмеялась и откатилась в сторону, чтобы снова закружиться вокруг Идена, как планета вокруг солнца.

Тим заметил Гермеса, неподвижно стоящего у дальней стены туннеля. Его темный костюм резко выделялся на фоне бледных лавандовых панелей.

– Ты не предупредил про уклон в новом проходе, – спокойно заметил Иден, поворачиваясь Гермесу, но его глаза были черны, как обсидиан.

– Я сказал, он очень быстрый, – не смутился Гермес.

– Сказал, – согласился Иден с улыбкой. Она не была теплой.

– Да ну тебя! – воскликнула Алекса, вновь подкатив к нему и легонько коснувшись пальчиками его волос. – Тебе не понравилось?

– Не понравилось, – холодно сказал Иден. – Как видишь, мы пошли пешком.

– Серьезно⁈ – Алекса уставилась на самокат Идена, будто только сейчас заметила, что он им не пользовался. Затем она взглянула наконец на Тима. – А это кто?

– Тим, – сказал Иден.

– Какой Тим?

– Тим Алдервуд.

– Это мне ни о чем не говорит, – покачала хвостиками Алекса. – Он играет?

– Нет. – В голосе Идена прозвучала сталь.

Алекса нахмурилась и вздохнула:

– Ну и ладно.

– Нам пора, – сказал Гермес. – Оберон ждет.

– Лучше ехать, – заметила Алекса, глянув на самокаты. – Тут далеко.

Гермес тут же умчался, но она задержалась:

– Можно я тебя поцелую? – спросила она у Идена внезапно с хитрым прищуром.

– Можно, – холодно улыбнулся он. – Но Оберон ждет.

Алекса снова рассмеялась и умчалась за Гермесом. Иден встал на самокат и покатился вперед.

– Что это за игра, про которую она говорила? – спросил Тим, когда они поехали дальше. Иден усмехнулся без намека на веселье:

– Увидишь.

Психоделический калейдоскоп цветов продолжал мелькать перед глазами. Чтобы снова не почувствовать тошноту, Тим смотрел прямо перед собой, на нейтрально-серый эпоксидный пол под передним колесом. Возможно, именно поэтому он ничего не заметил, и не остановился, пока Иден не позвал его. Тим обернулся, кислотный оранжевый ударил по глазам, и он чуть не слетел с самоката, прежде чем сумел затормозить.

Тим остановился, развернулся к Идену и шумно вздохнул. Они были не одни в туннеле.

Гермес и Алекса давно исчезли – Тим их не видел уже некоторое время. Но у стены, окрашенной в апельсиновый, сидел человек, совсем не похожий на проводника. Это был рыцарь, самый настоящий рыцарь в пробитом доспехе. Стальные пластины были помяты, покрыты грязью и кровью, как и лицо рыцаря – бледное и усталое. Он был пожилым, с седыми волосами и глубокими морщинами, и выглядел так, будто был тяжело ранен или смертельно изнурен.