Текст книги "Кольцо судьбы. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Диана Семёнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Мы просто нервные, – брякнул отец. – Потому что у нас дочь такие фокусы отчебучивает, что грех не свихнуться! Ты решила выйти замуж – мы смирились. Ты решила ехать на войну – мы были против, но отпустили тебя. Дважды. Ты сказала, что хочешь жить и работать в другом штате, – мы снова тебя отпустили! Мы с мамой не тупые и понимаем, что ты уже взрослая, у тебя есть работа, романы – своя жизнь. Но можно хоть раз в неделю общаться с нами?
– Я работала. У меня следствие стоит на одном месте и не движется уже три недели. Да и ради Бога! Мы ведь разговаривали четыре дня назад – на мой день рождения. Вчера я скинула смс. А вы всё равно нервные какие-то...
Отец промолчал, понимая всё это, но и в то же время не понимая. Ему хотелось бы видеть дочь чаще, общаться со мной как в детстве. Он ведь папа, и ему сложно смириться с тем, что у его повзрослевшей дочери уже совсем другие герои... Я поглядела на него и сжалилась, вздохнув.
– Ладно. Можете радоваться. По всей видимости, я возвращаюсь домой, – произнесла я, с грустью посмотрев в сторону здания, в котором находился бар и квартира Рики, но с этой стороны были видны лишь подъезды.
– В смысле? – не понял папа.
– Закрою дело или передам его другому детективу, да попрошу о переводе в Сакраменто.
– Но почему?
Я не ответила. Игры кончились. Мой, так сказать, курортный роман окончательно потерял весь свой шарм и очарование недосказанности. Всё всегда начинается одинаково: сначала он берёт тело, потом лезет мне в голову, потом в душу. В конце концов, я в его власти вся. Пока что, это всего лишь минутные порывы нежности, но дальше всё будет становиться лишь сложнее. Рики задаёт всё больше вопросов, всё больше пытается разузнать о моей жизни, требовать больше внимания. Ещё немного и он начнёт в меня влюбляться. Лучше разорвать всё сейчас – пока ещё узел не крепкий.
Я постаралась взбодриться, глянув на папу:
– Устала от этой жары. Поехали, переночуешь у меня, старый шпион.
Две недели спустя...
Я припарковалась возле бара «Noche de fuego» и долго сидела в машине, не решаясь выйти. Я много думала над тем, как лучше это сделать. Но, в конечном итоге, я поняла, что если человек решает уйти из твоей жизни – совсем неважно, попрощается он или нет, и неважно, что он скажет. И я могла бы просто молча уехать, но не смогла. Хотелось бы, чтобы он знал, что он ничего плохого не сделал, и я рада, что повстречала его. Это были прекрасные полтора месяца, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается...
Покурив в машине, я собралась и вышла. Затем прошла в бар. Время было не позднее, народу было прилично, но и не толкучка. Рики заметил меня, стоило лишь дверям распахнуться, будто ощущал моё присутствие на расстоянии. Я прошла к стойке и присела на крайнее место. Рики не сразу ко мне подошёл, исполняя заказы.
– Привет, – улыбнулся он лучезарно.
– Привет... – возможно, это прозвучало мрачно, или слишком отстранённо или ещё как-нибудь – не так. Рики подозрительно нахмурился.
– Как с папой?
– Как обычно, – я пожала плечами. – Поворчал немного...
– Я тебе звонил, ты не брала трубку.
– Мне надо было дело закрыть, времени не было.
– Закрыла?
– Да, мне повезло – три недели дело стояло, но... убийца прокололся. Причём погорел вообще на ерунде – к нему на Хэллоуин дети заглянули в сопровождении одной мамаши. Взрослые повздорили, и она на него заявила – оказалось, что этот дядька и есть наш убийца.
Рики слушал меня, морща лоб, потом моргнул:
– Ничего себе.
– Да, – я хмыкнула. – Многие серийники попадаются чисто случайно.
Наступило недолгое затишье, я собирала волю в кулак, чтобы сказать это.
– Я уезжаю, Рики.
– Куда?
– Домой – в Сакраменто. Мне предложили должность с повышением, большей зарплатой и личным кабинетом, – соврала я. Нет никакого повышения, я просто хотела оправдать ему свой выбор.
Рики поменялся в лице и настроении. Сглотнул. Не поверил в повышение...
– Почему ты уезжаешь? Это из-за приезда отца?
Я на мгновение притихла, а потом решила, что так будет лучше для него:
– Да. Это тоже повлияло. Мама с папой переживают за меня. Знаешь, я им потрепала нервы. Я тебе не говорила, но мой муж он... был старше меня на двадцать два года. И он был моим преподавателем. Мы поженились в Вегасе – тихо. Потом жили полгода на Таити, после чего уехали на войну. Не успела я вернуться вдовой, взяла новый контракт. Снова – не успела вернуться, уехала в другой штат. Время идёт, понимаешь? Я хочу побыть с родителями ещё...
Мартинес уставился на меня, замерев. Потом выдохнул.
– И когда ты уезжаешь?
– Сегодня, ночным рейсом. Я заехала просто попрощаться. У меня вещи в машине, еду в аэропорт.
Наморщил изумлённо лоб, он передёрнул желваками.
– Что случилось, Селин?
– Я ведь объяснила.
– Ты врёшь. Может, не во всём, но... это из-за того, что было при нашей последней встрече? Я ведь сказал, что больше не буду лезть тебе в душу.
– Если бы это было правдой, то тебя не тронула бы новость о моём отъезде.
Рики мигнул, поняв, что я права. Раздражённо выдохнул носом:
– Ну, что же теперь сделаешь? Свела ты меня с ума – это не конец света. Я встречал людей, и девушек в том числе, боявшихся подпускать кого-то к себе, но ты... просто бьёшь рекорды. Это как нужно бояться, чтобы за две недели полностью перевернуть свою жизнь?! Собрать вещи, даже дело об убийстве закрыть, лишь бы свинтить по-быстрому. В другой штат!
Я закусила губу – знаю, по части параноедального страха перед отношениями я мастак восьмидесятого уровня.
– Ты не понимаешь... – я не отдавала себе в том отсчёта, но мой голос захрипел. – Я потеряла всё в день его смерти. Всё. В том числе и собственную жизнь. Я не знаю, зачем живу дальше... – это было откровением с моей стороны, я сказала ему то, чего никому не говорила – даже самой себе. И Рики заметил, почувствовал всю серьёзность ситуации. – Я много работаю для того, чтобы не думать о самоубийстве. Меня нет – я лежу в его могиле. Меня не существует. Это... – я обняла себя, – просто сосуд, наполненный до краёв кровью и болью. И если хоть кому-нибудь удастся когда-нибудь меня воскресить, то это будет значить, что мой муж не так и важен мне был. Это будет значить, что вся моя боль была напрасной, временной. И тогда... я вновь потеряю того, кто меня воскресил, потому что предатели заслуживают смерти. Я не предам мужа – никогда никого не посмею полюбить... – сглотнув, я встала со стула. Рики смотрел на меня... мне даже словами не передать – как. Он не хотел меня отпускать, но знал, что не сможет удержать. – Прощай, – обрезала я и ушла, не оборачиваясь. Хочешь уйти – не оборачивайся. Обернёшься – вспомнишь, пожалеешь, вернешься, и начнётся всё сначала. Всё снова повториться – ничего не изменится. Он не станет относиться проще, я не научусь видеть мир иначе. Решил уйти – уходи!
Глава 6
31 декабря 2012 года...
Первое, что я вижу, проснувшись и открыв слипающиеся глаза – это звонящий на прикроватной тумбочке телефон. Стоит на беззвучном, поэтому лишь загорается и вновь потухает. Я протянула руку к телефону, к этому времени он перестал звонить. Прошлась по журналу вызовов. Сейчас было шесть часов вечера, у меня десять пропущенных звонков от мамы, пять от папы, три от Тони и ещё восемь от разных людей. Также было несколько сообщений от родителей и хороших знакомых. Самые нейтральные сообщения – приезжай праздновать (это в общем), но большим количеством эмоций, конечно же, сияли сообщения от мамы. Началось всё с просьбы купить кое-что на новогоднюю вечеринку, затем последовали вопросы, потом – волнение, гнев, упрёки и оскорбления в мой адрес. Закончилось всё угрозами, типа, если ты не ответишь, я приеду и прибью тебя.
Тяжело вздохнув, я перевалилась на спину. Так уж вышло, что я работала прошлой ночью, а когда добралась до дома – вырубилась и, как видите, проспала полдня. Да, знаю, сегодня – праздник. Надо тащиться на вечеринку, которую родители устраивают каждый год, а мне так лень, надоели эти праздники!
Плотные чёрные тяжёлые занавески в спальне были плохо состыкованы, пропуская капельку света. В полумраке комнаты поблёскивали очертания лилий на чёрных шкафах и потолке. Белоснежная люстра в виде распустившейся огромной лилии особенно выделялась. Со временем жить в квартире Уилла стало не так тяжело, даже напротив, спать в его постели приятно.
Моё спокойствие было нарушено резко и неожиданно. Кто-то вломился в квартиру, выбив дверь. Я инертно вытащила пистолет из-под подушки, вскочила с постели и метнулась к двери, позабыв о том, что кроме майки и трусов-шортиков на мне ничего нет. Остановившись у косяка, я выглянула в небольшую щель. Успела увидеть пять человек в чёрном, прежде чем один из них выбил дверь спальни, увидел меня и направил на меня автомат. Я направила на него пистолет в ту же самую секунду. И только потом мы поняли, что происходит...
– Крис?! – изогнув брови, спросила я.
– Селин... – ослабился он. Чуть опустил оружие, оглядевшись. – Ты здесь одна?
– Какое тебе дело?! – возмутилась я. Отпихнув парня в сторону, вышла в гостиную. На меня сразу же нацелили четыре автомата! – Перестреляю, к чёртовой матери! – огрызнулась я. Парни переглянулись, шуганно опустив оружие. – Какого хрена?! – посмотрела я на участников спецназа Укуса.
– Нас сюда вызвали... – пробубнил Крис, выйдя в гостиную и держась от меня на безопасной дистанции.
– Кто?!
– Эээ... твоя мать.
– Мать твою! – фыркнула я. Нет, ну, угораздило же меня родиться в семье, где отец выслеживает меня по спутнику и заявляется в квартиру к любовнику, а мать шлёт спецназ по мою душу. Не выспишься, не потрахаешься!
Тут в квартиру проходит... мать! Невинно улыбаясь и хлопая ресницами:
– Милая, ты в порядке?
– Мама, ты в своём уме?! – взвизгнула я.
– Ты не отвечала на звонки! – психованно парировала она.
– Я спала! – рыкнула я. Присутствующие парни тихо заржали, попеременно глядя на нас с мамой. – Ради Бога, мама! Я работала прошлой ночью! Что ты за человек?! Мне двадцать пять лет, я армию прошла, в полиции работаю, а ты до сих пор думаешь, что если я полдня не отвечаю, то я мёртвая в канаве лежу! Зачем сразу спецназ-то слать?! Могла бы и сама приехать!
– Я и приехала. И я никого не слала, мальчики просто согласились поехать со мной... на всякий случай.
– У нас был корпоратив! – весело заявил Крис. Я покосилась на него, затем на остальных парней и только сейчас поняла, что они не совсем трезвы...
– Ну, зашибись, – бросила я. – Пьяный спецназ! Именно этого мне не хватало в уходящем году!
Парни синхронно заржали.
– Раз уж это было твоей идеей, мама! Дверь ты будешь сама чинить! – заявила я, вынудив её посмотреть себе в ноги – да, дверь выбили по всем правилам, так что она лежала на полу, мама стояла на ней.
– Да я починю, – заступился Крис за женщину, которая меня родила.
– Нет, она сама будет чинить! – поспорила я. – Чтобы неповадно было двери выламывать!
Мама недовольно скривилась, но не стала вступать в полемику. Оглядевшись, я заметила, как парни исподтишка обсуждают на языке приматов отсутствие штанов на мне.
– Э! Алло?! – окликнула я их. – А ну-ка, расходимся! Не то эти ноги станут последним, что вы увидите в жизни!
Парни закашляли, иронично посмеиваясь и постепенно отползая к выходу.
– И чтобы отныне никакого штурма моей собственности без моего прямого приказа!
Один из парней – несколько придурковатый, небольшого роста, хоть и весьма неплохой боец, покидал квартиру последним. Встал в проходе, посмотрел на меня и маму поочерёдно и, расплывшись в идиотской улыбке, сказал:
– С наступающим Новым годом, Сандерсы!
Я поводила языком по щеке, иронично закивав. Парень заржал, причём издевательски.
– Хочешь свинца в подарок? – направила я на него дуло пистолета.
Он хохотнул, нарочито потемнев:
– Ты чего такая злая? Будто пьяный спецназ в твою квартиру ворвался.
Я недовольно уставилась на парня. Он заржал и скрылся за косяком.
3 января 2013 года...
Припарковав неприметную машину возле дома, я прошла в подъезд. Поднялась на седьмой этаж. Уже в начале коридора заметила Тони – он сидел на полу возле квартиры Уилла. Возле него на полу лежал букет красных пионов, и стояла бутылка шампанского. Судя по его расслабленной позе, вытянутым ногам и работе в телефоне, сидит он тут давно. Меня он заметил лишь, когда я подошла к двери, прозвенев ключами от квартиры. Он поднял на меня голубые глаза, вздрогнув в улыбке:
– Привет.
– Привет. И давно ты здесь сидишь?
– Неа... часик.
Я изумлённо наморщила лоб, а он слегка рассмеялся.
– Надо было позвонить. Я бы постаралась приехать пораньше.
– Ну, я подумал, что лучше сесть и дождаться тебя здесь – рано или поздно ты бы пришла. А звонить я побоялся... – нарочито сведя брови, Уокер засмеялся про себя. Я саркастично хмыкнула, понимая, на что конкретно он намекает. – Поговаривают, ты неплохо проводила год...
– Ага. Я бы сказала – феерично. Пьяный спецназ выломал мне дверь, чтобы поздравить с Новым годом. А потом... поддатая мать чинила мне эту дверь и травила байки о своей бурной молодости. Затем она вдруг решила, что мне срочно надо замуж. Перерыла мой шкаф, порвала мои штаны, сделав из них юбку, сотворила волан из подручных предметов... – я закатила глаза, сощурив их. – Она намеревалась вплести мне бант в волосы, но я пригрозила ей пистолетом и она отступила. Облачив меня в шлюхастую куклу, она потащила меня на вечеринку, где знакомила с какими-то сопляками...
Заливаясь в беззвучной истерике всё это время, Тони откашлялся и оживлённо встряхнулся:
– Зато! Ты заметно поднялась в рейтинге самых красивых женщин Укуса.
Ах да, мужчины управления всех времён периодически собираются и составляют подобные рейтинги, не все женщины знают об этом, но этой традиции уже слишком много лет, чтобы вдруг перестать делать это. Они не просто составляют списки красивых женщин Укуса, они составляют списки самой красивой женской попы, женских ног, груди и прочего. И чем больше красивых частей тела у одной женщины, тем выше она в общем рейтинге. Короче, детский сад! Мужчины – вечные дети!
– Ну, хоть какая-то хорошая новость, – саркастично бросила я. Тони промычал, кивая:
– Никому прежде не доводилось видеть тебя даже в юбке, а тут сразу в трусах... – вытаращил Тони нарочито глаза. Да, в повседневной жизни я не ношу юбки и платья. У каждой профессии, я считаю, есть стандарт одежды. Так в армии я носила штаны с множеством карманов и хлопковое бельё да майки. На посту детектива отдаю предпочтение брючным костюмам из немнущейся и не жаркой ткани. А в повседневной жизни я больше неформалка – частенько надеваю драные джинсы, гриндеры и очень люблю кожаные косухи. – Вот уже три дня, спецназ активно обсуждает твои ноги, попу, и то, как ты роскошно смотришься в нижнем белье с пистолетом в руке. Если ты захочешь кого-то из тех ребят выпороть и изнасиловать, то они только «за»!
– Приму к сведению, – высказалась я. Ступив к двери, я её открыла при помощи ключа.
– Особенно Крис, – не унимался Тони. – Он давно с тебя тащится...
– Серьёзно? – потемнела я, вытаскивая ключ из открытой двери. Тони настоятельно закивал. По части тайных желаний эмпат четвёртого уровня – наилучший источник информации. Несмотря на то, что Тони давно работает и живёт в академии Центра, он частенько бывает в местном управлении, сплетничать он не особенно любит, но иногда говорит со мной о таких вещах.
Удивительно, но я знакома с Тони уже десять лет. Время летит. Ещё страннее то, что ему уже сорок шесть, но, несмотря на то, что он частенько напоминает о своём престарелом возрасте, выглядит он по-прежнему бодро и молодо. Я нахожу его весьма обаятельным и приятным мужчиной с особенной мимикой, манерами, стилем. Я люблю его, как наставника и друга. Часто с ним советуюсь по работе и ищу психологическую поддержку именно у него. Как раз-таки Тони рекомендовал мне уехать в другой город на время, а потом помогал освоиться в квартире Уилла.
Толкнув дверь вперёд, я кивнула Тони, он стал подниматься с пола, нарочито гремя костями. Я прошла в квартиру первой, включила свет и, разувшись, забрела на кухню. Тони прошёл следом, поставив на стол шампанское и вручив мне букет пионов. Он не стал меня поздравлять ни с чем, прекрасно зная, как я отношусь к праздникам. Он всегда дарит мне подарки молча.
– Ну, и... как тебе здесь живётся? – поинтересовался Тони, оглядываясь по сторонам. Знаю, что он придирается к каждой мелочи, хоть и не демонстрирует этого. Я достала объёмную вазу из верхнего шкафчика кухни и наполнила её водой, вскоре поставив в неё букет пионов.
– Да нормально. Вроде, освоилась.
– Чья это квартира?
Я потемнела непонимающе и вопросительно.
– В смысле?
– Ну, чья квартира? Простой вопрос.
– Уилла, – буркнула я недоумевающе.
Тони свернул губы трубочкой, покачав головой.
– Уилла, значит? Не твоя? – уточнил он. Я раскрыла рот на мгновение. Блин! – Плохо ты освоилась, если всё ещё считаешь эту квартиру его.
– Нет, ну! – я цыкнула. – Как девочку развёл! – бросила я недовольно, на что Тони издевательски засмеялся. Потом кашлянул, пригляделся ко мне:
– Ты ведь выкинула то, что протухло и пригодилось бы тебе только на случай атомной войны?
– Да, я выкинула всё стухшее и вонючее.
– Точно?
– Да! – раздражённо фыркнула я.
Вовсе не желая мне зла, Тони посоветовал избавиться от всего, что напоминает о Уилле и выкинуть то, что протухло. Я собрала волю в кулак и сделала это, но Тони явно не верил мне...
– К сожалению, мне необходим твой отчёт.
– Что?
– Что ты выкинула и что оставила?
– Тебе прямо список составить?
– Да, если можно. И если разговоры об этом не заставят тебя горько плакать.
Я пренебрежительно чавкнула. Желания не было всё это перечислять, но он явно ждал отчёта, и я знаю, что если буду молчать, он пойдёт проверять...
– Ну, – перекатывая глазами, я припоминала то, что сунула в тот чёрный пакет и вынесла на помойку. – Всякие принадлежности в ванной комнате...
– Что именно?
Я набрала воздуху в щёки, вздохнув.
– Гель для душа, шампунь, пена для бритья, бальзам после бритья. Антиперсперант.
– Ты точно всё это выкинула?
– Да! Флаконы с шампунем и гелем даже вздулись, настолько долго они там стояли. Остальное я бы может и использовала, но запах мужской, так что...
– А его духи?
– Но они же на спирту... – протянула я. Тони недовольно на меня уставился, я цыкнула, солгав: – да, выкинула.
Он мне явно не поверил, но почему-то промолчал.
– Его мочалка?
– Зачем мочалку выкидывать? – скривилась я. – Она не протухнет.
– А тебе, зачем чужая мочалка?
– Да какая мне разница – моя она или моего мужа? Я ему в такие места лазила, куда мочалка не достаёт! – выдала я. Тони немного смутился, скривился и в то же время беззвучно заржал. – Что теперь, и бельё постельное выкидывать да полотенце его?
– Можно не выкидывать, но ты всё это простирала с кондиционером?
Я вопросительно потемнела.
– Только не надо под дурочку косить. Необходимо избавиться от запаха, наводящего тебя на грустные воспоминания.
– Ну, я стирала бельё и пару полотенец, но, может, не всё успела...
– В кондиционере?
Я закатила глаза: психопат!!!
– Так, ладно, – отмахнулся Уокер. – Его зубная щётка? Ты не соорудила из неё талисман?
– Нет, я не настолько больная на голову.
– Хорошо, идём дальше. Что ты оставила?
– То, что ты видишь! – огрызнулась я, имея в виду нетронутый мною интерьер.
– Я говорю не о том, что вижу, а о том, чего не вижу, потому что ты это спрятала.
– Но ведь ты сказал, что некоторые вещи можно не выкидывать, а просто спрятать куда-нибудь, пока не научусь смотреть на них без слёз.
– Да, и что вошло в этот список?
– Его одежда, награды, безделушки какие-то. То, что у него валялось в разных местах. Фотографии – его личные и наши совместные. И ещё там коробка одна...
– Какая коробка?
– Из-под обуви. Ну, и в ней... – мне было не очень ловко об этом говорить, но я решила это сделать, чтобы он мне верил. Я стала рисовать круги и стрелочки на столе пальцем, глядя по сторонам. – Там... эээ... мелочь всякая. Какие-то его подарки на праздники. Монетка из казино в Вегасе с нашей свадьбы. Билет на самолёт на Таити – его ненужная часть. Ещё там, эм... обёртка от жвачки... – я глянула на Уокера – он ошеломлённо скривился. – Которой он меня угостил, когда мне было пятнадцать. С нашего первого официального свидания в две тысячи пятом году остались: билет из кинотеатра на фильм «Эон Флакс», пулька из тира, чек из кафе...
– О боже! – выдал Тони, только мысленно вовсе не Бога упомянув. – Я даже не знал, что всё настолько запущенно! А презерватива в той коробке нет?! Которым вы пользовались во время твоей дефлорации!
Я засмеялась, в то же время немного плача. Тони вытаращился на меня:
– Ты что, серьёзно?!
– Нет, – отмахнулась я. – Я не сохраняла презерватив. Но обертку...
– Ё моё... – криво пробубнил Уокер.
– Ну! – я цыкнула, раскинув руками. – Я не знаю, зачем всё это собирала, но делала это много лет и теперь просто не могу выкинуть. Но я ведь сделала, как ты сказал – сложила всё это в кучку и заперла там, куда стараюсь не заглядывать, чтобы воспоминания не нахлынули.
– И где этот храм? – озираясь с недовольной и подозрительной рожей, спросил мужчина. Я надуто опустила лицо:
– Не хочу тебе говорить. Ты заставишь меня выкинуть ту коробу...
– Боже, – фыркнул он. – Да не заставлю я. Просто хочу посмотреть, что ты там собрала.
– Я тебе не верю!
– Ой, да! Женщины весьма сентиментальные, если тебе важна эта коробка, то пусть будет. Говори, где храм! Или сам найду...
Я цыкнула, отправив его в спальню к дальнему нижнему ящику – там была мелочь, а одежда Уилла была укомплектована в шкафу над ящиком. Тони пошёл в спальню, я не стала идти за ним. На самом деле, я действительно не заглядываю в тот храм, с тех пор как всё туда сложила. Поскольку, пока я всё это складывала, я плакала.
Пока Тони не было, я открыла бутылку шампанского и начала прибухивать. На девяносто процентов уверена, что он сейчас выйдет с кучкой того, что я должна буду выкинуть при нём. Тони пробыл в спальне около четверти часа. Я слышала, что он осматривал не только содержимое храма, но и заглядывал в остальные шкафы. Мне было нечего скрывать в спальне – в этой комнате я чаще всего бываю, и мне просто пришлось избавиться практически от всего, что напоминает о Уилле и вынуждает плакать с утра пораньше.
На моё удивление, Тони вышел из спальни без ничего, и я надеюсь, что он ничего не стащил. В гостиной он ещё заглянул в комод на всякий случай. Потом подбрёл ко мне, тяжело вздохнув.
– Что? Всё очень плохо? – предположила я.
– Нет. Люди собирают фотографии с памятных дат, а ты собираешь вещи. В этом ничего такого нет. Но, если ты каждый день перебираешь эту коробку или нюхаешь его шмотки, то это уже на грани.
– Я этого не делаю.
– Хорошо. А что там за... эм, банка с песком каким-то?
– Ну, это... – я виновато скривилась. – Песок с пляжа на Таити.
Поначалу вытаращившись на меня, вскоре Тони закатил глаза. Я тихо засмеялась.
– Там ещё камушек есть – тоже оттуда... – добавила я. Качая головой, Уокер побрёл в ванную комнату. Я насторожилась. – Эээ, а мы что... не выпьем?
Тони оглянулся на меня, с подозрением посмотрев. Я постаралась выглядеть непринуждённо.
– Выпьем, сейчас... – сказал он спокойно, а затем резко метнулся к ванной комнате. – Только выкину его духи!
Я инертно дёрнулась за ним. Тони нырнул в комнату первым, но дверь закрыть не успел. Я с рвением молодой кобылы ворвалась в комнату, встав за его спиной. Тони оглянулся на меня, цыкнув. Потом плюнул, и прошёл к шкафчику над раковиной. Было бессмысленно его останавливать – в конце концов, он меня и связать может, да сжигать вещи Уилла у меня на глазах. Но я нервно кусала ногти, наблюдая за каждым его движением. Он прошёл к шкафчику над раковиной, осмотрел его содержимое.
– Ну и, где его духи?!
– Нет духов, я выкинула.
Тони бросил на меня мимолётный бешеный взгляд, продолжив обыск.
– Станки бритвенные, – проговорил он.
– Я ими пользуюсь.
– Они мужские.
– Да, и что? Это его. Но я ими пользуюсь. Посмотри, в душевой кабинке в стаканчике один стоит. Проводи экспертизу, – прыснула я саркастично. Он хмыкнул, угрожающе протянув: «Надо будет – проведу». Он тщательно осмотрел содержимое шкафчика. Ничего не нашёл. Осмотрел душевую кабинку и полки в ней. Понюхал гель для душа и шампунь, убеждаясь в том, что запах женский или унисекс. Он обстукивал стенки шкафчика и проверял почти каждую плитку кафеля на наличие тайника. В конце концов, он встал в центре ванной комнаты с озадаченной физиономией. Я беззвучно посмеялась. – Видишь? Нет ничего.
– Почему ты тогда меня в ванную не хотела пускать?
– Ради шутки! – сориентировалась я. Тони иронично угукнул. Внимательно меня оглядел. Подошёл ко мне и отодвинул в сторону. Сел на корточки, залезая под толчок. Я покачала осуждающе головой. Но он ничуть не смутился, ещё и заглянув в бочок унитаза. – Ты – параноик! – бросила я.
– Я – детектив. Причём очень хороший... – он снова огляделся. Потом отошёл к комоду, стоявшему вдоль стенки с банными принадлежностями. Проверил верхнюю полку, затем нижнюю. Ничего не нашёл. Оставшись сидеть на корточках, он ненадолго погрузился в отчаяние. Я тихо над ним хихикала. Потом он достал одно из полотенец, понюхал его. Бросил на место. Глянул на меня. Достал другое полотенце – уже с нижней полки, снова понюхал. Перекатив глазами, он нахмурился. Я замерла, косо глядя на него. Немного повременив, Тони резко подорвался, встал на четвереньки, зарываясь с головой в нижнюю полку. Там он долго шарил рукой, в конце концов, пробравшись к дальнему углу нижней полки. – Ну-ка, смотри... – произнёс он, довольный собой, вытаскивая из комода флакон мужских духов, наполовину истраченных. Я цыкнула. – И ведь специально сунула в полотенца, чтобы они пахли!
– Слушай, чего ты привязался?! Это просто духи!
– Нет, это не просто духи! Ты и сама прекрасно знаешь, что это до добра не доведёт. Я их забираю, – обрезал он. Встав с пола, он сунул флакон в карман брюк. А потом стал выгребать беспорядочно всё содержимое комода на пол.
– Ты что делаешь?! – офигела я, подорвавшись к нему. Тони отмахнулся от меня, слегка отпихнул:
– Ну-ка отошла! Большая стирка!
– Тони! Ну, что за бред?!
– Будь это бредом, ты бы так не истерила, – свалив на пол все полотенца, он всю эту кучу протолкнул к стиральной машинке. Потом стал её забивать.
– Прекрати! Это просто запах... – я сама не заметила, как сорвалась на хрип и слёзы. – Даже не его. Это просто духи! – зажав рот рукой, я хныкнула. Тони тяжело вздохнул, отойдя от машинки и подступившись ко мне, обнял. Я уткнулась в его плечо, а он погладил меня по голове, утешающе прошипев.
– Всё будет нормально, – заверил он. – Тебе так будет лучше.
– Это предательство... – сдавленно произнесла я. – Его больше нет, а я ещё и уничтожаю его следы...
– Это не так. Ты просто исполняешь его желание – живёшь дальше. У тебя много чего от него осталось, в том числе и эта квартира, вещи, фотографии. Тебе не запрещается думать о нём, вспоминать его. Но, если воспоминания будут подкрепляться запахами и ощущениями, то тебе будет больно каждый раз. Прошлое нужно помнить, но не жить им.
Я промолчала. Мне было больно с этим соглашаться, но это ведь, правда. Тони поцеловал меня в висок:
– Надо просто сделать это, и тебе станет легче – может быть не сразу, но потом будет намного легче. Придёт день, и воспоминания о нём не будут приносить столько боли, они станут приятными...
Тони всё постирал. Все полотенца, постельное бельё. Залив богато кондиционером. Я сидела в гостиной на диване и слушала рёв стиральной машинки. Мне было плохо. Я забывала его запах, я его уже не помню...
Зарядив стиральную машинку и подготовив следующую партию, Тони забрал одежду Уилла. Сказал, что ничего не сделает с ней, просто сложил в пакет, чтобы вынести из квартиры. Потом он вышел в гостиную и сел на диван рядом со мной. Я к этому моменту уже глушила третий бокал шампанского.
– Прости, – сказал он. – Я делаю это ради тебя...
– Знаю, – я сглотнула. – Я бы не смогла сама... спасибо.
Тони грустно вздохнул, обнял меня и подтянул к себе. Мне почему-то стало так хорошо, уютно и тепло... как с Уиллом. Тони заботился обо мне почти так же. Он любит меня, помогает мне во всём. Я даже не знаю, зачем сделала это. Просто в порыве чувств, или из желания не быть сегодня одной, или из благодарности, которую я не умею, видимо, толком выражать, а может, я просто напилась. Но я его поцеловала. Тони ответил, но скорее инертно, я чувствовала, как он начинает хмуриться. Чуть отстранившись от него, я прошлась руками по его плечам, посмотрела в его голубые глаза. В них была любовь, нежность и забота, но никак не желание. Переждав немного, я снова к нему подтянулась, в какой-то степени, наверно, всё-таки рассчитывая на то, что он так же поддастся эмоциям. Он ведь эмпат и чувствовал то, что чувствую я. Но он отстранился, не отталкивая меня и не желая обижать.
– Селин, я понимаю, что тебе сейчас... – он откашлялся. – Но я не могу с тобой...
– Почему? – я вовсе не оскорбилась, мне правда было интересно знать конкретные причины. – Я тебе не нравлюсь?
Тони усмехнулся, несколько иронично.
– Ты не можешь не нравиться. Я люблю тебя. Но как дочь.
Я свернула губы трубочкой, опуская глаза и качая головой.
– Не обижайся. Ты мне очень дорога, Селин. Намного дороже какой-то интрижки. Не нужно опошлять то, что есть между нами...
Я вздрогнула в улыбке, подняв на него глаза. Шмыгнув носом, закивала.
– Ты всё же обиделась... – выдохнул Тони.
– Нет. Ты прав. Иногда... секс всё портит. Ты мне тоже очень дорог, – я вновь улыбнулась. – Это было просто минутным порывом. Не знаю, зачем я...
– Скучаешь по нему, – произнёс Тони, намекая на «Перенос». Психологический термин, если говорить простым языком, то я искала отголоски Уилла в его друге...
Я мыкнула, грустно кивнув.
– А ты?
– Да, очень... – ответил он несколько задумчиво.
– Расскажи, как вы с ним познакомились?
Тони беззвучно засмеялся, хмыкнув.
– Уилл всегда умел знакомиться. Так, чтобы о встрече с ним невозможно было забыть. Он появлялся, как Чёрный Плащ из тумана, – прыснул Уокер, заставляя меня смеяться. – Весь такой на понтах. Всегда чувствовал, когда нужно появиться и с какими лозунгами. Не знаю, наверно... он был рождён с какой-то искрой, магнитом. Сложно было не любить его. Несмотря на то, что у него были недостатки и порой даже просто отвратительные черты характера, всё равно было невозможно его не любить.
Мы разговаривали о Уилле, вспоминали его. А потом плавно перешли к другим темам для разговора. Поговорили о жизни, потом о работе. Тони снова помог мне с делом, которое я сейчас веду. Он детектив намного лучше, чем я, если честно. Хоть он и утешает меня всегда, мол, ты просто устала – взгляд запылился, и оправдывает свой профессионализм лишь свежим взглядом. Но я знаю, что он просто утешает меня.
