Текст книги "Кольцо судьбы. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Диана Семёнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Я – лейтенант армии США...
Амелия хохотнула с закрытым ртом.
– Ну, а я?! – вскинула она руками.
Надевая свою косуху, но, не застёгивая её, я окинула подругу взглядом: впервые в жизни вижу Ньютон в юбке, тем более уж в такой короткой!
– Без комментариев, – прыснула я, стараясь не ржать. Она иронично закивала.
– Там ваш парень бежит, – сообщил Чейз, выглядывая из-за угла здания. Они с Паркером тоже надели браслеты, изменившие их внешность. Только сейчас Чейз нас увидел во всей красе: сначала завис. Потом тихо заржал. Не потому что мы выглядели нелепо, а всё по той же причине: военнослужащая и охотница на вампиров резко стали самыми что ни на есть проститутками. И, несмотря на то, что я сейчас внешне выглядела несколько иначе, он всё равно видел именно меня. Затем в переулок прошли Паркер с Бари, последний немного настороженно косился на мужчин, но потом перевёл взгляд на нас с Амелией. Посмотрел. Беззвучно заржал. Мы с Ньютон недовольно переглянулись. Мужчины постарались держать себя в руках, демонстрируя нам это желание.
– Бари, скажи, что мы не зря так оделись! – взмолилась я.
Парень откашлялся:
– Вовсе не зря, – он вновь глянул на парней, потом на всех нас в куче, и, кажется, окончательно понял, что за компания его окружает, но, по-прежнему, не стал задавать лишних вопросов. – Там все на ушах стоят. Вчера скопытилась от передоза некая Мари, её постоянным клиентом был один из боссов Волков. Сразу предупреждаю, я не знаю, кто это. Но Диез – сутенёр, с которым я говорил, уверяет, что эта шишка очень привередлива в выборе девушки. Он привалил полчаса назад, устроил кипиш, истерил, мол, всё не то, а ему по ходу, кровь из носа надо расслабиться. Диез сказал, что если хоть одна похожа на ту, что скопытилась, он её сразу к боссу отправит.
– И какой она была? – заинтересовалась я.
– Откуда ж я знаю? – фыркнул Бари. – Там почти все девчонки на чём-то сидят и умирают еженедельно. Но Диез спросил, брюнетки ли они...
Я вздёрнула бровями, глянув на Амелию.
– Ещё неизвестно, везение ли это, – заявила она, пролезая в карман куртки за новым браслетом. После того, как Амелия застегнула его на запястье, её внешность изменилась, и она стала брюнеткой.
– Ладно, тогда если вы готовы, – собранно произнёс Бари. – То Диез устроит вам, вроде как, собеседование. Он ждёт на той стороне улицы.
– Что ты ему сказал? – спросила я у Бари. – Где мы работали?
– Слышала, на прошлой неделе, на другом конце города была уличная перестрелка? – уточнил он. Я вдумчиво угукнула. – Так вот, это реальный случай. Перестрелка была вызвана бандитскими разборками, одной из жертв была мамка – Рита. Если что, она была вашим боссом. После того, как её кокнули, многие девочки стали побираться по различным районам в поисках новой работы, поскольку в тех местах пока побаиваются работу возобновлять.
– Ясно, сейчас пойдём... – я подошла к Чейзу, мы кратко повторили план действий. Потом мы с Амелией забрали у Паркера небольшие, но вместительные блестящие сумки, куда засунули гаджеты, выглядящие не тем, чем кажутся. Пистолеты пришлось не брать. Чейз с Люком остались в закутке, в то время как Бари провёл нас к сутенёру на той стороне улицы.
Диез был типичным сутенёром с замашками Бога и внешностью имбицила, накаченным татуированным мужиком за тридцать. Он устроил нам собеседование на улице, наблюдая за нашим поведением – приходилось включить всё своё актёрское мастерство и вести себя вульгарно, а потом ещё и не возмущаться да сдерживаться, чтобы не врезать ему, когда он нас лапал! И это было частью так называемого собеседования. Но зато мы, по всей видимости, вышли в четвертьфинал. Потому что Диез сказал, что мы идём на вечеринку в отель в качестве вступительного экзамена. М-да, странные они – эти Волки. Отвергнутые агенты Укуса всё ещё не пойманы ими, а они тут вечеринку устраивают, вскоре после убийства пяти участников банды...
В отеле было всего десять этажей, из них, как нам уже известно, четвёртый и пятый этаж занимает бордель, верхние пять принадлежат непосредственно бандитской группировке «Волки». Остаётся всего три этажа, где могут находиться гражданские. При входе в здание ничто не выдавало нахождение здесь бандитов и проституток. Обстановка – не то, чтобы шикарная, но просторно, чисто, в целом красиво. Свободный холл с высокими потолками, ресепшном и даже симпатичными на вид работниками – мужчиной и женщиной. Между прочим, Диез прошёл с нами лишь до входа в отель, дальше нас встретила охрана. Обыскали, но не особенно тщательно, так и не найдя ничего странного в наших вещах. Затем нам сказали на лифте ехать до девятого этажа – там нас встретят. Как только двери зеркального лифта распахнулись на девятом этаже, так буквально запахло вечеринкой века. Народу на этаже было много, минимум пятьдесят человек. Музыка звучала на весь коридор с красными ковровыми дорожками, бежевыми стенами с золотистыми трафаретами и светильниками интересной формы. Были открыты почти все двери номеров, и пьяные в большинстве своём мужчины шарились из номера в номер с бутылкой наперевес и сигаретой в зубах. В одном из номеров была установлена сцена для стриптиза... извилистая и зеркальная с несколькими шестами. Именно в этот номер нас провёл охранник, позволяя вливаться.
– Не бей никого, – шепнула я Амелии, как только представился шанс сделать это, пока никто не слышит.
– Даже если некто, пристающий ко мне, попросит сделать это?
Я косо посмотрела на девушку:
– И часто тебя мужики об этом просят?
– Беззвучно гораздо чаще, чем вслух, – брякнула Амелия. – Я по глазам вижу, что он хочет этого.
Я хохотнула, саркастично закивав. Теперь-то всё ясно... Амелия славится своим хуком справа – неожиданным, наполненным страстью. Так выразился один из парней управления, тайно влюблённый в неё уже не первый год. С возрастом характер Амелии не стал мягче; осталась любовь к кожаной одежде и рок-музыке, а также она чаще меня любит одиночество, даже полную изоляцию. Она не стремится к построению серьёзных отношений, ведь тогда ей придётся день за днём с кем-то просыпаться и засыпать, в перерывах ещё и готовить ему надо да ублажать его. Это для неё – ад, а не жизнь! Она не из тех, кто прогибается под мужика или под обстоятельства. Если ей что не нравится, она говорит об этом прямо. Если работа – говно, то она об этом скажет, даже если ей эту работу предлагает президент страны. Если ты – гавнюк, то тоже будь готов услышать это от неё, и неважно, кто ты там – начальник иль сам Бог! Амелия только с мамой подозрительно шёлковая, больше она никаких авторитетов не признаёт. Она из тех людей, кто уважает не за старость, не за опыт, а за твои поступки. В принципе, мы с ней в этом похожи. Разве что я стараюсь быть немного сдержаннее на людях, хоть и порой не понимаю, зачем это делаю.
С Амелией приключилась история пятилетнего кота из анекдота – она шла по своим делам, но её вдруг схватил один парень, посадил себе на колени и стал тискать, так сказать. Я встала столбом, скривившись в ожидании её удара. Но ожидаемого мною не произошло: пусть и через силу, Амелия сделала вид, что вовсе не против такого рода внимания. А буквально через пару минут та же история приключилась и со мной. Пришлось вливаться. На таких вечеринках далеко не факт, что дело кончится сексом, на самом деле. Многим ребятам просто нужно женское общество до тех пор, пока они не нажрутся до того состояния, в котором уже ничего и не смогут. Я рассчитывала именно на такой исход, поэтому, общаясь с парнем, который меня схватил, регулярно произносила тосты и подливала ему виски. Сама пила через раз, да и даже если мы на равных будем пить, я знаю, что он меня не победит. У меня давно развился иммунитет к алкоголю, могу пить и не пьянеть.
Примерно через двадцать минут такой вечеринки в номер прошёл интересный персонаж. Парень лет двадцати пяти на вид в чёрных брюках и рубашке без галстука. Он был не накаченным, но явно сильным, подтянутым; молодым, но зрелым; симпатичным, но бледным. От него веяло холодной сексуальностью... вампир. Он не развлекался со всеми: прошёл за порог, остановился и стал всматриваться в происходящее. Вскоре стало ясно, что он искал нас с Амелией, не зная наших лиц, но зная всех остальных настолько хорошо, что мог сразу же признать чужаков. И когда он прошёлся взглядом по всей местности, дошёл до сектора, где мы с Ньютон находились, я перестала на него смотреть. Начала играть сильную увлечённость своим «избранником» – флиртовала с ним и спаивала. Чувствовала кожей взгляд вампира – он смотрел, и мурашки бежали по телу. А потом я почувствовала, что он идёт в мою сторону. Не знаю как, но у меня словно глаза на спине выросли. Вампир прервал наш разговор с... (не помню, как там его) лишь своим присутствием. Он просто вторгся в наше личное пространство, и, как только я подняла на него глаза, он взял меня за руку и сказал идти с ним. Мой собеседник взъерепенился, но вампир бросил «Возьми другую», и тот быстро отступил. Вампир отвёл меня в сторону, не выводя из номера.
– Я тебя раньше здесь не видел, – сказал он.
– А ты всех знаешь? – парировала я. Вампир сощурил взгляд, будто я показалась ему слишком дерзкой. Я откашлялась: – я работала на улице. Девятьсот четыре, пятая стрит.
Вампир свёл брови, поняв, что именно меня сюда привело. Наша легенда была очень логичной благодаря Бари. Лучшая ложь та, где есть часть правды.
– Рита, наш босс, была застрелена в перестрелке на прошлой неделе. Мы сюда с подругой перебрались, – кивнула я на Амелию. Вампир глянул на неё, но его взгляд ненадолго задержался на девушке. Она ему явно была менее интересна, чем я. Но и ко мне он проявлял не типичный интерес мужчины к женщине. Он рассматривал меня как кандидата на должность – так это выглядело.
– Ясно, – сказал он. Вновь посмотрел на меня, окинул придирчивым взглядом. – Ты не похожа на шлюху.
– Я – проститутка, а не шлюха.
– А есть разница? – спросил он не удивлённо, а будто устраивая проверку.
– Шлюха делает бесплатно.
Вампир вздрогнул в улыбке – ответ ему явно понравился. В этом ответе было знание собственной цены. По сути, все женщины – проститутки, но не все продаются за деньги. Кто-то делает это за любовь. Дело уже её лично – продать, подарить или просто отдать себя, свою энергию, свою красоту и молодость кому-то. В любом случае, женщина рождена той, кто отдаёт, а мужчина рождён как берущий. Так уж природой заложено.
Шагнув на меня, вампир упёрся рукой в стену, специально вторгаясь в моё личное пространство. Я знаю, что это было проверкой – проститутка за перспективу заработка не станет отстраняться. Я и не дрогнула. Вампир не дышал, не только носом, но и сам он казался неподвижным, способным замереть холодной статуей в абсолютно любой позе и стоять так часами.
– Как зовут?
– Мари, – отозвалась я. Вампир немного поменялся в лице: сощурился и задумался о чём-то своём. – Что-то не так? – уточнила я, хоть и знаю, что именно его смутило. Он прошёлся взглядом по моим рукам, по венам.
– Давно ты в бизнесе?
– Год.
– Принимаешь что-то?
– Нет, а надо?
Вампир снисходительно усмехнулся.
– Ты редкая проститутка.
– Что значит «редкая»?
– Здесь на днях девушка умерла, твоя тёска, и ты на неё похожа. Не только внешне, но и характером. В вашем бизнесе мало тех, кто знает себе цену, продаётся, но от того не опускается и не ведёт себя вульгарно. Ты ему понравишься...
– Кому?
– Боссу.
– А ты не босс? – подкосила я под дурочку. Вампир хмыкнул. Оттолкнулся от стены и, спрятав руки в карманы брюк, передёрнул плечами. Не раздражённо, а скорее с чувством собственного достоинства. – Просто ты создаёшь впечатление начальника.
– Я его первый зам – Картер.
– Это имя или фамилия?
– Не важно. Пошли со мной, – сказал кратко вампир, следуя на выход из номера. Я метнулась за своей сумкой, глянув на Амелию. На секунду мы с ней встретились глазами, после чего я прошагала за вампиром, а она проводила меня взглядом. Картер шёл чуть впереди, но не гнал, чтобы я не сильно отставала. Провёл до конца коридора к лифтам, мимо шумной вечеринки, царившей в каждом номере. Где-то пели караоке, где-то дебоширили, а где-то и трахались с распахнутыми дверьми. Короче, ребята развлекались так, будто это их последний день. Надеюсь, так оно и будет...
Мы прошли в лифт, Картер нажал кнопку десятого этажа. Я посмотрела на его руку – она коснулась кнопки лифта и опустилась вниз. Вдруг... время замедлило свой ход. Я ощутила, как моё дыхание прервалось, уши заложило, и проплыла картинка перед глазами: острые металлические когти полоснули плоть Тони. Он в замедленном действии падает на землю. Кровь всплеснула из его груди, а потом и изо рта. Он захлебнулся в собственной крови за секунды, и последнее, что он видел, – лицо его убийцы. А потом его голубые глаза превратились в безжизненное стекло, взор замер. В них я вижу, как опускается когтистая рука, и вижу лицо убийцы... Картер.
Я пошатнулась, инертно подставив руку вперёд себя. Меня замутило, затошнило, закружилась голова, дыхание участилось, во рту образовался кисло-сладкий ком – от этого привкуса некуда было деваться, ком встал в горле, вызывая рвотные позывы. Я с трудом сдерживала слёзы, самую настоящую истерику... Тони...
– Всё нормально? – слышу поначалу плывущий и низкий голос Картера. Я откашлялась, встряхнув головой. Поняла только сейчас, что лифт уже остановился, двери были распахнуты – их придерживал вампир, чтобы они не закрывались. Этот этаж значительно отличался от девятого – здесь было очень тихо, будто никто тут не жил. Подняв глаза на вампира, я инертно закивала.
– Голова закружилась, – сказала я. – Перепила наверно.
Вампир отреагировал понимающим кивком. Я нетвёрдой походкой покинула лифт. Вампир немного придерживал меня за поясницу – галантный гавнюк! Ноги стали намного тяжелее, голову словно утеплили изнутри пеноватой, а противный ком в горле, после того как рассосался, оставил ужасное послевкусие во рту – словно я съела гнилой лимон. Передо мной он – убийца Тони. Той самой рукой, что касается сейчас меня, он безжалостно убил моего друга, наставника, члена моей семьи! Ненавижу!!! Никогда прежде я никого не желала убить в жесточайшей форме, как Картера сейчас. Даже Кинг вдруг стал казаться менее значимой фигурой – он хоть думает головой и отдаёт приказы. Он не смотрел, как Тони захлёбывается в собственной крови и умирает! Я хочу замучить убийцу Тони, я хочу причинить ему неистовую боль. Я хочу прирезать его, как старую и никому ненужную свинью! Но он вампир, и я могу убить его только быстро, я не смогу замучить его, заставить страдать... сука!
Картер проводил меня до одной из комнат. В ней никто не жил – это очевидно, комната была заставлена передвижными вешалками с одеждой. Здесь была мужская и женская одежда, строгая и не очень, по большей степени – платья и костюмы, но встречались и чёрные джинсы с однотипными кожаными куртками (это, по всей видимости, униформа Волков). Картер подошёл к одной из вешалок с платьями:
– У тебя сорок второй размер?
– Да.
Я встала столбом, глядя на него. Чувствую, как глаза наливаются злобой, как руки сжимаются в кулаки. Я хочу отомстить. Тони был замечательным. Я любила его, как отца, как брата, как учителя. Но стараниями этой скотины он погиб в грязи, как собака! Его больше нет! Я хочу отомстить за него. Я даже не знала, насколько приятно видеть возможность мести. Когда погиб Уилл – мне некому было мстить. А здесь... настоящий, из плоти и крови, враг. Его можно ударить, его можно убить! Ему можно сказать, что он во всём виноват! Только он, а не я!!!
Картер выбрал для меня чёрное коктейльное платье и положил на кресло возле меня со словами «Надень это». Затем он метнулся в сторону, выдвинул верхний ящик комода, взял что-то оттуда и снова вручил мне. «Для трезвости» – сказал он. Я взяла в руки пачку таблеток, прочитав название: антипохмелин.
– Спасибо, – выдавила я из себя. Вампир мыкнул, вновь вернувшись к поискам уже обуви. Снова уточнил размер. Я тем временем оглядела пластинку с таблетками. Не стала брать таблетки в рот, но прошуршала пластинкой и сунула в рот невидимую таблетку, рассасывая её. Тогда вдруг почувствовала, как вкус гнилого лимона исчезает. Я постаралась успокоиться, взять себя в руки. Если я убью его сейчас и здесь, то вряд ли попаду к главарю. А мне надо к нему подобраться – я должна прикрыть всю их контору, а не только исполнителя прирезать! Надо потерпеть немного, Сандерс. Чуть-чуть совсем... ты отомстишь, только подожди. Помни: терпение и труд – всё перетрут.
Без смущений, я сняла топик и юбку, затем натянула маленькое чёрное, но не совсем простое на вид, платье. Во-первых, на ощупь и судя по бирке, оно стоило не малых денег. Во-вторых, длинные рукава были сшиты из гипюра, им же был украшен воротник, который сходился с непрозрачной нижней частью платья на груди, образуя вырез в форме рыбки.
Картер поставил на пол возле меня бархатные туфли на платформе и высоком каблуке, снабдил чулками в упаковке – они были в мелкую сетку, чёрные, крепились на резинке.
– Можешь взять сумку, – сказал Картер. – Если куришь, не отказывай себе в этом в его присутствии. Строгих правил поведения нет, кроме того, что уличная вульгарность ему категорически не нравится. Можешь не бояться говорить и задавать вопросы, но постарайся чувствовать границы. Будь собой, ему такие нравятся.
Я кивнула, усаживаясь в кресло уже в платье и вскрывая упаковку с чулками.
– Если всё пойдёт как надо, то ты не будешь нуждаться в других клиентах. Захочешь, он тебе квартиру купит, и ты забудешь о своей уличной жизни.
– А та девушка – моя тёска... он был её клиентом?
– Да.
– Тогда... почему она жила здесь?
– Она сама этого хотела. Мари кололась, но поначалу этого не было видно. Опустилась буквально за последние два-три месяца – сильно подсела, умерла от передоза. Ей тут нравилось – подружки и наркота в свободном доступе, поэтому и жила здесь, но он был её единственным клиентом. Жалко. Когда-то она была такой как ты... чистой.
– Проститутка и чистая? – нахмурилась я.
– Чистота в душе. Ты правильно сказала – шлюха делает это бесплатно, и она черна изнутри. Проститутка этим зарабатывает, она продаёт тело, а в душу может никого не пускать. Главное то, что там – внутри.
Я умолкла, не веря своим ушам. Как же так? Вампир, убийца близкого мне человека и говорит такие вещи. Философ чёртов! На это мгновение он показался мне человеком. Ненавижу такие моменты! Я терпеть не могу, когда злодей вынуждает проникнуться к нему, понять его, простить... я не хочу его прощать! Тони больше нет его стараниями, и я не прощу! Ни его, ни Кинга!
– Пошли, – сказал Картер. Открыл мне дверь и пропустил вперёд. Провёл меня дальше по коридору – в самый конец, тот номер говорил сам за себя. Даже его расположение – напротив лифта, на самой вершине, указывало на то, что здесь обитель местного Бога... точнее Дьявола.
Подведя меня к двери, Картер попросил подождать и зашёл один. Спустя пару минут вышел и, открыв мне дверь, пригласил войти жестом руки. Как только я ступила за порог, Картер закрыл за мной дверь. В этой комнате всё было по-другому. В огромной гостиной напротив двери располагалось панорамное окно во всю стену. Я видела часть улицы, и она с этой высоты, под покровом позднего вечера, украшенная уличными огоньками, приобрела свой шарм и очарование. В этой комнате всё было по-другому – намного прекраснее, чем есть на самом деле. В шоколадных цветах интерьера и при интимном свете даже мой злейший враг – мужчина в дорогом чёрном костюме, бордовой рубашке без галстука и начищенных до зеркального блеска ботинках казался не только притягательно таинственным, но и красивым. Воистину Дьявол воплоти – соблазнителен и прекрасен настолько, насколько устрашающе ужасен по натуре своей. Зверь, каких поискать, под маской красивого мужчины. Весь мир – театр, а люди в нём – актёры. И все мы владеем комплектом масок. Вот маска счастливого человека – надевай её, когда льются слёзы из глаз. А вот и маска доброго, милого человека – примерь её с утра, если грешил всю ночь. Ты можешь казаться кем угодно под прекрасной ровной маской, украшенной золотом и сверкающими бриллиантами, но быть абсолютно уродливым под ней...
Красивый мужчина в шикарном костюме подошёл ко мне, взял за руку и, произнеся моё липовое имя, поцеловал тыльную сторону ладони. А затем и сам представился, в отличие от меня, настоящим именем:
– Эдриан.
Глава 13
В центре гостиной личных апартаментов Кинга ковёр замещался звериной шкурой, на которой располагался журнальный столик, окружённый компактными креслами. Стены украшали дорогие картины, где-то к стенам прилегали комоды и шкафы, справа от входа за закрытой дверью была ещё комната. А слева находился своего рода развлекательный уголок. Там был бильярдный стол, мишень для дартса, барная стойка, возле неё располагался камин. Сидя на кожаном диване спиной к окну, я без конца оглядывалась, примечая всё, что мне может пригодиться. Возле закрытой двери в комнату на стене были закреплены коллекционные с элементами золота топорики. Они точно могут мне пригодиться. Стеклянный журнальный столик тоже может быть оружием, как и безграничность окна. Про дартс, бильярдный кий и шары я вообще молчу. Простор комнаты тоже мне в плюс – есть место для манёвров. Горевший камин – неплохо, можно что-то сжечь в нём, можно устроить в комнате пожар. Идеальное расположение камина – возле бара, алкоголь можно использовать для розжига, а стеклянную посуду для нанесения травм. Прям-таки не комната, а тренировочная площадка! Где бы ты ни оказался, абсолютно всё можно использовать в качестве оружия или для определённой комбинации манёвров. Одни трюки предназначены для маленьких помещений, для других же необходима просторная площадь, но плюс можно найти в абсолютно любой обстановке.
Я лишь ждала нужного момента и вовсе не слушала его, или, точнее, не проникалась его речами. Меня раздражала его галантность, обходительность и вежливость. Я даже не думала, что он может быть таким. Я даже не знала, что он умеет ухаживать за женщинами, и не предполагала, что он будет ухаживать за проституткой. Он не относился ко мне как к проститутке, с которой может делать всё, что ему заблагорассудится за деньги. Меня это раздражало. Разочаровывало. Я была практически уверена в том, что он полнейший козёл, нещадно насилующий женщин. Я не хочу замечать в нём ничего хорошего, хоть и знаю, что у каждого злодея – даже у самой подлой твари в мире – есть история. История любви и разочарования, кровавая, мрачная и трагичная история, сделавшая из некогда хорошего человека последнюю сволочь. Зверь живёт внутри каждого из нас, и за прочность клетки отвечаешь только ты – хозяин того зверя. Пока твой дух силён, пока ты терпишь и не сдаёшься, зверь останется сидеть в клетке. Но как только ты поддашься эмоциям, разозлишься, захочешь мстить – клетка отворится. Ты сам будешь в этом виноват и никто другой...
У Кинга есть своя история, я уверена, но я не хочу её слышать. Потому что тогда я могу начать ему сочувствовать. А я не хочу его понимать и прощать. Знаю, это не правильно. Как хороший человек, я должна его понять и простить, я должна подставить вторую щеку. Я должна терпеть свою боль, не должна уподобиться Кингу и таким, как он. Но возможно, я намного слабее, чем кажусь. Я уже чувствую скрежет хлипких замков на клетке внутри меня. И знаю, что расплачусь за свои грехи, но это уже совсем другая история – моя история. Чёрное зло завладевает мною, я хочу, чтобы Кинг поплатился за то, что сделал. С Тони, со мной, моими друзьями и семьёй, невинными подростками и другими людьми. Неважно, о чём мы говорили около получаса. Неважно, в чём он мне признавался, открывался или наоборот скрывал свои самые жуткие секреты. Я слушала его, не слыша. Он не растрогает меня, он не заставит меня смягчиться. Я не приму больше никакой его маски! Я – самая высокая и холодная вершина Эвереста! Непробиваемая скала, или сухая пустыня. Он не достучится до моего сердца, до моей души. Но я заставлю его поверить в то, что между нами есть химия...
Через полчаса, проведённых в гостиной, я дорвалась до комнаты за закрытой дверью. Это оказалась спальня, в которой находилось ещё две двери – одна вела в ванную комнату, вторая в личный кабинет. Огромная постель располагалась у окна, прилегала к стене, за которой находился кабинет. Эдриан позволил мне пройти даже туда. Сразу же возле двери слева находился стол с весьма неплохой компьютерной установкой. К моноблоку с расширением экрана двадцать один дюйм прилегала музыкальная система, частично подвешенная на стене. Остальную часть кабинета занимали стеллажи с кое-какими книгами и документами. Я предложила включить музыку, вовсе не ради музыки, а потому что компьютер стоял на блокировке. Кингу пришлось разблокировать компьютер, чтобы включить музыку. И как только он это сделал, я его притянула к себе, целуя, чтобы он не успел снова поставить блокировку. Получилось. Он забыл о мерах предосторожности, уводя меня в спальню. Очень странно было его целовать и весьма отвратительно. Целовать того, кто заказал убийство близкого тебе человека сравнимо с поеданием чего-то абсолютно несъедобного и невкусного. Сложно сдерживать рвотные позывы. Да ещё и изображать страсть. Кто бы мог подумать, что я настолько хорошая актриса...
Когда он завалил меня на кровать, я стала отползать ближе к изголовью. Он прижимается ко мне, целует и трётся всем телом. Губами перебирается по шее вниз, сдавливает грудь руками. Я чувствую телом его эрекцию, но жду, когда он полезет к молнии своих брюк, потому что к этому моменту его мозг окончательно отключится. Когда это произошло, я его оттолкнула и завалила на спину. Оказавшись сверху, взяла его руки и подняла к изголовью – оно было будто специально для того и сделано, состояло из нескольких крепких металлических труб. Целуя его, поглядываю на свой спиралевидный браслет в виде змеи. Он был вовсе не тем, чем казался. Может быть, у вас когда-нибудь были такие браслеты, которые надо было размять, чтобы они стали светиться? Примерно по тому принципу устроен особый материал, из которого сооружён браслет – после разминки он меняет свою структуру, превращается в верёвку, вскоре застывая в той форме, которую ты ему придашь. Я заставила свой браслет ожить при помощи телекинеза, отчего он слегка затрещал, но Кинг не обратил внимания на эти звуки – занят он был. Да и музыка играла. Ожившая металлическая змея поползла по моему запястью вверх, обвивая прутья изголовья, а затем и запястья Кинга. Я специально шевелила пальцами, чтобы Кинг не понял, когда его рук касаюсь я, а когда браслет. В конце концов, металл стянул его запястья и застыл. Тогда Кинг протрезвел, поднимая голову вверх:
– Что за...
Пока он соображал, я быстро вытащила заколку из волос, сняла с неё защитный слой одним пальцем, и она превратилась в тонкий, но всё же очень острый нож. Разглядев то, что сдавливает его руки, Кинг понял, что я не та, кем казалась. Он дёрнулся, но я к тому времени уже опустила острую заколку к его паху:
– Спокойно. А не то станешь евнухом на раз-два.
Просипев носом, Кинг опустил взгляд к своему достоинству и сразу же понял, что вероятность стать евнухом слишком быстро очень велика. Во-первых, остриё заколки сверкало так, что было ясно – оно очень острое. А во-вторых, его член был во всеоружии и не прикрыт к этому времени...
– Что ты делаешь?! – обозлился он. Настолько искренне не понимая, что именно происходит, что мне стало смешно. Но я постаралась сделать это про себя, лишь смерив его взглядом. Вскоре в его глазах блеснуло осознание, Кинг поменялся в лице. – Селин... – не то спросил, не то констатировал он факт.
– Как мило, – усмехнулась я. – По глазам меня узнал? – свободной рукой, я нащупала замок ожерелья и расстегнула его. Оно свалилось на Кинга, я его смахнула на кровать. Пусть я себя сейчас не видела, но было приятно осознавать то, что я стала сама собой. Кинг хмуро ко мне пригляделся, потом прошёлся взглядом вниз. – Весьма неожиданная ситуация для нас, не так ли? – иронично улыбаясь, вздёрнула я бровями.
Сдержанно сипя носом, Эдриан немного помолчал, мысленно оценивая ситуацию. Он не видел смысла в том, чтобы звать охрану, поскольку знал, что даже если они и быстро прибегут, евнухом он станет раньше. Он знает, что я его лишу сардельки тупо даже из принципа.
– Неплохо сработано, – высказался он. Я чувствовала в его словах и взгляде толику восхищения, но и горького разочарования тоже. Ему нравилась моя работа, но он не рад был быть моей жертвой.
– Спасибо, босс, – съязвила я.
– Не побрезгала даже проституткой притвориться... – он качнул озадаченно головой. Я хмыкнула, решив ничего не отвечать. – Только... ты отсюда живой не выйдешь.
– Главное, чтобы и ты не выбрался живым.
– Серьёзно? – он свёл брови. – Ты настолько зла, что готова умереть сегодня?
– Я готова сдохнуть в любой день, – фыркнула я. – Но не мне тебе рассказывать о воспитании Укуса. Разумеется, я зла на тебя. Ты натравил управление на меня и моих друзей! Я из-за тебя и в магазин спокойно не могла сходить и номер в отеле снять... – брякнула я, сощуренно глянув на Кинга. В этот момент он понял, что я слышала их с Анжелой тогда. Склонившись к нему, я перешла на шёпот. – Я всё знаю, милый. Знаю, что ты занимаешься этим уже восемнадцать лет. Я даже знаю твои мотивы. Карьера, – слегка отстранившись, я посмотрела ему в глаза. Он был удивлён, не понимал, откуда я всё знаю. – Ты убивал за чёртово повышение, которое ты итак бы получил за выслугу лет... – цыкнув, я покачала осуждающе головой. – Большего карьериста я в жизни не видала...
Кинг передёрнул желваками, по всей видимости, я его не понимаю, не знаю, как ему пришлось тяжело, несчастному мальчику! Думаю, его всю жизнь унижали, недооценивали, поэтому ему так сильно хотелось стать боссом. Все подонки таковы. Они трусливы и слабы в глубине своей души, и по иронии судьбы именно эти качества способны сотворить из них лидеров. Ведь они копят в себе обиды и злость, добиваясь, в конце концов, обратного эффекта – становятся теми, кто обижает других.
– Я знаю, что ты повинен в смерти нескольких агентов Укуса. Знаю, что Тони убил твой заместитель, Картер, по твоему приказу. Знаю, что ты делаешь с подростками, такими, как Алекс, знаю, что ты вырезал всю её семью. Ты подсылал к Чейзу свою прошмандовку Джейн, подослал к Сабине Джоша! Я даже знаю, что ты пытался и ко мне подступиться, но не вышло...
