Текст книги "Плененное сердце"
Автор книги: Диана Казанцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Каталина снова опустилась на колени перед священником:
– Благословите меня, падре, – и она припала губами к его теплой руке.
– Благословляю, дочь моя, – отец Сильвестр ласково взглянул на нее. – Теперь поторопись, время не ждет, и будь осторожна.
Беатрис накинула на плечи маркизе широкий плащ священника.
– Ну, что ж, Беатрис, мне пора в путь, – Каталина порывисто обняла плачущую женщину. – Благодарю за все.
– Пусть Господь хранит вас, ваша сиятельство, – вымолвила экономка, утирая слезы передником. – Я зашила в камзол ваши драгоценности, они понадобятся вам в дороге.
Каталина с благодарностью кивнула и обвела взглядом комнату, где прожила не самые счастливые дни своей жизни, коротко вздохнула и сердечно распрощалась с друзьями. Натянув капюшон до середины лица, она спустилась по лестнице и вышла во двор, подражая размеренному шагу отца Сильвестра и легкому наклону его головы, лишний раз не суетясь и не спеша, дабы ни в ком не вызвать и тени сомнения, что это идет почтенный священнослужитель. Как она на то и рассчитывала, ее никто не остановил и не окликнул. Слуги и стража, встречавшиеся ей на пути, смиренно кланялись и уступали дорогу уважаемому «падре».
Ей оставалось пройти до открытых ворот не более двадцати шагов. Сердце гулко стучало в груди, и готово было вот-вот выпрыгнуть, приближая долгожданный момент, как вдруг она услышала позади себя детский голосок.
– Отец Сильвестр, это вы? – к ней со всех ног бежал мальчуган, радостно приветствуя «падре».
Каталина остановилась как вкопанная, узнав голос Тео. Глубоко вздохнув, она повернулась на зов мальчика, но, не желая быть узнанной чересчур смышленым ребенком, поспешно отошла в тень, под козырек хозяйственной постройки. Впрочем, в свете факела, отбрасываемого от стены, ей хорошо был виден приближающийся мальчуган.
– Падре, я ждал вас сегодня, – Тео казался взволнованным. – Я хотел услышать от вас историю Колумба, о его удивительных приключениях в Новом Свете. Почему вы не пришли?
Повелительный тон мальчика и уверенный, пронзительный взгляд вкупе с гордой осанкой, воочию знакомые ей, как острым лезвием прошлись по сердцу Каталины. Несмотря на то, что Кармен де Лангара была вдовой, Каталина безошибочно определила, что Тео никогда не был сыном барона Рохо. И ей не нужно было знать барона в лицо, чтобы доказывать очевидное, потому что она достаточно хорошо знала настоящего отца мальчика. Недаром знойная красотка все время крутилась поблизости. Себастиан и Кармен когда-то были любовниками, и от этого союза у них родился сын! Неожиданное открытие ошеломило ее, не оставляя место сомнениям в истинных причинах того, почему баронесса жила здесь и считала себя полноправной хозяйкой замка. Именно поэтому маркиз держал Кармен и Тео в Кастель Кабрерас! Других оснований она просто не видела. Но тогда отчего Себастиан не женился на своей любовнице и не усыновил мальчика? Однако ответа на этот вопрос у нее не нашлось. Знакомое чувство ревности с новой силой вспыхнуло в ее душе, но она не могла злиться за это на ребенка. Он ни в чем не был виноват.
Тягостные мысли молнией пронеслись в сознании Каталины, а тем временем Тео стоял уже рядом.
– Ну, же, падре, я жду ответа. Каждый день после обеда вы рассказываете мне интересные истории. Что сегодня вас отвлекло?
Каталина собиралась было ответить, грубовато прокашлявшись, но тут из-за угла вынырнула чья-то тень.
– Ах, вот вы где, маленький сеньор, – голос Пилар звучал с напускной строгостью. – Вас везде ищут, пойдемте. Падре очень устал, он придет к вам завтра. Ступайте, отец Сильвестр, бог вам в помощь, – и она настойчиво взяла мальчика за руку, разворачивая его к себе. – Старая Ана испекла миндальные пирожные, пальчики оближешь.
– Это правда? – доверчивые глаза Тео восторженно заблестели. Он в один миг позабыл о «священнике» и позволил себя увести, однако на крыльце оглянулся: – До завтра, падре. Я буду ждать нашей встречи.
Каталина в сердцах поблагодарила Пилар за сообразительность и не стала дольше задерживаться. Без малейших трудностей она преодолела расстояние до ворот, не привлекая к себе внимания. Стражники пожелали «падре» доброй ночи, на что Каталина лишь коротко кивнула и продолжила свой путь. Только за воротами она смогла спокойно вздохнуть и ускорила шаг, удаляясь прочь от стен Кастель Кабрераса, унося в своей душе бесконечную боль и тоску.
Как только она добралась до назначенного места, сердце стало биться ровнее, а ногам захотелось пуститься в пляс, но в тяжелых колодках это не представлялось возможным, поэтому она отвязала деревянные планки и отбросила их в сторону. На опушке заснеженного леса она заметила едва мерцающий огонек и, не медля, последовала в том направлении сквозь заросшие древесные стены кустов, деревьев и сухих веток, что норовили оцарапать лицо, и цеплялись за края одежд. По мере приближения все отчетливее слышались мужские голоса. Каталина ускорила шаг, осторожно пробираясь через заросли колючего можжевельника, и вышла на открытую поляну, где двое молодых людей, тихо переговариваясь, грели руки у костра.
– Паскуаль, – она окликнула одного из знакомых ей охранников из Сент-Ферре и тот тотчас обернулся.
– Донья Каталина? – молодой человек крепкого телосложения поспешил на зов. Он подал ей руку, помогая перебраться через поваленный ствол дерева, и подвел ближе к огню. – Вечер добрый, сеньора. Вы пришли, значит, падре удалось задуманное, – он скользнул взглядом по ее странному наряду, но не сказал на это ни слова. – Здесь может быть небезопасно, – негромко добавил он, озираясь вокруг. – Мы только вас ждали. Пора в путь.
– Конечно.
Каталина натянуто улыбнулась, кутаясь в плащ священника. Ей было не по себе вблизи от Кастель Кабрерас. Она понимала, что, по крайней мере, до утра за ними не кинутся в погоню. Но им предстояло преодолеть за ночь расстояние в несколько лиг, чтобы успеть скрыться от возможного преследования. Однако прежде чем выбраться на дорогу, ведущую на Ла Роду, они должны объехать деревню и углубиться в лес. Тем самым они существенно потеряют во времени. И все же ехать через деревню и попусту рисковать Каталина не хотела, мало ли кто мог заприметить спешащих во мрак ночи всадников. Поэтому была драгоценна каждая минута.
Серебристая луна освещала занесенные снегом ветви и кроны деревьев. В черном небе, кое-где подернутом дымкой облаков, сияли россыпи звезд. Погода стояла тихая, ни дуновения ветерка, ни других посторонних звуков. Лес казался безмолвным, он давно спал.
Парнишка, что стоял в сторонке и держал под уздцы лошадей, с готовностью подвел одну из них Каталине.
– Сеньора, эта кобылка для вас. Ее кличут Баской, она умна и спокойна. Вы не смотрите, что у нее покусаны оба уха, вообще-то Баска смирная и привыкла к дальним расстояниям.
– Благодарю, – маркиза кивнула молодому охотнику, которому на вид не было и шестнадцати лет, и легонько потрепала кобылку по холке. – Не беспокойся, Крус, мы быстро найдем общий язык с Баской.
Скоро беглецы, потушив костер и заметая следы на снегу, двинулись вдоль узкого каменистого брода. Впереди всех с факелом в руке ехал Крус. Он свободно ориентировался в лесистой местности, где провел большую часть своей жизни, поэтому и вызвался стать проводником. За ним по пятам следовала Каталина, ловко объезжая острые камни, о которые могла случайно пораниться ее лошадка. Шествие же замыкал Паскуаль верхом на гнедом мерине. Он зорко смотрел по сторонам, подмечая любую мелочь, и не спускал руки с револьвера, висевшего у него на поясе.
Маленький отряд обогнул громадную скалу, где у подножья возвышался Кастель Кабрерас и, проехав в полном молчании около четверти лиги, наконец, выехал из леса. Пустынная дорога, представшая перед всадниками, вела на север. Вокруг, куда не падал глаз, простирались бескрайние поля запорошенные снегом. Лошади, почуяв под копытами твердую почву и понукаемые нетерпеливыми седоками, резво понесли вперед.
Крус затушил факел и посмотрел на звездное небо.
– Нам повезло, донья Каталина, – сказал он, улыбаясь. – Вот увидите, завтра будет ясный погожий день, снег поддает и дорога превратится в грязевую жижу. В ней легко увязнут, что копыта лошади, что колеса от телеги.
– Дай бог, чтобы так оно и было, – откликнулась Каталина, вдыхая полной грудью чистый морозный воздух.
Неужели у нее все получилось? Она все еще не могла этому поверить. Она вырвалась на волю, и спасет свое дитя! Еще никогда в жизни она не чувствовала себя столь легко и свободно. Небо благоволило ей. Она счастливо улыбалась звездам, и ее веки увлажнились от избытка переполнявших чувств. Она доберется до Мадрида и на какое-то время поселится у графа и графини д’Альварес. Каталина была убеждена, сестра и ее муж не откажут ей в гостеприимстве, а чуть позже, по совету падре, она отправится в монастырь клариссинок, где даст жизнь наследнику Сент-Ферре. Она улыбнулась сквозь слезы. Как жаль, что Себастиан принял поспешное и неверное решение, тем самым лишив самого себя возможности быть рядом с ними в этот важный момент их жизни. Она шмыгнула носом и гордо вздернула подбородок. Ну, нет, она больше не будет плакать и стенать! Когда ребенку исполнится месяц от роду, только тогда она пошлет весточку его отцу, который к тому времени будет мучиться неизвестностью и сожалеть о том, что по его вине едва не случилось непоправимое. Конечно, о прощении пока речи не шло, хотя Господь и призывал прощать людям их грехи. Но лишь в случае полного раскаяния! Пусть сначала искупит свою вину, поймет, каким трудностям он подверг свою жену и ребенка, а уж после видно будет. Каталина решительно поджала губы и пустила кобылку в галоп.
Следующие несколько часов они ехали по открытому, равнинному плато с выступающими кое-где холмиками, ориентируясь по звездам и мягкому свечению луны. Усталость брала верх, Каталина отчаянно боролась с сонливостью, время от времени щипая себя за руку, пока впереди не замаячили верхушки ветряных мельниц, причудливые силуэты которых виднелись на фоне безоблачного горизонта. Тогда беглецы поняли, что неподалеку есть деревня.
– Это все еще владения маркиза, то есть и ваши, донья Каталина, – поспешно поправился Крус, указывая в сторону мельниц. – Там, за ними деревня арендаторов, а чуть дальше идут пастбища, граничащие с собственностью баронов Рохо. Те земли по большей части заброшены, – неохотно добавил парнишка, почесывая затылок, – и лучше держаться от них подальше.
Каталина, услышав знакомое имя, насторожилась. Сон как рукой сняло.
– Что же такого необычного таят в себе земли баронов Рохо? Как я понимаю, наследником там является Теобальдо, сын Кармен де Лангары. Не так ли?
– Д-да, сеньора, – Крус натянул поводья и придержал мерина, отчего гнедой недовольно фыркнул и загарцевал на месте, – вы все верно говорите. Сын сеньоры де Лангары, дон Тео и есть барон Рохо, вот только он не живет на своих землях.
– Что довольно странно, – живо подхватила Каталина и тут же поинтересовалась: – Почему?
– Владения нынешнего барона Рохо много лет находятся в запустении, – вздохнул молодой охотник, понимая, что не отделается от расспросов маркизы общими фразами. – Говорят, отец доньи Кармен оставил после себя кучу долгов и его дочь с зятем так не смогли расплатиться с кредиторами, пока на помощь им не пришел дон Себастиан. Наш сеньор оплатил все долги, но вскоре муж доньи Кармен умер, и она попросилась в Кастель Кабрерас. В то время баронесса была в тягости, а наш сеньор всегда отличался добротой и согласился принять ее.
Уголки губ Каталины скривились в ироничной усмешке. Однако доброта мужа распространялась на всех, кроме нее самой, подумала она, слушая уже знакомую историю.
– Донье Кармен не на что было восстанавливать старый замок. Арендаторы не хотели селиться в тех неспокойных местах, – добавил Крус, явно не желая продолжать неприятный разговор, но маркиза, поравнявшись с ним, с нескрываемым любопытством взглянула на парнишку, и тому ничего не оставалось делать, как излагать свой рассказ дальше. – Старый барон Рохо мало следил за тем, что творилось на его землях, потому как жаловал хорошую выпивку и игру в кости, причем за стол садился со всеми без разбору. Поначалу это были весьма уважаемые и богатые сеньоры, но год от года состояние барона скудело, как и люди, находящиеся рядом с ним… Его видели в обществе стряпчих, заезжих торговцев, мясников и даже конюхов… Родовой замок со временем обветшал и стал напоминать захудалый постоялый двор. А где нет порядка, – вполне резонно рассуждал их проводник, – всегда найдется место всякому сброду. В общем, – подвел свой неутешительный итог смышленый малый, – на землях Рохо давно хозяйничает разбойничья шайка во главе с очень опасным и свирепым головорезом, прозвище которого Дикий Магнус. Он-то и держит в страхе всю округу.
– Ты хочешь сказать, что за все эти годы никто так и не смог изгнать свору жалкого отребья с родовых земель барона? – презрительно изогнула бровь Каталина, вспоминая разговор с Себастианом. Ее муж в своем рассказе упустил эту весьма любопытную деталь. Вот только случайно или намеренно?
– Сеньора, – горячо возразил ей младший сын кузнеца, – это сделать весьма непросто. Много раз гвардейцы короля пытались захватить предводителя разбойников и покончить с бесчинством, творившимся на землях барона. Но всякий раз Дикий Магнус ускользал от них, избегая справедливого правосудия, словно сам дьявол был на его стороне!
– Невероятно, – Каталина закусила нижнюю губу. – Видимо, этого Магнуса и впрямь оберегает рука самого дьявола. Значит, нам следует держаться как можно дальше от земель Рохо.
– Да, но именно через эти земли ведет единственная дорога на Сен-Клементе.
– И как же нам быть? – нахмурила тонкие брови маркиза.
– Это обезлюдевшее место лучше объехать от греха подальше, чтоб чего худого не случилось, – угрюмо проговорил Крус.
– Что ты предлагаешь? – насторожился Паскуаль, все это время, молча слушая рассказ молодого охотника и держась на полкорпуса позади него.
– Вон в той стороне лес, – Крус махнул рукой направо. – Если мы будем придерживаться его края, то есть не заходить вглубь, но и так, чтобы не оказаться обнаруженными кем-то из соглядатаев Дикого Магнуса, рассвет ведь уже близок, – заметил парнишка, вглядываясь вдаль, – к полудню мы доберемся до Сен-Клементе. В городе много приличных гостиниц. Там мы сможем остаться на ночь, а с первыми лучами продолжим путь.
Паскуаль остался доволен планом их юного проводника. Они не могли придумать ничего лучше, да и ехать по открытой местности, кишащей разбойниками, было крайне опасно. Их было слишком мало, чтобы защитить честь, а возможно и саму жизнь молодой сеньоры. К тому же маркиза могла стать лакомым кусочком в руках отъявленного негодяя, внушающего панический ужас местным жителям. Поэтому, долго не раздумывая, странная троица свернула с дороги и направилась в сторону леса.
Розовато-сизая полоса протянулась на горизонте, едва беглецы скрылись за ближайшими деревьями. Небо постепенно бледнело, окрашиваясь пурпурными тонами. Наступало самое тихое время суток. Лошади осторожно ступали по сухой, жухлой траве и опавшим листьям, кое-где припорошенных снегом, должно быть, снегопад, накрывший Кастель Кабрерас две недели тому назад, до этих мест так и не добрался.
Миновав дубовую рощу, путники выехали на небольшую полянку, залитую первыми лучами восходящего солнца. Крус обернулся к Каталине и улыбнулся ей задорно, по-мальчишески:
– Еще недолго осталось, сеньора. Скоро мы выберемся из леса, и вы сможете немного вздремнуть, покамест будем ехать по ровной дороге до города.
Каталина не ответила. Тишина, воцарившаяся вокруг, действовала на нее угнетающе, а через мгновение и вовсе показалась зловещей. Лошади мотали головами и возбужденно фыркали. Она с опаской оглянулась по сторонам, и будто в подтверждении ее страхам за деревьями мелькнули чьи-то тени, и пару секунд спустя раздался боевой клич. Все случилось внезапно и слишком быстро.
– Сеньора, спасайтесь, это засада, – Паскуаль молниеносно выхватил из-за пазухи револьвер и прицелился в разбойника, бежавшего на них с топором.
Лошади испуганно заржали, когда раздался первый выстрел, и Каталина поначалу растерявшись, торопливо натянула поводья. На раздумье не оставалось времени. Она развернула Баску и понеслась в ту сторону, откуда они только что выехали, не без основания предположив, что там самое безопасное место. Однако на этот раз интуиция подвела ее. Как только Каталина въехала в чащу леса, ее плотным кольцом обступила ватага грязных бородатых оборванцев с чумазыми лицами и засаленными волосами. Они злобно ухмылялись и тянули к ней свои крючковатые, давно немытые руки. Каталина в ужасе закричала и ударила одного из них хлыстом. В это время кобылка, чувствуя нервозность хозяйки, громко заржала и встала на дыбы, задев копытом разбойника, находившегося к ней ближе всех. От сильного толчка того отбросило в колючий кустарник и он взвыл от боли.
Кто-то недовольно крикнул:
– Этого святошу надо проучить. Стаскивайте его с лошади, ребята.
Каталина не успела опомниться, как оказалась на холодной земле, придавленная чьим-то грязным сапогом. В ряженой одежде она чувствовала себя неловко, в мужском камзоле и объемном плаще трудно было пошевелиться, вдобавок приходилось терпеть унизительное положение. Грязные пальцы тянулись к ней со всех сторон, трогали лицо, дергали за плащ и штаны. Она пыталась увернуться, беспорядочно мотая головой, но выходило только хуже.
– Гляньте, это ж обряженная девка, – облизывая потресканные губы, воскликнул разбойник, который держал ее за плечи, не давая подняться. – Ах, какая ретивая попалась. Видать, горячая штучка, не то, что те замухрышки из деревни! Повеселимся с ней на славу, парни! Ха-ха-ха…
– И впрямь девка, – подхватил другой, жадно ощупывая подол ее плаща, подбитый бобровым мехом, и подбираясь к камзолу. – Кажется, я что-то нашел, – обрадовано объявил он, обнажая гнилые зубы.
Чьи-то руки бесцеремонно хватали ее за грудь, лодыжки и икры. Кто-то пытался проникнуть под камзол, но плотные ремни, прилегающие к бедрам, препятствовали этому, на какое-то время спасая ее от бесчестия. Каталина извивалась и царапалась, как дикая кошка, попавшая в западню. Но сколь долго она сможет сопротивляться, заранее предполагая исход неравной схватки? Она уже выбивалась из сил, пытаясь снова и снова вырваться из снующих всюду рук. Ей не хватало свежего воздуха. Она чувствовала, что сознание скоро оставит ее, и она окажется безвольной куклой в лапах своих мучителей, зажатая в узкое кольцо гнусных оборванцев, от которых смердело немытыми телами и заплесневелой одеждой. Злые и ухмыляющиеся, они нависли над ней и с какой-то озверелой яростью срывали с нее одежду. Но когда один из них, старый одноглазый разбойник с огромной бородавкой на носу, наклонился и лизнул ее щеку своим слюнявым языком, Каталина, не в силах более терпеть окружающего ее ужаса, завизжала так пронзительно и истошно, что несколько бродяг отшатнулись в страхе, крестясь и плюя через левое плечо.
– Оставьте ее в покое вы, недоноски, – над головой раздался глубокий мужской голос, и по спине Каталины пробежал тревожный холодок. Незнакомый голос был одновременно вкрадчивым и угрожающе-мягким. – Каждый ответит передо мной лично, если с этой женщины упадет еще хоть один волосок. Она нам нужна живой и невредимой.
Звенящее безмолвие повисло в воздухе. Каталину, растрепанную и помятую, с всклокоченными волосами, в разорванном камзоле без плаща и в полуобморочном состоянии, подняли на ноги, словно невесомую пушинку, и она оказалась лицом к лицу с настоящим воплощением самого дьявола, в хищных глазах которого прочла для себя неумолимый приговор.
Глава XVI
Она одиноко стояла посередине холодной, запустевшей комнаты. Длинная, спутанная паутина свисала с грязного сводчатого потолка, потрескавшегося от времени и покрытого копотью из-за забитого сажей дымохода. Стены, когда-то красиво расписанные цветами и картинами идеалистической жизни, сейчас поросли толстым слоем грязи и пыли, как и серый каменный пол, по которому свободно гуляли сквозняки.
Она зябко поежилась и оглядела неприветливую комнату, вероятно, ранее приходившуюся девичьей спальней. Помещение было небольшим и закругленным, и размещалась на верхнем этаже единственно уцелевшей башни полуразрушенного замка. Два узких окна выходили в хорошо охраняемый двор. Каталина в первую очередь осмотрела их, дабы сразу удостовериться, что о побеге отсюда не могло быть и речи, тем более что располагались они слишком высоко над землей. Она в задумчивости закусила губу и поискала глазами хоть что-то похожее на стул или кресло. Перенесенная за ночь скачка давала о себе знать, все тело ныло и ломило от усталости.
Несложно было догадаться, что она оказалась в замке, принадлежащем барону Рохо, куда ее доставили спустя несколько часов после нападения в лесу. Но знала ли Кармен де Лангара о бесчинствах, творившихся на ее родовых землях? По меньшей мере, должна была догадываться, решила про себя Каталина, нервно расхаживая по комнате взад и вперед. Ничего подходящего для того, чтобы сесть и вытянуть затекшие, сводимые судорогой ноги, она не нашла. В спальне валялся лишь грязный, кишащий блохами тюфяк, к которому она не приблизилась бы даже под угрозой пыток, и железный, кованый сундук, задвинутый к дальней стене у сырого, не протопленного камина. Недолго думая, маркиза подошла к сундуку, полой плаща смахнула верхний слой застарелой пыли и забралась на плоскую крышку, поджав под себя ноги и плотнее кутаясь в плащ.
Кругом царил беспорядок, пахло плесенью и чем-то еще. Каталина досадливо поморщилась. Не хватало еще подхватить какую-нибудь заразу. Можно подумать, мало ей было неприятностей, свалившихся на нее так нежданно-негаданно. Она упрямо качнула головой. Ей нужны были силы, как никогда раньше. Она нутром чуяла, ей предстояла упорная борьба не на жизнь, а на смерть, ведь она попала в руки жестокого и беспринципного разбойника, вдохновленного лишь жаждой наживы и кровавыми сценами убийства и насилия. В этом человеке не было ничего святого, не было в нем и простого человеческого сострадания, христианского милосердия. Он делал только то, что хотел, на потеху себе и своему дикому зверью.
Она убедилась в этом сама, когда увидела собственными глазами, как оба ее провожатых, единственные ее защитники, раненые и истерзанные в неравном бою с шайкой разбойников, были подвешены на суку вверх ногами, будто пойманные на охоте утки. Кровь капала из их глубоких ран на землю, окропляя пожухлые листья и корни дерева, словно языческий жертвенник, а отъявленные головорезы продолжали глумиться над еще живыми телами. И тогда Каталина не выдержала. Голова пошла кругом от немыслимых истязаний над человеческой плотью. Она не могла выносить этой ничем не оправданной жестокости и, упав на колени, она оглушила лес громким истеричным криком. Дикий Магнус устремил изучающий взгляд на пленницу, съежившуюся на мерзлой земле в странной позе, и подал знак своим людям. Все вокруг немедленно стихло. Разбойники, не скрывая кривых ухмылок, тотчас расступилась, и Каталине вдруг показалось, что этим все закончится. Паскуаля и Круса освободят и, если не перевяжут им раны, то хотя бы оставят в покое, чтобы они смогли беспрепятственно добраться до Кастель Кабрерас и объявить о предложенном выкупе. Ведь именно по этой причине, как она считала, была устроена засада. Но Боже, откуда в ней столько наивности?
Не прошло и минуты, как из густых зарослей хвойника послышалось угрожающее рычание. Каталина замерла в немом потрясении. К ним приближалась свора лохматых, взъерошенных собак, со слипшимися от грязи боками и свирепыми оскалами. Злые и мрачные, они медленно повели заостренными носами по воздуху и ощерились, едва только почувствовали запах крови. Впереди шел громадный пес рыжевато-серого окраса. По всей видимости, это был признанный вожак стаи. Он крадучись приблизился к Паскуалю, пока остальная стая осталась позади, раскрыл страшную пасть и лязгнул зубами. С огромных желтых клыков стекала обильная слюна. Каталина не успела пискнуть, как зверь яростно накинулся на свою жертву, принимаясь рвать и терзать незащищенную плоть. Раздался истошный, душераздирающий крик, разнесшийся эхом по лесу, разом потонувший в грозном зверином рыке, а мгновение спустя последовал хруст переломанного черепа. Это было выше ее сил. Она больше ничего не помнила, потому что потеряла сознание, поразившись ужасающему зрелищу, от вида которого в жилах стыла кровь. Каталина знала наперед, эти воспоминания никогда не сотрутся из ее памяти.
Очнулась она перед самым въездом в замок. Некогда хорошо защищенный, он возвышался на крутой скале в окружении хвойного леса, с трех сторон омываемый рекой. Выстроенный из грубых, серых камней с высокой оградой старинный средневековый замок создавал ощущение неприступности. Но только на первый взгляд. Внимательно присмотревшись, Каталина отметила потрескавшиеся стены и полуразвалившуюся башню восточного крыла, остро нуждавшуюся в ремонтных работах. Однако крепостные ворота замка выглядели крепкими и основательными.
К тому времени как они въехали во двор, солнце ярко светило над землей. Дикий Магнус отдал короткий приказ, и разношерстный отряд разбойников разбрелся кто куда, уводя с собой лошадей и свору лающих собак. Каждый знал свое дело и без надобности не рисковал собственной шкурой. Всем был хорошо известен жесткий и вспыльчивый характер предводителя и то, что обычно следовало за ослушанием. Поэтому двор мигом опустел.
Уж с чем-чем, а с дисциплиной здесь был полный порядок, мимолетно пронеслось в голове Каталины, когда она осталась с главарем разбойников наедине. Она искоса посмотрела на стоящего рядом с ней бородатого гиганта, с презрительной усмешкой взирающего на весь мир, и в испуге отшатнулась в сторону. Под его тяжелым, немигающим взглядом она оробела, подобно пташке повстречавшей удава. Этот человек с необузданным нравом дикого вепря совсем не походил на обычного разбойника. В его гордой осанке и манере держаться среди жалкого воровского сброда улавливались некоторые черты, присущие людям высокого положения. Однако все это забывалось, едва собеседник заглядывал в его мутно-зеленые глаза, полыхавшие дьявольским огнем. Его чувство превосходства и сила над остальными удовлетворяло его неуемное тщеславие. Он приблизился к пленнице вплотную и, грубо ухватив за подбородок, довольно хмыкнул, заметив в ней страх. Голова Каталины едва не слетела с шеи, когда он резко запрокинул ее назад.
– Мне сказали, что ты недурна собой, – жесткие пальцы вонзились в нежную кожу, – но вижу, это легкое преувеличение. Хотя… пожалуй, нет. Твои необычайные глаза, цвета лесных фиалок вызывают некоторый интерес. В остальном ты, – главарь придирчиво оглядел ее с головы до ног, – весьма посредственна. Думаю, когда отмоешься и снимешь с себя эти монашеские одежды, будешь выглядеть куда лучше. Вот тогда мы и назначим за тебя выкуп либо…, – и его темная бровь взлетела вверх, а на твердых губах заиграла ехидная усмешка, – отдадим на торги в Мавританию или быть может в Алжир…
Каталина прерывисто задышала, ловя ртом воздух, будто снова оказалась в бушующем море и тонула, не видя для себя спасения, не в силах вымолвить ни слова, а Дикий Магнус, упиваясь своей властью и произведенным эффектом, продолжал тем временем:
– В любом случае, судьба твоя не решена. Многое будет зависеть от твоей сговорчивости. Ну, а сейчас мой человек покажет вам нынешние покои, ваше сиятельство, – с издевкой добавил он и слегка склонил голову набок, отчего несколько косматых прядок светлых волос упали на его высокий лоб и насмешливо прищуренные глаза. – Увидимся позже.
Ее немедленно препроводили в единственно уцелевшую башню замка и, грубо втолкнув внутрь заброшенной комнаты, оставили одну.
Веки припухли от слез. Даже сейчас воспоминания о том, как Дикий Магнус бесцеремонно вертел ею вправо и влево, словно какой-то вещью, дабы получше разглядеть со всех сторон, вызывали в ней злость и приступ тошноты. В горле пересохло. Она поискала глазами кувшин с водой, но ничего подобного не обнаружила. Горькая усмешка коснулась уголков дрожащих губ. Это комната теперь стала для нее тюрьмой. Какая ирония. Она бежала прочь из одной клетки в надежде обрести, пусть недолгую, но такую вожделенную свободу, чтобы по злому року угодить в другую, еще более опасную и непредсказуемую. Тонкие ручейки слез бежали по щекам, и она не пыталась их сдерживать. Зачем судьба решила сыграть с ней столь скверную шутку? Неужели само проведение противилось появления на свет ребенка, от которого отказался собственный отец, если посылает одно испытание за другим? И как долго она сможет выносить это чрезмерное напряжение, плохо влияющее на ее самочувствие? Она шмыгнула носом и, прикрыв голову капюшоном, уткнулась лицом в ладони. Скоро все мысли выветрились из ее уставшей головы, она сомкнула отяжелевшие веки и спустя короткое время забылась беспокойным сном.
Пробуждение оказалось внезапным. Кто-то ущипнули ее за щеку, отчего Каталина вскрикнула, не успев открыть глаз. Она потерла вмиг покрасневшее место и хмуро уставилась на маленькую сморщенную, как сушеное яблоко старушку с колючими глазами и длинным, крючковатым носом на смуглом, почти черном лице. Старуха жевала тонкие губы и с явным неудовольствием посматривала на пленницу.
– Я Ава, – почти не разжимая рта, хрипло представилась она.
– Ты эфиопка? – не удержалась Каталина от вопроса.
– Я родилась у подножья Атласских гор, в Марракеше, – с небольшим акцентом буркнула старуха. – Вставай, и пойдем со мной. Хозяин желает, чтобы ты вымылась и переоделась в женское платье. Он хочет оценить тебя по достоинству. Ты должна подчиниться.
– Твой хозяин грязное животное, – прошипела Каталина. – Я не собираюсь ему повиноваться!
Но в ответ она получила звонкую оплеуху, за которой последовало грозное предупреждение:
– Не забывай своего места, рабыня! Ты находишься под кровом нашего сеньора. Он обещает заботиться о тебе, кормить, поить и одевать, и покуда ты будешь жить здесь, в твоих интересах соблюдать нехитрые правила.
Каталина мятежно сверкнула очами, вновь схватившись за щеку:
– Если ты еще хоть раз дотронешься до меня, ворчливая старуха, я переломаю твои костлявые пальцы, и ты перестанешь быть полезной своему хозяину. Он выкинет тебя, как старую ветошь, или подвесит головой вниз на первом попавшемся суку, а его злобные псы будут глодать твои кости.
