Текст книги "Плененное сердце"

Автор книги: Диана Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– Ты прав, не хочу, – перебила она его чересчур поспешно. Еще немного и она позабудет все его бесчисленные злодеяния, поддавшись его благородным порывам и красноречивому обаянию. И чтобы отвлечь себя от ненужных дум, она внимательнее присмотрелась к кровоточащему бедру разбойника. Грязная штанина впитывала кровавое пятно, которое постепенно увеличивалось в размерах, а лицо Мигеля, заросшее густой щетиной, вместе с тем приобретало все более серый цвет. – Что у тебя с ногой? Ты поранился?

– Слегка повздорил с Кармен, – уклончиво ответил Дикий Магнус и почесал мочку уха.

– Снимай с себя эти лоскуты, пока не залил все своей кровью.

Разбойник неловко замялся:

– Тут и без меня много работы предвидится.

– Беатрис должна была уже вернуться, – будто самой себе под нос пробурчала Каталина.

– Не стоит ждать ее так скоро. Кармен хорошенько оглушила твою служанку и привязала к дереву.

– И ты все это время молчал! – возмущенно вскричала Каталина.

Она собиралась осторожно отцепить лоскут ткани с припекшейся кровью, но, услышав слова Дикого Магнуса, в сердцах дернула за нее, отчего разбойник непроизвольно охнул. Рана еще больше раскрылась, и перед глазами Каталины предстал довольно глубокий порез с начавшимся нагноением. Она сразу принялась обрабатывать рану, обильно смачивая вином.

– Да что же вы за люди такие, – насупившись, Каталина быстро перебирала тонкими пальчиками, втирая целебную мазь в промытую рану. – Везде, где бы вы ни появились, сеете горе и раздор.

Она наложила тугую повязку на бедро разбойника и бросила на него сердитый взгляд, однако он ответил ей слабой улыбкой.

– Я рад, что в своей никчемной жизни смог повстречать такого чистого ангела, как ты. Знаю, за свои земные делишки мне не видать рая как собственных ушей, но и в аду меня утешат мысли о тебе, о твоих длинных локонах и сияющих фиалковых очах. Прости, я не мог помочь твоей служанке, потому что спешил сюда… Я предчувствовал недоброе. Но ты не беспокойся. Кармен приложила ее не сильно, твоя Беатрис будет жить, – пошатываясь, Мигель с трудом поднялся на ноги и протянул Каталине свою ладонь. – Пойдем, освободим ее, bonita. Теперь тебе ничто не грозит.

Она собиралась взять его за руку, но от упадка сил он потерял равновесие, покачнулся и неминуемо упал бы, прибавив к своему нынешнему состоянию разбитый нос и другие ссадины и ушибы, если бы Каталина вовремя не обхватила его за плечи.

– Тебя ноги не держат, Мигель. Твои раны кровоточат, тебе нужен отдых, – она кое-как довела его до своей постели. – Приляг вот здесь, а я сама схожу за Беатрис.

Резкий окрик заставил обоих вздрогнуть.

– Убери свои грязные лапы, пес!

И прежде чем кто-либо из них осознал, что случилось, послышался глухой хлопок. Вокруг все заволокло серой дымкой. Воздух наполнился едким запахом пороха. Дикий Магнус внезапно дернулся и обмяк в ее руках, увлекая за собой на кровать. В глазах и в носу защипало, Каталина закашлялась, глаза слезились от дыма, и тут ее охватило предчувствие чего-то страшного и неизбежного. Она подняла глаза и увидела, как на груди разбойника расплывается свежее багровое пятно.

– Нет! – закричала она в безотчетном порыве. – Мигель, ты слышишь меня? Мигель! – горячие слезы закапали из глаз ему на лицо.

– Bonita, я… не думал, что когда-нибудь смогу… стать причиной твоих слез… Не стоит, не плачь, – он хрипло задышал. По волевому подбородку стекала струйка крови. Черты его лица заострились, он сделался почти белым, но все так же продолжал улыбаться. – Я… закоренелый грешник… я совершил много дурных поступков… но ты ангел… посланный указать мне на мои ошибки…

Он на мгновение смежил веки, и Каталина подумала, что все уже потеряно, однако в следующую секунду Мигель открыл глаза и прикоснулся к золотистому локону, упавшему ему на грудь:

– Каталина, я люблю…

Но закончить фразу он так и не успел. В горле что-то заклокотало, забулькало, и изо рта брызнула кровь. Каталина застыла, оцепенело глядя на предсмертную агонию, не в силах поверить, что все это происходит наяву. Только минуту назад они оживленно разговаривали, он даже шутил, невзирая на серьезность ранения, и вдруг в один миг все закончилось. Нить его жизни внезапно оборвалась, сердце перестало биться, а глаза устремились в пустоту. Она не замечала, как маленькую хижину заполняли гвардейцы короля. Кто-то потянул ее за плечи и что-то сказал, но она не откликнулась. Каталина не могла оторвать взгляда от человека, которого должна была ненавидеть всей душой и всем сердцем. Ничего подобного она к нему не испытывала.

И тут сильные руки приподняли ее и развернули к себе, возвращая к действительности.

– Сеньора, неужели вы испытываете жалость к этому мерзкому чудовищу?

Себастиан внимательным взглядом окинул испачканное в крови любимое лицо, искаженное гримасой душевной боли.

Глава XX

Себастиан де Кабрерамаркиз Сент-Ферре стоял во весь свой недюжинный рост, едва не подпирая головой потолочные балки крохотной хижины лесника и не сводил глаз с Каталины. Впервые за все время их знакомства она могла свободно созерцать его при свете дня, не боясь, что он исчезнет или скроется в полутьме спальни или лунного сияния, как это было на пляже в Андалусии. О, как давно это было! Почти шесть месяцев минуло с той памятной ночи, а будто бы целая жизнь пронеслась, столько всего ей пришлось пережить. Та их ночь любви, которую она лелеяла в своем сердце и которая дала свои плоды, была им грубо растоптана, а потом он и вовсе вознамерился безжалостно уничтожить сей божий дар. Но с этим она никак не могла смириться и, собрав всю волю в кулак, решительно воспрепятствовала чудовищному злу. Она бежала в Мадрид, намериваясь укрыться в доме у сестры, графини д’Альварес, или в одном из монастырей, моля настоятельницу о защите, но капризная судьба распорядилась иначе. По дороге она попала в плен к жестокому разбойнику, наводящему ужас по обе стороны от Сьерры-де-Алькарас, и у коего имелись собственные планы на попавшую в его руки золотоволосую красавицу. Много месяцев она провела среди ватаги разношерстного сброда, рискуя в любую минуту лишиться жизни, и все же чудесное и своевременное спасение пришло оттуда, откуда она отчаялась получить.

– Как ты? – уже тише спросил маркиз, пробегая взволнованным взглядом по ее лицу, ненадолго останавливаясь на полураскрытых губах, опускаясь вниз к располневшей талии и с мимолетным удовлетворением отметив, что никто не причинил ей вреда, вновь возвратился к ее застывшему лицу.

– Зачем ты убил его? – спросила она с надрывом в голосе вместо подобающего приветствия, как положено добропорядочной жене, вынужденной продолжительное время жить в разлуке с супругом. Фиалковые глаза блестели от слез, но это не было слезами радости от ожидания долгожданной встречи. – Он итак истекал кровью. Его было не спасти.

Себастиана неприятно кольнули ледяные нотки, звучавшие в голосе Каталины. Он не стал разубеждать ее, что не стрелял в разбойника и не отдавал никому подобного приказа. Более того он сам испугался, когда услышал выстрел возле своего уха, ведь пуля могла случайно задеть ее. А стрелял меж тем молодой неоперившийся гвардеец, которому вдруг показалось, что Дикий Магнус силой удерживал маркизу подле себя. Но и этого маркиз не стал говорить, задетый ее чересчур уж трепетным отношением к пленителю.

– Однако я поражен, сеньора, что вы благоволите отпетому разбойнику, – Себастиан напустил на себя невозмутимый вид, его лицо оставалось бесстрастным. – Знаете ли вы, сколько преступлений совершил Сантос де Карраско, скольких людей убил…

– Этот человек спас мне жизнь, – последовал тихий ответ.

Маркиз ничем не выдал своего удивления. Он испытующе посмотрел на Каталину, ища в ее глазах подтверждение ее же словам, и только потом беглым взглядом окинул мертвые тела брата и сестры. Еще при входе в хижину он наткнулся на Кармен, лежащую на полу с кинжалом в сердце, а хорошенько приглядевшись к Дикому Магнусу, заметил у последнего две кровоточащие раны. Судя по проступающим пятнам и свежей перевязке, получены они были совсем недавно. Маркиза привлекла внимание та рана, что находилась на груди разбойника. Сердце застучало быстрее. Он мгновенно понял, что пока их отряд, еще утром напав на след Сантоса де Карраско, преследовал того до владений Рохо, но вконец запутавшись, быстро потерял из виду, здесь, в глубине леса на его жену совершалось покушение. И кем? Той хитрой бестией, которую он безуспешно пытался поймать весь последний месяц! Себастиан сжал руки в кулаки. И почему, черт возьми, Марко покинул свой пост, если ему приказано было не отлучаться от сеньоры ни на шаг? Он перевел взгляд с мертвого разбойника на бледное лицо Каталины и убедился в своих предположениях. Так и есть, Дикий Магнус защитил свою пленницу ценой собственной жизни, что было довольно странно и никак не вязалось с образом гнусного грабителя и убийцы. Что бы это значило? Маркиз помрачнел от мыслей, внезапно принявшим совсем иной поворот, и ему это не понравилось. Что происходило между этими двумя, пока он сбился с ног, разыскивая исчезнувшую жену? Все это предстояло еще выяснить, но время было на их стороне, поэтому он только коротко кивнул, давая понять, что верит ей.

Тем временем гвардейцы короля быстро стащили с кровати тело Дикого Магнуса и как тряпичную куклу, то ли неся, то ли волоча по полу, потащили к выходу.

– Что вы намерены с ним сделать? – Каталина рванулась вперед, не обращая внимания на потемневшее лицо Себастиана.

– Бросить в канаву и засыпать землей, – пожав плечами, ответил ей гвардеец, что был повыше ростом и плотнее своих товарищей.

– Но это же не по-христиански, – еле шевеля губами, произнесла Каталина.

– Таково предписание суда, сеньора. Ничего не поделать.

Каталина обратила умоляющий взор к супругу. Ей странно было видеть Себастиана без маски. Она не знала, что ей нужно говорить и что делать при этом. Однако он спокойно расхаживал при свете дня на глазах у двух дюжин вооруженных людей, полудюжина из которых являлись гвардейцами короля и никто не показывал на него пальцем, никто не заключал его под стражу, как того требовала Святая инквизиция. Более того ему беспрекословно подчинялись и оказывали знаки почтения. Неужели маркизу удалось невозможное?! Но она не располагала временем, чтобы предаваться праздным раздумьям на сей счет. В этот момент ее больше волновала судьба ее нежданного спасителя, точнее то, что от него осталось. Главное для нее сейчас было вырвать тело Магнуса из рук гвардейцев.

Бесспорно, Сантос де Карраско совершил много злодеяний. На своей совести он оставил немало тяжких грехов и покалеченных судеб, но она была обязана ему жизнью, и не только своей! А также и жизнью своего дитя. Она полагала, что Мигель заслуживает право лежать в земле своих предков. Несмотря на общепринятые условности, он являлся отпрыском барона, и она была почти убеждена, «хозяин» Рохо остался бы доволен ее замыслом. Большего она сделать для него, увы, не могла.

– Пожалуйста, Себастиан, будь к нему милосерден. Позволь захоронить его по христианскому обычаю в усыпальнице баронов де Рохо.

Маркиз продолжая хмурить черные, как сама ночь брови, ничего не ответил ей и вышел вслед за гвардейцами короля. Каталина же, кусая губы от волнения, осталась ждать решение супруга. Минуту спустя Себастиан вернулся в хижину.

– Мигель Сантос де Карраско будет предан земле своих предков, – заявил он с порога. – Я послал за священником. Как только тело доставят в Рохо, его захоронят в фамильной усыпальнице.

Фиалковые очи, что так часто вставали перед его мысленным взором с тех самых пор, как он впервые увидел их, наполнились слезами благодарности.

– Спасибо, – облегченно выдохнула она, опасаясь, что Себастиан не захочет возиться с презренным разбойником.

– Слишком много внимания вы уделяете бастарду барона, сеньора. Могу ли я предположить, что все это неспроста? – серые глаза с подозрением впились в бледное лицо маркизы.

Каталина возмущенно вздернула подбородок, мгновенно переменяясь в лице.

– Ваши подозрения беспочвенны, сеньор, – отрезала она так яростно, что Себастиана охватило чувство, будто он совсем не знает стоящую перед ним молодую женщину.

Она по-прежнему была прекрасна, а беременность делала ее еще краше. Он неотрывно смотрел на нее. Те же глаза, бездонные озера, в которых хотелось утонуть, едва он заглядывал в них, те же пухлые губы, зовущие к сладостным поцелуям, та же нежная гладкая кожа, которую хотелось ласкать ночи напролет, как и золотистые локоны, куда бы он с удовольствием запустил свои пальцы, вдыхая их пьянящий аромат. Белый жасмин. Да, он помнил, это были ее любимые цветы. Она, как и раньше излучала ту же спокойную уверенность, что так живо хранила его память. Но теперь в ее взгляде появилось то, чего он не замечал раньше. Ей многое пришлось вытерпеть и вынести в логове чудовища. Он мог только догадываться о тех бесчинствах, что творилось вокруг его хрупкой жены в те месяцы, когда его не было рядом. Внезапно маркиз устыдился своих прежних мыслей. Как он мог подозревать ее в измене?

Ему сейчас же захотелось подойти и прижать к себе свою непокорную женушку и более не выпускать из виду. Он читал по ее глазам, ему еще потребуется вымолить у нее прощение за все свои ошибки и слезы, что она пролила по его вине. И он готов был на все, лишь бы сломать ту незримую стену отчуждения, которую он сам возвел между ними.

Тут в дверях хижины появился гвардейский офицер. Он вежливо поклонился Каталине, бросив на нее любопытный взгляд, продолжавшийся чуть дольше, чем того требовали приличия и почтительно обратился к маркизу:

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – сказал он сухо, с трудом отводя взор от прекрасной сеньоры, – мы подготовили тело Сантоса де Карраско к отправке в замок. Какие будут еще распоряжения?

Себастиан с безразличным видом указал на Кармен.

– Передайте моим людям, чтобы немедленно убрали отсюда тело этой женщины. Для моей жены сегодняшний день оказался тяжелым испытанием. Хватит с нее треволнений, – устало добавил он. – После вы можете быть свободны, капитан. Король ясно дал понять, ваши полномочия распространяются лишь на поимку и казнь беглеца. Теперь вы можете возвращаться в столицу, Домингес.

– Слушаюсь, сеньор. Все будет исполнено.

Молодой капитан снова поклонился Себастиану, затем Каталине и, развернувшись на каблуках, позвякивая шпорами, прыгучей походкой вышел вон. Со двора донесся его отрывистый голос, отдающий распоряжение насчет тела Кармен. Через полчаса все неприятные процедуры были завершены. Гвардейцы отбыли восвояси, погоняя лошадей и стремясь засветло выбраться из леса. Они везли королю хорошие вести. Отныне разбойник по кличке Дикий Магнус больше не потревожит покой в местечке Вильярробледо. Другой небольшой отряд во главе с Марко отправился в замок Рохо, дабы исполнить приказ маркиза и захоронить в фамильной усыпальнице тела брата и сестры, которые обрели вечный покой. Священника в стенах Рохо ожидали к рассвету следующего дня. Остальные люди маркиза рассыпались по лесу в поисках упитанного кабанчика или оленя, чтобы достойно отметить поимку отпетого головореза и его коварной сестрицы, из-за которых последние недели выдались особенно неспокойными.

Беатрис к этому времени вернулась целой и невредимой в хижину, очистила полы от следов запекшейся крови, помогла Каталине переодеться в чистое платье и тихо исчезла с глаз долой, как и подобает вышколенной прислуге. Но прежде экономка успела заварить душистый чай.

Аромат дымящегося напитка, смешиваясь с благоуханием лесных цветов и травы, быстро распространился по маленькой хижине. Снаружи слышались мужские голоса, смех и приглушенное ржание лошадей, внутри же комнаты повисла томительная тишина. Не один из супругов так и не притронулся к чаю, занятый собственными мыслями. В голове Каталины теснилось множество вопросов, но она не знала с чего начать разговор, потому что до конца не была уверена в намерениях Себастиана и их ребенка.

– Ты снял маску, – Каталина удивила саму себя, когда первой нарушила затянувшееся молчание.

Себастиан шумно вздохнул:

– Да, я избавился от нее. Мне удалось снискать расположение короля.

– Но как?

Это было удивительно! Она устремила внимательный взгляд на мужа, и от волнения ее бросило в жар. Он смотрел на нее испытующе, словно ждал чего-то. Наконец, он хрипло сказал:

– По поручению короля я ездил во Францию. Я отвозил важные бумаги, а в ответ должен был получить некие гарантии. Карлу Габсбургу осталось править недолго, но его величество заботит будущее Испании и, как ты знаешь, не имея прямого наследника, король задумывается над тем, кто займет престол после его смерти. В Париже я встречался с его светлостью герцогом Анжуйским. Он приходится внучатым племянником Карлу и внуком Людовику XIV, королю Франции, – маркиз немного помедлил. – Но моя миссия не ограничивалась одним этим визитом, хотя, безусловно, она была очень важна. Мне было доверено кое-что еще… и вот за эту услугу, за которую мне пришлось рисковать жизнью и честью короны, король собственноручно даровал мне грамоту, навсегда избавляющую род Кабрера от преследования Святой церкви.

– Но почему решение наиважнейшего вопроса, связанного с будущим королевства доверили именно тебе? Ты не приближен ко двору и живешь замкнутой жизнью обычного провинциала.

– Ты, верно, позабыла, что Сент-Ферре служат испанским королям многие сотни лет.

– Я помню все, о чем ты рассказывал, – откликнулась Каталина с оттенком легкого недовольства в голосе. – Просто я не думала, что эта… эта служба коснулась тебя.

– Сильные мира сего никогда не могут отказать себе в удовольствии нанять преданного слугу, которого могут использовать с выгодой в собственных целях, – пояснил Себастиан, невесело усмехаясь самому себе. – Но я даже рад, что в твоих глазах, а значит, и для многих других я произвожу впечатление дремучего провинциала. Тайный агент двора должен быть незаметным.

– Тайный агент. Вот как? По-моему, ты совсем далек от того, чтобы быть незаметным.

– Сарказм тебе не идет, милая.

Каталина поджала губы, жалея об опрометчиво брошенных словах. Она не хотела в первую встречу с супругом ссориться с ним по мелочам. Между ними итак назревал непростой разговор, а она еще подливала масла в огонь.

– Я понимаю, что тебе трудно это принять, – он глубоко вздохнул и заложил руки за спину, – но прежде, чем мы продолжим нашу беседу, я должен извиниться. Я так виноват перед тобой. Я знаю, что стал невольной причиной всех злоключений, которые произошли с тобой в последние месяцы. Но поверь, я вовсе не задавался целью причинять тебе боль, mi querida. Это меньшее, что мне хотелось бы делать. Позволь я расскажу тебе все по порядку, дабы ты смогла понять мотивы моих действий и решений, на которые я пошел ради семьи.

Себастиан был одет во все черное. Кожаный колет простого покроя плотно облегал его широкую грудь и плечи, черные штаны для верховой езды были заправлены в высокие ботфорты с серебряными пряжками. Черную широкополую шляпу с перьями и длинный пыльный плащ он снял, едва они с Каталиной остались наедине. Единственным светлым пятном на черном фоне, подчеркивающим смуглость его кожи, была тонкая сорочка с белыми манжетами и пышным воротником, заколотым брошью из блестящего оникса. Как обычно черные, как вороново крыло волосы Себастиан зачесал назад, стянув в тугой хвост на затылке. Легкая улыбка играла в уголках твердых губ, когда он смотрел на жену, и у нее защемило сердце от переполнявших чувств, таким он казался ей в этот момент близким и родным. В действительности ее совершенно не волновал цвет его кожи точно так же как и те дела, что он вел в высших властных кругах. По большому счету ей на все это было наплевать. Но что ее действительно заботило, так это судьба их ребенка, поэтому она хотела знать, что может ждать их в будущем. Она приготовилась слушать его, отчаянно боясь поддаться слабости, которую испытывала всякий раз, едва в поле зрения попадал ее супруг.

– Ты знаешь, mi esposa, как в королевстве относятся к маврам, – Себастиан прокашлялся и принялся мерить шагами хижину, казавшуюся крохотной от его присутствия, – а Кабрера потомки мавров, – от Каталины не укрылось, что при этих словах он слегка занервничал. – Я доверил тебе историю своей семьи, как только ты стала моей женой. Но я не рассказывал тебе о тех неблаговидных поступках, кои пришлось совершать моей семье ради сохранения наших земель и привилегий. По приказу испанских королей мои предки убивали неугодных, интриговали, заманивали в ловушки и уничтожали врагов короны или тех, кто попросту стоял у них на пути. По правде сказать, не все те люди, чьей кровью обагрены руки моей семьи, были виновны. Некоторые из них были достойными людьми… Но я не хочу углубляться во всю эту грязь. Это совсем другая история. Главное, что мне, как потомку и главе рода Кабрера, известны очень многие тайны двора, а это не может не накладывать определенный отпечаток на мои мысли и действия.

Каталина была взволнована. Ей и не представлялось, что при дворе творились те же бесчинства, что и в любом другом месте. Она росла в семье небогатого дворянина, где ее учили чтить Божий закон, поступать по совести и жить с ней в единстве. Но, оказывается, существовал и другой мир, где царили лесть и интриги, обман и подкуп, коварство и предательство, где блеск золота ценился выше доблести и чести, где людей заботили лишь власть и богатство, а любовь и дружба были досадным недоразумением. И чем больше она слушала Себастиана, тем меньше ей хотелось соприкасаться с тем непривычным и пугающим ее миром.

– Это опасные знания, – проронила Каталина, когда Себастиан замолчал.

– Верно, – он улыбнулся ей, показывая ряд ровных белоснежных зубов. – Но я снова увлекся.

Он подошел к шкафчику, где стоял графин с вином, плеснул себе немного в бокал и сделал пару глоток, чтобы прочистить горло.

– Все мужчины рода Кабрерас тщательно выбирали себе невест. Обычно это были девушки со светлой кожей и светлыми волосами. Все это делалось для того, чтобы разбавить кровь, дабы последующие поколения не несли в себе бремя отверженных. Многие мои предки ездили за женами в Нормандию, а моей прапрабабкой была московитка. Мой прапрадед был проездом в Московии и там, при дворе Иоанна Грозного встретил одну славную девушку из рода Шуйских. Она была сиротой. Он женился на ней по законам православной церкви, а потом привез в Кастилию и венчался здесь уже в лоне Святой церкви.

– У вас богатая родословная, – вслух подивилась Каталина.

Себастиан коротко кивнул и продолжил:

– Стратегия моих предков увенчалась успехом. Каждое новое поколение рождалось все с более светлой кожей и через какое-то время мы ничем не отличались от коренных иберийцев. Но вот ведь какая странная штука судьба. Фортуна изменчива и любит часто подшучивать, – он усмехнулся и налил себе еще вина. – Когда я появился на свет, отец поначалу хотел от меня избавиться, переправив в Мавританию, чтобы отдать на воспитание своим дальним родственникам. Но моя мать воспротивилась этому, и отцу ничего не оставалось делать, как уступить ее мольбам. С самого моего рождения семья поселилась в Сент-Ферре, вдали от двора и столичной суеты, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но случилось несчастье… родителей не стало. Вскоре моя старшая сестра, Мария, вышла замуж за Эмилио де Сильва, отца Родриго. Эмилио был хорошим человеком, добрым, отзывчивым. Он безоговорочно принял меня и занялся моим образованием, обучив всему, что знал сам. Он стал для меня вторым отцом. Мы вместе с Родриго изучали кораблестроение, торговлю, мореплавание и, конечно, науки, которые преподавал нам один престарелый родственник де Сильва.

– Я помню, ты рассказывал о своем дяде, – в памяти Каталины всплыли вечера в Сент-Ферре. Она посмотрела на Себастиана. Его серые глаза были полны раскаяния, и она чуть слышно спросила: – Ты хочешь что-то добавить?

– О да, очень многое…

Себастиан бросился через всю комнату к ногам Каталины. Она сидела на мягком стуле с высокой спинкой (кресло, обагренное кровью отпрысков барона Рохо, она приказала сжечь) и дивилась тому порыву, которое обнаружила в супруге, обычно таком сдержанном и холодном.

– Прости меня за все, mi cariño, – он опустился перед ней на колени, заключая ее тонкие пальчики в свои горячие ладони. – Я жалею о той боли, что причинил тебе, когда отказывался от нашего ребенка и желал избавиться от него, точно так же, как в свое время хотел поступить мой отец. Сможешь ли ты когда-нибудь простить мне эту чудовищную ошибку? Сможешь ли ты когда-нибудь забыть о том, что в своем безумии я поддался безотчетному страху и предложил Родриго занять свое место рядом с тобой, чтобы ты смогла родить наследника для Сент-Ферре с более светлой кожей, чем у меня? Когда я думаю об этом дьявольском плане, не понимаю, как до сих пор не сошел с ума! Мне хочется провалиться сквозь землю. Я столько раз жалел обо всем, что и не счесть. В своем искуплении я готов терпеть адовы муки… И я знаю, придет время, Господь покарает меня за мое малодушие… Пойми, я боялся и не хотел для своего сына тех трудностей и осложнений, что выпало на мою долю. Я признаю во всем свою вину и молю о твоем прощении. После всех своих деяний я ни на что не претендую, но хочу, чтобы ты знала, – он перевел дыхание, и его красивое лицо озарила слабая улыбка. – Когда я увидел тебя в доме старого дона Фелипе де Вилья, то влюбился в тебя без памяти, как мальчишка, а узнав, что ты свободна, не стал мешкать и попросил у дона Педро твоей руки. Мне была важна именно ты. И не столько из-за золотистых локонов и кожи цвета нежнейших сливок, сколько из-за твоих необыкновенных глаз, в коих таилась скрытая печаль, но они также были полны и внутренней силы. Именно с того мгновения я понял, что мне нужна лишь ты одна. Я влюбился с первого взгляда, и день ото дня, по мере того как узнавал тебя, любовь моя росла и крепла. Каталина, я люблю тебя так, как никогда и никого в своей жизни не любил и не смогу больше полюбить. Я это знаю. И, если ты отвергнешь меня, чего я, безусловно, заслуживаю, я никогда не перестану восхищаться твоей стойкостью и безграничной верой… и где-то в глубине души надеяться на твое прощение.

Каталина была потрясена его словами и искренностью, что шла прямо от его сердца. Она чувствовала, он раскаялся в своих поступках. За последние месяцы он многое изменил в себе и в своих взглядах и да, это далось ему нелегко, учитывая его прошлое, однако у нее еще оставались вопросы к нему.

– Только чудо уберегло меня от рук Эуфимии Майоры, – тихо промолвила она в ответ на его пылкие речи.

– Это было моей самой непростительной ошибкой, – Себастиан склонил голову. Неужели в серых глазах мелькнули слезы? Но нет. Ей верно померещилось. – Я уступил минутной слабости и послал то злополучное письмо в Сент-Ферре, но после нашего с тобой разговора, – он еще хотел добавить про ту страстную ночь, что они провели вместе в башне замка, но не без основания предположив, что это было бы лишним, вовремя остановил себя, – я написал другое письмо.

– Что? – переспросила Каталина, хватаясь за тонкую соломинку. – Какое еще письмо?

– То письмо, в котором я отменял посланное ранее распоряжение.

– Но когда?

– В утро перед отъездом в Мадрид.

Каталина смотрела на супруга во все глаза. Не может быть! Он все же внял ее мольбам, ее уговорам, пошел на уступки точно так же, как когда-то это сделал его отец по отношению к своей любимой жене. Фиалковые глаза увлажнились.

– Почему же Эуфимия Майора привезла с собой только одно письмо?

– Потому что, когда гонец со вторым письмом прибыл на виллу, Эуфимия была уже на полпути в Кастилию, – ответил он глухо. Его плечи поникли. – Прости меня, mi querida. Когда я вернулся в Кабрерас с грамотой от короля, я был горд и счастлив от того, что мне удалось получить особое королевское дозволение. Я спешил рассказать тебе обо всем, что со мной приключилось с момента, как я покинул наши земли и отправился в столь опасный путь… Но едва я въехал в ворота замка и узнал, что ты бежала… я думал меня в тот же миг поразит молния. И я заслуживал это, как никто другой, ведь именно я стал причиной всех твоих невзгод. Я горячо молил Всевышнего, чтобы в дороге с тобой ничего не случилось, пока я мчался в Мадрид, дабы молить тебя вернуться со мной назад в наш замок. Но тебя не оказалось в доме д’Альваресов, куда я ехал в полной уверенности, что застану тебя в обществе твоей сестры. Тогда вместе с графом мы прочесали все окрестные монастыри Мадрида, прежде чем стало понятно, ты не появлялась в тех краях. Что я пережил тогда, не описать словами, – он на минуту умолк, вспоминая мучительную боль, испытанную им в момент неизвестности. – Я вернулся назад в Кабрерас и немедленно приступил к твоим поискам. Я не верил, что ты могла сбиться с пути и погибнуть от холода или тебя растерзали голодные волки, которые нынче развелись в этих лесах. Единственная мысль, что грела мне сердце, ты не поверишь, – он печально усмехнулся. – Я надеялся, что тебя похитили с целью выкупа. Это значило только одно. Ты жива! Однако записок с выкупом никто не присылал. Тогда я послал прошение к королю с просьбой помочь мне в поисках жены, и его величество удовлетворил мою просьбу. Еще мне помогал Диего. Мы вместе разработали план и начали действовать. У графа д’Альвареса оказалось много полезных связей. Он сразу разослал письма во все порты с описанием твоей внешности. Мы не на шутку опасались, что тебя могли продать на Черный континент в гарем какого-нибудь халифа. Я не мог этого допустить. Я не хотел тебя терять, потому что уже не представлял своей жизни без тебя. Я люблю тебя, Каталина.

Ладони Каталины дрожали, она ни разу не прервала пламенную речь супруга, с придыханием вслушиваясь в каждое его слово. Взмахнув длинными густыми ресницами, она поймала его пытливый взгляд. Горячие руки обжигали ее кожу. Все мысли разом вылетели из ее хорошенькой головки, и только фиалковые глаза лучились от переполнявшего счастья.

– Я люблю тебя, – тихо прошептала она, когда поняла, что веки ее увлажнились, и он губами осушал струившиеся по ее щекам слезы. Она услышала его признание, и сердце ее радостно запело. – Я прощаю тебя, mi amor.

– Я не достоин твоего прощения и тем более любви. Я столько причинил тебе боли, mi cariño.

– Это все в прошлом.

Каталина обвила руками его шею и потянулась к влажным губам. Себастиан застонал и жадно прильнул к ней в жарком поцелуе. Он ласкал ее шею и плечи, чувственными губами касаясь ее манящих, розовых губ, так похожих на нежнейшие бутоны роз, тянувшиеся к нему, как к солнцу, и крепче сжал в своих объятьях, будто опасаясь, что дивный мираж вот-вот рассеется и ускользнет от него.