Текст книги "Плененное сердце"
Автор книги: Диана Казанцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
– Где я? Что произошло?
На обветренном лице разбойника отразилось искреннее непонимание. Он растерянно развел руками.
– Я и сам хотел бы знать, душа моя. Все было просто прекрасно. Ты сияла, словно лучик солнца, озаряя своим светом холодные стены этой старой развалюхи. Но вдруг свет померк, ты покачнулась и непременно убилась бы, не окажись я рядом. Теперь ты в своей спальне, лежишь на белоснежных простынях и подушках и соперничаешь с ними по цвету.
– Ах, да, – Каталина судорожно вздохнула, вспоминая о нестерпимой боли, возникшей внизу живота и лишившей ее сил. – Мой ребенок, – с волнением в голосе прошептала она, – с ним что-то не так.
– Я помогу вам, сеньора, – Ава с готовностью наклонилась над Каталиной и провела морщинистой рукой по выступающему животу, но почти сразу отдернула ее. Сдвинув брови к переносице, эфиопка поджала тонкие губы. – Сеньора не должна волноваться.
– Что это значит?
– Только то, что я сказала, – настойчиво повторила эфиопка. – Вам следует выкинуть из головы все свои тревожные мысли и оставшееся время до родов провести в постели…
– Но…
– …если, конечно, сеньора хочет сохранить дитя, – закончила Ава, пристально взирая на еще более побледневшую от ее слов молодую женщину.
Каталина вовремя прикусила губу, чуть не выдав себя с головой. Она всей душой желала подарить жизнь своему ребенку, тем более теперь, когда забрезжила робкая надежда.
– Конечно, – она опустила взгляд, не без причины опасаясь, как бы Дикий Магнус не прочел все по ее глазам. – Но я не могу все время лежать в постели. Сегодня был чудесный день. Так приятно было выйти в сад, послушать пение птиц и вдохнуть ароматы весны. Я уверена, прогулки мне не повредят. И сейчас я чувствую себя гораздо лучше.
– В любом случае, сегодня ты провела достаточно времени на свежем воздухе, bonita, – Мигель недоверчиво ухмыльнулся и подошел к ней ближе. – И завтра тебе лучше не рисковать. Я буду далеко и не смогу придти на помощь в случае, если ты вновь почувствуешь слабость. Следующие пару деньков тебе придется провести под бдительным присмотром Авы. За это время птицы никуда не улетят и цветы не завянут. А через недельку-другую, при условии, если тебе полегчает, мы совершим с тобой небольшое путешествие.
– Путешествие? – Каталина почувствовала нарастающий приступ паники. Тут же вспомнился подслушанный ею разговор, состоявшийся около месяца назад между Мигелем и Кармен. Неужели по требованию сестры он все-таки решился отправить ее в Алжир? Матерь Божья, как вовремя ей повстречался Марко!
– Ава, принеси сеньоре какое-нибудь из твоих снадобий, а то наша гостья снова бледнеет на глазах.
Хотя в тоне Дикого Магнуса звучали стальные нотки, было очевидно, он обеспокоен не меньше самой Каталины. Эфиопка бесшумно исчезла в проеме дверей, а разбойник присел на краешек кровати подле Каталины. Какое-то время он не сводил с нее пытливого взора, но, по-видимому, удовлетворившись чем-то, коротко вздохнул:
– Тебе не следует ни о чем беспокоиться, Каталина. Наше путешествие будет недолгим. Я всего лишь свожу тебя в Валенсию.
– Зачем? – выжидательно спросила она.
– Вообще-то это должно было стать сюрпризом, но так как мои слова явно взволновали тебя, все же признаюсь. Я хочу показать тебе свой корабль.
– Я помню, ты упоминал о корабле.
И тут совсем некстати в ее голове возник вопрос. Интересно, а младшая сестрица знала о планах брата? О том, что у Дикого Магнуса есть свой корабль, и он собирался плыть на нем в Новый Свет? Скорее всего, нет, иначе он признался бы ей еще тогда, во время их последней встречи.
– Сейчас я оставлю тебя, отдыхай и набирайся сил, – тем временем продолжал Дикий Магнус, заботливо укрывая Каталину одеялом. Он привстал и весело хмыкнул, когда заметил, что она напряженно следит за его действиями. В мутно-зеленых глазах заплясали озорные искорки. – Завтра нас с ребятами ждет прибыльное дельце, еще нужно кое-что доделать. Ты пока поспи. Сон пойдет тебе на пользу, душа моя.
За лукавой улыбкой и хитрым прищуром скрывались невольные сомнения, одолевавшие его последние несколько недель. Он ввязался в опасную игру, и с каждым днем в нем росло ощущение чего-то неминуемого, неизбежного, будто холодная рука смерти тянула к нему костлявые пальцы, желая скорее сомкнуть их у него на горле. Он встряхнул головой, отгоняя от себя призрачное наваждение. Ну, нет! Он не потеряет то, что приобрел с таким трудом. Он не откажется от того сокровища, что само плыло к нему в руки.
Молодая хрупкая женщина лежала на белых простынях и глядела на него с вызовом и молчаливым укором, в ней было столько силы и стойкости, что порой его охватывала тоска. Почему не он, а другой был властен над ее телом и душой. Почему эти фиалковые глаза никогда не смотрели на него с нежностью и любовью, а тонкие пальчики не путались в его густой шевелюре? Он многое отдал бы, чтобы хоть раз услышать нежность в ее голосе, чтобы с ее уст слетели слова любви, обращенные лишь к нему одному. О чем еще мог мечтать мужчина, когда рядом с ним находилась такая женщина? Он стиснул челюсти и сжал кулаки. Он все решил для себя. Он будет биться за нее до конца, он не упустит в жизни шанс изведать истинное счастье.
Впрочем, размышлял он немногим позже, если поспешить, можно обойтись без кровопролития и лишних жертв. Осталось совсем немного. Последнее дело, которое существенно обогатит его, и больше на этой проклятой земле его ничто не держало. Когда все закончится, он увезет ее в Валенсию. В многолюдном портовом городе затеряться гораздо проще, чем в поместье, где ты у всех на виду. Он не был настолько глуп, чтобы не понимать, рано или поздно маркиз выйдет на его след и тогда схватка неминуема. Это будет бой не на жизнь, а на смерть. А он, что ни говори, привык действовать осторожно. Недаром ему годами удавалось обводить вокруг пальцев гвардейцев короля. Дикий Магнус хмыкнул, вспоминая, как последний раз скрывался от них в ущелье, ловко заметая следы, пока эти дурни напрасно рыскали по лесу. Тут он погрустнел. Матерому волку против молодого разъяренного самца устоять будет сложно. А то, что Себастиан де Кабрера придет за тем, что считал своим, у него не вызывало никаких сомнений. Он и сам перевернул бы небо и землю, лишь бы отыскать маленькую упрямицу.
Глава XIX
Ее разбудил доносившийся со двора шум. Десятки голосов яростно спорили между собой и делили предполагаемую добычу. Ржание лошадей вперемешку с собачьим лаем разрывали предрассветную тишину. Слышался лязг оружия, смех и привычные грубые перебранки. Каталина поморщилась и обвела глазами комнату. Хорошо, что она была одна, это немного обнадеживало. Ава, скорее всего, в отсутствие «хозяина» наводит в его спальне порядок, а значит, про пленницу вспомнит еще не скоро. Разбойники вот-вот должны пуститься со двора, и Каталине следовало поторопиться.
В комнате было еще довольно темно. Молодая женщина попыталась привстать, но ноющая боль внизу живота помешала это сделать. Она откинулась на подушки и глубоко задышала. Ей необходимы были силы. Ее ждал Марко, и больше всего на свете она хотела покинуть эти мрачные серые стены, в которых провела худшие месяцы жизни. Единственное, что не давало сойти с ума, был ее ребенок. Осознание того, что под сердцем она носит маленькую жизнь, наполняло ее душу безграничным счастьем и не позволяло сломаться в самые трудные минуты, а напротив, вызывало стойкое желание бороться с теми превратностями, что раз за разом посыла ей судьба. Но сейчас именно ребенок приковывал ее к постели, не давая ступить ни шагу. От собственного бессилия она застонала в голос. Это не могло все так закончиться, ведь свобода казалась такой близкой.
Лошадиный топот затерялся где-то вдали, когда Каталина снова положила руки на живот. Она почувствовала движение дитя и принялась успокаивать его, нашептывая нежные слова. Боль отступила, но она еще немного полежала в постели прежде, чем решилась подняться. Возле кровати она обнаружила напиток, принесенный накануне эфиопкой. Сделав несколько осторожных глотков и убедившись, что ее перестали мучить боль и головокружение, Каталина начала спешно одеваться. Она ополоснула лицо и руки водой из кувшина, который стоял на столике возле потухшего за ночь камина, заплела тугую косу, надела на себя платье, что было на ней накануне, накинула на плечи плащ, спрятала волосы под мантилью и сунула ноги в мягкие кожаные сапожки. Теперь оставалось сделать самое сложное, спуститься по лестнице на нижний этаж и незаметно выйти через заднюю дверь, чтобы кротчайшим путем попасть прямиком в сад.
Она тихонько отворила дверь и переступила через порог спальни. В коридоре царила кромешная тьма. Каталина вернулась обратно в комнату и зажгла огарок от свечи. Несомненно, она сильно рисковала, трепещущий огонек мог привлечь к ней излишнее внимание, однако без дополнительного освещения было не обойтись. Участь сломать себе шею на скользких и зловонных, давно не чищеных, стертых от времени ступенях, ей вовсе не улыбалась.
Со свечкой в руках, соблюдая всевозможные предосторожности, ведь где-то поблизости могли находиться разбойники, Каталина спустилась на первый этаж замка и, двигаясь тенью, свернула по коридору в сторону хозяйственных помещений. Звенящая тишина окутывала ее, замок будто вымер, но пройдя еще несколько шагов, она услышала впереди себя чьи-то голоса и в нерешительности остановилась. Нужно было что-то предпринять. С замиранием сердца она посмотрела по сторонам. Голоса между тем становились все громче. Не придумав ничего лучше, она затушила огарок и юркнула в кладовую, где хранились всевозможные короба, пустые корзины и разная кухонная утварь, молясь всем святым, чтобы никому не пришло в голову сунуться сюда ранним утром. Неподвижно притаившись, Каталина кусала губы от волнения и со страхом ожидала, что ее вот-вот обнаружат и тогда уж точно не избежать сурового наказания.
Но она тревожилась напрасно. Двое подвыпивших разбойников прошли мимо, не обратив никакого внимания на приоткрытую дверь кладовой. Они явно огорчились тем обстоятельством, что их оставили сторожить замковые стены, вместо того, чтобы взять, как других на нехитрое дельце «пощипать чертова толстосума».
– А, знаешь, Рамон, – говорил один товарищ другому, – я готов биться об заклад, у этого коробейника мешков с золотом припасено столько, что всем нам хватит на безбедную жизнь до конца наших дней. Эх, вернусь я к своей Кармелите в деревеньку под Сен-Клементе и заживем мы с ней дай Бог… Хм, малой, поди, уж подрос, сорванец…
– Чучо, неужто думаешь, что она тебя дожидается? – гнусаво засмеялся Рамон. – После всех лет…
– Но-но, – пробасил в ответ Чучо, – моя Кармелита всегда была верна мне.
– А как же твой кузен, с которым ты застал ее в амбаре?
– Ты же знаешь, паршивец обманом заманил бедняжку… и поплатился за это своим животом. Вот этими руками я вырвал из него все его внутренности, а кишки намотал ему на уши. Что б знал, каналья… Ик… как соблазнять чужих жен. Ха-ха-ха…
Каталина слушала путанную речь двух разбойников, не решаясь лишний раз пошевелиться. Святая Каталина, с какими чудовищами ей приходилось жить под одной крышей! Перекрестившись и наскоро прошептав про себя молитву, она прикоснулась губами к четкам, висевшим у нее на запястье и, дождавшись, когда шаркающие шаги разбойников затихнут где-то в глубине коридора, крадучись вышла из своего убежища. Путь был свободен. Не теряя ни одной драгоценной секунды, она без дальнейших задержек добралась до большого светлого помещения, где располагалась замковая кухня, и украдкой заглянула внутрь.
Три женщины, кухарка и ее помощницы, усердно чистили котелки и глубокие чаны, сосредоточенно занимаясь своей работой. Они думали о том, сколько им доведется сегодня печь и стряпать для того, чтобы накормить целую шайку голодных бандитов, когда те вернуться со своего очередного грязного дельца. Наверняка разбойники закатят шумный пир, а им придется прислуживать вшивому отрепью, не разогнув спин и не сомкнув глаз до следующего утра.
Женщины стояли спиной к дверям и перебрасывались меж собой короткими фразами, сетуя на незавидную долю, в то время как Каталина, всем сердцем сочувствуя им, на цыпочках миновала открытый проем. Без особых помех, двигаясь едва ли не на ощупь, она прошла к черному входу, которым обычно пользовалась прислуга и, оглянувшись проверить, не преследует ли ее кто по пятам, тихонько приоткрыла дверь, ведущую на свободу. Дверь коротко скрипнула, и до ее ушей донесся голос одной из помощниц кухарки:
– О, наверное, Ава вернулась…
Но она не стала слушать досужую болтовню прислуги и уверенно шагнула за порог. Страх отпустил ее, руки и колени перестали дрожать, фиалковые глаза загорелись решимостью. Теперь никто и ничто не способен был ее остановить. Она прошла задний двор, заваленный дровами, опилками и ненужным хламом, до которого ни у кого из разбойников не доходили руки и, на всякий случай, прихватив сломанную кочергу, валявшуюся здесь же без дела, продолжила свой путь.
Вокруг было тихо. Ни дуновения ветерка, ни пения птиц. Каталина огляделась. Хозяин с шайкой прихвостней и сворой свирепых собак давно покинули разбойничье логово, малочисленная прислуга занималась каждодневными заботами. Ей просто повезло, что она до сих пор никому не попалась на глаза. Незаметно для себя она ускорила шаг, желая быстрее добраться до густых зарослей можжевельника, которые должны были надежно укрыть ее от стороннего взгляда, как вдруг позади себя услышала скрипучий голос эфиопки:
– Куда это сеньора так торопится?
Каталине показалось, что сердце ухнуло куда-то вниз. Затаив дыхание, она вжала голову в плечи, понимая, что замыслы ее раскрылись, но поборов в себе нарастающую панику, смело зашагала прочь. Эфиопка же, невзирая на свой преклонный возраст, в мгновение ока оказалась с ней рядом. Резко сдернув с беглянки мантилью, Ава мертвой хваткой вцепилась в золотистые косы молодой женщины. Маркиза ахнула от неожиданности, но инстинкт самосохранения взял над собой верх. Она по-кошачьи изловчилась, насколько позволял ей это выступающий живот и, оказавшись лицом к лицу с обезумевшей старухой, размахнулась и ударила ту сломанной кочергой. Ава, не ожидая яростного отпора, схватилась за ушибленную ключицу и взвыла в голос:
– Ох-хо! Ах ты, дрянная девка! Зря тебя пожалел наш хозяин и не отдал своим подручным на забаву! Они-то уж умеют усмирять таких гордячек, как ты, – черные глаза сверкали ненавистью и злобой. Эфиопка шипела, словно змея, извергая проклятья на непонятном Каталине языке. – Жаль, что у этого глупца не хватило духу приструнить тебя тотчас! Он только и делал, что терпел твое своеволие. Олух деревенский! Теперь он рискует всем ради тебя! А ты, бесстыжая дрянь, вздумала бежать от своего благодетеля? Кара на твою голову, нечестивица!
– Лучше молчи, злобная гадюка, а то не ровен час окажешься в луже собственной крови, – Каталина вновь потрясла кочергой. – Я маркиза Сент-Ферре, а твой хозяин грабитель и убийца, по нему давно плачет виселица! Он похитил и удерживал меня в плену долгих три месяца. Мерзавец и негодяй! Я ни минуты не задержусь здесь более. А ты и дальше можешь петь льстивые песни своему «хозяину» и преклоняться перед ним, словно перед языческим божеством. Меня же оставь в покое, старуха! Мне нет никакого дела до Дикого Магнуса. Пусть его черти заберут в ад!
Разразившись гневной тирадой, не свойственной ей, доброй и благочестивой католичке, и выказав вздорной старухе все свое негодование, скопившееся за последние месяцы, Каталина почувствовала себя намного лучше. Она гордо вскинула подбородок, распрямила плечи и с высоко поднятой головой устремилась в гущу листвы, будто собиралась всего-навсего прогуляться по саду, залитому первыми лучами апрельского солнца.
Ава взвыла как раненая волчица, и бросилась вслед за беглянкой:
– Далеко не уйдешь, негодница! Я все передам хозяину, а за свою строптивость ты будешь бита плетьми. Ко мне, сучьи ублюдки! – заголосила эфиопка во все горло. – Пленница пытается сбежать! Хватайте ее!
Каталина заметила движение со стороны навозной кучи, громоздившейся в самом центре заднего двора. Отдышка мешала бежать, но молодая женщина была полна решимости достичь высокой каменной ограды, где поджидал ее верный Марко. Впрочем, до стены еще нужно было как-то добраться, тоскливо подумала она, а тем временем топот ног за спиной звучал все отчетливее, и она ускорила шаг. В бок сильно кольнуло и в глазах резко потемнело. У Каталины мелькнула мысль, что сию же секунду она лишиться чувств, и тогда для нее все будет кончено. Но она не желала сдаваться так быстро, без борьбы, на радость победителям. С упорством дикой лани, которую по пятам преследуют безжалостные охотники, она, превозмогая мучительную боль, припустилась вперед. Однако, несмотря на отчаянные попытки, далеко уйти ей не удалось. Погоня была недолгой. Ее настигли на середине аллеи.
– Сеньора, вам некуда бежать, – двое конюхов средних лет, один из которых заметно прихрамывал, подхватили ее под руки в тот самый момент, когда ноги Каталины уже подкашивались, и она непременно упала бы навзничь, если бы ее не успели поддержать. – Опомнитесь, сеньора, не гневите хозяина. Дикий Магнус не прощает предательства.
– Ничего, – криво ухмыльнулась эфиопка, показывая сгнившие зубы, – я позабочусь о том, чтобы хозяину обо всем стало известно. Жизнь нашей гордячки скоро переменится, обещаю. Она на собственной шкуре убедится, каково это ослушаться сеньора. Совсем скоро незримая пелена с его глаз спадет. Он прозреет! А то что-то в последнее время Дикий Магнус совершенно размяк, – прибавила Ава себе под нос.
Каталина выбилась из сил. Все тело немилосердно ныло, она вконец ослабла, но присутствие духа не растеряла. Немного отдышавшись, она упрямо поджала губы:
– Я здесь не останусь. И ваш хозяин мне не указ!
– Ишь, какая смелая стала, – зашелестела эфиопка, недовольно дергая Каталину за косу. – И кто же, по-твоему, станет помогать тебе?
– Матерь Божья!
– Сеньора, держитесь!
Из-за кустов цветущей акации выскочили четверо вооруженных мужчин. Марко очутился рядом с эфиопкой и, шибко не церемонясь со старухой, оттолкнул ее подальше от Каталины.
– Убери свои грязные руки от маркизы, черная женщина, и вы тоже, – громовым голосом приказал командир охраны, окинув выразительным взглядом двух жалких конюхов.
Те мигом подчинились, с вытаращенными глазами пялясь на незваных гостей.
Марко подхватил на руки теряющую сознание Каталину:
– Сеньора, вы спасены. Все будет хорошо.
– Как же, держи карман шире, – раздался сварливый голос Авы из-за спин сгорбившихся конюхов. – Хозяин выследит тебя, верзила, поймает и скормит твою тушу своим вечно голодным псам. Ты не успеешь добраться до леса, как Дикий Магнус нагонит тебя!
– Хм, – Марко не мог отказать себе в удовольствии увидеть на сморщенном, словно пожелтевший пергамент лице старухи неописуемый ужас, сковавший ее так, что она некоторое время не смогла сдвинуться с места. – Скорее всего, в это самое время твой хозяин болтается на каком-нибудь суку вместе с жалкой шайкой алчных глупцов и бродяжников.
Командир со своими людьми почти скрылись из виду, когда эфиопка обрела голос:
– Ты все врешь, верзила! Мой хозяин умеет постоять за себя…
– Твой хозяин угодил в расставленную маркизом ловушку. Живым из западни ему не выбраться.
Когда Каталина пришла в себя, день клонился к закату. Небо, освещаемое лучами заходящего солнца, выглядело багровым. Извилистая тропинка, петлявшая между деревьями и кустарниками, местами огибая мшистые валуны, была еле видна. Кое-где сквозь лесную чащу мелькали серебристые нити ручейков. Окружающий пейзаж был ей знаком. Именно здесь, три месяца назад на нее напал Дикий Магнус. То предрассветное утро она помнила до мельчайших подробностей, словно это случилось вчера. Паскуаль и Крус, двое отважных храбрецов, доблестно сражались с бандой разбойников, во много раз превосходивших их по численности и жестокости. Они защищали ее жизнь и честь, но все оказалось впустую. По побледневшим щекам скатились две прозрачные слезинки. Они так и не смогли уберечь ни себя, ни ее.
– Вы очнулись, сеньора, – Марко, не сводивший с нее всю дорогу обеспокоенного взгляда, заметно оживился. Он ехал на большом кауром жеребце рядом с повозкой, где в окружении овечьих шкур и одеял на мягкой соломе лежала Каталина. – Как вы себя чувствуете? Вы бледны.
Каталина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и слабой:
– Мне вспомнился день, когда мы повстречали разбойников с их голодными псами… еще живы были Паскуаль и Крус.
– Сеньора, не нужно вспоминать былое, – Марко нахмурился, замечая ее нарастающее волнение, – оно ушло безвозвратно.
– Хотелось бы в это верить, – Каталина смахнула вновь набежавшие слезы. – Скоро стемнеет, а мы проехали не больше половины пути.
Командир их маленького отряда тряхнул головой, отчего зеленые перья на шляпе заколыхались в такт его движениям:
– Ну, и напугали же вы нас, донья Каталина, там, в замке Рохо, когда внезапно лишились чувств. Поначалу мы не знали, как нам поступить. Все переживали, как бы ни случилось чего худого… Вам нужна была помощь, а взять ее было неоткуда, поэтому мы решили действовать по заранее намеченному плану. Мы опасались вам навредить, потому-то и ехали не спеша. Но вы не волнуйтесь, – Марко приподнялся в седле, вглядываясь в чащу леса, – неподалеку есть заброшенная хижина лесника. Сейчас она свободна. Я послал парней вычистить ее и приготовить к вашему приезду. Думаю, провести в ней ночь будет гораздо удобнее, чем под открытым небом.
– Ты поступил верно, Марко. Я ни секунды не могла оставаться в том злосчастном месте, – Каталина вздохнула, отгоняя неприятные воспоминания. – Но признаться, когда я была здесь в прошлый раз, никакой хижины я не встречала.
– Это потому, – весело подмигнул ей Марко, – что хижина спрятана в глубине леса. С тропинки так просто ее не увидеть. Сеньор Кабрерас на всякий случай поведал нам о ней и подробно рассказал, как ее отыскать.
Лицо Каталины слегка омрачилось. Упоминание имени мужа заставило вновь поволноваться. Что ждало ее впереди? Как Себастиан встретит сбежавшую супругу? Как распорядится судьбой их будущего ребенка? Она закусила губу, и перед мысленным взором вдруг возник образ Дикого Магнуса! Скорее всего, он уже вернулся в замок и, не найдя там пленницу, снарядил за ней погоню. Ава, конечно же, обо всем ему рассказала, обстоятельно поведав, кто и как помог вызволить маркизу и в какую сторону они направились. О, Господи Иисусе, все пропало! Что может сделать Марко вместе со своими товарищами, пусть сильными и доблестными воинами, против пяти дюжин разбойников со сворой бешеных псов? «Хозяин» Рохо предупреждал, что никуда ее от себя не отпустит, а значит, он не станет сидеть, сложа руки. Что же делать? Ведь он скачет сейчас за ними по следу, а они не могут ехать быстрее. И все из-за нее! Во рту пересохло, дыхание сбилось и тут резкая боль, отдавшаяся внизу живота, разом отбросила все прежние думы. Она не услышала, как командир охраны зовет ее, как настойчиво спрашивает о чем-то, тревожно хмуря брови, не увидела, как они свернули с тропинки в чащу леса, как встретили на своем пути вооруженный отряд. Потому что Каталина снова, как и в саду Рохо, провалилась в кромешную тьму.
В нос ударилзатхлый гнилостный запах давно непроветриваемого помещения. Пахло застоявшейся пылью, сыростью и мышиным пометом. Каталина обвела глазами ветхую хижину с почерневшими от времени балками на потолке и стенах, со старой, грубо сколоченной мебелью, скользнула взглядом по единственному окошку, заросшему грязью, через которое проникал слабый свет, и остановилась на женщине, что стояла перед ней, как перед распятьем, преклонив колени и нашептывая слова молитвы.
Каталина разомкнула пересохшие губы и хрипло прошептала:
– Никогда не думала, что увижу тебя такой смиренной.
Женщина в белоснежном чепце встрепенулась и подняла покрасневшие, опухшие от слез веки. В темных глазах одновременно плескалась печаль и радость:
– Сеньора, наконец-то вы очнулись. О, как же сильно вы нас напугали!
– Я тоже рада видеть тебя, Беатрис, – Каталина улыбнулась краешками губ.
– Я… просто счастлива, сеньора… что вы теперь с нами, – слезы верной служанки текли по морщинистым щекам. – Я каждый день молила Всевышнего об избавлении вас от мук плена и страданий, о том, чтобы все благополучно разрешилось… Ох, какая же напасть приключилась с вами, кто бы мог подумать, – сокрушенно качала она головой. – Если б только знать заранее… Как вы себя чувствуете, донья Каталина?
Каталина пожала плечами:
– Вполне сносно, кажется… Я не помню, как очутилась здесь.
– Конечно, не помните, – всплеснула руками пожилая матрона, горестно вздыхая и теребя края передника, – вам было так плохо, что сеньор не на шутку взволновался. Почти сутки, сеньора, вы находились без движения, все никак не приходили в себя. Ох, матерь Божья, вы пребывали в таком состоянии, что его сиятельство не отважился везти вас домой, в Кастель Кабрерас, а решил оставить здесь, – она неодобрительным взглядом окинула заброшенную хижину и поджала губы.
– А где… его сиятельство? – Каталина замерла в ожидании ответа.
– Его сиятельство рядом, сеньора, – экономка энергично закивала головой. – Маркиз где-то поблизости. Сеньор не отходил от вас всю ночь, а теперь, наверное, отдыхает. Последний день у него выдался нелегким.
– Мы очевидно еще во владениях де Рохо, – Каталина сглотнула ком, подступивший к горлу. – Дикий Магнус должен был пустить за нами погоню.
Беатрис заметно занервничала. Она на мгновение скрылась из виду и в следующую секунду подала госпоже чашу с дымящимся напитком из пряных трав.
– Вот выпейте, сеньора. Этот укрепляющий отвар приготовила местная повитуха. Она сказала, это поможет сохранить вашего ребеночка в чреве.
Молодая женщина, молча, приняла чашу с лекарственным снадобьем и выпила содержимое до дна.
– Благодарю, Беатрис, а теперь мне нужны ответы.
– Я…, – Беатрис спрятала руки за передником, – сеньора, вы только не волнуйтесь. Маркиз обо всем вам расскажет, – она немного помедлила. – Он так сказал.
– Я не хочу встречаться с маркизом, – неожиданно для самой себя выпалила Каталина и, устыдившись своего порыва, прикусила губу. – То есть, конечно, он мой супруг и я непременно увижусь с ним, но… но не сейчас. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.
Беатрис не ожидая подобного ответа, пребывала в растерянности:
– Сеньора, как же так? Маркиз желает говорить с вами.
– Я этого не хочу.
– Он ваш супруг, – продолжала настаивать пожилая матрона, рискуя вызвать недовольство маркизы. Прислуге не пристало столь вольно выражать свое мнение, но бывшая кормилица искренне не понимала, отчего сеньора отказывается от разговора с супругом, который мог бы развеять ее тягостные сомнения и положительно повлиять на их дальнейшие отношения. – Сеньор вызволил вас из беды…
– Мой так называемый супруг собирался лишить меня ребенка, – невольно повысила голос Каталина. Фиалковые глаза пылали праведным гневом, она вызывающе вскинула подбородок. – Или ты уже забыла о том, как сама помогала мне совершить побег?
Беатрис упала на колени и заломила руки:
– Господь свидетель, донья Каталина, мы тогда совершили большую ошибку. Но кто же знал…
– Ах, вот как… ошибка, – черты лица Каталины заострились. Она часто задышала, словно ей не хватало воздуха, и в изнеможении откинулась на подушки. – Значит, ты уже жалеешь о том, что помогла мне спасти дитя?
– Ох, что вы, донья Каталина, – экономка залилась слезами. – Простите меня пустоголовую, я не то совсем хотела сказать. Дон Себастиан сам расскажет, я не могу…
– Я сказала, что не хочу видеть супруга. Чуть позже, может быть, – упрямо повторила Каталина, отворачиваясь к стенке. Слезы застилали глаза, она с трудом сдерживала рыдания, рвавшиеся из груди. Обида, злость, раздражение переполнили чашу ее терпения. Она готова была сорваться прямо здесь и сейчас. Все были против нее, и даже те немногочисленные друзья, которые пришли ей на помощь в минуты отчаяния, по какой-то причине не желали идти теперь против воли своего сеньора.
Лицо пожилой женщины осунулось, полные плечи опустились.
– Что ж, сеньора, вы хотите, чтобы я сообщила о вашем желании маркизу?
– Да, – просто ответила Каталина и добавила, когда Беатрис собиралась скрыться в проеме двери, – но я хочу увидеться с отцом Сильвестром.
– Я пошлю за ним гонца, сеньора.
Хижина лесника стояла в самой чаще букового леса в окружении буйной растительности, искусно скрывающей ее от посторонних глаз. Хижина находилась в полудне пути от Кастель Кабрерас, но ни одна тропинка не вела в том направлении. Низкий бревенчатый домик будто затерялся в лесной глуши, не горя желанием подпускать к себе случайного путника. Внутри хижина выглядела совсем убогой. Тем не менее, Каталина не прочь была остаться здесь на некоторое время, стремясь всеми силами сберечь жизнь и здоровье еще нерожденного малыша. Как ни странно, но маркиз пошел ей навстречу. В короткие сроки отремонтировали прохудившуюся крышу, прочистили дымоход, заменили дверь и окно, а из замка привезли удобную кровать и другую мебель вместе с бельем и необходимой в хозяйстве утварью. Замковая прислуга под присмотром дотошной Беатрис быстренько навела в хижине надлежащий порядок, отмыв стены и полы от грязи и многолетней пыли. Вместо сгнившей циновки на дощатом полу появились мягкие, толстые ковры, а в очаге заполыхал огонь, изгоняя из всех углов и щелей холодную сырость. И скоро маленький домик наполнился ароматом потрескивающих в очаге поленьев и букетами лесных цветов.
Неподалеку от хижины протекал узкий, извилистый ручей, где под сенью раскидистых ветвей старого бука и встретились Каталина с отцом Сильвестром через два дня после разговора с Беатрис. К тому времени Каталина успела хорошенько отдохнуть. Свежий воздух и забота верных слуг заметно улучшили ее самочувствие ровно, как и известия, полученные от падре.
– Дочь моя, я рад снова видеть тебя, – голубые глаза, как обычно, излучали свет и тепло.
– Отец Сильвестр, благодарю вас за то, что пришли повидаться со мной.
Она хотела преклонить колени, но крепкие руки с длинными тонкими пальцами обняли ее за хрупкие плечи и подняли с земли.
– Я всегда прихожу на зов, дочь моя, – он взглянул на нее и улыбнулся. – Ты цела и невредима, и этому обстоятельству я тоже очень рад.
– Мне повезло, что Дикий Магнус не успел выполнить своих угроз.
