Текст книги "Опекун для хулиганки (СИ)"

Автор книги: Диана Фад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 17

Мгновенно зажмуриваюсь, не ожидая этого от себя. Сколько у тебя женщин было, Баринов? Наверное, не так много, как у некоторых. Ты что, женскую грудь не видел⁈ Смешно. На старости лет стеснительным стал или в монахи записался?

Слышу тихий смех и распахиваю глаза, чувствуя, как подступает гнев.

– Видел бы ты сейчас свое лицо, – заливисто смеется Ангелина, прикрывшись полотенцем. – Я думала, тебе плохо станет.

Продолжает смеяться, а я кулаки сжимаю и пододвигаюсь к ней, нависаю.

– А чего ты добивалась? – рычу на нее. – Что я сейчас кинусь на тебя, завалю прямо здесь в ванной и на полу оприходую? Хочешь этого? Так могу устроить, давай!

Последнее слово выкрикиваю ей в лицо и вижу, как Ангелина пугается, сжимает у груди полотенце так, что костяшки побелели.

– Ты этого не сделаешь, – трясущимися губами шепчет она.

– Откуда ты это знаешь?

– Ты мой опекун, дядя Жека, – и от этого детского прозвища меня словно ледяной водой окатывает.

Отступаю от нее на шаг, мотаю головой, будто сбрасываю с себя морок.

– Не играй со мной больше так, поняла? – не глядя на девчонку, отворачиваюсь к двери. – Залезай в горячую воду и вот теплый халат висит. Сейчас главное согреться. Вещи в машинку закинь.

Выхожу из ванной комнаты, словно пыльным мешком прибитый. В голове гул нарастает, предвестник боли. Переволновался я, пока бегал по темноте за девчонкой, да сейчас… В такую ярость вогнала, что чуть дел не натворил. Нет, я бы ее и пальцем не тронул, это даже не обсуждается, но мог так обидеть словами, что потом не вернуть.

Иду на кухню, оставляя мокрые следы на полу. Из шкафчика достаю баночку с таблетками и закидываю в себя сразу две, чтобы купировать боль. Мне бы и самому не помешало под горячую воду залезть. Заболеть не заболею, но согреюсь. Но вместо этого рывком открываю холодильник и достаю тарасовский коньяк. Щедро наливаю себе половину бокала и выпиваю залпом, занюхивая мокрым рукавом куртки. Только сейчас замечаю, что все еще одет, а на полу уже натекла грязная лужица.

Медленно стягиваю с себя куртку, а затем джемпер. Остаюсь в джинсах и носках, когда иду к себе в комнату. Там раздеваюсь и залезаю под почти горячую воду, подставляя лицо тугим струям. Это что сейчас было, между нами, там внизу? Я что, всерьез рассматривал Ангелину как партнершу? Н-да… Баринов. Да ты тоже ненормальный. Сколько лет ей и сколько тебе. Ты что, решил, что эта молодая, красивая девчонка станет твоей? Смешно.

Да и сам я куда лезу. Мне-то это зачем? Что я с ней делать буду потом? Жениться на такой? Да не дай бог, а стыдно-то как будет перед самим собой. Тоже мне опекун называется, дочь друга опозорил. Совратил. Был бы Митька, он долго думать не стал. Прилетело бы мне в морду от души. И прав бы был. Нечего мне лезть куда не надо. Всё, нужно как-то избавляться от этого. Дальше продолжаться не должно. Иначе уведет нас с девчонкой туда, куда совсем не стоило.

Спускаюсь на кухню, где уже сидит Ангелина, утонув в моем банном халате, и вертит в руке бокал с коньяком.

– Как вы пьете эту гадость, – морщится она, но делает еще глоток с таким видом, словно яд пьет.

Спорить не стал, сейчас ей и мне горячий чай вряд ли поможет, а вот немного спиртного не помешает. Поэтому достаю еще бокал и наливаю снова себе и ей.

– Давай поговорим, – сажусь за стол, стараясь вести себя спокойно. Не знаю, как со стороны получается, но в голосе явно гнев проскальзывает.

– Ну давай, – хмурится Ангелина.

– Так дело не пойдет.

– Согласна.

– Надо что-то менять.

– Конечно.

Дальше затык. Смотрю на нее, и в голову совсем другое лезет. То, что менять я совершенно не хочу. Мысли всякие о том, чтобы было, если бы я не ушел из ванной. Пытаюсь абстрагироваться, но не получается. Смотрю на девчонку, а вижу, как снимает…

– Всё! – рявкаю сам себе, отчего Ангелина вздрагивает, едва удерживая бокал в руке. – Нам нужно сейчас прояснить два вопроса. Если ты остаешься здесь, то давай следовать моим правилам. Если уходишь, то… нельзя уходить.

Из Ангелины вылетает короткий смешок, а я чертыхаюсь.

– Многословность явно не твое, – смеется она. – Но я поняла твою мысль. Насчет твоих правил особенно все ясно. Твой дом, и естественно, что ты ждешь от меня поведения, которое выгодно для тебя. Только вот ты забыл, дядя Жека, что я не маленькая девочка, а уже взрослая женщина. И меня не устраивает жить в доме, где только одни запреты. То нельзя, это нельзя. С вечеринкой я промахнулась, согласна. Больше не повторится. Просто хотела показать тебе, что у меня тоже есть друзья и своя жизнь. На тебе свет клином не сошелся. А то, что я себя так веду… Вполне объяснимо. Видишь ли, я росла почти без матери, папы постоянно не было дома. Поэтому получилась из меня больше пацанка, чем нежная девочка-конфетка, как ты меня раньше называл.

– Конфетка, – хмурюсь я.

– Ну да. Ты ждал, что найдешь меня, такую всю ранимую ромашку, и просто пригреешь под своим крылом. Я буду слушаться тебя и благодарить утром и вечером за заботу обо мне?

– Нет!

– Вот именно. Ты думал так, а я другая, понимаешь?

– И что ты предлагаешь? – снова закипаю я. – От своего слова, что обязал меня дать друг, пусть и посмертно, я не откажусь.

– И не надо. Ты же помнишь, что в завещании есть еще одно условие?

– Ну…

– Так давай им воспользуемся.

– Там написано, что если ты выйдешь замуж после смерти отца, то ждать определенного возраста не обязательно.

– Вот именно. Значит, чтобы избавиться от меня, нужно просто выдать меня замуж, а после получения наследства развестись. Все просто, все довольны и я, и ты.

– Нет, нет… – мотаю головой. – Абы за кого выходить замуж фиктивно? Нееее…

– Почему абы за кого? – улыбается девчонка. – Я выйду замуж за тебя, дядя Жека, а потом мы тихо и мирно разведемся. Об этом даже никто не узнает. Так что? Согласен?

Глава 18

– Вот у тебя губа не дура, – смеется опекун, а я сразу дуюсь, хотя в моем положении это точно не лучшее, что должна делать. – Нашла дурака!

– А что не так? – подхожу к нему ближе, и дядя Жека захлебывается смехом, смотрит с опаской. – Я тебе не нравлюсь?

– Ты… Отойди, – рычит он тихо, но я встаю буквально рядом с ним, касаюсь его щеки своей ладонью, но опекун перехватывает за кисть, больно сжав руку. – Не трогай, я не подхожу тебе.

– Почему это? – интересуюсь я, но не вырываюсь.

– Ты маленькая еще, – ворчит он.

– Уверен? Показать? – беру свободной рукой за пояс халата и начинаю тянуть, чтобы развязать.

– И откуда ты только взялась на мою голову, – отпускает мою руку опекун и тянется к поясу, затягивает так туго, что у меня воздух перехватывает. – Еще раз так сделаешь…

– То что?

– Ничего, найди себе кого помоложе для таких экспериментов.

– Какой ты нудный, – отступаю от опекуна и чувствую, как он облегченно выдыхает. – Ты же понимаешь, что это твой единственный шанс избавиться от меня? Тебя всё не устраивает, как я говорю, как хожу, как дышу…

– Не преувеличивай, – огрызается дядя Жека. – Твой отец дал мне это задание, уберечь тебя от всяких неприятностей, а не жениться. Если найдешь достойного, я дам свое согласие. Получишь свои деньги и adiós!

– Получается, что могу привести любого, кто мне понравится, и всё? – хитро прищуриваюсь я.

– Ну не любого… – сразу хмурится опекун. – Достойного, скажем так.

– И какой он, достойный?

– Что ты пристала ко мне⁈ – заводится дядя Жека. – Вот как приведешь, сразу видно будет.

– Ну ладно… – задумчиво отхожу к холодильнику, открываю. – А ты готовить умеешь? Надо бы что-то покушать.

– Я-то умею, а ты? – снова начинает заводиться опекун.

– А зачем, если ты умеешь?

Надо видеть выражение его лица, такие мысли там бродят, в основном возмущенные.

– Зубы заговариваешь? – рычит опекун.

– Да ни на минуточку, – делаю невинное лицо. – Просто кушать хочется.

Дядя Жека какое-то время смотрит на меня, потом чертыхается и идет к холодильнику, отодвинув меня от дверцы. Смотрит туда, что-то высматривает. Я знаю, что продуктами никто не пополнял, поэтому в холодильнике только остатки того, что привезли тогда Соня с мужем.

– Надо в магазин, – выдает опекун. – Я быстро съезжу.

– Я с тобой, – тут же заявляю ему. – А то возьмешь непонятно что.

– Сопли еще не обсохли, – напоминает мне о мокрой одежде опекун, вызывая негодование.

Но он прав, ехать мне не в чем. Куртка вместе с кроссовками, джинсами и водолазкой еще вертится в стиральной машине, а выбор верхней одежды у меня скудный.

– Можем завтра поехать и купить тебе нужные вещи, – словно читает мои мысли опекун. – Я на дежурство только вечером.

– А мне с тобой на дежурство можно? – тут же оживляюсь я.

– Нет! – слишком резко и быстро отвечает дядя Жека. – Одного раза хватило.

– Ничего нельзя, – жалобно вздыхаю я и поднимаю Басю с пола, целую в мордочку. – Не дом, а тюрьма какая-то.

Опекун чешет в затылке, а потом выдает то, что я не ожидала.

– Слушай, хочешь я с Любимовым поговорю, устроит тебя к нам в клинику. Не врачом, конечно, но куда-нибудь в архив или на ресепшен.

– Да я как бы работаю… – начинаю я, но потом вспоминаю, что получаю копейки, да и ездить отсюда уж больно далеко. – А давай, я согласна.

– Главное, чтобы Любимов согласился, – с сомнением осматривает меня опекун, но затем машет рукой. – Ладно, я в магазин, а ты тут… Басю покорми, что ли.

Он уезжает, а я слоняюсь по дому. Развесила свои вещи, чтобы высохли до завтра. Заварила свежий чай и устроилась на окне, поджав под себя ноги. Мне нравилось здесь сидеть и смотреть на сад, да и Бася любил здесь валяться. Подоконник теплый от батареи, за окном темно, но фонарь на улице освещает сад и часть двора. В такие моменты я нехотя вспоминала наш дом, который был у родителей. Как там было хорошо! Тепло, радостно. Никогда не думала, что лишусь всего этого. Может, потому я сразу прикипела к этому дому, хоть он мне и чужой. Когда-нибудь у меня обязательно будет свой дом, собаки, кошки, и тогда я снова стану счастливой, это точно.

Но осталось решить одну проблему, мне срочно нужно найти себе жениха. И не какого-то там матерщинника или отбитого, а такого, чтобы мой опекун ни к чему не смог придраться. Но где такого найти? В моем окружении были только друзья Молотка, а это ни в какие ворота.

Через час я снова сидела на кухне и смотрела, как ловко опекун чистил картошку. Тонкой ленточкой снимает шкурку, получая ровную картофелину. Затем режет ее и кидает на сковороду со шкворчащим салом и маслом.

– Голый холестерин, – ворчу я, уминая уже третий огурец из банки с соленьями, что привез дядя Жека.

– Не ешь, – тут же прилетает ответ от опекуна.

А как не есть, если у меня уже полный рот слюны в предвкушении. Пахнет так, что в желудке сосет, а он в картошку еще тонкие кольца лука кидает.

– А что еще ты умеешь готовить? – спрашиваю опекуна на всякий случай, вдруг пригодится? Буду потом козырять перед ним, что я не умею это делать.

– Борщ, – не глядя на меня, мешает свою картошку опекун.

– И всё?

– А остальное ты, – на что я фыркаю недовольно.

Нет, по сути, я умею готовить, мне даже нравится это, но не признаваться же в этом опекуну? Посадит меня тогда в кухне, начнет требовать первое, второе и компот. А я не готова к такому.

– И еще, я тут подумал… – начинает дядя Жека.

– Зря, тебе вредно думать, – морщусь я. – Как правило, ничего хорошего от этого не бывает.

– Ты не хочешь пойти учиться? – игнорирует мои слова опекун. – Я знаю, что наша клиника занимается этим, как бы оплачивает студентам учебу, потом трудоустраивает. Может, и тебе так же?

– Там наверняка лучшие из лучших, – отмахиваюсь я. – Вряд ли клиника будет продвигать каких-то неучей и бездарей.

– А ты такая? – бросает на меня короткий взгляд опекун.

– Я⁈ Да я знаешь какая умная? У меня медаль, между прочим, золотая, вот, – показываю ему фигу, отчего опекун скрывает улыбку и снова за свою картошку.

– Старовата ты, конечно, для учебы, – задумчиво произносит он.

– Это я-то старовата⁈ – взвиваюсь на табуретке. – Да я всё помню, чтоб ты знал!

– Вот и отлично, – потирает руки довольный опекун. – Значит, пойдешь учиться, а пока получаешь образование, замуж можно не выходить. Так? Одну проблему решили.

Ага, вот как вывернулся! Ну ничего, жениха я точно теперь приведу, раз сам отказался. А учеба еще никому не мешала кольцо на палец нацепить.

Глава 19

– Вась, дело есть, – зову за собой на улицу нашего санитара с работы.

Сегодня я как белка кручусь, ни секунды присесть не было, а тут выдалась свободная минутка, и сразу Вася попался. И мысль заработала в нужном направлении. Оглядела парня с головы до ног и села на стул, наблюдая за ним. Тот как раз бреет лапу здоровенному кабелю хаски, чтобы катетер поставить. Для этого у Васи на голове своеобразный шлем с плюшевыми ушами. Собака занята тем, что грызет эти уши с остервенением, а на лапу ноль внимания.

– Сейчас, Лина, добрею, – кивает Васька, а я сижу и жду, когда он освободится.

Минут через пять передает хаски врачу и хозяину, а мы выходим во двор. Мой выбор жениха можно оценить по десятибалльной шкале. Как жених на время для меня, точнее для моего опекуна, примерно плюс десять. Но вот как муж, даже для фиктивного брака, минус десять, и тут несколько причин.

Первая: Вася ужасный зануда, ботаник, зубрёжник, помешанный на будущей профессии ветеринар. Вторая: он долговязый очкарик. Впрочем, если снять огромные очки и приодеть его по-нормальному, то парень очень даже симпатичный, но всё портят оттопыренные уши. А то мешковатые широкие штаны и худи до колен разных расцветок с рисунком из граффити делают Васю еще более тощим. Третья: как друг Вася просто уникален, всегда поможет, всегда придет по первому требованию, но это я так думала до тех пор, пока не предложила ему жениться на мне.

– Вась, у тебя девушка есть? – захожу сразу с козырей. – Мне помощь твоя нужна, ненадолго. Примерно на годик всего.

– Нет! – пугается он и нервно оглядывается по сторонам. – А чего?

– Давай ты меня замуж возьмешь? – улыбаюсь я.

– Тебя⁈ – мне кажется, Васю за всю жизнь так не удивляли. – Но я не могу, ты такая… Такая!

– Да что тебя заело? Какая такая? – начинаю заводиться я.

– Красивая!

– Тьфу, и что?

– Я не могу.

– Это еще почему?

– Ну ты такая…

– Стоп! По кругу пошли, – останавливаю я Васю. – Конкретно, что во мне не нравится?

– Наоборот, Лина, мне всё в тебе нравится, даже слишком!

– А в чем проблема?

– У нас с тобой разный менталитет, – выдает Вася. – Тебе со мной будет скучно.

– Опа, а вот отсюда поподробнее! – напрягаюсь я.

– Ну как бы ты… Не как я, – выдает шикарное объяснение Василий.

– Это ты меня сейчас глупой обозвал? – хмурюсь я.

– Нет, ну что ты! – пугается Вася. – Я слишком много знаю. Тебе это необязательно, ты просто красивая.

– Ничего не поняла, но не в этом суть. Ты хочешь на мне жениться или нет?

– Даже не знаю, мама будет против, – смущается потенциальный жених.

– А ничего, меня все тетеньки любят. Пошли сегодня после работы познакомимся с твоей мамой, и вопрос решен.

Вася вздыхает обреченно, краснеет, но после минутного раздумья кивает. В итоге я жду его с работы, и мы идем к Васе домой как обычная влюбленная пара, под ручку. Надо сказать, что жених живет недалеко от работы, всего пара остановок на троллейбусе, и здесь уже совсем другой район, не то, что мой барак. Высокие дома, благоустроенные площадки, парк. Среди высоток затерялись и старые дома, как их раньше называли, сталинские.

По дороге зашли за цветами и, как полагается, выбрали букет средней стоимости.

– Мама не одобряет пустые траты, – минус в Васину карму.

Затем заглянули в кондитерскую, купили какие-то пирожные без сахара и муки. Что там за адская смесь и вкус, понятия не имею.

– Мама на диете и придерживается правильного питания, – большой жирный минус в карму Васе. Так-то я люблю покушать, но ради свадьбы чего не сделаешь?

Захожу в подъезд и удивленно осматриваюсь. На высоких потолках лепнина, лифт с двумя дверями и решеткой. Раритет, короче.

Дверь нам открывает женщина в шелковом сером платье и белым кружевным воротничком. Волосы завиты и уложены в высокую прическу, брови черной ниткой удивленно ползут вверх.

– Василий⁈ – оглядывает меня с ног до головы мама жениха.

– Мама, познакомься, это моя Ангелина, – представляет нас Вася.

– Моя кто⁈ – моргает мама.

– Здрасте, – мне для полного образа только жвачки во рту не хватает, а так обтягивающие кожаные штаны, куртка-бомбер, под ней черный с блестками топик и высокие ботинки на шнуровке. Я сама аристократичность и элегантность.

Ради встречи с мамой я нарисовала себе черные стрелки, а на губы зеркальную с перламутром помаду. Волосы заплела в толстую косу, заколов черной резинкой с металлическим черепом. Теперь я понимаю, что мой образ был совершенно неверно выбран, точнее, я его не выбирала, пошла как есть. А здесь надо было подойти со всем знанием будущей свекрови. Короче, вляпалась я по самую задницу.

– Моя мама, Зоя Ильинична, – улыбается от уха до уха Вася.

– Еще раз, Василий, я не поняла, кто это, – строго спрашивает мать сына, будто дает ему второй шанс быстро все исправить, а точнее, выкинуть меня на улицу. – Это студентка для репетиторства?

– Мы с Васей решили пожениться, – решаю не тянуть я волынку, так как чем дольше мама жениха на меня смотрит, тем больше я ей не нравлюсь, это заметно. – Надеюсь, что вы не будете против. Не переживайте, с вами жить не будем.

Сразу оговариваю самое главное, чтобы у мамы Василия не пропало желание женить сыночка, если оно у нее было, конечно.

– Мы пройдем? – тяну Васю в квартиру, иначе так и будут с мамой стоять столбом. – Да вы не переживайте, ваш сын со мной будет как сыр в масле кататься. Жизнь увидит, мужчиной станет.

– В смысле мужчиной станет? – охает Зоя Ильинична. – Василий! Ты с ней это…

Я удивленно смотрю на мадам, которая становится ярко-бордовой.

– Ну что вы, мы только после свадьбы, – успокаиваю ее. – Но о внуках пока думать не будем, да, Вась? Поживем немного для себя. Вдруг брак неудачный, куда детей девать?

– Каких детей⁈ – снова бледнеет мама Василия и оседает на пуфик в прихожей. – Василий, дай телефон, я буду звонить папе.

И сыночек уносится куда-то в комнату, откуда возвращается с последней моделью яблока. Я присвистываю, а мама Васи хватается за сердце. Н-да, не так я представляла себе встречу с будущей свекровью. Что-то пошло не так…

Глава 20

Василий тащит меня в свою комнату и сажает на диван.

– Посиди здесь, я пока с мамой поговорю. Нельзя было так… Не подготовили.

И он уносится из комнаты, а я оглядываюсь вокруг. Так-то здесь мило, как в музее. Я была как-то с классом, где была комната не помню уже какого представителя дореволюционной элиты. Белые стены, железная белая кровать под стёганым одеялом. На паркетном полу ковёр без рисунка, какого-то болотного цвета.

В углу шкаф, на открытых полках книги. Аккуратно расставлены, корешок к корешку. На стенах портреты сделаны словно ретушью. У меня у бабушки были такие. Я так понимаю, это потомки моего будущего мужа. И всё, а нет, на окне ощетинившийся колючками огромный кактус. Пожалуй, это самый интересный экземпляр в этой комнате. Ещё и древний письменный стол с лампой под абажуром.

– Н-да, скучновато ты живёшь, Василий. – делаю я вывод и встаю с дивана, хожу, заглядываю на полку с книгами.

Тут их множество, и все по ветеринарии или тома с классикой.

– Забираю свои слова обратно. Ты живёшь не скучно, а тошно, говорю сама себе и решаю, что с меня хватит.

Ну а что? Я пришла с мамой знакомиться, а меня выставили в комнату и, видимо, забыли. Иду на голоса, что доносятся с кухни, и при моём появлении наступает тишина. Мама Василия сверлит меня негодующим взглядом, а сам будущий жених стоит с красным лицом.

– Лина хочет чай, – по словам произносит маме, а я уже открываю рот, чтобы возразить, но та неожиданно кивает.

– Ну конечно, раз Ангелина хочет, – сквозь зубы шипит мама, и куда только делась вся интеллигентность?

Через пять минут мы сидим за накрытым белой скатертью круглым столом, и передо мной появляется белая чашка с блюдцем из фарфора с синими васильками.

– Я могу помочь, – предлагаю будущей свекрови накрыть на стол.

– Сами справимся, – фыркает она, а Вася толпится около матери, достает варенье, из холодильника нарезку колбасы.

– Ой, а я думала, вы колбасу не едите, – радуюсь я, значит, не всё так тоскливо в этой семье.

– Я не ем колбасу, – заявляет пафосно мама Васи. – Нам привозят специальную, из конины. Она считается диетической.

– Здорово, – хватаю кусочек колбаски, которая нарезана так тонко, что просвечивает.

Отправляю в рот и жую, глядя на удивленные лица Васи и его мамы.

– Что? – Сглатываю.

– Ничего, Ангелина, вы кушайте, – отвечает мне мама Василия. – Вам какой чай предложить?

– Чай? С сахаром, пожалуйста, – отвечаю я, мысленно хвалю себя за вежливость.

Василий наконец садится рядом и пододвигает ко мне пузатый белый чайник.

– Я уже заварил, мама, зелёный с жасмином, как ты любишь, – сообщил Вася, а я тянусь ко второму куску колбасы. Вкусная зараза.

Будущая свекровь тоже садится за стол и маленькими глотками пьёт свой чай, наблюдая за мной.

– И чем вы занимаетесь, Ангелина? – Начинается допрос. – Где учитесь?

– А нигде, – продолжаю я жевать колбаску. – Но собираюсь поступать, вы не думайте, что я какая-то там дурочка.

– Я и не думаю, я предполагаю, – спокойно отвечает мама Васи, а он чуть ли не давится чаем, закашливается. – Вы же понимаете, девушка, что совершенно не пара моему сыну?

– Это еще почему? – без обиды интересуюсь я. – Для женщины главное что?

– Что?

– Красивая и ладно.

– Господи, – вздыхает Зоя Ильинична. – Я про умственное развитие и воспитание.

– А что такого? Я умная, вы не знали? – беру с тарелки последний кусочек колбаски, неужели я всё съела? Это оттого, что нервничаю. Всегда, когда переживаю за что-то, то ем без разбора.

– Не догадывалась, – поджимает губы будущая свекровь. – Но вы же понимаете, что у Василия блестящее будущее? Он весь в науке!

– В какой именно науке? – сомневаюсь я.

– Наш сын потомственный ветеринар! Еще его прадед у коров отёл принимал.

– Простите, что принимал?

– Василий!

– Мама!

– Нет, я отказываюсь слушать это! – встает из-за стола мама Васи. – Дорогая моя, простите, но вы не подходите моему сыну совершенно!

– А почему, можно узнать? – я тоже встаю, схватив конфетку со стола, и сую ее в рот. – Рылом не вышла?

– Василий! Как она выражается! – взвизгивает совсем не интеллигентно Зоя Ильинична.

– Мама!

– Я, пожалуй, пойду, – говорю всем и направляюсь в прихожую, где натягиваю свои ботинки.

– Лина, я тебя провожу! – порывается вдруг Вася.

– Нет, ты останешься дома! Уже стемнело, там всякие компании ходят! – останавливает порыв сына Зоя Ильинична.

– Правильно, – соглашаюсь я. – Первое правило, когда ухаживаешь за девушкой, знаете какое?

Одергиваю на себе куртку, застегиваю, дернув молнию.

– Какое? – вдруг интересуется несостоявшаяся свекровь.

– Если встретил хулиганов, беги, девушек много, а ты у мамы один.

Выхожу за дверь, оставляя Васю с мамой удивленно смотреть мне вслед. Стараюсь не хлопнуть дверью, закрываю осторожно. Игнорирую лифт, который кажется мне ненадежным, спускаюсь по лестнице. Выхожу на улицу и поднимаю лицо вверх, закрываю глаза. Идет мелкий снег, который ощутимо колет кожу, но это приятно. Охлаждает разгоряченную кожу. Это, скорее всего, последний снег, пора уже. Старый почти совсем растаял. Скоро будет лето, все покроется зеленью, расцветут цветы, которые я обязательно посажу во дворе у своего опекуна. Пусть с замужеством пока не получилось, но что же, будем искать дальше. Придется мне еще пожить у своего дяди Жеки. Я думаю, что он не будет против.

Телефон в кармане звонит, и я с улыбкой отвечаю своему опекуну.

– Ты где? Снова по кюветам скачешь? – рявкает дядя Жека.

– Да нет, на смотринах была, – радостно отвечаю опекуну.

– Где? – удивляется тот.

– Забудь, я уже домой еду. Ходила с мамой жениха знакомиться…

– Ангелина! – рычит дядя Жека. – Ты!

– Я да, а ты? На работе?

– Ну знаешь ли…

– И я рада тебя слышать.

Отключаю телефон и бреду в сторону остановки. Но опекун не унимается.

– Что? – снова отвечаю на звонок.

– Собаку твою накормил, погулял. Надеюсь, дома все будет в порядке, пока я на дежурстве.

– А как же! Я примерная и послушная девочка. Ты не знал?

– Удивлен, – бросает опекун и заканчивает разговор.

– И как за такого замуж выйти? – спрашиваю сама себя. – Впрочем, будем искать дальше. Васю вычеркиваем.