Текст книги "Студёная любовь (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава 17
Синар
– Камень перемещений цел, а вот снииктовые капсули пострадали: один разбился еще по прилету, второй треснул. Рианец еще есть, но этого недостаточно. – Я осмотрел задник колесницы и потер затылок. – Надеюсь, в вашем мире водятся такие минералы.
Пока оценивал повреждения, Даня разбирал каменный свал перед носом кабины, чтобы можно было вытолкать махину на более ровную поверхность. Русоволосый отбросил еще пару валунов, а после подошел ко мне.
– Покажи.
Я заранее натянул кожаные перчатки, брать голыми руками сниикты нельзя – убьет, вытащил из нутра уцелевшую колбу и выставил ее на тусклый свет ялмезского светила. Молнии внутри заплясали, издавая легкое потрескивание, по рукам пошли заметные вибрации.
– Напоминает плазменный шар, – задумчиво разглядывая колбу, сказал Даня. – У нас такие светильники одно время были в моде. Только они не убивали, если прикоснуться.
– Трещина не сильно заметна, тоненькая, как волосинка, – я провел пальцем, защищенным черной кожей, по контуру. – Видишь? Держится хорошо, даже не цепляется, но теперь любая нагрузка опасна, может шарахнуть так, что костей не соберешь. Я нарочно два капсуля делал, чтобы можно было перераспределить мощность, но второй вообще восстановлению не подлежит. Его и следа нет. – Вернув капсуль на место, я подцепил носком сапога черный песок, но там был только песок, ни кусочка минерала, чтобы запаять трещину.
– Надо будет Тариса поспрашивать, что за штуковина, – пробормотал Даня. – Только он вернется к концу декабря, не раньше, путь до порта и обратно не близкий.
– А быстрее никак? Порталов нет?
Мой спутник по-дурацки заулыбался, будто ему мешок золота на голову свалился.
– Есть, но доступны они только богачам, а мы… – развел руками, – увы. – Перепрыгнув на правую сторону от колесницы русоволосый подобрался к переду и уставился на две сверкающие болванки, что недвижимо склонились над землей. – А это что такое? Что за диковина? Тяговая голова, что ли?
– Ха! Это… секунду! – Я залез в кабину, она от моего веса слегка качнулась и заскрежетала. Нажав на приборной панели запуск и дождавшись индикатора, я переключил оба рычага в режим пробуждения.
Машина пришла в движение, задребезжали окна, лезвия повернулись в положение плашмя, а запертые в кольчуге лошади со скрипом развернулись в полный размер. Это всегда выглядело эффектно. Только папе никогда не нравилось. Он считал, что я цирк устраиваю на площади, собирая людей поглазеть на необычные механизмы. Король всегда был консервативным и новшества принимал с неохотой. Магическую пятерку, которую ему архимаги предлагают уже не один год, тоже наотрез отказался создавать. Говорит, что у безусловной силы есть недостатки и, пока он король, Квинта не случится. Ему видней, хотя я согласен с его решением.
Данил отскочил в сторону и выставил перед собой меч, а я, не удержавшись от смеха, командой на панели приказал лошадкам привстать на задние ноги. Чем вызвал еще большее качание машины, а стойка Данила приняла позицию “в бой”.
– Твою дивизию, что за зверье?! – рявкнул он, отскакивая подальше, чтобы его не зацепили огромные ноги железных коней.
Что-то по полу с хрустом разбежалось, наверное, песок, я не вглядывался – так громко ржал от реакции Дани. Несмотря на его жесткость и даже грубость было что-то в этом человеке располагающее. Наверное, то, что он говорил правду в лицо и не боялся меня, как слуги, не лебезил, как большинство. Это подкупало, хотелось прислушаться к его советам.
И снова вспомнился дражайший папочка, что подарил мне прекрасный подарок в виде смертоносной невесты, а потом решил, что ему больной сын не нужен. Отец, который махнул на меня рукой. Даниил сегодня говорил со мной больше, чем король за пяток лет…
Под ногами снова зашуршало. Показалось, тень скользнула под сидение и место для багажа, но я отряхнулся, это просто нервы.
Мало ли какой мусор мы с Яликом нацепляли, пока сюда летели.
В животе тоскливо заурчало.
Я не завтракал. Решил не маячить перед глазами Любавы лишний раз. Пусть она немного остынет. Вечером вернусь, мы продолжим наш разговор… или… эх…
Даня застыл на месте, удивленно рассматривая магических коней, что били копытами от нетерпения.
– Ничего себе! – присвистнул он. – Такое даже на земле не увидишь, хотя у нас технологии ого-го… Эта штука летать умеет? Она же тонну весит!
– Еще как летает, но сейчас не буду пробовать, капсуль не выдержит.
– Ладно, – Даня спрятал меч в ножны и махнул рукой. – Командуй, что дальше. Сам выбраться из низины сможешь или толкать?
Мы долго вымащивали под лезвия плоские камни, чтобы колесница хоть немного выбралась из вязкого песка. Здесь бы мамина магия воды пригодилась, лед создать. Или… Любава ведь тоже такое умеет, я видел, а на себе лично испытал, но девушка далеко и вряд ли поможет. Придется своими силами.
Так мы провозились до глубокого вечера и пора бы решать, тронется ли колесница или придется возвращаться в замок ни с чем, а завтра с утра снова в путь. Ночью в этих землях небезопасно.
Я присел на камень промочить пересохшее горло, пока Данил пошел отлить. По телу катилась легкая изморозь, словно снова заболеваю. Первыми остыли пальцы рук, после онемели ноги, кожа покрылась неприятной влагой. Неужели так быстро все вернулось? Может, в этой низине температура поменялась к вечеру? И ветерок нешуточный, прилично выдувает тепло, но я понимал, что обманываю себя и причина моего остывания не снаружи.
Со стороны редких давно мертвых колючек послышался отчетливый шум, зашуршал песок. Будто кто-то крался, спрятавшись за черной дюной.
Я выпрямился, отчего мышцы ног неприятно загудели, и приготовил меч.
Шорох внезапно оказался за спиной, там возвышался еще один песочный холм. Холодная лапа страха процарапала позвоночник вниз, заставив меня поежится.
– Что за хрень?! – я повернулся на очередной звук перед собой, повел клинком по воздуху, словно это поможет понять, что меня ожидает. – Данил, штаны, что ли, не можешь надеть? Ты шумишь?
Но русоволосый не ответил, а звук повторился. Снова позади. В сумерках на черном песке заплясали красные огоньки, что тут же погасли. К шороху добавился отчетливый гортанный рык. Точно хищники. Только какие? Я ведь не знаю, что в этих землях водится.
Крутясь вьюнком и рассекая вечерний воздух мечом, я не мог понять, откуда идет хруст. Было ощущение, что меня коварно обступили.
– Даня… – прошептал я, взывая к спутнику, что слишком задерживался, – кажется, у нас гости.
Куда он делся?
Колесница! Точно.
Я бросился к кабине, но навстречу, из нутра машины, высунулась лохматая башка с двумя большими глазищами цвета золота. Гибкое черное тело, как у кота, только больше в десятки раз, плавно перетекло к выходу и приготовилось к прыжку.
Азохус! Мерзость пакостная, такая и у нас водится. В живых она оставляет только тех, кто бегает быстрее нее, а скорость у твари молниеносная.
В кустах снова активно зашуршало.
И охотится эта зубастая зараза явно не одна.
– А! – заорал я, бросаясь на зверя, а он на меня. Внутри кабины хоть какая-то надежда на спасение. Но азохус вдруг перелетел через мою голову и набросился на появившегося из кустов Даниила. Уронив его на спину, принялся вылизывать лицо, словно тот его хозяин.
– Фу! Яшка! Бля, отвали, ненавижу, когда ты так делаешь! Слюни распустил, – русоволосый откинул от себя зверька, отплевался, но тут же захватил чудище за загривок, повалил на песок и, потрепав по черному пузу, проворчал: – Ладно, дружище. Я тоже рад тебя видеть. Где ты пропадал, дурья башка? Ли вся извелась, пока тебя искала.
Азохус смешно перекрутился, играясь, и снова завалился на спину. Я заметил, что у него нет передней лапы.
– Испугал нашего гостя, да? Шалун! – Даня, играя бровями, посмотрел на меня. – А ну проверь, штаны у него сухие?
Яшка будто понял команду, ринулся на меня, но я выставил меч и отмахнулся.
– Убери его! Ты бы еще оску приручил, чтобы по ночам спать с ней в обнимку. Что за гадость – приручать тварей?!
– Да не кривись так. Это питомец Лимии. Она его спасла, больную лапу отрезала, вот и прибился. Выглядит жутко, зато верный. Лучший охотник в наших землях, круче, чем пес, потому что скорости Яшика и его двойному ряду зубов противостоять может разве что самоубийца. Кстати, ты тут оску вспомнил. У вас такие хищники тоже водятся?
– Да и азохусы, – я показал на зверька, что тщательно вылизывал Дане ладонь. – Подобной гадости хватает, особенно на границе с Иманом – это наши соседи. У нас от Создания мир с ними, но… как-то сейчас все очень шатко, отец даже женить меня на дочери короля хотел, да я к другой… ледяной принцессе привязался.
– Любава – настоящая женщина, – заулыбался Даня, поглаживая животное по лохматому лбу. Азохус подлез под его руку и ткнулся в ладонь башкой. – Если ты ее упустишь, будешь полным идиотом.
– Не упу…
– Тихо! – шикнул Данил. Заозирался. Приготовил длинный клинок, что блеснул наточенной сталью.
Хищник прижал уши и тихо заскулил. Длинные тени кустарников опасно закачались.
– Яшка, следить, – прошептал Даня и обратился ко мне: – Уходить пора. Солнце садится, оски не дремлют.
– Тьма, вспомни заразу, называется, – прицепив на пояс меч, я прыгнул на подножку колесницы и слитным движением запустил панель. – Помоги, Нэйша…
Даня остался позади, толкал, чтобы сдвинуть машину с места. Черная спина Яшки мелькала среди камней и песка.
Что-то зарычало, захлопало, потом пискнуло. Времени бояться не было, пришлось действовать.
Я медленно нажал на рычаг, лошади тут же вздыбились, забили копытами по настланным камням, но колесница плотно вошла в песок и не сдвигалась.
– Синар, быстрее! – надрывно закричал Данил. – До заката минут пятнадцать. Сегодня луна будет полной, как раз самый смак для оборотней.
– О богиня! – я вжал педаль почти в пол и закричал: – Не тащит, что-то впереди мешает!
Даня прижал к губам пальцы и засвистел. Ручной азохус выскочил к хозяину, но тут же зарычал в сторону.
– Яшка, стереги! – приказал русоволосый, перебегая к носу колесницы. Заглянул под копыта одной из железных лошадей. – Ага, вижу, булыжник тормозит. Придержи махину немного, чтобы башку мне не проломила.
Я сбавил напряжение, остановил магик-лошадь, но она по инерции еще ковыляла и даже мазнула по плечу Данила. Он, не обратив внимания, легко скользнул чуть ниже, будто не весит центнер, зацепился за железную гриву рукой и вставил в промежуток между лошадьми клинок. Камень, что встрял между механизмами, со звоном выскочил, и колесница сдвинулась с места.
– Вперед! – закричал Данил.
– Слезай! Они тебя скинут! – я приготовил палец на панели, но не нажимал, боялся, что русоволосый попадет под копыта – там не выжить смертному. Зыркнул в окно, где полукружье красного и огромного солнца, так называлось здесь светило, почти спряталось за горизонтом. Ему на смену в небе появилась луна, круглая, как лимонное блюдце.
– Давай! – заорал Даня, ловко взбираясь на загривок лошади. – Я успею. Гони по склону вперед, через сто метров резкий поворот. Синар, не спи! Дома отдыхать будешь в обнимку с Любавой!
– Нэйша, помоги, – прошептал я себе под нос и включил лошадей. – С Любавой – это мечта, конечно…
Лезвия по песку хорошо поедут, но нужно камни преодолеть и не развалиться на части.
Даня согнул ноги, и когда лошади вздыбились, спрыгнул в сторону, где его на лету подхватил Яшка. Они помчали вперед, и зрелище было по-настоящему завораживающее.
Колесница выскочила вверх и плавно поплыла по песку, преодолевая хрупкий настил из плоских камней.
Позади я слышал, как воют недовольные оски, что остались без ужина.
Метров пятьдесят все шло гладко, но дальше начинались каменные пляски, лезвия буксовали, копыта лошадей искрили, подсвечивая наплывающее на нас стадо зверья. Сколько же их тут?
Несколько десятков прыгнули мне в окно, хорошо, что стекла крепкие, из лучшей плавки. А когда я услышал, как тяжелые тушки падают на крышу колесницы, стало не до шуток. Если эти мрази доберутся до капсуля, в живых не останется никого, в том числе и голодных осок в радиусе километра. Раньше там был защитный блок от взрыва, пока мы с Яликом “мягко” не приземлились около озера. Сейчас у меня нет магии восстановить его.
– Впереди поворот! – закричал Данил, прижимаясь всем телом к питомцу. Они скакали рядом, и азохус успевал огрызаться и отбиваться задними лапами от нападающих хищников.
Я выжал на максимум скорость, колесницу закачало, зубы и когти мерзости сильнее застучали в железное покрытие.
Свист. Скрип. Вой. Даня вытянул клинок и на весу резанул ладонь. Я вскрикнул, пытаясь остановить безумца, ведь кровь привлекает хищников лучше всего, но если не поверну, колесницу сметет в пропасть. Пришлось выжать поворот и, высекая из камней искры, вылететь по кромке бездны на поляну.
Зверье бросилось за Данилом. Завыло ужасающе. Оски не больше кошек, днем их даже погладить можно, но под покровом ночного светила они превращаются в кровожадных убийц. Съедают все, даже кости.
Я затормозил.
Тьма, что делать?! Как его спасти? Данил летел, восседая на азохусе, прямо в пропасть, я лишь рот открыл, когда он без раздумий сиганул в пустоту.
И исчез.
Только через мгновение из темноты, в распахнутое над головой небо выскользнул огромный дракон. В лапах он держал своего верного и лохматоголового помощника, а из пасти выпускал огненный столб, сжигая падающих в пропасть голодных осок.
Пока я удивленно разглядывал парящего надо мной дракона, одна зубастая гадость таки разбила окно колесницы и пробралась в кабину. И пока я дрался с ней, снаружи все затихло.
Только удушающий запах тлена и горькой крови заполонил кабину.
Глава 18
Любовь
Даниил с принцем сильно задерживались.
Ушли с рассветом.
И все еще не вернулись.
Тусклое небо окунулось в плотную черноту. Без звезд. Только полная луна, как одноглазое чудище, заглядывала в окно и тревожила, бередила мое двойное сердце, заставляла прикипать к стеклу ладонями и следить за линией горизонта.
Идеально ровной. Без единого намека на путников.
Утром я стояла около окна и провожала тоскливым взглядом двух всадников. Прошлой ночью так и не уснула после всего, что случилось между нами с кританским наследником. И я не знала, кого винить: его за настойчивость или себя за слабость…
На горизонте, как и утром, сейчас плясало фиолетовое пламя, вызывая во всем теле странное ощущение страха и беспомощности.
Мы с Синарьеном перед дорогой так и не поговорили. Я не выходила из комнаты весь день, вчера отказалась ужинать и сегодня не пошла завтракать. Казалось, что если посмотрю в светло-янтарные глаза принца, тот сразу поймет, что я завязла, как в болоте, в диком желании быть с ним рядом. Стать его настоящей невестой.
Я не готова это признать.
Он же не будет меня любить, будет лишь пользоваться телом, магией, чем-то еще…
Синарьен для меня чужой, избалованный богатством и похотью переросток-мальчишка, у которого все было. Что я ему могу дать? Только секс? Это унизительно.
От воспоминаний о нашей ночи стало жарко. Я прижала лоб к стеклу, надеясь охладиться.
Нельзя обманываться, ведь Синар прилетел на Ялмез не за мной лично, а чтобы спастись от болезни. Сам же сказал, что я у него сердце украла. Не нарочно… но он из-за этого здесь. Если все вернуть на свои места, принц оставит меня в покое?
За эти бессонные часы в пустой комнате я смогла понять одно: я не камень, не бездушная холодная тварь, как всегда считала. Совсем другая, пока непривычная, импульсивная и плаксивая дурочка. Во мне скрыто много нерастраченных чувств, сильных эмоций, что магически приглушались много лет назад, а истинная связь порвала блоки, обнажила душу, перепутала мысли.
И мне было так плохо от накатывающей тоски, смешанной с необъяснимой радостью, что я едва сдерживалась от безумных рыданий в голос. Только сжимала сильнее зубы. И хрустела пальцами.
Кто-то робко постучал в день.
– Войдите, – осипло проговорила я и потерла озябшие плечи. Меня морозило уже битый час, хотя еще полчаса назад закуталась в шерстяной плед и все время двигалась по ковру туда-сюда. Не помогало. Не согревало. Что-то изнутри вымораживало, словно болячка вернулась. Только не это, не дай Нэйша. Ненавижу это состояние, оно медленно, издевательски лишает жизни. Лучше уж умереть внезапно, чем вот так мучиться, не зная на сколько растянется агония.
– Тревожишься? – спросила Лимия, пропуская в комнату крупную девушку с тележкой.
На вопрос я не ответила, совсем не было желания делиться сокровенным. Нехотя мазнула взглядом по лицам девушек. Пышка разрумянилась, склонила голову перед хозяйкой и быстро сбежала в коридор.
Лимия осталась.
– Мы тебе чай принесли. – Она показала на поднос. – Стоит хотя бы пить, потому что свалишься с ног.
– Спасибо. Я ничего не хочу…
– Ну вдруг захочется, – девушка потерла ладони между собой, будто смутилась, проявляя заботу обо мне. Спрятала руки за спиной и кивнула на столик. – Тут еще гренки, Даниил научил меня готовить их. Не гарантирую, что все правильно сделала.
Я слабо улыбнулась в благодарность, но к еде не притронулась. Не лезло ничего. Окинула взглядом хозяйку, но снова уставилась в окно, не в силах справиться с новыми эмоциями. Пришлось придушить их, судорожно сглотнуть и приоткрыть губы, выпуская изо рта тихий тревожный стон.
Ли снова была в черном платье, с легким кружевом по лифу и рукавах, от этого казалась совсем бледной и измученной. Пройдя к окну, она стала рядом, выглянула на улицу и впилась взглядом в сиреневое сияние. Страх задрожал в ее радужках, переливаясь темной зеленью.
– Когда Даниил появился здесь, я тоже… отталкивала его, – отрывочно сказала она. – А потом чуть не потеряла. – Лимия вдохнула-выдохнула и сипло договорила: – Я тогда поняла, что не могу больше притворяться сильной и отказываться от… – Она поджала губы, сухо откашлялась в кулак. – Да только наши отношения невозможны… несмотря на истинную связь. Несмотря на то, что… А! – девушка махнула пальцами, словно ударила воздух. – Кому какая разница, что мы оба чувствуем?
Я не поддерживала разговор, но внимательно слушала, иногда кивала, повернув голову к девушке. Она совсем молодая, чуть больше восемнадцати оборотов, но по глубокому болезненному взгляду я могла поклясться, что ей намного больше.
У них с Даней тоже стигма?
– Почему невозможны? – спросила я шепотом. Тревога разливалась по груди высокой волной. Почему-то озвученное Лимией было слишком близко для меня.
Девушка глубоко вдохнула, снова глянула на горизонт и, не отвечая на мой вопрос, словно нарочно, пробормотала:
– Долго они что-то…
По ее рукам и плечам пошла сильная дрожь, на щеках расцвели сияющие лунным светом цветы. Тонкие линии закрутились вензелями, проявившиеся листики запульсировали и плавно исчезли.
Будто рисунок на коже – труд волшебного мастера отметин. На Энтаре такие разрешены только мужчинам, и все они обычно черные, реже алые или светлые, но никогда не видела лимонных или меняющих цвет.
– Принц – сильный архимаг, не думаю, что с ними что-то случиться, – попыталась я успокоить девушку.
– Ты не знаешь? – Ли повернулась и внимательно изучила мое лицо. Так пристально, что на миг показалось, что она знает, о чем я думаю. – У принца нет сейчас магии из-за… – Она перевела взгляд на мою грудь, где под платьем и пледом пряталась сияющая стигма.
Я прижала к себе ладонь и судорожно вдохнула. То есть, я забрала его магию? Вот что мне мешает дышать! Вот что переполняет! А если новые эмоции тоже не мои? Совсем не хочется снова стать бездушной куклой. Мне нравится чувствовать и переживать… Пусть это и немного непривычно и даже больно.
– Разве такое возможно? – пролепетала я, отступив от окна к кровати. Я боялась, что от усталости и переизбытка чувств рухну бревном на пол.
– В нашем мире всякое бывает. Даже то, что невозможно объяснить.
Хозяйка нарисовала на вспотевшем стекле странную загогулину и, стерев ее ладонью, пристально вгляделась вдаль.
– Ваши земли настолько опасные? – тихо спросила я, все больше тревожась за мужчин.
– Днем опасные, – хозяйка наклонила голову к плечу, сверкающие серебром волосы с неразборчивым шепотом переплелись и легли на одну сторону, – а ночью – смертельные. Никто не возвращался, если оставался после заката в пустоши.
Грудь слабо дернуло. Не то от страха, не то от связи, которая бесконечно тянула к принцу. От двухцветной нити стигмы я чаще отмахивалась, игнорируя повеление природы и богов.
Я потерла ноющую точку, стараясь не поддаваться панике, но она уже завладела мной и вылетела сквозь губы неизвестной мне молитвой:
– Боже, спаси и сохрани…
– Ты с Земли, Любава? – вдруг спросила Лимия, удивленно вскинув брови. – Так обращается к своему божеству только Даниил.
– Я не помню, где мой дом.
– Восстановить память пытались?
– Мой опекун говорит, что нельзя. Мол, мою память закрыли не просто так. Скорее всего, ради моей же безопасности. Я несколько раз ослушалась, пробовала заклинания памяти, меня потом еле излечили.
– Моя память тоже под блоком. Твой опекун правду говорит, что опасно это делать. – Она надолго задумалась, подошла ближе и снова всмотрелась в мое лицо, будто искала что-то важное. – Любава, я не кажусь тебе знакомой?
Я тоже пригляделась.
– Нет. Твои зеленые глаза, рисунки на коже и необычные волосы я бы точно запомнила.
– А меня, как только ты появилась в замке, не покидает чувство, что я тебя знаю. Глубинное такое. И оно, будто натянутая струна, не дает сосредоточиться на чем-то еще. Как ты попала к нам? Расскажи подробней.
Я немного помолчала, думая с чего начать, и решила, что лучше объяснить то, что чувствовала.
– Я тогда, на балу, разозлилась. На незнакомый, но родной мир, что выбросил меня, как ненужную вещь и забыл. На мир, который так до конца и не стал мне домом, не принял меня. На принца, который отказался, увидев, что я безродная попаданка, – я сдавленно засмеялась и покачала головой, потому что принять нашу истинную связь все еще не смела. – На себя, что позволила вообще к себе притронуться… Я была шокирована, оглушена, удивлена. Не знаю, – повела плечом, потому что от сказанного по коже бежали холодные мурашки. – Было ощущение, что в меня вселилось нечто противоестественное. Злое. Безумное. Я всегда была сдержанной, примерной ученицей, холодной к общению, более того, безэмоциональной, а теперь… – Стерла пальцами скопившуюся влагу в уголках глаз, – видишь, постоянно плачу из-за чепухи. Синарьен единственный, кто смог пробить артефакт отталкивающий прикосновения и притронуться ко мне. – Я вытащила амулет, сделанный Патроуном. Голубой камушек сапфира в форме ромба, вмещенный на плоский круг из темной бронзы. – Это, чтобы ко мне никто не приближался, но камень теперь не работает. Просто дешевая безделушка. Зато магия сошла с ума.
– В тебе их теперь две, – кротко улыбнулась хозяйка замка, и ее лицо оказалось очень светлым и искренним. Ей бы чаще улыбаться. – Ты стихийница?
Я повела плечом, показывая неуверенность.
– В академии до конца и не поняли, что у меня за дар. За четыре года лучше всего получилось развить управление водой, но я умею телепортировать на короткие расстояния, только мне запретили использовать это, оно слишком ненадежное. Однажды я занесла нас с учителем в Шэарские горы, где совсем нет жизни. Хорошо, что учитель прихватил с собой запасные портальные камни. А еще… – я поежилась, – изредка чувствовала историю предметов, эмоции их хозяев, только не всегда могла их понять. Но теперь во мне только хаос. И я его боюсь.
– Ты сильнее, чем думаешь, Любава, а магия – часть тебя. Просто прими дары, вот и все.
Я повернулась к зеркалу, что пряталось в углу под пучками света. Растянула губы в подобии улыбки, но стало горько. Не выдержав наплыва чувств и закрыв лицо руками, отступила к окну, открыла раму, чтобы вдохнуть свежего воздуха и снова впиться глазами в пустую линию горизонта.
– Возвращайся… – прошептала, глотая слезы.
– Они вернутся. Верь в это.
– Я буду… – обняла себя и отпустила эмоции, что душили изнутри, позволила им завернуть мня в кокон из гудящей и необъяснимой боли, но так стало легче дышать. Совсем немного.
– А я зеркальный маг, – призналась Лимия. – Слышала такое?
Я мотнула головой, не отрывая взгляда от черной дали, где, будто неизлечимая зараза, землю разорвала тонкая фиолетовая грань. Говорить было тяжело, в горле стоял ком страха.
А если Синар не вернется?
Спину так сильно рвануло, что я не удержалась на ногах и сползла на пол.
– Что с тобой? – подбежала Лимия, помогла мне пересесть на кровать. – Ты хоть немного спала, Любава?
– С принцем что-то случилось, – прошептала я, чувствуя, как второе сердцебиение под ребрами замедляет ход.
Ли метнулась к окну.
– Они возвращаются!
Я не очень помню, как мы выбежали на улицу. Хватило сил даже домчать до края усадьбы, где Лимия меня остановила рукой.
– Дальше нельзя. Хищники. Придется ждать, здесь мы под защитой.
Слева от нас бушевало море. Сейчас черные воды сливались с небом, а меня подкинуло от новой вспышки боли. Резкой такой, словно во мне порвались все жилы.
Издали, со стороны фиолетовой черты, к нам летел огромный черный дракон. Он переливался в темноте алым сиянием, а впереди него по песку скользила колесница. Быстро. Магик-лошади высекали копытами искры, но машину немного уводило в сторону. Еще немного и она сорвется со скал и исчезнет под высокими волнами.
Я не осознавала, что творю. Выкинула руку и, взбив воздух, метнула в железных коней ледяное лассо. Оно пробило черноту голубым ярким светом, заплело летящую в гору кабину и, натянувшись, резко потянуло ее к замку и остановило ее. Лишь потом магия осыпалось крошками, растворившись в воздухе, будто пепел.
Я от дикой боли во всем теле не устояла. Рухнула на колени.
Дракон приземлился рядом с колесницей, перекинулся в Данила и, бросившись к нам, на бегу прокричал:
– Лимия, ей нужно к нему! Он ранен. Быстрее!
– Любава, давай, – хозяйка подставила плечи и потащила меня по песку. – Вы оба умрете. Вы теперь связаны.
Я шла. Едва переставляя ноги, но шла. Волновалась ли в тот миг за себя, не могу сказать, но от мысли, что принц погибнет, скручивало живот и воздух не хотел проталкиваться в горло.
Сквозь мутные слезы увидела, как Данил вытащил окровавленного Синара из салона, и повел к нам, придерживая его за плечи, как Лимия меня.
Эти бесконечные метры стоили немалых усилий. Взгляд светло-желтых глаз, что сильнее любых слов, вдруг закрылся, спрятался под тяжелыми веками.
Он смирился, что умирает?
– Син… – прохрипела я.
Оставалось несколько шагов, принц не удержался. Потянул за собой Данила. Они рухнули на камни, мы с Лимией тоже. Сдирая ноги о камни и не думая о том, как выгляжу, я поползла к принцу на четвереньках. Что-то лохматое и черное подлезло под бок и перетащило меня чуть вперед. Получилось коснуться холодной руки наследника, но я едва удерживалась в сознании.
Синарьен сильно дрожал, глаза были плотно сомкнуты. Перевернувшись на спину, он дышал часто-часто и дергался в припадке.
– Ли, нам стоит отойти… – прошептал Даня в отдалении. – Яшка, охранять…
Я склонилась над принцем, обняла ладонями его бледное, измазанное в кровь лицо. На щеке было несколько глубоких порезов, тысячи рассечений и ран на коже, волосы слиплись и слились с черной тканью куртки. В нескольких местах на груди она была разорвана, вывернув наружу окровавленную плоть.
Я задохнулась от ужаса, прижала к губам ладонь, чтобы не закричать.
Ин-тэ вдруг открыл глаза и вяло пробормотал:
– Не вздумай меня целовать. Я… грязный…
Я помню, что плакала. Когда коснулась его мерзлых губ. Когда ловила выдохи, больше похожие на дыхание стужи. Когда пыталась согреть его холодные пальцы.
Магия пары, раскрываясь пышным алым цветом, потекла ему навстречу легко, будто это было то, что ей нужно. Захватила нас в сияющие объятия, скрутила, обжигая. Принц сначала почти не отвечал, язык лишь соскальзывал по зубам, но я не сдавалась. Понимала, что это важно. Что это нам обоим нужно.
Еще глоток. Еще.
Каждый вдох – надежда. Каждый выдох – жажда.
Синарьен разошелся быстро, захватил мой затылок ладонью, притянул к себе, углубляя поцелуй, покусывая губы, впиваясь в рот, словно сумасшедший. Кончик языка словно доставал до горла, и я задыхалась.
Сердце забилось в двойном ритме, я не удержала стон, а когда рука принца оказалась на груди и болезненно скрутила сосок, вдруг очнулась. Перехватила его пальцы и, сфокусировавшись, приподнялась над ним.
Раны на щеке затянулись, кровь осталась лишь грязной кляксой. Я проверила его грудь. Там царапины тоже зажили. Кожа была немного прохладной, но смертельная опасность миновала.
– Иди ко мне, невеста… – прищурился Синарьен и нажал на мой затылок сильнее.
Я отстранилась, отпихнулась и встала на ноги.
– Смотрю тебе уже лучше. – Отряхнула юбку больше для вида и попытки отвлечься от пошлых мыслей.
– Нет, я все еще умираю… – принц откинулся на земле и даже язык на бок вывалил, шут. – Ну… еще поцелуйчик. А лучше два, – он коварно заулыбался, попытался меня поймать, но я отпрыгнула.
– Хватит! – брякнула и, подхватив юбку, развернулась, чтобы уйти. – Я не потаскуха, чтобы делать с тобой это… по первому требованию.
– Я так никогда и не считал, Любава, – бросил он вслед.
Я не удержалась и посмотрела назад. Принц приподнялся на локтях и не отрывал от моих ног горячего взгляда. Бросила помятую ткань, закрываясь, но уйти не смогла. Разглядывала его лицо. Он чуть не умер у меня на руках, и от этого все тело колотило мелкой дрожью. Позер! Пижон! Ненавижу его, сама не знаю за что.
– Поездочка, однако… – открыто засмеялся принц, тяжело поднимаясь на ноги. – Ты видела? Даниил – дракон!
– Я твою задницу спасала и почти ничего не видела, – прошипела сквозь зубы.
– И за это я очень признателен, – принц шагнул ко мне, я от него. – Вернемся домой, подарю тебе замок. Только не такой мрачный, как этот… – и показал на наше временное пристанище.
– Мне от тебя ничего не нужно, – фыркнула я.
Развернувшись, быстро пошла по мощеной тропке к замку.
– Нужно, еще как… – Наглый голос полетел в спину. – Ты просто пока еще не признаешь этого, но я терпеливый.
– Пошел ты, жених недоделанный, – отмахнулась я и, не оборачиваясь, показала ему средний палец.
– И что это значит?! – спросил он хмуро.
– Что бы ты отправился далеко и надолго. Желательно навсегда.
– О девка дает! Ты знаешь, что я за это тебя могу в темницу посадить?
– Ага, уже села. Бегу, спотыкаюсь.
Откуда во мне эти словечки? Это ведь не моя речь. Что со мной происходит?
Чтобы не ляпнуть еще чего лишнего, я побежала к замку, но у входа была остановлена вихрем. Мощным толчком в спину, разворотом к стене и ударом по губам.
