Текст книги "Классическая музыка для чайников"

Автор книги: Дэвид Пок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Октава

Из главы 6 вы, должно быть, помните октаву – интервал, получивший свое название за то, что содержит восемь нот. Две из них одинаковы во всем, кроме высоты.

Пропойте Somewhere Over the Rainbow (“Где-то над радугой”), остановившись на втором слоге. Браво! Сама Джуди Гарланд не могла бы спеть лучше эту восходящую октаву. На рис. 11.32 показано, как выглядит эта октава.

Из свежих примеров – куплет “By... Mennen!” в рекламе мужского дезодоранта. На слове “Mennen” – скачок вверх на октаву.

 Если вы освоили все вышеизложенное и освоили с удовольствием – наши поздравления! Этот материал – на уровне программы теории музыки для колледжей. Хорошая новость: теперь у вас в кармане полный комплект больших, или мажорных, интервалов.

Большие и малые интервалы

Плохая новость: большие – не значит главные. Называя интервалы большими, мы имеем в виду, что кроме них есть еще и малые, или минорные. Объясним это так: большие интервалы – это интервалы, немного большие, чем малые. Все понятно?

Конечно, самый правильный путь научиться отличать большие интервалы от малых – это как можно больше играть тех и других, как можно больше слушать и как можно больше петь. Но мы, в соответствии с нашими задачами и данными обещаниями, попытаемся объяснить вам эту разницу прямо сейчас.

Малая секунда

Малая секунда – это наименьший из возможных интервалов в европейской музыке.

Помните музыку из фильма “Челюсти” (еще один шедевр Джона Уильямса)? Главная мелодия – “тема акулы” – состоит всего лишь из двух многократно повторяющихся нот, которые образуют малую секунду (рис. 11.33). Есть в нем что-то такое, что заставляет подумать об акуле. (Не знаю, как там у них с акулами, а нашему читателю малая секунда больше знакома по песне На Дерибасовской открылася пивная. – Примеч. ред.)

Малая секунда – это кратчайшее расстояние между белой клавишей и ближайшей к ней черной. За то, что это расстояние – полпути от одной белой клавиши до другой, малая секунда получила прозвище полутона.

Тогда большую секунду, или тон, по праву следует назвать вторым по величине интервалом. Рядом с малой секундой большая кажется необыкновенно широкой. Сравните последовательность первых двух нот из Strangers in The Night с “темой акулы” – разница налицо.

Малая, или минорная, терция

 Большую терцию вы могли запомнить по полным счастья первым двум нотам из Я танцевать хочу!. Тогда сравните их с полными печали первыми двумя нотами из старинной английской песенки Greensleeves (вполне подойдут и Подмосковные вечера).

А как же насчет нисходящих терций? О-о, великолепны образцы из песни I Can't Get No Satisfaction “Rolling Stones” (на словах “get no”) и из хита You Can Feel It All Over в исполнении Стива Вандера (две нисходящих малых терции подряд в начале).

Малая квинта? Нет – тритон!

До сих пор мы занимались тем, что брали большие интервалы и, уменьшив их на полтона, превращали в малые. Не то с квинтой. Из нее нельзя сделать малой квинты. То, что получается, если квинту укоротить на полтона, называется уменьшенной квинтой, или тритоном. В эпоху Средневековья тритон считался проклятым богом интервалом и именовался не иначе как “ДЬЯВОЛОМ В МУЗЫКЕ”.

За свое резкое неблагозвучие и терпкое неустойчивое звучание тритон был предан анафеме. Под страхом смерти запрещалось композиторам использовать его в своих произведениях.

Но так как, к счастью, в наши дни смертной казни за использование тритона больше нет, сегодня его можно услышать на каждом шагу. Подойдите к фортепиано и сыграйте интервал, который был бы короче квинты на полтона (как это сделать, показано на рис. 11.35), – у вас получится не что иное, как тритон.

Чтобы создать тритону такую громкую славу, вполне хватило бы одной-единственной песни под названием Maria из мюзикла “Вестсайдская история” (авторы Бернстайн и Сондхейм), который кишмя кишит дьявольскими интервалами: например, две ноты из песни “Cool” (“Дерзкий”) на слове “Bo-y!”.

Безусловно, тритон не лишен некоторой дерзости. Но и “дьявольским” его никак не назовешь. Нет, никак.

Малая, или минорная, секста

На примере позывных “NBC” мы познакомились с большой секстой (от до первой октавы до следующего за ним ля). Если бы вместо ля мы взяли ля-бемоль, получилась бы малая, или минорная, секста – в противоположность радостной большой сексте, интервал печальный. Вспомним, например, знаменитый напев из фильма “Love Story” (“История любви”), который начинается словами “Where do I begin... to tell the story of how great a love can be” и малой секстой, образованной первыми двумя нотами, а также несколькими следующими (рис. 11.36).

Малая, или минорная, септима

Выше мы говорили о том, как трудно найти музыкальный пример с мажорной септимой. Малая, или минорная, септима (например, до – си-бемоль) встречается не в пример чаще. Достаточно вспомнить песню Somewhere из мюзикла “Вестсайдская история” (две первых ноты на словах “There's a place for us...”, рис. 11.37) и одну из главных “космических” тем в шоу “Переселение на другие планеты”. (Лично я с детства знаю малую септиму по гитарному проигрышу из песни “Beatles” Run For Your Life, первые две ноты. – Примеч. ред.)

Вверх по ступеням гаммы

На протяжении этой книги мы несколько раз употребляли понятие “гамма”, не объясняя, что это такое. И только сейчас, опираясь на полученный вами в продолжение этой главы багаж знаний, мы можем приступить к изложению основ построения гамм.

Выражаясь техническим языком, гамма – это способ разбиения октавы на интервалы.

На сегодняшний день вся октава образована большими и малыми секундами. (На сегодняшний день сказано не для красного словца. В разные времена и у разных народов бывали разные гаммы.) Порядок чередования секунд и определяет характерные для той или иной гаммы мелодический рисунок и звучание.

Возможно, однажды вы захотите в отдельности познакомиться с каждой из многочисленных разновидностей гамм. Мы же с вами рассмотрим лишь самую простую из них, называемую мажорной гаммой. Эта гамма еще не раз пригодится нам в наших небольших упражнениях на фортепиано. Гамма, сыгранная только на белых клавишах, называется до мажорной. Ранее в этой главе мы просили вас сыграть отрывок из гимна Радуйся, мир! Этот отрывок был ни чем иным, как нисходящей до мажорной гаммой.

 Отыскать большие и малые секунды в до мажорной гамме очень просто. Любые две соседние белые клавиши, между которыми есть черная, образуют целый тон (большую секунду). Если же между ними нет черной клавиши, это полутон (малая секунда). Все просто, не так ли?

Итак, до мажорная гамма – это, в сущности, просто некоторая последовательность тонов и полутонов. А именно следующая:

Тон, тон, полутон, тон, тон, тон, полутон

Знаем, знаем. Если вы – новичок в музыке, все это может показаться чересчур абстрактным. Но попробуйте найти эти интервалы на фортепиано. Начните с до первой октавы – и, двигаясь от него вверх по белым клавишам, вы обнаружите, что ваши пальцы сами собой играют эту последовательность:

до-ре (тон), ре-ми (тон), ми-фа (полутон), фа-соль (тон), соль-ля (тон), ля-си (тон), си-до (полутон)

Благодаря тому, что в ней есть только белые клавиши и нет черных, до мажорная гамма очень проста и знакома даже тем, кто не имеет прямого отношения к музыке. Однако сыграть мажорную гамму можно, начиная и с любой другой клавиши – как белой, так и черной. Нужно лишь следить, чтобы последовательность интервалов всегда оставалась одной и той же и соответствовала написанной нами для гаммы до мажор. Конечно, это уже будут гаммы в иных тональностях.

 Вот пример. Сыграем гамму, начав с ре. Если соблюсти последовательность интервалов для до мажорной гаммы (тон-тон-полутон, три тона-полутон), окажется, что то здесь, то там приходится переходить на черные клавиши (рис. 11.38). Так и должно быть.

Удивительно, правда? С какой бы клавиши вы ни начинали двигаться, мажорная гамма, при правильном чередовании интервалов, всегда звучит одинаково. Не исключено, что в процессе вы даже придумаете что-нибудь, что станет хитом № 1 в местном хит-параде.

О том, как устроены мелодии

Абсолютно все мелодии построены на гаммах и интервалах – тех самых, которые мы рассмотрели в предыдущих разделах этой главы. Какую бы песню мы ни взяли, ее всегда можно представить как последовательность одних и тех же стандартных интервалов и гамм. Произведения классики в этом отношении не представляют исключения. На рис. 11.39 показано несколько тактов из третьей части симфонии № 4 Брамса.

В концертных программках об этой симфонии обычно можно прочитать что-нибудь вроде:

Третья часть симфонии начинается элементами нисходящей до мажорной гаммы...

Но вас-то теперь подобным лексиконом не смутишь: вы отлично знаете, что здесь означает каждое слово. Легко заметить, что приведенный на рисунке отрывок представляет собой не что иное, как нисходящую до мажорную гамму: до, си, ля, соль, фа. Однако композитор использовал ее не целиком, а лишь начало, почему она и названа в программе элементами.

Аккорды

Однако музыка, состоящая из одних мелодий, была бы похожа на мир, в котором есть только одно измерение. И хотя у мелодий то большое преимущество, что их легко сыграть одним пальцем, все же рано или поздно людям стало скучно в линейном пространстве мелодий и они придумали “второе измерение” – аккорды.

Аккорды – это когда несколько нот играют одновременно. Какое бы произведение мы ни слушали, в каждый момент времени мы слышим не одну ноту, а группу нот. Это и есть аккорды (рис. 11.40).

Гармония того или иного места произведения становится определенной только в том случае, если в этом месте одновременно звучит не меньше трех нот. Джазовые аккорды иногда включают четыре, пять, шесть или более нот, но три ноты – это минимум, в отсутствие которого гармония перестает быть слышна.

Гармония – предмет сродни математике: ее изучение обогащает и увлекает, но не дается в один день. Тем не менее понимание идеи поможет вам по-иному взглянуть на произведения, которые вы слышите. Итак, ниже мы рассмотрим главную идею, лежащую в основе гармонического построения музыкальных произведений.

Мажор, минор и неопределенность лада

Гармония имеет дело с сотнями разных аккордов. Стоит произвольным образом положить руки на клавиши, и вы уже взяли аккорд. Спросите любого музыканта из ближайшего джаз-клуба, и окажется, что даже у этой наугад взятой комбинации нот есть свое название, пусть невероятно длинное и запутанное – что-нибудь вроде “до мажорный нонаккорд с пониженной квинтой”.

Расслабьтесь. Для нас будут существовать только два вида аккордов: мажорные и минорные.

 Построим аккорд; для этого выберем его нижний звук, от которого начнется построение, – так называемый основной тон, или прима. Для наглядности пусть это будет до первой октавы. Итак, начало этого аккорда мы уже знаем: назовем его до плюс что-то.

Для выбора остальных нот воспользуемся тем, что мы уже знаем об интервалах. Так, чтобы построить мажорный аккорд, к основному тону добавим мажорную терцию и квинту. На клавиатуре фортепиано это выглядит так, как показано на рис. 11.41, слева.

Получился до мажорный аккорд. Однако у всякого музыканта упоминание о до мажорном аккорде вызвало бы на лице законную снисходительную улыбку. Все дело в том, что до мажорных аккордов много. Этот правильнее называть до мажорным трезвучием – по количеству содержащихся в нем нот.

Если теперь понизить на полтона среднюю ноту, заменив мажорную терцию минорной, получим созвучие, показанное на рис. 11.41, справа. Это аккорд до минор.

 Если мажорный аккорд звучит ярко и радостно, то минорный (особенно сыгранный громко) производит впечатление печали, мрачности и даже отчаяния. Их подчеркнутая эмоциональная окраска обеспечивает им особую популярность у звукорежиссеров на телевидении и в кино. Покажите нам трагедию, которая не была бы напичкана минорными аккордами. И где вы встречали хэппи-энд, в котором спортивная команда после череды неудач наконец выходит в финал и под неистовые крики трибун одерживает трудную победу – но без фанфар мажорных аккордов?

В жизни вам не раз придется слышать об уменьшенных и увеличенных трезвучиях, доминантсептах и квинтсекстах и прочих сложных видах аккордов. У каждого из них свой особый тембр; каждый представляет собой то или иное созвучие с основным тоном. Но ни один из них не используется так часто и широко, как простые мажорные и минорные трезвучия.

Аккорды-друзья: гармонические последовательности

Правда, если бы все произведения состояли из одних и тех же повторяющихся аккордов, их было бы очень скучно слушать (что, правда, не помешало десяткам рок-групп сколотить миллионы на хитах, сделанных именно таким образом).

Следовательно, по крайней мере, в классической музыке последовательности аккордов должны отличаться разнообразием. Однако эти изменения гармонии не произвольны (до мажорный – здесь, фа-диез мажорный – там). Напротив, в “нормальном” произведении за каждым аккордом следуют строго определенные другие виды аккордов. Такие закрепленные традицией последовательности аккордов музыканты называют гармоническими последовательностями.

 Удивительнее всего, что некоторые из этих последовательностей воспринимаются нами так привычно и естественно, что вот уже много столетий подряд используются снова и снова. К примеру, в основе таких песен, как Blue Moon и многих других, лежит одно и то же гармоническое построение: до мажор, ля минор, фа мажор, соль мажор и назад в до мажор. (Эта конструкция была особенно популярна в эпоху твиста, в частности, треть репертуара Чаби Чеккера была построена на таких последовательностях. Вспомните хотя бы неувядаемый Let's Twist Again. – Примеч. ред.) И вообще, какую бы песню из тех, что были популярны в пятидесятых, мы ни взяли, ее гармоническую структуру легко предсказать с любого места, даже если вы ни разу прежде не слышали эту песню.

Аккорды-друзья, римские цифры и гармонические последовательности

Ну ладно, признаемся, мы немного приврали. Оказывается, Blue Moon и Let's Twist Again будут иметь одну и ту же последовательность — до мажор – ля минор – фа мажор – соль мажор – до мажор – только в том случае, если их исполнять в до мажоре. Но порывшись в своих пластинках, еще для тех, старых 45-оборотных проигрывателей, вы бы обнаружили, что далеко не все хиты писались в до мажоре. Напротив, большинство из них звучали в тональностях выше или ниже – так, как их было удобно исполнять тогдашним поп-кумирам.

 Встает закономерный вопрос: как можем мы доказать, что для всех названных песен в самом деле характерна одна и та же последовательность, один и тот же гармонический паттерн? Выход один: ввести цифровые обозначения для нот в гаммах разных тональностей, чтобы их можно было сопоставить друг с другом. Примем за номер один первые ноты каждой гаммы и пронумеруем их римскими цифрами.

Посмотрите на изображение клавиатуры на рис. 11.42, где нотам – теперь мы будем называть их ступенями – до мажорной гаммы присвоены порядковые номера.

Теперь, используя вновь введенную нами систему, легко убедиться, что основные тоны, на которых построены аккорды этих песен, представляют собой ступени под номерами I, VI, IV, V и I.

Итак, во многих хитах 1950-х независимо от их тональности, в самом деле повторяется одна и та же последовательность ступеней: I-VI-IV-V-I, будь то ступени до мажора, си-бемоль мажора, фа-дубль-диез мажора или чего-нибудь еще. Вот почему их так легко разучивать и вот почему они так любимы всеми гитаристами, когда-либо бренчавшими в дружеской компании под треск костра.

Назад к нашим баранам

Но какое все это имеет отношение к классической музыке? Оказывается, эти удобные цифровые обозначения применимы вообще к любому музыкальному произведению независимо от его жанра. И хотя в классической музыке последовательности аккордов не так тривиальны и легко предсказуемы, как в хитах 50-х, закономерности обнаруживаются и здесь.

Так, к примеру, огромное большинство произведений классики заканчивается одной и той же комбинацией трезвучий, построенных на ступенях: V-I. В тональности до мажор это соответственно трезвучия соль мажор и до мажор.

Если бы вы сыграли эту последовательность на фортепиано, то обнаружили бы, что названные трезвучия – близнецы-братья, звучащие (за исключением своей высоты) совершенно одинаково, особенно, если их повторить сотню раз подряд.

 Кстати, еще одна финальная последовательность – IV-I – характерная черта церковных песнопений. На два трезвучия, сыгранных друг за другом на этих ступенях (попробуйте и вы сыграть их на фортепиано), обычно поется заключительное слово молитв – “A-men” (“Аминь”).

Как могут пригодиться вам знания о ступенях и гармонических последовательностях? Во-первых, теперь, узнавая в произведениях знакомые комбинации аккордов, вы сможете лучше понять, за счет каких приемов достигается в этих пьесах нестандартность и свежесть звучания. Такими приемами могут быть, например, необычные мелодия, ритм или оркестровка. Во-вторых, это поможет вам ориентироваться в том, что пишется о музыкальных произведениях, например в концертных программах. Для вас уже не будет тайной за семью печатями пассаж вроде: “Для раннего Бетховена весьма характерна последовательность V-I”.

Соединить и хорошо перемешать

В этой трудной главе мы познакомились с “абсциссой и ординатой” музыки: мелодией и гармонией. Прежде чем вы отправитесь к другим высокоинтеллектуальным делам, как-то: смотрению телевизора и плесканию в ванной, позвольте вам заметить, что оба эти измерения взаимосвязаны. Вы, как и сотни композиторов до вас, не могли бы написать произведение, придумав сначала мелодию, а потом аккорды к ней, или наоборот, даже такие незатейливые, как в песенке Blue Moon. Оба компонента придумываются и пишутся одновременно, и один определяет и направляет другой.

 Для примера возьмите любое известное вам произведение классической или современной музыки. Вы обнаружите, что нередко мелодии представляют собой не что иное, как разложенные аккорды, из числа тех, что записаны под самими мелодиями. Вспомним до мажорное трезвучие. Его образуют ноты до, ми и соль. Но до-ми-соль – это ведь еще и одна из самых распространенных в музыке мелодических последовательностей! Три из многих возможных примеров показаны на рис. 11.43.

И не нужно ничего выдумывать. Разложил аккорды на отдельные ноты – и мелодия готова!

Однако есть и такие мелодии, которые помимо аккордовых ступеней, образующих их “скелет”, содержат и другие, “промежуточные”, – как, например, в отрывке, показанном на рис. 11.44. Тем не менее и здесь легко обнаружить все те же до, ми и соль, на которых держится все мелодическое построение.

Освоились с этим? Прелесть в том, что теперь вы и сами можете сочинять мелодии, отталкиваясь от аккордов (скажем, начните с до-ми-соль), так же, как это делали до вас Бетховен, Моцарт, Эндрю Ллойд Веббер и многие другие – вас ждет хорошая компания!

Ваш диплом по теории музыки

Вы все еще с нами? Тогда примите наше искреннее восхищение. Теперь вы знаете, какой смысл скрывается за такими понятиями, как ритм, ступени, интервалы, гаммы, и каким образом мажорный, минорный и прочие аккорды влияют на гармонию произведения – и это знание делает вас более осведомленным в области музыки, чем 99,99% не музыкантов. Теперь вы не только в состоянии понять, о чем говорят между собой те, кто обсуждает в антракте концертные программы (и то, что пишут в самих программах), но и сможете узнать на слух гаммы, аккорды и интервалы. А когда в том, что это так, вы убедитесь на практике, у вас появится удивительное чувство, что даже у незнакомой музыки есть знакомые элементы, делающие ее близкой и понятной.

Глава 12

Темп, динамика, оркестровка

В этой главе...

> Как громко играть

> Какой темп выбрать

> На каком инструменте это играть

Читая предыдущую главу, вы, наверное, не раз ужаснулись тому, о скольких мелочах должен позаботиться композитор, сочиняющий произведение: ноты, ритм, ступени, такты, знаки в ключе и прочее, и прочее. И тем не менее, когда доходит до исполнения на сцене, произведение иногда звучит совсем не так, как он предполагал! Дирижер и исполнители могут до неузнаваемости исказить его и испортить – или украсить.

Музыка – искусство кооперативное. Композитор – это лишь первое звено в длинной цепочке тех, кто участвует в передаче произведения от автора к слушателю. Подобным образом, кстати, дело обстоит с театром и кино: сколько примеров тому, как бездарные актеры или режиссер становились причиной провала талантливого сценария! Правда, разница все же есть: сценарист, независимо ни от чего, получит свои 500 тысяч долларов, тогда как даже величайшим композиторам во все времена приходилось вести войну за то, чтобы их гонорара хватило хотя бы на оплату долгов, – славная традиция, чтимая и в наши дни.

В этой главе вы узнаете, почему одно и то же произведение звучит по-разному у разных исполнителей. Мы расскажем о тех неуловимых, неосязаемых, ускользающих от анализа сторонах музыки, которые нельзя определить, а можно лишь ощутить и проникнуться ими.

Динамика: громко и тихо

Динамика – это изменения громкости по ходу произведения: от тихо до громко со всеми возможными их вариациями. В разных частях произведения и отдельных музыкальных построениях имеются обозначения, показывающие, насколько тихо или громко эти места следует исполнять. К таким обозначениям динамики относятся условные символы и словесные пометки.

Их немного. Основные символы – это f и p, начальные буквы итальянских слов forte и piano, в переводе означающих соответственно громко и тихо. В паре с каждым из них может находиться символ m, означающий не слишком. Символы могут стоять как по одиночке, так и в комбинациях, перечисленных в табл. 12.1.

Как сотни студентов до вас, вы, наверное, хотите спросить: “Ну почему вместо этих вычурных итальянских значков не использовать простые и понятные обозначения – г, т и, скажем, ср вместо громко, тихо и со средней силой?” А чтобы указывать очень громко или очень тихо, можно добавлять букву о... или что-нибудь в этом роде.

 И будете не так уж неправы. В сущности, именно таковы и были намерения итальянцев, вводивших свои обозначения, – начальные буквы итальянских слов громко, тихо и не слишком. И не их вина, что весь мир понял их слишком буквально!

Дорогая, я изобрел Громкотихо™!

Уж коль скоро речь зашла о простодушных итальянцах, то, если хотите знать, название фортепиано – этого популярнейшего из инструментов – в переводе с итальянского значит ни много ни мало – громкотихо. Что за нелепое имечко для инструмента, подумаете вы.

Но стоит узнать его историю, как все прояснится. До того как люди изобрели фортепиано, в гостиных утонченной элиты стояли клавесины. Как вы, должно быть, помните из главы 6, клавесин, при всей своей утонченности, не лишен досадного изъяна: как бы сильно ни ударяли вы по клавишам, он всегда звучит с одной и той же громкостью – по крайней мере до тех пор, пока не развалится.

 Итак, когда (приблизительно в 1709 году) появились первые фортепиано, они выгодно отличались от клавесинов возможностью варьировать силу звука. Стремясь превратить достоинства нового изобретения в капитал и соблазнить многочисленных владельцев клавесинов сменить их на более совершенное устройство, изобретатели назвали его Громкотихо™ – или, правильнее сказать, поскольку они были итальянцами, – Fortepiano. Неполадки связи были виной тому, что буквы перемешались и название кое-где превратилось в Pianoforte. В конце концов, рассудив, что произносить всякий раз pianoforte слишком долго, занятые представители элитных кругов некоторых стран оставили от него лишь первую половину – piano, от которого и произошло пианино, или маленькое фортепиано.

Что же до префикса mezzo, то он благополучно прижился и в сочетании с другими словами по-прежнему означает “между”, или “средний”. Так, мы знаем меццо-сопрано (женский голос средней высоты) и интермеццо (небольшая пьеса, исполняемая в промежутке между двумя частями произведения).

Шпильки и зубная щетка

 Красота исполнения музыки, конечно, не в резких скачках от громко к тихо. Музыканты стараются добиться плавности и постепенности динамических переходов, в соответствии с теми эмоциями, которые вызывает у них произведение. Эти переходы хорошо видны на индикаторах громкости в стереомагнитофонах: присмотритесь к ним, когда будете слушать музыку.

Конечно, обозначить на бумаге эмоции нельзя, зато можно показать, в каких местах и каким образом следует сделать постепенный переход. Например, нарисовав длинную стрелку между двумя символами громкости.

 Этот значок, показывающий, что следует, начав с piano, медленно наращивать звук до forte, называется crescendo – постепенно нарастая.

В музыкальной литературе вы встретите множество примеров crescendo. В частности, последняя часть Симфонии № 6 П.И. Чайковского изобилует этим приемом.

Значок с противоположным значением, постепенно стихая, называется diminuendo. Вот он:

Интересно, что в музыкальных кругах шпилька – это вполне научный термин, означающий crescendo, за которым тут же следует diminuendo:

В то же время противоположное по смыслу сочетание – diminuendo с последующим crescendo – пока не получило никакого названия. Со своей стороны предлагаем термин “зубная щетка”.

Громкость – дело вкуса

Так почему же, невзирая на то, что композитор однозначно указывает музыканту: “Здесь играй тише!” или “Здесь играй громче!”, музыкальные произведения все-таки звучат по-разному у разных исполнителей?

Ответ: а разве кто-нибудь определил, что значит “громко”? Очевидно, что органы слуха посетителей рок-концертов имеют иной верхний порог громкости, чем органы слуха любителей классической музыки. Но и среди последних громко звучит не всегда одинаково громко и может варьировать даже для одного и того же слушателя в разные дни.

И еще одно – но только это между нами: если говорить начистоту, некоторые дирижеры и исполнители иногда умышленно игнорируют обозначения динамики и играют, как им Бог на душу положит. Если им по каким-либо причинам кажется, что их собственная интерпретация более уместна или “сильна”, они отдают предпочтение ей, а не интерпретации автора. Композиторы редко жалуются на то, что их авторский приоритет попран. И не удивительно: ведь большинство из них уже умерли.

Темп

Помимо динамики, композитор определяет также темп исполнения. Существуют десятки способов задать скорость игры. Наиболее употребительные из них приведены в табл. 12.2.

Иногда они дополняются словесными описаниями, дающими более точное представление о характере музыки. Например, “С силой”, “Неистово”, “Отрешенно”, “Con alma” (с душой) или “Con brio” (что, вопреки распространенному мнению, означает не “С сыром”, а “С воодушевлением”).

Наконец, желая задать точный темп, указывают число ударов метронома в минуту. Подробнее о метрономах и о том, как к ним относятся музыканты, см. в главе 4.

Коротко об оркестровке

Еще одной важной характеристикой, влияющей на звучание произведения, помимо темпа и громкости, является оркестровка, т.е. состав инструментов.

Инструменты – палитра музыки

Оркестровка – это искусство излагать произведение в такой форме, где участие каждого из инструментов было бы выписано в виде отдельной партии. Звучание произведения целиком во многом зависит от того, как композитор распределяет партии. Ноты, которые на гобое звучат резко и гнусаво, в исполнении флейты становятся мягкими и нежными, и возьми мы еще 30 разных инструментов, каждый вносил бы свой оттенок. Простор для фантазии велик.

Запись партитуры

Оркестровать произведение – значит записать партии всех инструментов на одном гигантском нотном листе, выглядящем, как на рис. 12.1.

В верней строке записывается партия флейты, ниже – партия гобоя, под ней – партия кларнета и т.д. Трудность этого процесса заключается в том, что композитор не может тут же подойти к фортепиано и проверить, как звучит написанное. Звучание инструментов он должен слышать “в голове”, по крайней мере до первой репетиции с оркестром.

Кто такой оркестровщик?

В наше время композиторы с Бродвея более не утруждают себя оркестровкой. Они лишь пишут мелодию и иногда партию фортепиано, оркестровкой же занимается совсем другой музыкант.

 Во время оно (т.е. когда были живы наши прапрадедушки) композиторы должны были сами оркестровать свои произведения. Они были и сами себе переписчики, т.е. копировали партии каждого инструмента на отдельные листы, которые затем раздавали музыкантам оркестра. (Хотите верьте, хотите нет, но эта процедура, столь скучная и поглощающая время, какой она была при жизни Бетховена, оставалась такой же скучной и поглощающей время вплоть до 1985 года, когда изобретение персональных компьютеров положило конец переписыванию от руки.)

Подробнее об отдельных инструментах см. в части III. Здесь хотелось бы только подчеркнуть, что за всяким произведением для оркестра стоит огромный труд композитора: не забывайте об этом. На концерте вы не просто слушаете мелодию и аккорды, вы слушаете их в исполнении тщательно отобранного и продуманного ансамбля инструментов.

Часть V

Великолепные десятки

В этой части…

Если вы послушно, страница за страницей, просмотрели эту книгу с самого начала – значит, позади у вас много по-настоящему сложных вещей, и вы с ними справились. Наши поздравления! Но если вы к тому же еще и внимательно прочли все до сих пор написанное, тогда вы полностью готовы к тому, чтобы уверенно, лицом к лицу, встретиться с миром классической музыки.

А теперь пришло время немного расслабиться. Сделаем перерыв и на время забудем о часах мучительных умственных усилий, которых потребовал от вас этот труд... для чайников.

При сем прилагается: Великолепные десятки Дэйва и Скотта.

Глава 13

Десять заблуждений относительно классической музыки

Когда тысячелетия подряд человечество заботливо лелеет ростки полезных начинаний, к каковым относится и музыка, рядом с ними неизбежно пускает корни чертополох слухов и пересудов. С вашего позволения, мы их развеем.

Слушать классику скучно

 Классическая музыка, как ничто другое в мире, способна приносить сильные и богатые впечатления. Подтверждение тому – последняя часть Четвертой симфонии П.И. Чайковского. Она полна романтических чувств и неукротимого жизнелюбия, которые заставляют сердца биться сильнее.