Текст книги "Классическая музыка для чайников"
Автор книги: Дэвид Пок
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Большую часть нотных записей составляют комбинации длительностей, рассмотренные выше. Всякий же ритм, даже самый сложный, – это не более чем чередование нот разной длительности.
Завершающее испытание
Теперь, когда вы – накоротке с целыми, половинами, четвертями, восьмыми, шестнадцатыми и их разновидностями с точками, самое время провести небольшой заключительный тест вашему умению прочитать ритм с листа. Памятуя, что каждая четверть – это одна ритмическая доля, попробуйте догадаться, какая песня зашифрована в каждой из строк нотного примера на рис. 11.10. Поскольку нашей задачей было показать только ритм, а не высоту звуков, мы не стали трудиться над рисованием пяти нотных линеек и ограничились тем, что изобразили последовательность длительностей в каждой из мелодий. Ответы – в конце задачи.
Ответы: 1, б) 2, б) 3, а) и б): обе мелодии подходят к этому ритмическому рисунку.
Я фермата – держи меня!
И все же есть в нотном письме значок, предписывающий музыканту забыть о ритме и длительностях и держать ноту так долго, как ему заблагорассудится. Этот значок – фермата. В переводе с итальянского слово “fermata” означает “остановка” – как, например, “трамвайная остановка”. В нотной записи фермата выглядит так:
Увидев фермату, в каком бы месте произведения и над какой бы нотой она ни стояла, музыкант обязан сделать остановку и держать эту ноту. Как долго? Так, как он пожелает. Сколько нравится, столько и держите (за исключением тех случаев, когда вы играете в оркестре: там фермату держат так долго, как это нравится дирижеру).
Ниже приведен один из самых известных музыкальных примеров с ферматой. Без сомнения, вы его хорошо знаете. Можете ли вы по ритму узнать эту мелодию?
Конечно же, это первые такты Пятой симфонии Бетховена. Нередко о них говорят, что это “Сама судьба стучится в дверь”. По другой версии, они символизируют “Победу” во Второй мировой войне. Одна рок-группа 70-х положила этот фрагмент в основу своего джазово-рок-поп-шлягера, озаглавленного “Пятая Бетховена”. По своей же “материальной” сути это всего-навсего три восьмых и половина с ферматой.
Итак, теперь вы освоились с ритмом и без труда разберетесь в ритмическом рисунке даже самого сложного музыкального пассажа. Мы разобрали, какой смысл заключен в горизонтальной последовательности длительностей. Посмотрим теперь на дело с иной стороны: зачем ноты размещают по вертикали на нотных линейках.
Высота звуков: Бетховен на скорости 5 000 оборотов в минуту
Высота ноты говорит о том, высоко или низко по отношению к другим нотам она звучит. Крайняя справа клавиша фортепиано обладает самым высоким, а крайняя слева – самым низким звучанием. Певица сопрано, вдохнув гелию, издает очень высокие звуки; Шаляпин славился своими низкими нотами.
Эксперимент на пользу человечества
Чтобы подвести вас к понятию высоты звуков, приглашаем вас поучаствовать в небольшом эксперименте. Понадобится легковая машина (лучше всего с ручным переключением скоростей, но на худой конец сойдет и с автоматическим), оборудованная тахометром – небольшим прибором для измерения числа оборотов в минуту.
Понадобится также кто-то, кто мог бы, сидя рядом с вами, вслух зачитывать инструкции из этой книги. Остается сесть в машину, завести мотор и выехать на скоростную магистраль. А теперь – полный вперед.
Когда скорость достигнет 5000 оборотов в минуту, начните прислушиваться к звуку мотора, сопоставляя его с показаниями тахометра. Заметьте, что, чем больше оборотов набирает автомобиль, тем на более высокой ноте жужжит мотор.
Слегка притормозите, а потом разгонитесь до прежней скорости. Заметьте, что в этот раз на отметке 5000 мотор жужжит на той же ноте, что и в прошлый.
Теперь проедьте некоторое расстояние, не изменяя скорости. Заметьте, что и жужжание мотора остается при этом на одной и той же высоте: он “поет” самую настоящую ноту. Можете ли и вы спеть ее?
Теперь перейдите на скорость около 10 миль в час. Обратили внимание, что высота звука при этом также упала? Спойте эту новую ноту.
Повторите то же самое еще раз, теперь на скорости на 10 миль в час больше; спойте ноту, которая при этом звучит. В итоге у вас получится звукоряд из трех нот – начальных ступеней гаммы.
Вскоре вам уже будет по силам исполнить на своей машине “У Мэри был ягненок” (будьте терпеливы: это требует некоторого навыка). А поупражнявшись подольше (и лучше всего на “Феррари”), вы сможете, колеся по улицам родного города, развлекать прохожих своими любимыми мелодиями из классического репертуара.
Итак, на опыте с автомобилем мы убедились, что высота тона есть прямая функция частоты. Чем чаще вибрирует мотор, тем на более высокой ноте раздается жужжание. Из предыдущего рассказа о музыкальных инструментах вы, вероятно, помните, что природа звука – это колебания воздушного потока, или звуковые волны. Такую природу звук имеет независимо того, что выступает в роли источника колебаний: цилиндры ли в моторе автомобиля, струна скрипки или столб воздуха в канале валторны. Во всех случаях, с чем большей частотой происходят колебания, тем выше звук.
Когда вы разгоняете машину от 0 до 5000 оборотов, то слышите непрерывный по высоте ряд тонов, каждый из которых на бесконечно малый интервал выше предыдущего и ниже следующего. Однако так же, как все разнообразие оттенков радуги мы сводим к 7 цветам, среди бесконечного числа возможных звуков мы выделяем всего лишь 12 нот.
Всего лишь 12 нот!
И обозначаем их самым что ни на есть прозаическим способом – буквами алфавита: A (ля), В (си), C (до), D (ре), E (ми), F (фа) и G (соль). Как они соответствуют клавишам фортепиано, видно на рис. 11.11.
В узком смысле под этими названиями подразумевают белые клавиши. Однако большинство производителей музыкальных инструментов (скажем прямо: все производители) подмешивают к белым клавишам немного черных. Черные клавиши соответствуют нотам, промежуточным по высоте между нотами белых клавиш.
Они имеют двоякие названия: в одних случаях их называют диезами, в других – бемолями (см. главу 6). На жаргоне музыкантов диез – значит “немного выше”, бемоль – “немного ниже”.
Нота, которая не является ни бемолем, ни диезом, т.е. соответствует белой клавише, называется чистой: “чистое фа”, “чистое до”.
Как же узнать, в каких случаях черные клавиши следует называть бемолями, а в каких – диезами? К примеру, нота между ля и си. Что это: ля-диез (потому что она звучит немного выше, чем ля) или си-бемоль (потому что она звучит немного ниже, чем си)? Ответ: правильны оба варианта. Мы будем считать, что это синонимы. Каждая черная клавиша имеет по два названия.
Вот и все. Теперь вам известны все 12 нот звукоряда: семь (от ля до соль)[9], которые играют (на фортепиано) по белым клавишам, плюс еще пять, которые играют по черным. Все музыкальные произведения, какие только есть на свете, и даже те мелодии, которые у вас в голове, построены на этих 12 нотах.
“Но постойте-ка”, – недоуменно возразите вы. – Как так – 12 нот? Неужели вы хотите сказать, что, включив запись Девятой симфонии Людвига ван Бетховена, я битый час слушаю одни и те же 12 нот?”
Угу!
Звуки, перенесенные на нотную бумагу
Прежде чем рассказывать о том, как звуки записывают на нотной бумаге, хотим предупредить вас: этот раздел может полностью перевернуть вашу жизнь, поставить ее с ног на голову. Начиная с этой минуты вы – теоретически – сможете понимать любые ноты, которые только будут встречаться вам в жизни.
Помните, в начале этой главы мы упоминали нотный стан – графическое изображение времени в нотном письме? Каждая линейка нотного стана соответствует одной из нот звукоряда фортепиано (а также любого другого инструмента). Согласно запутанным международным соглашениям о правилах и нормах нотного письма, вторая снизу линейка соответствует ноте соль (G). Чтобы зафиксировать этот факт раз и навсегда, в начале нотной строки на второй линейке изображают стилизованную букву G (рис. 11.12), один из концов которой закручен вокруг линейки соль. Этот знак так и называется – ключ соль, или скрипичный ключ.
Ноту соль изображают в виде кружочка на той же линейке, как показано на рисунке.
Теперь, зная, где находится соль, нетрудно написать и остальные ноты звукоряда. Они по очереди занимают друг за дружкой каждую линейку и каждый промежуток между линейками, как показано на рис. 11.13.
Изучать нотное письмо было бы куда проще, если бы вместо кружочков на линейках ставили буквы. По правде говоря, почти что так дело и обстояло в работах некоторых первых композиторов, которые рядом с нотным станом вписывали буквенные обозначения каждой из линеек – как будто цепляли страховочные колесики к двухколесному велосипеду.
Но в конце концов музыканты запомнили, где стоят какие ноты. А именно: снизу вверх на линейках пишутся ми, соль, си, ре и фа.
Промежутки между линейками, снизу вверх, занимают фа, ля, до и ре.
Очевидно, однако, что у фортепиано клавиш заметно больше двенадцати. На остальных клавишах все 12 нот, включая те, которые играют по черным клавишам, повторяются в том же порядке. Так, за верхним ля снова следует соль и т.д. Это те же самые ноты, только октавой выше. (Как уже говорилось в главе 6, эти ноты звучат так же, как и ноты первой октавы, но в более высоком регистре. Представьте себе ребенка и взрослого, поющих в унисон: оба они исполняют одни и те же ноты – ля, си, до и т.д. – но только ребенок берет “октавой выше”.)
Вернемся к нашим баранам. Итак, на нотном стане хватает линеек для нот только одной октавы. Как же записать ноты октавой выше или ниже? Ответ: дорисовать еще линеек. На рис. 11.14 показано, как это могло бы выглядеть.
Но у такой записи есть очевидные неудобства. Теперь линеек стало так много, что найти среди них наши исходные пять совершенно невозможно! Компромисс был найден: для каждой ноты стали рисовать отдельные добавочные мини-линейки, по ширине как раз достаточные, чтобы на них могла уместиться одна нота (рис. 11.15).
Добавочными линейками дополняют нотоносец как сверху, так и снизу. На первой нижней добавочной линейке находится знаменитое до первой октавы.
До первой октавы как бы делит клавиатуру пополам. Все ноты выше нее относятся к сравнительно высокому регистру. Второе название ключа соль – скрипичный ключ – отражает его связь с высокими голосами, т.е. голосами примерно того же диапазона, что у скрипки. Нотоносец, в начале которого стоит скрипичный ключ, служит для записи только таких – высоких – голосов.
Но все хорошо в меру. Если бы добавочных линеек было очень много, музыкантам приходилось бы то и дело останавливаться посреди произведения и считать по пальцам. Выход: дорисовать еще один нотоносец, целиком посвятив его нотам нижней половины октавы. Как и нотный стан для высоких голосов, нотоносец для низких имеет свой отличительный знак. Это сильно видоизмененная буква F. Две точки справа от нее показывают линейку, на которой в этом ключе пишется нота фа.
Можно было бы предположить, что ключ этот так и называется – ключ фа. И действительно, в специальной литературе его иногда так называют. Однако он более известен под названием басовый ключ, так как в нем нотируются голоса нижнего регистра. И кстати: в басовом ключе наша старая знакомая до первой октавы оказывается верхней нотой (рис. 11.16).
По своим функциям басовый ключ не отличается от скрипичного. Но одна разница все же есть: в басовом ключе положения нот на нотных линейках отсчитываются от ноты фа.
Инструментов, которые обладают таким широким диапазоном, что в партиях для них используются оба ключа, немного. Фортепиано – один из них. В произведениях для фортепиано оба нотоносца с разными ключами “склеены” вместе – так, как показано на рис. 11.17. На этом рисунке можно также видеть два способа изображения до первой октавы: обе ноты – вторая и третья – это одно и то же до. В нотном письме верхний и нижний нотоносцы, так сказать, делят между собой до первой октавы.
Чтение нот
Рассмотрим музыкальный пример, изображенный на рис. 11.18. Ох, уж лучше бы вас заставили штудировать ядерную физику, верно?
Может быть, один только взгляд на этот небольшой пример вызывает у вас резь в желудке. Не бойтесь. Многие музыкальные партии на первый взгляд кажутся запутанными. Но мы готовы поручиться, что в продолжение ближайших 10 минут научим вас узнавать каждую ноту этой мелодии. Если этого не произойдет – с вас 1000000 долларов!
Чтобы выполнить свое обещание, мы покажем вам способ читать и писать ноты без помощи каких бы то ни было шпаргалок с буквами. Именно этим способом пользуются профессиональные музыканты.
Для этого зафиксируем для себя несколько точек опоры, которые помогут нам ориентироваться на нотном стане. Три таких ориентира вы уже знаете (если, конечно, были внимательны в течение предыдущего рассказа):
˅ до первой октавы
˅ фа в басовом ключе
˅ соль в скрипичном ключе
Взгляните еще раз на рис. 11.17, чтобы вспомнить, где они находятся.
А теперь, отталкиваясь от этих ориентиров и помня, что положение остальных нот легко вычислить относительно до, соль и фа, попробуйте самостоятельно назвать ноты на рис. 11.18. Эй, может быть, после всего этого вы научитесь не только читать ноты, но вдобавок еще и играть на фортепиано?
Итак, теперь вы знаете, на каких линейках пишутся ноты для белых клавиш. Запись для черных клавиш ненамного сложней. Если хотят показать, что ноту следует играть на черной клавише справа от белой, перед ней ставят значок диеза, если слева (т.е. немного ниже) – ставят значок бемоля (рис. 11.19).
Понятно? Ну вот и отлично. Теперь вы сумеете, хоть поначалу и не слишком быстро, назвать любую ноту, какая вам повстречается. Попробуйте свои силы, вернувшись к примеру на рис. 11.18, – помните, сперва он показался таким сложным и запутанным? У нас есть основания полагать, что уж теперь-то он не вызовет у вас особых затруднений.
На случай, если трудности все-таки возникли, приводим ответы на рис. 11.20.
Знаки в ключе
Волшебная вязь диезов и бемолей так зачаровала композиторов, что их произведения сплошь запестрели чудесными значками. Они даже придумали для себя специальные правила, помогающие расставить в произведении все диезы и бемоли, когда их становится слишком много.
Рис. 11.21 демонстрирует как раз такой случай. В этом примере фа-диез встречается целых четыре раза.
Вот так штука! Оказывается, композитору вовсе и не нужно, чтобы фа в этом отрывке играли на белой клавише; чтобы подчеркнуть это, возле каждой ноты фа он поставил диез. Но до чего это, должно быть, утомительно – без конца чертить одни и те же маленькие значки! Поэтому первые композиторы – эти талантливые выходцы из народа – придумали вот что: слева на нотоносце, возле скрипичного ключа, ставить один диез, общий для всех фа в произведении. Этот диез пишут на той же линейке, что и саму ноту фа, и расшифровывается он так:
Впредь все фа играть с диезом.
И не только фа этой октавы, но и все другие фа, на каких бы линейках они ни стояли, с этого момента становятся фа-диез. Ибо сказано: все фа.
Вот как теперь выглядит та же мелодия с фа-диез в ключе (рис. 11.22). Она заметно упростилась, правда?
Знаки в ключе есть в каждом музыкальном произведении (отсутствие знаков – тоже “знак”). Они показывают, какие ноты следует всегда играть с диезом, а какие – с бемолем. Если для какой-либо ноты знака в ключе нет, эту ноту играют только на белых клавишах.
На рис. 11.23 показаны примеры знаков в ключе. Первый из них предписывает исполнителю играть с бемолем все ноты си, второй присваивает диезы всем нотам до и фа, третий показывает, что никакие ноты в общем случае не следует играть с бемолем или диезом.
Ой, какая это тональность?!
А сейчас начнется самое страшное. Пассажиры, пристегните ремни безопасности и не высовывайте руки и ноги из окон вагона.
Стоящий в ключе знак – это гораздо больше, чем просто прихоть композитора. Этот знак определяет одну из самых важных характеристик всего произведения в целом: его тональность. Когда конферансье подходит к краю сцены и объявляет: “Исполняется Прелюдия и фуга ре минор”, он тем самым сообщает публике тональность пьесы, которая будет исполнена.
Объясним это на примере. Подойдите к фортепиано (или клавиатуре любого другого инструмента, который найдется под рукой) и нажмите до (неважно, в какой октаве). Спойте эту ноту. Разумеется, пока это просто до и ничего больше.
А теперь, начав с этой ноты, пропойте хорошо вам знакомый рождественский гимн “Радуйся, мир” (“Joy to the world”). Первую строку этого гимна вы можете сыграть сами – это очень, очень просто: нужно лишь подряд нажимать на белые клавиши, двигаясь от до вниз (рис. 11.24):
Эта мелодия с до начинается и заканчивается тоже до (октавой ниже). Более того, последняя нота всей этой песни – поверьте на слово – тоже до. Что из этого следует? Вы уже догадались: до, а правильнее, до-мажор, является тональностью этой песни.
Вернемся к нашему примеру. Вообразите себя этаким темпераментным сопрано. Но сегодня вы даже более темпераментны, чем всегда, потому что сегодня вы намерены пропеть “Радуйся, мир!” выше, чем делаете это обычно. Вместо того чтобы начать с до, вы начнете с ре.
И правда, почему бы нет? Вернемся к фортепиано и нажмем на первую клавишу, которой теперь стала клавиша справа от до. Это ре. Продолжайте играть первую строку “Радуйся, мир!” так же, как вы делали это раньше – двигаясь влево по белым клавишам.
ОЙ-ОЙ-ОЙ! Что такое?!? Некоторые ноты звучат совсем не так, как надо.
Ничего удивительного. Дело в том, что начав с ре, вы тем самым перенесли всю мелодию в иную часть клавиатуры. Вот и вышла не мелодия, а сплошная гадость.
Остальное можете смело пропустить. На течении вашей жизни это никоим образом не отразится.
Мелодию мы узнаем по взаиморасположению в ней нот – в сущности, так же, как и человека. У вашего брата глаза посажены на определенном расстоянии друг от друга. Если бы это расстояние изменилось, ваш брат перестал бы выглядеть как ваш брат. Вы перестали бы его узнавать.
Сходным образом, чтобы мелодия всегда была похожа сама на себя и вы могли узнавать ее в любых тональностях, расстояния между ее нотами всегда должны оставаться одними и теми же. Вы же просто перенесли ее из одной части клавиатуры в другую. А клавиатуре свойственно нерегулярное чередование черных и белых клавиш.
Итак, чтобы мелодия прозвучала верно, некоторые ноты следует взять с диезом – т.е. сыграть их на черных клавишах, а не на белых. В случае, когда мы начинаем с ре, диез получают две ноты: фа и до. Вместо них берут фа-диез и до-диез.
Будучи весьма темпераментным сопрано, вы непременно желаете исполнить гимн “Радуйся, мир!” в тональности ре мажор. Подобно вообще всем произведениям, написанным в тональности ре мажор, эта мелодия теперь имеет два знака в ключе: фа-диез и до-диез. Как она записывается, видно на рис. 11.25. Кружки напоминают, какие из нот следует исполнять с диезом.
Попробуйте еще раз сыграть “Радуйся, мир!”, начав с ре. Чередуйте теперь белые клавиши с черными в последовательности: ре, до-диез, си, ля, соль, фа-диез, ми, ре.
Все эти тональности с их диезами и бемолями – довольно непростая штука. Некоторые из них имеют до семи знаков в ключе. (Хотите знать, как превратить новичка-пианиста в кровожадного убийцу? Заставьте его разучивать пьесу с семью бемолями.) Но вам крупно повезло: мы покажем метод, который избавит вас от необходимости запоминать, в каких тональностях сколько и каких знаков.
Способы определения тональности, запатентованные Дэйвом и Скоттом
Лишь очень, очень немногие избранники судьбы наделены удивительным и причудливым даром – абсолютным слухом. Этим счастливчикам стоит только услышать пьесу – и они уже знают, в какой тональности она написана. Многие из нас могли бы отдать все, что имеют, за обладание этим чудесным талантом!
Если вы не состоите в числе этих 0,001%, не огорчайтесь: про запас у нас есть одна уловка, которая поможет вам определять тональности на слух, не обладая абсолютным слухом. Предлагаемый метод дает 99,9999-процентную гарантию попадания в цель. Он состоит в следующем: дослушайте произведение (жанр значения не имеет) до конца; хорошенько запомните последнюю ноту; а теперь мчитесь что есть духу к ближайшему фортепиано и нажимайте на клавиши до тех пор, пока искомая нота не отыщется. Почти во всех случаях последняя нота указывает тональность произведения. “Эта пьеса написана в фа мажор!” – заявите вы пораженным гостям, когда пластинка доиграет.
Еще проще дело обстоит с нотными записями. Опытным музыкантам достаточно бросить беглый взгляд на армаду диезов и бемолей в первой строке, чтобы тут же сказать: “Это соль мажор”. А для вас мы снова приберегли маленькую хитрость. Используя свои только что приобретенные навыки чтения нотного письма, бросьте беглый взгляд на последнюю ноту мелодии. Она, скорее всего, и есть ключ к разгадке.
Попробуйте определить тональность фрагментов на рис. 11.26. Если вы забыли названия нот, посмотрите на рис. 11.13.
Ответы: 1) си мажор; 2) фа мажор; 3) ре мажор.
Когда мы, ваши авторы, брали свои первые уроки игры на фортепиано, то очень скоро пришли к выводу, что пьесы с большим количеством диезов и бемолей – т.е. черные клавиши – играть труднее, чем пьесы без знаков или с немногими знаками в ключе. Нам не давал покоя вопрос, зачем композиторам понадобилась такая куча сложных тональностей, когда есть чудесный, простой до мажор без единого диеза и бемоля. Разве жизнь не была бы куда проще и приятней, спрашивали мы себя (и вы, вероятно, тоже не раз задавали себе этот вопрос), если бы все произведения писали исключительно в до мажоре? Почему бы, продолжали мы размышлять, не начать движение за отмену черных клавиш?
Но есть несколько серьезных причин, почему разные тональности все-таки нужны.
˅ В них нуждаются певцы. Другие тональности зачастую более удобны для певца (сопрано, тенора и др.), чем до мажор.
˅ В до мажор проще всего играть только на фортепиано; для других инструментов это не так. Конечно, на фортепиано, у которого есть черные и белые клавиши, проще играть только на белых. Но у каждого инструмента есть свои неудобства и свои “белые клавиши”. Для абсолютного большинства инструментов оркестра – кларнетов, труб и многих других – “простейшей” тональностью является си-бемоль мажор.
˅ Некоторые музыканты утверждают, что разные тональности звучат по-разному. Конечно, вы едва ли обнаружите сколько-нибудь заметные отличия в одном и том же произведении, сыгранном в двух разных тональностях с интервалом в один час. Но для некоторых музыкантов – они готовы поклясться в этом – в тональностях заключено нечто невесомое, некое качество, этакое je ne sais quoi (в переводе с французского никак не пойму, что. – Примеч. пер.), неуловимо отличающее их друг от друга. “Фа мажор – яркий, светящийся”, – говорят они. Ну и ладно. Мы-то тут причем?
˅ Если бы не было черных клавиш, на клавиатуре было бы невозможно отыскать до первой октавы. Если бы в каждой октаве не было “маячков” – двух и еще трех черных клавиш, – вы бы то и дело сбивались с курса посреди бескрайнего океана из слоновой кости!
Но, как вы вскоре сами убедитесь, у разных тональностей не так уж мало общего. Как мы уже видели раньше в этой главе, расстояния между нотами одной и той же мелодии остаются неизменными независимо от того, в какой тональности она звучит. Этот вывод вплотную подводит нас к понятию интервалов – строительного материала всех мелодий и аккордов.
Глубоководное погружение в мир интервалов
Интервал – это расстояние между нотами, измеренное (образно выражаясь) в количестве клавиш между ними. Определить интервал очень просто: нужно заметить для себя клавишу №1 и сосчитать число клавиш от нее до следующей ноты мелодии. Насчитав пять клавиш, вы объявляете: “Это квинта”, насчитав семь, говорите: “Это септима”. Не совсем так, как в органической химии, правда?
Когда вы научитесь различать интервалы на слух, перед вами распахнется целый фантастический мир. Вы обнаружите, что стилю каждого композитора, каждой рок-группы, каждого сочинителя бродвейских мюзиклов присущи свои характерные интервалы. Вам откроются истоки неповторимости и колорита музыкальных произведений. Послушав какую-нибудь пьесу, вы скажете тоном знатока: “Это почти что Эндрю Ллойд Веббер”. Или: “У этого парня все мелодии состоят из одних секунд”. Или: “Музыку к этому фильму написал Джон Уильямс. Спорим, что первый интервал – квинта?”
Рассказ об интервалах мы проиллюстрируем примерами из числа всемирно известных мелодий. Отныне вы, как и миллионы других изучающих музыку, не сможете услышать “Вставай, проклятьем заклейменный!” без того, чтобы не сказать про себя: “Ага, это кварта”.
Смотря по тому, есть ли рядом с вами другие люди и настолько ли вы уверенны в себе, чтобы петь во время чтения, следующий раздел станет для вас либо большим аттракционом, либо сплошным источником смущения.
Большая секунда
Секунда – обычнейший из интервалов: это две ближайших друг к другу ноты, или две соседние клавиши. Спойте первые две ноты песни Strangers in The Night и остановитесь (т.е. просто “Stran-gers”, и все). Вы спели не что иное, как секунду (рис. 11.27). Если эта мелодия никак не дается, попробуйте спеть Подмосковные вечера. На словах “в саду” тоже звучит секунда: две ноты одна рядом с другой.
Оба эти отрывка представляют собой пример восходящей секунды: мелодия в этом месте идет вверх. Однако в музыкальной литературе не меньше примеров и нисходящих секунд. Вспомните, как Пол Маккартни поет Yesterday. На этом самом слове и слышится нисходящая секунда.
Большая, или мажорная, терция
“Терция” значит “три”: три ступени между двумя нотами мелодии (считая, конечно, обе эти ноты) или три клавиши фортепиано. Пожалуй, самым известным примером терции в классической музыке является начало Пятой симфонии Бетховена – знаменитое “Та-Та-ТаТААААААААААААА!” Но вы наверняка вспомните и множество других известных примеров восходящих и нисходящих терций, например, первые две ноты из Чижика-пыжика.
Это нисходящая терция. Восходящую тарцию можно найти в таком известном примере, как песня Я танцевать хочу из кинофильма “Моя прекрасная леди” (рис. 11.28.). Что же, это идея: прогуляйтесь по квартире или вокруг своего рабочего места, напевая первые две ноты: “Я тан... Я тан... Я тан...”.
Если кто-то позволит себе смешок, изобразите удивление и объясните, что работаете над интервалом восходящей терции.
Кварта
Ее нельзя не любить. Кварта – один из самых легко запоминающихся, легко поющихся, милых сердцу интервалов. Особенно она популярна в гимнах и торжественных маршах. Марсельеза, Вставай, проклятьем заклейменный! и Союз нерушимый – все эти мелодии начинаются с кварты.
Но не думайте, что кварта всегда так агрессивна. Кварт полно в произведениях любого другого жанра. Возьмем, к примеру, “The Mexican Hat Dance” (“Танец с мексиканскими шляпами”), который начинается трижды повторенной нисходящей квартой. Прежнее музыкальное сопровождение ТВ-шоу “Star Trek” начиналось двумя последовательными восходящими квартами, и интересно, что и мелодия к новой серии, “Star Trek: The New Generation”, тоже начинается квартой. И, конечно, нельзя не вспомнить классическое “Here Comes The Bride”, где первые две ноты образуют кварту. (Американцы любят жениться не под Свадебный марш Мендельсона, а под упомянутую выше мелодию. При теперешнем обилии американских фильмов на телеэкране она наверняка вам знакома. – Примеч. ред.)
Если вы тихонько пропели все эти музыкальные примеры, пока читали этот раздел, то не могли не заметить у них по крайней мере один общий интервал – кварту.
Не только уже названные, но и многие другие мелодии, которые выступают сопровождением к телевизионным шоу, по странному совпадению буквально напичканы квартами, которые вдобавок обычно звучат под аккомпанемент звонков телетайпа. Не иначе как кто-то провел социологические опросы и выяснил, что восходящие кварты обладают особой притягательной силой для зрителей. И, по-видимому, в этом есть доля истины.
И опять-таки, в подтверждение нашей теории, разве “Танец с мексиканскими шляпами” плох в роли музыкального сопровождения новостей CNN?
Квинта
Да, кварта царствует повсюду. Но и квинта – интервал в пять нот – не отстает от нее ни на шаг. Стоить только вспомнить “Flintstones! Meet the Flintstones!” – и нисходящую квинту на первом слоге. Но ничуть не менее часты в музыке и восходящие квинты. Вот, к примеру, квинта на словах “Rest Ye” в “God Rest Ye, Merry Gentlemen”.
Хотите знать, кто из композиторов по-настоящему влюблен в этот интервал? Джон Уильямс – автор музыки ко многим фильмам – не упускает случая вставить в свое произведение квинту-другую. Взять хотя бы “Звездные войны” и первые две ноты, образующие восходящую квинту. Или вот, к примеру, “Супермэн”: еще одна восходящая квинта. А вот еще “Close Encounters of the Third Kind” и восходящая квинта знаменитого голоса с того света.
Но не следует думать, будто Джон Уильямс пишет музыку одними только восходящими квинтами. Слава Богу, нет. В его произведениях есть и нисходящие квинты, например в скорбной теме скрипки из “Списка Шиндлера”.
Большая, или мажорная, секста
Не устали? Секста – суперзвезда поп-музыки. Чтобы по-быстрому с ней освоиться, спойте про себя три ноты – позывные NBC: “N...B...C”. (Нашим читателям проще будет спеть В лесу родилась елочка – это тоже большая секста. – Примеч. ред.) Как вы уже догадались, первые две ноты образуют восходящую сексту (рис. 11.31). Так же обстоит дело и с первыми нотами My Bonnie Lies Over the Ocean и Hey, Look Me Over.
Ну как, еще есть силы? Нисходящую сексту образуют первые ноты песни Nobody Knows the Trouble I've Seen, известной в исполнении Луи Армстронга.
Большая, или мажорная, септима
Если кварту, квинту и сексту по популярности можно сравнить с “Rolling Stones”, то большая септима – это всего лишь Слим Уитмэн. Септима звучит далеко не так приятно, как ее младшие сестры. Нам в голову не приходит ни одного подходящего примера известных мелодий с септимой. Тем не менее септима по натуре широка, в чем вы можете сами убедиться, нажав на фортепиано до первой октавы и си – седьмую по счету клавишу вверх от нее.
